Driven crazy

Казалось бы, пубертат — совершенно обычное дело. Пылкость характера, пререкание с родителями, первая влюбленность. Период, когда эмоции обнажены, как нервы, и каждое чувство кажется всепоглощающим. Только порой, влюбленность превращается в нечто большее, чем просто трепет в животе, что даже мешает, в какой-то степени, жить. Она не должна была быть такой.. неправильной, но в то же время такой притягательной. Возможно, запретный плод и вправду сладок.  Грег всегда размышлял об этом. О "наболевшем" — так он мысленно называл это. Конечно, он сваливал вину на гормоны и свой "поздний расцвет юношества", но иногда — редко, но мучительно —  ловил себя на мысли: а что если дело не в подростковом возрасте? Что если проблема в нём самом? Ведь нормальные подростки не должны так симпатизировать братьям, не должны изучать малейшее очертание на их лицах, не должны подглядывать за тем, как старший брат вместе со своей небольшой компанией друзей репетирует очередную дерьмовую песню в гараже, и уж точно не должны практически каждую ночь достигать сладостного пика возбуждения, изливаясь на старую и потрепанную школьную фотографию брата. Каждую. Ночь. Грегу хотелось бы себя остановить, пока это не вышло за все рамки дозволенного. Если такое вообще дозволено.

***

Суббота. Родители Хэффли решили проведать сестер Сьюзан, поужинать вместе с ними (хоть Фрэнк и не особо горел желанием), захватив с собой Мэнни. Изначально, Грег и Родрик также должны были поехать как и все остальные, но, что-то подсказывало Сьюзан, что их чересчур грустные воздыхания и нежелание куда-либо выбираться из дома, которое было четко вычерчено на их лицах, прямо говорили о том, что в этот раз братьев стоило оставить в покое на денек.  Пощадив двух парней, родня уехала на пару деньков, не забыв перед этим прочитать им пятнадцатиминутную нотацию о правилах поведения в доме: что дверь незнакомым открывать нельзя, окна перед сном закрывать, свет и воду просто так не тратить, и самое главное — никаких вечеринок в их доме. Последнее было адресовано в особенности Родрику, который, в ответ, лишь лениво усмехнулся, уверив их, что ни о каких собраниях с друзьями и речи быть не может. Грег искоса взглянул на него. Раздался щелчок закрытия двери, и не успел Грегори опомниться, как перед ним уже грозно нависал Родрик, очевидно затеявший обратное тому, о чем им так старательно объясняли родители. Стоял он так близко, что юноша без труда мог почувствовать его дыхание и запах, от чего к лицу нижнего незаметно прилила краска.  — "Ты меня услышал? Из своей комнаты не высовываться до тех пор, пока я не скажу. Делай что хочешь у себя, но не смей выходить. Понял?" — грозно процедил его старший брат. Пока Грег старался привести свое неровное дыхание в норму, шатен уже во всю читал свои собственные нотации младшему брату. И почему вообще.. Ах, да. После того инцидента с дверью, Родрик с тех пор не разрешал Грегу показываться на любых подобных мероприятиях, несмотря на то, что ему уже давно шестнадцать. Родрик щелкнул пару раз пальцами перед лицом Грега, с недоумением глядя на него. Юноша быстро очнулся из собственных мыслей, пытаясь вспомнить фрагменты, которые он успел уловить из речей брата. Он кивнул головой, стараясь не смотреть в темно-карие глаза Родрика.    — "Ага, я понял." — в голосе Грега прозвучал полусаркасичный тон. Брюнет разворачивался в сторону лестницы, к себе в комнату наверх, как вдруг, на свое же удивление, Родрик молниеносно захватил его за запястье, легким, но неотразимым хватом, разворачивая к себе. Шатен вновь приблизился, сужая расстояние между из лицами, он глянул на юношу, и негромко пробубнил что-то еще, неловко отводя взгляд: — "Скорее всего, мы до двенадцати. Не думаю, что это все затянется надолго" — как только эти слова прозвучали из уст Родрика, он тут же выпустил Грега из своей хватки, вновь направляя свой взор на Грега, намекая, чтобы тот поторапливался к себе.  Что ему вообще от него нужно? Грег прекрасно догадывался о том, что он будет там до самого утра, так еще и после этого ему хватит наглости заставить эксплуатировать юношу убрать весь дом: в лучшем случае — вместе с ним, в худшем — вместо него. "Я никогда не смогу его понять" — пронеслось в мыслях Грега, перед чем закрыть за собой дверь. Первые гости прибыли уже спустя десять минут. Благо, это были не посторонние люди. Брюнет мог отчетливо разобрать голоса — те самые из начинающей группы брата, которые и так довольно часто навещали их дом, хоть и по большей части они сидели в подвале у Родрика, репетируя свои "отстойные" песни (так описывал их сам Грег). Нет, конечно, некоторые песни звучали вполне себе неплохо, особенно если в них активно участвовал Родрик. Неистовое звучание барабанной установки которую Родрик словно калечил своими ударами у Грега всегда вызывало необъяснимое восхищение. До жути приятное чувство. И Грегори становилось слегка тоскливо, ведь было время, когда ему было позволено быть на репетициях их небольшой группки, и видеть как старший брат яростно ударяет по различным барабанам вокруг него. Это было так давно, он даже не помнит сколько времени прошло. ..Время. А который час?  Грег лежал на своей заправленной постели, бесцельно глядя в потолок. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как его отправили к себе. Глаза слипались, тело еле поддавалось движениям. Повернув голову, Грег пытался разглядеть стрелки на часах в кромешной тьме. Одиннадцать вечера ровно. Грегу уже надоело сидеть у себя взаперти, занимаясь абсолютно ничем. Да и тишину бы он предпочел больше, чем вечную музыку и возгласы подвыпивших парней. Все возможные варианты чем-либо заняться в голове он у себя уже давно перебрал. Оставалось только лежать и попытаться уснуть, над чем Грег безуспешно трудился последние полчаса. Средний Хэффли закрыл свои глаза в очередной раз, недовольно вздохнув. Не сдался ему его брат и его бесячие выходки. Пусть идет к черту, чтоб его насмешки и ухмылки тоже катились куда подальше. И чтоб его физиономия тоже никогда не появлялась у него на глазах.. А еще чтоб эти завораживающие глаза на него больше никогда не пялились, вместе с этой раздражающей, но до боли привлекательной ухмылкой, которая всегда рисовалась при виде Грега.. И басистый голос.. В комнате становилось все жарче, в шортах словно не оставалось и места. Грег раздраженно и смущенно вздохнул, отводя свой взгляд в сторону окна, морально приготавливая себя к очередной ночной сессии.  Дрожащая рука невольно потянулась под кровать, слепо, на ощупь, выискивая недавно украденную из корзины с грязным бельем футболку Родрика. Черная, скомканная футболка с принтом группы его старшего брата была его любимой из всех, которые он когда-либо заимствовал. Запах Родрика вперемешку с его фирменным одеколоном, которым он пользовался уже годами, долгое время не выветривался из его вещей, даже после тщательной стирки. Вещи Родрика могли лежать у него под кроватью днями, а затем, когда запах окончательно выветривался, он клал ее обратно в корзину для белья, при этом неосознанно выискивая новую. И на следующий день, когда Сьюзан развешивала постиранную одежду, Грега всегда от части смешило слышать радостный тон Родрика, быстро сменяющийся на недоумение:  — "Мам, я кажется нашел свою футболку! Но теперь еще и красная куда-то пропала..".  Грег медленно притянул футболку к себе и зарылся в её мягкую ткань. Правая рука уже проводила по полузатвердевшему члену, а левая прижимала одежду к лицу, вдыхая знакомый запах. Терпкий, мятный запах духов, вперемежку с запахом тела Родрика не могли не сводить младшего Хеффли с ума, желая ощутить этот запах возле себя. Нет, вокруг себя. Нет, полностью быть в нем. Грег не обратил внимания, когда он уселся на своей постели. Его голова уже давно дала зеленый свет на свободу фантазиям, в которых он так сильно нуждался. Никого рядом не было.. что ж, были, но если он будет достаточно тихим, то его никто не услышит.. Два года его никто так и не застукал за этим, так чего бояться на этот раз? Это было последнее, о чём подумал Грег, прежде чем окончательно отдаться ночному деянию. Резинка шорт медленно стягивалась вниз правой рукой, обнажая эрегированный член. Брюнет сдержанно ахнул в чужую футболку, которая все еще была возле его лица. Он совсем не обращал внимания на неприятно холодный воздух в его комнате, от которого Грега бросало в дрожь, порой, даже дергало. Для возбужденного шестнадцатилетнего подростка нет ничего важнее, чем просто кончить и забыть обо всем.  Вот только Грегори также не обратил внимания, что в доме уже пропал звук ревущих колонок, пьяного смеха и воплей, которые доносились аж до второго этажа. Что внизу раздавались веселые прощальные голоса, что все уже успели разъехаться, и что за дверью были слышны шаги Родрика, который незаметно приближался к двери весьма занятого юноши. Насколько бы не был осторожным и проницательным человеком Грегори, в этот раз ему не удастся скрыться.  — "Родрик.." — Холодный воздух пронзал тело брюнета насквозь, дрожа от малоприятного холода и, в то же время, наслаждения. Рука все еще неспешно скользила по члену, стараясь растянуть удовольствие, будоражащее Грега до безумия. Еле слышные мычания вместе со слюной впитывались в футболку, оставляя на ней влажные следы. Грег отцепился от куска ткани, закрыл глаза и повернул свою голову в сторону. Он слегка ускорил темп движения рукой, громче вздыхая куда-то в комнату.  — "Род..рик..". Из-за угла двери неожиданно послышался неловкий скрип двери. Родрик, до этого тихо и удивлённо наблюдая, злобно прошипел из-за громкого, звенящего звука. Он все еще стоял на том же месте, не колеблясь. Сердце, которое и так задавало бешеный ритм от увиденной картины, стало стучать еще сильнее, после того, как он был замечен.  Родрик не мог оторвать взгляда. Он знал, всегда знал, что Грег думает о нём — иногда ловил его взгляды, иногда замечал, как младший брат чересчур долго смотрит на него. Но увидеть это.. Как Грег стонет его имя, как его тело извивается от одного только прикосновения к себе.. Это было слишком. Слишком много. И слишком мало.  — "..Р-Родрик?!" — хриплый вздох вырвался из уст Грега, моментально укрыв свою оголенную часть тела при виде высокой фигуры, словно ошпаренный. Он испуганно смотрит на силуэт старшего брата, чье лицо неторопливо оглядывало всего Грега, с ног до головы. Кровь приливала не только к его давно вставшему члену, но и к его щекам, а затем и ко всему лицу. Он неловко отвел свой взгляд от него, бормоча извинения под себя, совершенно не зная куда себя девать. Грег никогда в жизни так сильно не желал, чтобы Родрик был занят хоть до утра, а желательно, исчез. — "Я.. Т-Ты что.. Э-Это не то-"  — Из уст разгоряченного подростка лились оборванные оправдания. Смысл слов, которые вырывались из его дрожащей физиономии пустел, они проходили мимо ушей Родрика. Их взгляды встретились на мгновение, но даже за такой миг, что-то подсказывало Грегу, что это явно не кончится хорошим. — "Грег. Грег, посмотри на меня, пожалуйста". Подойдя, Родрик мигом притянул к себе искусанные губы Грега. Брюнет замер, не веря, что это происходит наяву — родной запах Родрика, его дыхание, его руки, сжимавшие его запястья. Часть его оставшегося разума хотела оттолкнуть его, встать и убежать, но тело предательски расслабилось, отвечая на каждое прикосновение. Комната Грега всегда была холодной, но жар, который исходил от Родрика, заполнял все, что только можно, не говоря уже о личном пространстве среднего Хэффли. Влажные губы соприкасались все снова и снова. — "Я все видел". Грег зажмурился, пытаясь сбежать от реальности, но Родрик словно не давал ему этой возможности. Его голос, обычно такой насмешливый, теперь звучал хрипло, срываясь на шёпот — "Я знаю, что ты не первый раз так делаешь, Грегги. И не первый раз думаешь обо мне". Голова Грега накалялась. Он надеялся на то, что это все было просто жарким, больным сном. Ему очень хотелось верить, что это просто один из его мрачных, глубинных фантазий, которые решили вновь выбраться наружу, а именно в его голову. Фантазии, от которых он вновь проснется бредовом состоянии с тягучей болью в области паха. Прямо сейчас, Грегу, от части, хотелось бы вернуть все как было, все на свои места. Только дороги назад уже, к сожалению, не было. С другой стороны, Грег наслаждался всем этим намного больше, чем он хотел бы признавать. Аккуратно повалив мальчика на его кровать, Родрик прильнул к шее Грегори, тяжело дыша, в ожидании чего-то. Сильные руки крепко держали младшего на месте. — "Так вот куда делась моя футболка. Я ее искал.. Наверняка ты думал, как я бы тебя ублажал, да? Черт, и тебе не стыдно, Грегги?" — промурлыкал барабанщик под ухо дрожащего среднего Хэффли, постепенно стягивая с него одеяло и слегка задевая его полуэрегированный член. Грегу, от части, хотелось бы знать как он мог вообще выговаривать целые предложения, будучи таким же возбужденным как и он сам. Ему хотелось ответить старшему брату, тоже сказать что-нибудь, чтобы хоть как-то задеть его и быть на равных, однако Родрик, будто прочитав его ход мыслей, сжал орган Грега чуть сильнее, неторопливо проводя по всей длине, стараясь не допустить лишних, ненужных слов из уст младшего брата. Голос нижнего предательски сорвался на еле сдерживаемый стон, который он не успел прикрыть рукой.    — "Нгх.. Ха.." — До последнего ему не хотелось тешить эго Родрика. Жаль, что его брат решил играть не по правилам, хоть и мысль уже давно вылетела из головы. Ловкие движения пальцами сводили юношу с ума. — "Родрик.. Пожалуйста.." — юноша снизу еле пробормотал. Стыд и нетерпеливость стали причиной появления еле заметных слез. Его недоговоренные им же предложения быстро сменились на краткие, тихие всхлипывания. Комната теперь пахла не только Грегом, но и Родриком. — "Пожалуйста что?" — с усмешкой спросил барабанщик, склонившись к нему ближе. Горячее дыхание обжигало белоснежную ключицу младшего брата, заставляя растекаться в удовольствии еще больше. — "Ты хочешь, чтобы я остановился? Или чтобы я продолжил?" — его рука задвигалась быстрее, чётче, и Грег задохнулся от нахлынувшего удовольствия. Он не знал, чего просит. Он отчаянно надеялся на то, что его брат наконец поймет, чего он сам так сейчас желает, но не смеет произнести вслух. Все мысли путались, превращались в неразборчивую кашу. Слова, логика — всё это стало чем-то далеким. Столько всего хотелось сказать, хотелось остановить время и обдумать, но все, что Грег мог сделать — лишь тихо постанывать, выговаривая нечленораздельные звуки под навесом своего старшего брата, в то время как шатен одной рукой поглаживал хрупкое тело брата, а другой все еще издевательски медленно, то быстро проводил по его давно уже затвердевшей плоти, которая выделяла эякулят. Длинные пальцы скользнули по влажной головке, и Грег вздрогнул, ногти впились в простыни. Довольный реакцией брата, Родрик вновь склонился над Грегом, затягивая младшего в очередной поцелуй. Смысла в отрицании своих чувств уже давно и не было в их мыслях. Языки медленно переплетались, осторожно изучая, а затем голодно поглощая друг друга.  Прекратив дразнить, Родрик заметно ускорил собственные движения, местами сжимая и разжимая твердую плоть, поглаживая и растирая эякулят по всему влажному члену. Каждое прикосновение Родрика обжигало как огонь, и Грег постепенно чувствовал, как внутри нарастает невыносимое напряжение.   — "Родрик.. Стой.." — Грег схватил брата за запястье. — "Стой, я сейчас.." — голос Грега превратился в стон. Хрипло усмехнувшись, Родрик увеличил темп, не давая Грегу и шанса на передышку.   Голос сорвался на крик, когда Родрик сжал его пульсирующий член, а большим пальцем провел по чувствительной головке. Грег выгнулся, его пальцы вновь впились в простыни, и затем сладостная волна накрыла его. Он кончил, дрожа и хрипло вздыхая. Его дыхание сбилось, каждый вдох давался с трудом. Родрик не отпускал его, продолжая нежно поглаживать. По коже бежали мурашки, и как сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди.  Грег улегся, пытаясь отдышаться, когда Родрик наконец отпустил его и медленно отстранился. Грег приоткрыл глаза и сразу заметил бугор в джинсах брата, которую тот явно пытался, но не слишком успешно, скрыть. — "А ты.. то есть, твой..?" — севшим голосом спросил Грег. Шатен, приподнимаясь с кровати брата, замер, его дыхание судорожно перехватило. Он виновато отвернулся, неторопливо направляясь в сторону выхода.  —  "..Сам справлюсь, не переживай." — неловко пробормотал Родрик. Резко накатившее на него чувство вины все меньше давало ему покоя в этой комнате. Нервно сглотнув, барабанщик открыл дверь, и прежде тем как закрыть дверь, Родрик обернулся: "Грег… — голос сорвался — Завтра мы поговорим. Обещаю." — И он закрыл дверь, оставив брюнета в полной темноте, с учащённым дыханием, дрожащими руками и мыслями.