Блэки

Изара вернулась в гостиную одна. Джеймс, Белла, Регулус и Сириус обсуждали что-то между собой, когда она тихо вошла. Сириус сразу заметил её и, нахмурившись, недовольно спросил: — Где Северус? Изара остановилась, сдерживая лёгкую усмешку, и встретила его взгляд. В глазах Сириуса читалась раздражённость и недовольство, ему явно не нравилось присутствие его врага в этом доме, и это её слегка развеселило. — Сев? — спокойно спросила она, слегка ударяя его словом, словно маленьким колючим уколом. — Видишь ли, он очень мне дорог, — продолжила она, мягко, но с лёгкой иронией. — Решил заглянуть сюда, погостить немного. Так что я выделила ему покои, чтобы мог отдохнуть. Сириус оторопел, на секунду слова застряли у него в горле. Он не знал, как реагировать: злиться или не понимать, что для Изары это естественно — заботиться о всех, кроме него. Белла, заметив напряжённость, улыбнулась и добавила без всякой обиды: — Ну и пусть отдыхает. Он друг Изары, мы всегда рады таким гостям. Регулус лишь кивнул, наблюдая за сестрой, понимая, что Изара решила поиздеваться над Сириусом, и вмешиваться не стоит. Джеймс, с улыбкой, слегка пожал плечами, продолжая обсуждать свои дела. Изара тихо прошла к камину, садясь на мягкий диван, и аккуратно устроилась. Её взгляд скользнул по присутствующим: Сириус, хоть и казался недовольным, не осмелился возражать. Она знала, что теперь имеет возможность действовать в своей роли хозяйки этого поместья, и что Северус будет рядом, если потребуется. В комнате повисла лёгкая тишина, в мыслях Сириус всё ещё пытался понять, что же происходит с Изарой, и почему она так спокойно обращается с тем, кого он сам едва осмелился бы назвать другом. Сириус уже не мог молчать. Его кровь кипела, а разум терялся в хаосе мыслей. Северус стал пожирателем ещё в школе, а Изара, его младшая сестра — водится с этим гаденышем. Он не мог поверить, что всё это происходит прямо перед его глазами. — Изара! — прокричал он, голос дрожал от ярости. — Ты что, не видишь истины?! Этот… этот Снейп — враг! Он твой враг! Наш враг! Джеймс тут же попытался успокоить друга, положив руку на плечо: — Сириус, успокойся, подумай, прежде чем говорить… Но Сириус не слышал его слов, глаза горели яростью. Белла и Регулус устало вздохнули. Они знали: в такие моменты лучше не подходить к Блэкам, лучше наблюдать со стороны. — Или… или ты тоже стала пожирательницей? — заикаясь, тяжело дыша, добавил Сириус, почти шепотом, но с таким напряжением, что казалось, будто это последнее, что он может выдавить. Изара всё это время сидела в кресле, спокойно, почти невозмутимо, наблюдая за бурей эмоций, которую вызвала одна лишь тень. Она смотрела на него, как на детскую истерику, на позор семьи, на слепую ярость того, кто некогда был её братом. Но когда в мозгу Сириуса мелькнула мысль, что и она, возможно, стала пожирательницей, её губы искривились в лёгкой, холодной усмешке. Она медленно поднялась, сделав шаг вперёд, и оказалась прямо перед ним. Её голос был тихим, но настолько проникновенным, что Сириус вздрогнул, словно ледяной поток пробежал по позвоночнику. — Ты даже не догадываешься, кто может оказаться пожирателем, — шептала она ему на ухо, словно открывая страшную тайну. — Даже в Аврорате и Министерстве… даже среди твоих друзей есть те, кто бежит по первому зову Лорда, чтобы целовать подол его мантии. Сириус замер. Его глаза расширились, а сердце сжалось в груди. Он пытался осмыслить услышанное, но слова Изары были как удар током. Всё, что он считал верным, рушилось в мгновение ока. Его собственная сестра, которой он доверял, стояла перед ним как стена непроницаемой ледяной воли. Изара шагнула назад, садясь в кресло, как будто ничего не произошло, и холодно посмотрела на него. Она не пыталась оправдаться, не пыталась смягчить удар. Она знала, что Сириус не поймёт её мотивов, не поймёт, почему она действует так, а не иначе. Её глаза сияли стальным блеском — блеском того, кто прошёл через уроки боли, одиночества и предательства, и теперь знает цену власти и страха.

***

Это было магловское место — я поняла это ещё до того, как переступила порог. Не по отсутствию магии — её отсутствие я давно научилась чувствовать кожей, — а по самой идее выбрать подобное место для разговора. Здесь всё держалось на случайности: люди, шум, запахи, невозможность закрыть пространство одним движением палочки. Гермиона видимо всегда любила такие места. Так ей казалось, что она защищена. Кафе было маленьким. Неровные столы, стеклянные окна, за которыми жизнь маглов текла слишком быстро и слишком громко. Когда я вошла, разговоры на секунду сбились — не резко, не показательно, просто на уровне инстинкта. Я давно привыкла к этому взгляду: чужеродная, слишком собранная, слишком не отсюда. Длинное платье тёмно-изумрудного цвета мягко скользнуло по полу. Корсет держал спину ровно, как того требовали годы обучения. Мантия — больше привычка, чем необходимость. Я не подстраивалась под магловский мир. Если Гермиона хотела разговора, она примет меня такой, какая я есть. Они сидели у стены. Гермиона — напротив входа. Лили — рядом, чуть боком, словно уже готовая встать. Я подошла и села, не задавая вопросов. — Спасибо, что пришла, — сказала Гермиона после короткой паузы. — Ты пригласила, — ответила я спокойно. — Значит, разговор важен. Она кивнула. Лили внимательно смотрела на меня, словно искала подтверждение своим страхам или, наоборот, повод их опровергнуть. — Мы хотели поговорить, — сказала Гермиона. — Без шума. Без лишних ушей. — В этом месте ушей слишком много, — заметила я. — Но, полагаю, вам так привычнее. Лили едва заметно нахмурилась, но промолчала. Гермиона же выпрямилась, собираясь с мыслями. — Ты изменилась, — сказала она наконец. Я позволила себе лёгкую улыбку. — Люди всегда так говорят, когда перестают понимать другого. — Раньше ты бы не сказала так, — тихо заметила Лили. — Будто ты знала меня раньше — повторила я. — Это слово удобно. Оно снимает ответственность с настоящего. Гермиона опустила взгляд на чашку с кофе, потом снова подняла его. — Я хотела понять, — сказала она. — Что происходит. Почему всё выглядит… иначе. — И поэтому ты пригласила меня сюда, — сказала я. — Не как обвиняемую. Пока ещё. Она не стала отрицать. Некоторое время мы просто сидели. Маглы за соседним столом смеялись, официант прошёл мимо, не обращая на нас внимания. В этом была странная, почти хрупкая пауза — редкая для нашей жизни. — Ты знаешь, — сказала Гермиона наконец, — я не считаю тебя жестокой. И не считаю глупой. — Благодарю, — ответила я. — Поэтому я и хотела поговорить. Прежде чем делать выводы. Я посмотрела на неё внимательнее. Она действительно пришла не с готовым приговором. Скорее — с надеждой. — Тогда слушай, — сказала я тихо. — Но не жди, что тебе понравится всё, что ты услышишь. Лили напряглась, но Гермиона кивнула. — Я не выбирала путь вслепую, — продолжила я. — И не шла за красивыми словами. Я слишком хорошо знаю, как ими прикрывают чужие решения. Гермиона замерла. — Тогда, в коридоре, — сказала я ровно, — ты смотрела на меня так, словно уже знала ответ. И, возможно, ты действительно что-то знала. Только не до конца. Лили резко вдохнула, но я не стала смотреть на неё. — Я видела, к чему ОН вас ведет, — сказала я. — Не сегодня. Не завтра. Со временем. Гермиона побледнела, но не отвела взгляда. — Он говорит о свете, — продолжила я без нажима, почти спокойно. — О правильных сторонах. О выборе. Но я видела в твоем разуме, как легко он ставит других впереди себя. Как удобно прячется за теми, кто ещё слишком молод, чтобы понять цену. — Это неправда, — прошептала Лили. — Возможно, — согласилась я. — Каждый видит то, что готов увидеть. Я не повышала голос. Не угрожала. Не убеждала. Просто говорила. — Я здесь не для того, чтобы оправдываться, — сказала я, глядя на Гермиону. — И не для того, чтобы кого-то переубеждать. Ты позвала меня — и я пришла. Это всё. Наступила тишина. Не тяжёлая — задумчивая. — Ты всё ещё можешь выбрать другой путь, — сказала Гермиона почти шёпотом. Я чуть наклонила голову. — Возможно, — ответила я. — Но не тот, который ты считаешь правильным. Я поднялась первой. — Спасибо за разговор, — сказала я. — Он был… честнее, чем я ожидала. Я вышла на улицу, где мир снова наполнился магией. И ни на секунду не усомнилась: эта встреча была нужна не мне.

***

Хорошо. Продолжаем в том же тоне — без истерики, без лозунгов, через осознание и трещины в вере. ⸻ В поместье Поттеров было светло и слишком тихо для такого вечера. Гермиона почувствовала это ещё на пороге — тишина была не уютной, а выжидающей. Дом знал, что разговор состоялся, и будто затаил дыхание. В гостиной их уже ждали. Сириус развалился в кресле, но напряжение выдавало его с головой — нога подрагивала, пальцы сжимали подлокотник. Джеймс стоял у камина, скрестив руки, делая вид, что смотрит в огонь. Ремус сидел чуть в стороне, внимательно, как всегда, наблюдая за лицами. Питер — ближе к двери, готовый исчезнуть. И Теодор. Он сидел на краю дивана, не скрывая интереса, тёмные глаза блестели — не тревогой, а ожиданием. — Ну? — первым не выдержал Сириус. — Как прошла встреча? Лили молча прошла вглубь комнаты и села, слишком резко, слишком быстро. Это движение выдало её сильнее любых слов. Гермиона осталась стоять. — Плохо, — сказала она наконец. — И… честно. Все замолчали. — Она не отрицала ничего напрямую, — продолжила Гермиона. — И не подтверждала. Но это было хуже. — Хуже, чем что? — спросил Джеймс. Гермиона провела рукой по волосам, будто собираясь с силами. — Хуже, чем если бы она просто сказала: «Да, я на стороне Волан-де-Морта». Сириус резко выпрямился. — Она угрожала? — глухо спросил он. — Нет, — покачала головой Гермиона. — Она… показала зеркало. Ремус нахмурился. — Объясни. Гермиона выдохнула. — Она сказала, что тогда, в коридоре,видела, к чему нас приведут. Не её путь — наш. И я… — она замолчала, подбирая слова. — Я поняла, что это не просто красивые фразы. Это честный взгляд со стороны. В комнате стало тяжелее дышать. — Она говорила про Дамблдора, — тихо добавила Лили. — Не напрямую. Но достаточно. Сириус резко фыркнул. — Только не начинай. — Сириус, — устало сказала Лили. — Просто послушай. Гермиона подняла на него взгляд — впервые за вечер твёрдый, почти болезненно ясный. — В будущем, — сказала она, — дети воюют. Не учатся. Не прячутся. Воюют. Умирают. Делают выборы, которые не должны были делать никогда. Питер сглотнул. — Ты… это правда? — спросил он. — Да, — ответила Гермиона. — Я это прожила. Сириус открыл рот — и закрыл. Его обычная язвительность не находила выхода. — Дамблдор всегда говорил, что мы — надежда, — пробормотал Джеймс. — Он говорил, — согласилась Гермиона. — Но надежда почему-то всегда шла первой под удар. Ремус медленно закрыл глаза. — А он? — спросил он. — Он был рядом? Гермиона покачала головой. — Нет. Он всегда был… выше. Схемы. Планы. Тайны.Загадки. А потом — похороны и снова загадки. В тишине раздался смех. Все резко обернулись. Теодор смеялся — негромко, сухо, почти беззлобно. — Ну надо же, — сказал он, вытирая уголок глаза. — Ты это поняла. — Это смешно? — резко спросил Сириус. — Нет, — пожал плечами Теодор. — Это закономерно. Он откинулся назад, скрестив руки. — Мы с Драко говорили вам это постоянно, — продолжил он. — Что Дамблдор — не святой. Что он играет в долгую. Что ему удобно, когда фигуры ходят сами. — Ты сейчас сравниваешь… — начала Лили. — Я сейчас называю вещи своими именами, — перебил Теодор. — И, прости, Грейнджер, но ты поняла это не потому, что сама дошла. А потому что Изара ткнула тебя носом в правду. Гермиона вздрогнула — но не возразила. — Да, — сказала она после паузы. — Возможно. Сириус резко встал и прошёлся по комнате. — Это не делает её правой, — бросил он. — И не оправдывает её выбор. — Нет, — спокойно согласилась Гермиона. — Но это делает его… понятным. Сириус замер. — И вот это, — тихо добавила она, — пугает меня больше всего. Отлично, продолжаем внутри той же сцены, не обрывая напряжение, а наоборот — стягивая узел. — Ты это сейчас всерьёз? — переспросил Питер, подаваясь вперёд. — Ты назвал её… настоящую фамилию? В комнате повисла короткая, вязкая пауза. Гермиона медленно повернула голову к Теодору. — Ты сказал «Грейнджер», — тихо произнесла она. — Болтун. Зачем? Теодор пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Затем, что это и есть твоя фамилия. Питер нахмурился, морща лоб. — Подожди… — он щёлкнул пальцами, явно выуживая что-то из памяти. — Грейнджер… Он перевёл взгляд на Гермиону. — Грейнджер, ты случайно не потомок Дагворт-Грейнджеров? Лили резко обернулась. — Что? Гермиона выпрямилась. В её взгляде не было ни гордости, ни стыда — только усталость. — Нет, — ответила она спокойно. — Я маглорожденная. Она чуть помолчала и добавила: — Мои родители — стоматологи. И никаких древних портретов у нас на стенах не висит. Питер растерянно кивнул. — А… ну… я просто спросил. И тут он, будто не до конца понимая, что делает, перевёл взгляд на Теодора. — Тогда… а у тебя? Он сглотнул. — Какая у тебя настоящая фамилия? Гермиона напряглась мгновенно. Слишком резко. Слишком явно. Потому что она знала. Знала, что сейчас произойдёт. Теодор не отвёл взгляд. Не усмехнулся. Не стал юлить. Он посмотрел Питеру прямо в глаза и произнёс ровно, отчётливо: — Теодор Нотт. В комнате словно выключили звук. Сириус медленно повернул голову. Джеймс застыл. Ремус сжал губы. Лили побледнела. Имя повисло в воздухе — тяжёлое, узнаваемое, опасное. — Нотт?.. — глухо переспросил Сириус. — Он прищурился. — Твой отец учился чуть старше нас. Теодор кивнул. — Да. — И он… — Сириус замолчал, но не закончил фразу. — Приближённый сторонник Волан-де-Морта, — спокойно договорил Теодор. — Один из тех, кто был рядом почти с самого начала. Питер побледнел окончательно. — Тогда какого чёрта ты здесь?! — Потому что это не одно и то же, — отрезал Теодор. — Быть сыном. И быть продолжением. Гермиона сделала шаг вперёд. — В будущем, — сказала она твёрдо, — Теодор был среди тех, кто помогал Ордену. Все посмотрели на неё. — Он. Малфой, Забини, Паркинсон. Гринграсс, — перечисляла она, будто расставляя фигуры на доске. — Они носили метки. Она сглотнула. — Их заставили. — Но они перешли, — добавила она тише. — Рисковали. Предавали своих. Передавали информацию. Сириус не слушал. Он смотрел на Теодора — и что-то в его памяти с болезненным щелчком встало на место. — Подожди, — медленно сказал он. — Его голос стал глухим. — Ты говорил… что видел Изару. Теодор не отвёл взгляда. — Да. — Не просто видел, — продолжил Сириус. — Ты говорил, что она была там. Гермиона резко обернулась. — Сириус… — И Белла, — договорил он, уже не слыша никого. — Он шагнул ближе. — Ты говорил, что они стояли среди пожирателей. Тишина стала почти физической. — Ты был там, — выдохнул Сириус. — Ты стоял рядом с ними. Теодор медленно кивнул. — Да. Сириус рассмеялся — коротко, надломленно. — Отлично. Просто прекрасно. Он провёл рукой по лицу. — Значит, они не просто «рядом». Он поднял глаза, в которых впервые за вечер было не злость — а страх. — Они в самом центре. Я думал... что вы преувеличивали, когда говорили, что они самые приближенные. Гермиона закрыла глаза. Потому что именно это она и боялась произнести вслух.

***

Изара лежала на кровати, глядя в потолок, когда в тишину комнаты осторожно вклинился голос домовика. — Госпожа… к вам гость. Мистер Розье. Она медленно повернула голову. Эван Розье. Причина визита была ей неизвестна — и именно это вызывало лёгкое, почти приятное напряжение. В её жизни слишком многое стало предсказуемым. Любая неизвестность теперь воспринималась как редкая роскошь. — Пусть войдёт, — спокойно ответила она. Эван оказался, как всегда, собранным и вежливым. В его глазах не было суеты — лишь деловитая уверенность. — Лорд желает видеть вас сегодня вечером, — сказал он без прелюдий. — Бал. Узкий круг. Он чуть помедлил. — В полночь. Изара кивнула. Ни удивления. Ни сомнений. — Я буду готова через десять минут. Красное платье легло на неё, словно было создано именно для этого вечера. Глубокий оттенок, подчёркнутая линия талии, открытые плечи — не вульгарно, а властно. Волосы она уложила быстро, привычными движениями. В зеркале на неё смотрела не девушка, недавно покинувшая Хогвартс, — а наследница. Они аппарировали без лишних слов. Зал был залит мягким светом, в котором золото и чёрный камень переплетались, создавая ощущение изысканной опасности. Музыка текла лениво, разговоры звучали негромко, смех — дозированно. Люциус и Нарцисса стояли рядом с ними. Люциус говорил что-то остроумное, Нарцисса улыбалась — легко, почти беззаботно. Всё выглядело… почти нормально. Лорд был доволен. Изара чувствовала это, даже не глядя на него. Он наблюдал за залом, как коллекционер — за редкими экземплярами. Почти все главные чистокровные семьи были здесь. Почти все — уже его. И наконец — жемчужина. Алмаз, — поправил он себя мысленно. Изара Блэк. Ему потребовалось совсем немного: несколько ударов по бизнесу, несколько перекрытых каналов, немного давления — и Блэки сами принесли ему то, что было для них дороже всего. Юную. Красивую. Идеальную. Изара ощущала на себе его взгляд, но не позволила этому ни на миг изменить осанку или выражение лица. Она смеялась, отвечала, танцевала — без фальши, но и без искренности. И вдруг — движение. На краю зала мелькнула знакомая фигура. Низкая, суетливая, слишком неуверенная для этого места. Фигура скользнула к балконной двери и исчезла за ней. Изара замерла на долю секунды. А потом улыбнулась. Она вышла следом. Балкон был пустынен, ночной воздух — прохладен. Питер стоял, вцепившись в перила, будто пытался убедить себя, что он всё ещё жив. — Надо же, — мягко сказала она. - Он вздрогнул.— Питер Петтигрю. Она наклонила голову. — Лучший друг моего… блохастого брата. И — здесь? Он побледнел. — Я… я могу объяснить… Она даже не дала ему договорить. Одно движение палочки — и Питер оторвался от пола, беспомощно зависнув над балконом. Под ним — тьма и высота, от которой перехватывало дыхание. — Не утруждайся, — сказала Изара спокойно. — Я не люблю ложь. Она подошла ближе. — Я предпочитаю правду. Напрямую. Он начал лепетать, оправдываться, путаться в словах — и именно в этот момент она вошла в его разум. Легименция была для неё не вторжением, а чтением. И она увидела всё. Предательство — не одномоментное, а медленное, вязкое. Страх, перерастающий в привычку. Сделки. Имена. Тайны. И — самое опасное. Знание. Гермиона. Теодор. Будущее. Если он дойдёт до Лорда — это разрушит всё. Изара вышла из его сознания так же легко, как вошла. — Жаль, — произнесла она тихо. — Ты слишком много знаешь. Её голос не дрожал. Она взмахнула палочкой. Питер исчез из её поля зрения. Музыка из зала всё ещё звучала. Смех — тоже. Изара поправила складку платья, вдохнула и вернулась внутрь. Бал продолжался. А план — стал на шаг ближе к завершению.

***

Прошло около двух недель. Сириус чувствовал это почти физически — как пустоту на месте человека, который должен был быть рядом. Питер исчез так, будто его никогда и не существовало. Ни следов магии, ни письм, ни свидетелей. Ничего. Они перевернули Лондон, Хогсмид, окрестности Хогвартса, расспросили всех, кого могли. Подали объявления в газеты, цепляясь за последнюю, отчаянную надежду. Тишина. Сириусу не нравилась эта тишина. Она была слишком плотной, слишком продуманной. Вечером они собрались в небольшой комнате — Мародёры, Гермиона и Теодор. Воздух был тяжёлым, словно все понимали: сейчас прозвучит что-то, после чего дороги назад уже не будет. — Вы знаете будущее, — резко сказал Сириус, не тратя время на прелюдии. — Так скажите нам. Что с Питером? Теодор усмехнулся. Не зло — устало и холодно, как человек, которому уже надоело объяснять очевидные вещи. — Питер? — переспросил он. — Ваш друг? Сириуса передёрнуло. — Не начинай, Нотт. — А я и не начинаю, — Теодор лениво откинулся на спинку стула и посмотрел прямо на него. — Я просто удивляюсь, как долго вы отказывались видеть правду. Он сделал паузу — слишком выверенную. — Насколько я знаю, именно Питер Петтигрю в будущем воскресит Волан-де-Морта. Именно он выдаст Лили и Джеймса. И именно благодаря ему тебя, Сириус Блэк, посадят в Азкабан на двенадцать лет. Слова ударили, как заклятие. — Это ложь, — выдохнул Джеймс. — Ты врёшь. Но голос его был неуверенным. Слишком. Все медленно повернулись к Гермионе. Сириус сам не заметил, как затаил дыхание. Если она сейчас скажет «нет» — он ухватится за это, как за спасательный круг. Если скажет «нет» — значит, всё ещё можно исправить, всё ещё можно верить, что они не ошибались в друге. Гермиона не отвела взгляда. — Это правда, — тихо сказала она. — Всё, что сказал Теодор… это правда. Сириусу показалось, что пол ушёл из-под ног. Джеймс побледнел. — Но… — Гермиона нахмурилась, и в этом было что-то новое — тревога, выходящая за рамки воспоминаний. — Есть одна проблема. Она посмотрела на них всех по очереди. — В нашем будущем Питер исчезает только после смерти Лили и Джеймса. Сейчас этого не должно было произойти. Сириус медленно сел. — Значит… — хрипло начал он. — Значит, кто-то вмешался, — закончила Гермиона. — Очень серьёзно вмешался. Теодор усмехнулся снова, но теперь в его взгляде не было насмешки. — История больше не идёт по прежнему пути, — сказал он. — И это опасно. Потому что теперь мы не знаем, кто следующий. Сириус молчал. Перед глазами всплыло лицо Изары. Холодная улыбка. Спокойный взгляд. Полунамёки, которые он не хотел слышать. Слова, брошенные ему в лицо, как предупреждение. Ты даже не догадываешься, кто может оказаться пожирателем. Его сжало изнутри. Если Питер исчез не сам… Если кто-то знал, кем он станет… Если кто-то уже действует в обход времени…