Кими ещё рано встречаться

Оскар поднялся на один пролёт, пропуская Кими вперёд. Кими шёл быстро, почти не глядя по сторонам: одной рукой вцепившись в телефон, другой — в ремень сумки. У двери Кими коротко нажал на звонок и снова уткнулся в экран, свет которого подсветил ему подбородок. Замок щёлкнул. Дверь открылась. — Привет, — сказал Джордж. — Привет, — отозвался Оскар. Кими, не поднимая головы, буркнул что-то похожее на «ага», заходя внутрь. Кими скинул кеды на коврик и, не снимая куртки до конца, прошёл мимо — вглубь квартиры. На ходу закинул сумку на диван в гостиной; она соскользнула и шлёпнулась о пол. Кими даже не повернулся. Палец продолжал набирать что-то на экране. — Кими… — начал Джордж, но тот уже исчез за дверью своей комнаты. Дверь закрылась, оставив щель, в которой на секунду мелькнул свет от включающегося монитора компьютера. В прихожей стало тише. Джордж посмотрел туда, где исчез Кими, потом на Оскара. — Вы голодные? — спросил он. — Нет, — ответил Оскар. Джордж кивнул. — Чаю? Оскар снял куртку, аккуратно повесил её на крючок. Рюкзак поставил рядом. — Можно, — ответил он, ставя обувь на место. Джордж повернулся и пошёл на кухню. Оскар прошёл следом. На кухне было чище обычного. Единственное, что бросалось в глаза, — на середине стола лежали ключи от машины. На плите стоял чайник. Джордж включил конфорку, поставил чайник на огонь и только потом убрал ключи со стола, неловко улыбаясь Оскару. Он достал две кружки. Одну поставил перед Оскаром, другую — перед собой, но сам не сел. Джордж начал перебирать пакетики с чаем, хотя они и так аккуратно лежали в подставке, рассортированные по вкусам. Пальцы делали лишние движения: вытащил один, положил обратно, вытащил другой. — Как тренировки? — спросил он. Оскар пожал плечами. — Нормально. — Расписание… — Джордж замолчал, будто выбирал, с какой стороны подойти к волнующему его вопросу. — Тебе тоже поменяли? Оскар поднял взгляд. — Да. Мы же с Кими вместе тренируемся. Джордж чуть сжал губы. — Да, знаю. Просто подумал: вдруг Макс решил и вас раздельно тренировать. В повисшей тишине было слышно, как постепенно усиливается шум воды. — Нет, так же, вместе, — сказал Оскар. Потом добавил: — Мне, в целом, не принципиально, какие именно тренировки когда. Всё равно придётся делать то же, что и раньше. Просто в другое время. — А Кими? — слишком быстро уточнил Джордж. Оскар посмотрел на кружку, на пустое дно, на тень от ручки. — Спроси у него, — сказал он наконец. — Я спрашивал. Он говорит: «нормально». — Ну вот. Джордж коротко кивнул. Шагнул к окну, потом обратно к столу. Взял два пакетика молочного улуна и протянул один Оскару. — Как Макс? — спросил он, стараясь звучать буднично. Оскар поднял брови. — А что с ним? Джордж замер на секунду, глядя на закипающий чайник. — Мы вчера… поругались, — сказал он тихо. Шум чайника стал громче. Вода почти закипела. Оскар просто кивнул. — Из-за чего? — спросил он более осторожным голосом. — Из-за расписания. И… — Джордж вздохнул. — Из-за всего. Опять. Он наконец сел — на край стула. Локти поставил на стол, ладони сжал вместе. На пальцах выступили белые полосы. — Я не понимаю, почему он так реагирует, — сказал Джордж. — Я начинаю об одном, он переходит на другое. Я… — он сглотнул, и голос стал чуть более хриплым, — я не понимаю, что я снова сделал не так… Оскар молчал, не зная, куда себя деть. Лицо у него было спокойное, но уголки губ чуть напряглись. — Мы просто… разговаривали, — продолжил Джордж. — Я хотел обсудить изменения. Я сказал, что, может, Кими тяжело. Что ему… важно сейчас, чтобы… — он запнулся. — Чтобы у него были друзья. И он сразу… — Джордж качнул головой. — Он будто слышит не то, что я говорю. Чайник свистнул. Джордж вздрогнул от резкого звука и поспешно снял его с плиты. Налил в кружки, но вода чуть перелилась в блюдце. — Он сказал, что я «выдумываю», — произнёс Джордж, ставя чайник обратно. — Что вокруг «полный картодром детей», что он «не видит проблемы». И ещё… — он посмотрел на Оскара, проверяя, можно ли говорить дальше. — Он сказал, что я… что я делаю из него… изверга. Оскар медленно вдохнул, макая пакетик чая в кружку. — Прям так сказал? — Ну… не дословно. — Джордж отвёл взгляд. — Но смысл… такой. Он провёл пальцем по краю кружки. — Сказал, что то, что Кими боится его, — голос у Джорджа стал тише, — что это я виноват. Оскар продолжал молчать. На секунду у него напряглась челюсть. — Он сказал: «Ты его так воспитал». И ещё… что я будто… — Джордж поднял глаза, но не удержал их на Оскаре, — будто я разделил вас. Что Оскар — его, а Кими — мой. Я не понимаю. Я же… — он снова сжал пальцы. — Я не делал этого специально. Оскар опустил взгляд в чай. Пар медленно поднимался. — Оскар… — Джордж наклонился чуть ближе, — ты его лучше понимаешь. Оскар поднял взгляд. — В смысле? — В прямом, — Джордж запнулся и сжал губы. — Почему он такой? Почему он так… У Оскара едва заметно дёрнулся угол рта. — Почему он какой? — уточнил он. — Я просто… — быстро сказал Джордж. — Я… правда не понимаю. Я говорю одно — он отвечает так, будто я сказал другое. И так каждый раз… Оскар медленно поставил ладонь на стол рядом с кружкой. Пальцы чуть дрожали. — Ну… — Оскар пытался беспристрастно проанализировать услышанное. — Для него… — Оскар начал ровно, подбирая слова, — для него это не разные разговоры. Это один. Один и тот же. Просто в разных обёртках. Джордж нахмурился. — В каких обёртках? Оскар посмотрел на него прямо. — Вы каждый раз ссоритесь… — Оскар сделал паузу. — Да, ситуации разные. Но в них всех прослеживается определённая закономерность. Джордж открыл рот, но не сказал ничего. — И он реагирует жёстко, потому что… — Оскар опустил взгляд на чай, — потому что он переживает за Кими, за меня, за тебя. Джордж быстро вздохнул, будто хотел возразить, но остановился. — Если Кими что-то не устраивает, почему он не может сказать об этом сам? — продолжил Оскар. — Он не может, — сказал Джордж. — Может, — тихо ответил Оскар. — У него есть язык. Джордж нахмурился. Оскар чуть прикусил губу, отпустил, не решаясь, стоит ли продолжать. — Ты говоришь за него даже когда он не просит… — он пытался найти нейтральные слова, но не получалось. — Ты уверен, что это то, чего хочет он, а не ты? Джордж откинулся назад. — Я его защищаю. — Да. — Оскар кивнул. — Но если тебе нужно защищать одного члена семьи от другого, то семья ли это? Джордж сжал губы сильнее. — Он никому не даёт высказаться, — сказал Джордж уже резче. — Он всегда делает всё по-своему. Я начинаю говорить — он… он выворачивает всё так, как ему удобно, и всё. Оскар поднял брови, но голос удержал. — Не знаю. Наверное, мы говорим о разных Максах. — И что мне делать? — спросил Джордж. — Если это один и тот же разговор, одна и та же ссора — почему он не может просто привыкнуть? За столько лет? Мог бы и привыкнуть уже… — Джордж развёл руками. Оскар замер. Пару секунд он просто смотрел на Джорджа, не моргая. — Почему именно он должен меняться? — спросил он тихо. Джордж моргнул, не поняв услышанного. — В смысле? Оскар поставил кружку чуть ближе к себе, сделал глоток. — Странно требовать от другого человека изменений, — сказал он, — когда ты сам не собираешься меняться. Джордж открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл. — Я… я хочу поменяться. Я пытаюсь понять, — сказал он. Голос у него стал глухим. — Я правда пытаюсь. Я… — он посмотрел на Оскара, и взгляд у него был усталый, — я не понимаю, что я делаю не так. Оскар медленно вдохнул. И выдохнул. — Что ты хочешь от меня? Джордж не ответил сразу. Он сжал пальцы в замок, и суставы снова побелели. — Что мне делать? — произнёс он наконец. Глаза у Джорджа блеснули. Он начал быстрее моргать. Плечи чуть поднялись — как у человека, который вот-вот задохнётся в попытке поймать воздух. Оскар сидел неподвижно. Он молчал. Джордж ждал. И это ожидание легло на Оскара тяжёлым грузом. Оскар опустил глаза. Кровь поднялась к лицу. Он вдохнул, но дыхание сбилось. — Я… — начал он и замолчал. Джордж наклонился ближе, почти незаметно. — Оскар… У Оскара дрогнула губа. Он сглотнул. — Я не знаю, — сказал он. Голос прозвучал слишком тонко для его возраста. — Откуда мне знать, что тебе делать? Джордж открыл рот, но Оскар продолжил — уже быстрее, будто слова сами сорвались. — Я ребёнок, — сказал он, и голос у него задрожал сильнее. — Откуда мне знать, как жить взрослому человеку… Слёзы выступили со словами. Он не пытался их прятать, просто зажмурил глаза — одна слеза скатилась по щеке. Потом ещё одна. Джордж замер. Лицо у него побледнело. — Оскар… — начал он, но слова застряли. Оскар повернул голову чуть в сторону. Плечи дрожали. Он вытер ладонью лицо. Под столом, почти не глядя, он достал телефон. Экран загорелся белым прямоугольником. Пальцы набрали коротко, быстро, на автомате — будто это было единственное действие, которое не требовало сил. «Забери меня. Пожалуйста. Сейчас». Он отправил. Экран погас. Телефон остался в ладони, прижатый к бедру. Джордж смотрел на него, и в этом взгляде впервые появилось что-то другое — запоздалое понимание того, что каким бы взрослым ни ощущался Оскар при разговоре, он всё ещё ребёнок. — Я… — сказал Джордж, и голос у него тоже дрогнул. — Господи. Оскар всхлипнул, пытаясь вдохнуть глубже. Слёзы продолжали идти, и он уже не удерживал их. Джордж медленно поднялся. Стул тихо скрипнул. Он сделал шаг к Оскару — и остановился. Он хотел положить руку ему на плечо, но Оскар оттолкнул её. Руки его зависли в воздухе. Джордж боялся сделать ещё хуже. — Прости, — сказал Джордж слишком быстро. Потом повторил, уже тише: — Прости. Оскар не ответил. Он только зажмурился на секунду и снова открыл глаза. — Я… — Джордж сел перед ним на корточки. — Я не… — он резко вдохнул. — Я смотрю на тебя сейчас и… не понимаю, как я мог… Он замолчал. Губы у него дрогнули. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь найти слова, чтобы исправить ситуацию. — Я… — повторил он. — Прости, что я тебя не понимаю… Я проводил меньше времени с тобой. Я всё время… — он перевёл взгляд в сторону, — всё время что-то… «надо», «работа», «тренировки», «карьера». Я всё думал, что успею потом. Что… — Джордж сглотнул, и слёзы всё-таки потекли, — что потом успею. Оскар всхлипнул сильнее. Он непонимающе посмотрел на Джорджа. — Прости, что меня не было достаточно, — сказал Джордж. — Прости за время, которое я… упустил. Оскар сжал губы и покачал головой. Ему физически было тяжело слушать. — Зачем ты это говоришь? — спросил он хрипло. — Для чего? — Потому что… я понимаю… — Ты хочешь, чтобы я… — Оскар вдохнул, и голос у него сорвался. — Чтобы я что? Простил? Чтобы тебе стало… легче? Джордж не ответил. Он сидел, опустив плечи, и смотрел на стол, на пустые кружки. Слёзы снова потекли сильнее. Оскар с надеждой проверял телефон, но там ничего не было. Джордж закрыл глаза на секунду. Когда открыл, взгляд у него был пустой и одновременно испуганный. Из комнаты Кими доносились приглушённые звуки какой-то игры. Минуты казались вечностью. Оскар сидел, согнувшись, и смотрел куда-то мимо. Джордж несколько раз начинал говорить — и каждый раз замолкал, боясь, что любое слово могло сделать ещё хуже. Оскар пару раз смотрел на телефон, но экран оставался тёмным. Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко. Оскар вздрогнул. Джордж тоже. Джордж поднялся почти рывком. — Я… — сказал он, но не договорил и пошёл в коридор. Оскар остался на кухне. Он слышал, как Джордж открывает замок, как дверь отходит, как в квартиру вваливается холодный воздух подъезда. — Привет, — сказал Макс. Джордж ответил что-то тихо. Макс вошёл в квартиру — и остановился в коридоре, увидев Оскара. Подошёл ближе. Оскар поднял голову. — Пойдём, — Макс мягко сжал плечо Оскара. Оскар встал. Он старался даже боковым зрением избегать Джорджа. Пошёл в коридор, слегка пошатываясь, накинул куртку, не попадая рукой в рукав с первого раза. Руки дрожали. Макс стоял рядом, помогая надеть куртку. Оскар потянулся за рюкзаком, но Макс взял его первым. Макс коротко кивнул Джорджу — осуждающе, без слов. И вышел следом за Оскаром, прикрывая за собой дверь. В подъезде было прохладно. Лампочка на площадке горела жёлтым светом. Макс и Оскар спускались вниз молча. Шаги отдавались глухим эхом в бетоне. На первом этаже Макс остановился. — Что случилось? — спросил он тихо. Оскар не ответил словами. Он развернулся, шагнул к Максу, уткнулся лицом ему в грудь и разрыдался. Плечи тряслись. Воздух выходил рваными толчками. Макс крепко обнял его. Ладонь легла на затылок, мягко поглаживая. — Всё, — успокаивающе сказал Макс. — Тихо, тихо, я здесь. Оскар продолжал рыдать. Макс стоял неподвижно, давая сыну время. — Всё будет хорошо, — повторил Макс. В машине было тепло. Печка гудела. Оскар сидел, уткнувшись в рукав, и пытался выровнять дыхание. Лицо у него было мокрое, глаза красные, но голос постепенно выравнивался. Макс мягко тронулся. — Пиццу? — спросил он через пару минут. Слово прозвучало буднично, почти смешно на фоне всего, что было. Оскар коротко кивнул. — А можно? — Конечно, — улыбнулся Макс, кладя руку на колено Оскара, слегка сжимая его. Ещё через несколько минут, уже на дороге, Оскар начал говорить. Он рассказал, как Джордж спрашивал про тренировки, про расписание, как говорил «я не понимаю», как всё постепенно перешло во «что мне делать», как он сам не выдержал. — Не слушай его, — сказал Макс после паузы. — Он просто… не знает, что говорит. Он не хотел сделать тебе больно. Он просто не умеет нормально проговаривать то, что чувствует. Оскар повернулся к нему резко. — Я не понимаю… С ним невозможно разговаривать! Почему вы не разведётесь? — бросил он в сердцах. Макс выдохнул коротко — и горько улыбнулся, пожимая плечами. — Он мне нравится, — сказал Макс просто. Оскар посмотрел на него со смесью скептицизма и отвращения. Макс усмехнулся, боковым зрением замечая гримасу Оскара. — Это трудно объяснить. Если встретишь такого человека — поймёшь. — Надеюсь, не доведётся, — Оскар отвернулся к окну. Макс припарковался у пиццерии. Оскар вышел забрать заказ. Воздух на улице был холодный, и от него заплаканные щёки сразу стянуло. Пока Оскар стоял внутри, ожидая коробку, Макс в машине достал телефон. Напечатал Джорджу коротко: «Нам нужно поговорить».

***

Оскар заснул не сразу. Он лежал на боку, лицом к стене. Назойливые мысли никак не хотели покидать его голову. Макс стоял в дверях, не входя. Свет из коридора падал на край одеяла. Он подождал какое-то время, и только когда дыхание Оскара стало ровным и глубоким, тело перестало вздрагивать на каждый шум за окном — тихо прикрыл дверь. На кухне осталась коробка от пиццы. Пластиковая крышка от соуса была приоткрыта, рядом — два стаканчика из-под колы. На столешнице лежали салфетки с влажными пятнами. Макс не спеша собрал мусор, не включая основной свет — горела только маленькая лампа над мойкой. В прихожей он надел куртку, взял ключи. Ключи звякнули — слишком громко. Макс замер и прислушался. Со стороны комнаты Оскара не было слышно звуков. Он тихо спустился в гараж, выбросил мусор, сел в машину, завёл двигатель. Экран телефона загорелся. Джордж: «Напиши, как подъедешь — спущусь». Макс пару минут собирался с мыслями и только потом включил передачу. Он быстро доехал до нужного дома. У подъезда выключил музыку, оставив только ровный шум мотора. Макс так и не решался написать, что он подъехал. Джордж вышел через несколько минут, заметив, что машина Макса стоит под окнами. Он открыл заднюю дверь, потом передумал и сел рядом, на пассажирское сиденье. — Привет, — сказал он тихо. Макс кивнул. Он коротко посмотрел на Джорджа. Потом повернул ключ зажигания до упора, и машина тронулась. Они ехали молча. За окном тянулись знакомые улицы, потом менее знакомые. Фонари резали тьму на куски. На перекрёстках Макс чуть сбрасывал скорость, поворачивал аккуратно. Джордж сидел ровно, время от времени сжимая руки на коленях. Макс свернул на боковую улицу и остановился возле какого-то забора, где свет фонаря ложился на мокрый асфальт жёлтым пятном. Двигатель работал ещё пару секунд и затих. Макс глубоко вдохнул. Плечи медленно поднялись и опустились. Он не смотрел на Джорджа. — Ты с ума сошёл? — наконец сказал Макс низким, усталым голосом. — Спрашивать у ребёнка, как тебе жить? Джордж повернулся к нему. — Макс, я… — Ты взрослый человек, — перебил Макс. — Ты вообще отчёт себе отдаёшь, что ты делаешь? Джордж машинально поднял руку, провёл по волосам, пригладил их, снова взъерошил. Он посмотрел в окно, потом обратно. — Я… я просто… я хотел… — Что ты строишь из себя непонятно что? — Макс наконец повернул голову. — Прикидываешься, что не понимаешь… Ты же не тупой, Джордж. — Макс… Джордж потянул руку, как будто хотел коснуться Макса — пальцами, ладонью, хоть чем-то. Макс отдёрнул руку. У Джорджа сбилось дыхание. — Я не понимаю… — сказал он, и голос у него дрогнул. — Чего? — Макс спросил коротко. Глаза Джорджа блеснули в свете фонаря. — Почему ты считаешь, что вчерашняя ситуация такая же, как остальные? — сказал Джордж поспешно, боясь, что слова снова застрянут на полпути. — Такое… такое вообще впервые случилось у нас. Почему это то же самое? Что я делаю не так? Я же всегда стараюсь… — Джорджи… — Макс закатил глаза и отвернулся на секунду, делая глубокий вдох. — Мы сколько раз об этом говорили. Джордж втянул воздух, выдохнул. Он держался пальцами за край сиденья. Макс смотрел в стекло, на асфальт, на тёмный дом сбоку, сильнее сжимая руль руками. — Я уже не знаю, как тебе это объяснить, если ты не понимаешь объяснений словами, — продолжил он. — Ты соглашаешься со мной, а делаешь по-другому. И так всегда. Джордж наклонил голову. — Я не… — Зачем ты соглашаешься? — Макс поднял голос, чтобы не сорваться. — Ты не понимаешь, что это ощущается так, будто ты мне врёшь? Джордж дёрнулся, как от пощёчины. — Вру? — переспросил он. — Макс, да когда я тебе врал? Макс закусил щёку, тяжело дыша носом. — Мы на днях договорились, что я меняю расписание, — сказал он отчётливо. — Ты согласился, что так лучше для Кими. Джордж открыл рот, но Макс не дал ему себя перебить. — Зачем ты пообещал Кими, что поговоришь со мной? — продолжил Макс. — Поговоришь о чём? Если ты уже согласился со мной. — Я не… — Джордж попытался начать оправдываться. — А если изначально не был согласен, — Макс повернулся к нему, — то зачем вообще соглашался? Чтобы быть хорошим для меня? Если б ты хоть раз подумал о ком-то кроме себя… Джордж смотрел на него широко раскрытыми глазами, которые блестели ещё сильнее от скопившейся влаги. — Зачем ты врёшь, Джордж? — Макс сказал уже тише. — Мне… детям… Джордж вдохнул, пытаясь сдержаться, но на выдохе потекли слёзы. Он закрыл лицо ладонью, но не смог заставить себя перестать плакать. Макс посмотрел на него, и у него самого дрогнули губы. Он отвернулся. — Макс… — выдавил Джордж. Голос у него дрожал. — Мне так плохо без тебя… Макс резко повернулся обратно. — Зачем ты врёшь? Ты даже не попытался что-то сделать с тех пор как мы... Если тебе так плохо, почему ты просто взял Кими и съехал, Джордж… ты за кого меня держишь? Джордж мотнул головой, пара слёз упала на штаны. — Я не держу… я… — Думаешь, из-за того, что я люблю тебя, я буду терпеть всё что угодно? Если нужен был подкаблучник, который всё будет молча хавать и улыбаться — надо было не соглашаться выходить за меня. Джордж всхлипнул, попытался сказать что-то, но не смог. — Ты же знал, какой я, Джордж… У меня от тебя не было никаких тайн… Когда появился ты — у меня наконец появился какой-то смысл, кроме гонок. Потом появились дети. Я был самым счастливым на свете… Он на секунду замолчал и тяжело вдохнул. — У меня кроме тебя и детей никого больше нет… Я живу ради вас… Так зачем ты издеваешься надо мной? — спросил он тихо. Джордж вскинул голову: красные глаза, мокрое лицо. — Ты… — сказал он, захлёбываясь. — Ты всё делаешь всегда как хочешь. Всё должно быть по-твоему. Макс замер. Он выглядел ошарашенным. — Я? — переспросил Макс. — Ещё и я теперь виноват? Он наклонился чуть ближе. — Что, Джорджи? Что по-моему? — Макс говорил медленно. — Что я делал хоть раз, не обсудив с тобой? Что я хоть раз делал ради кого-то, кроме тебя и Оскара с Кими? Джордж дрожал. Он отвернулся, вытер нос рукавом, потом снова посмотрел на Макса. — Я боюсь, — выдавил он наконец. — Я боюсь, что если каждый раз, когда я не согласен с тобой… если я это скажу, то мы будем ругаться… и ты меня бросишь. Поэтому… поэтому я иду на уступки. Макс замер. — Уступки? — переспросил он. — Да, — Джордж всхлипнул. — Во всём. Макс медленно покачал головой. — Джорджи… — сказал он тихо. — Тебя об этом кто-то просил? Не ты ли сам решил на них идти? И тебя не смущает, что именно твои «уступки» привели к тому, чего ты так «боишься»? Джордж захлебнулся. Он попытался вдохнуть, но вдох снова распался. — Так я поэтому и не понимаю, что делать, — сказал он сквозь слёзы. — Я делал всё, чтобы избежать этого. И что в итоге? Я так старался. Я не знаю, что нужно ещё, чтобы всё вернуть, чтобы было всё нормально, как раньше. Макс прикрыл глаза на секунду, делая глубокий вдох. — Джорджи, — сказал он устало. — Раньше не было нормально. Раньше было точно так же. Джордж издал звук, похожий на короткое «нет», но он утонул в рыдании. Он согнулся, уткнулся лбом в ладони. Плечи тряслись. Макс полез в бардачок. Нашёл пачку салфеток и молча протянул Джорджу. Джордж взял салфетки дрожащими пальцами, высморкался и снова заплакал. Он вытер лицо, но слёзы продолжали течь. Несколько минут они просто сидели. По улице мимо проехала машина, свет фар прошёл по салону и исчез. В доме напротив на секунду загорелся свет в окне, потом погас. — Ты же… — Джордж поднял опухшие от слёз глаза на Макса. — Ты же позвал меня поговорить… не чтобы предложить развестись? Макс посмотрел на него долго. Потом притянул Джорджа к себе и крепко обнял — так, что Джордж застыл от неожиданности. — Нет, конечно, — сказал Макс тихо, целуя Джорджа в макушку. И по его щеке скатилась слеза, которую он не смог сдержать. Джордж начал плакать сильнее, прижимаясь ближе. Он поднял лицо — медленно, как будто каждое движение давалось через усилие. На ресницах ещё держалась вода. Он потянулся к Максу неровно, боясь, что его оттолкнут, и губы его дрогнули прямо у чужого дыхания. Макс не отстранился. Только на секунду задержался и ответил. Их губы встретились влажно, горячо, с первого раза не попав точно, — Джордж чуть сместился, снова нашёл, и поцелуй сорвался в жадность, в неловкую нужду. Солёный привкус слёз остался на губах и на языке; он смешался с тёплым воздухом, с короткими вдохами, которые сбивались и цеплялись друг за друга. Макс отстранился первым. Он удержал Джорджа близко ладонями. Пальцы мягко прошли по мокрым щекам, большой палец задержался у уголка губ, смахнул дрожащую каплю. Он убрал прядь волос, прилипшую ко лбу, провёл по ней назад, пригладил — и ещё раз, медленнее. Потом ладонь легла на висок и чуть спустилась к затылку, удерживая, успокаивая одним этим прикосновением. — Может… Может, вы с Кими вернётесь домой? — сказал Макс после паузы. Голос у него стал мягче. — Не как раньше… Попробуем по-другому? Джордж всхлипнул и улыбнулся — странно, не веря в услышанное, сквозь слёзы. Он обнял Макса крепче. — Да, — прошептал Джордж. — Пожалуйста. Макс держал его ещё немного, не отпуская сразу. Потом осторожно отстранил, посмотрел в глаза — красные, блестящие. — Поехали домой, — сказал он. Джордж кивнул, вытирая лицо последней салфеткой.