Блэки

Аврорат редко видел такие допросы, и именно поэтому вокруг допросной собралась почти половина отдела. Новость о том, что задержана Винда Розье, разошлась по коридорам быстрее любого совиного письма. Но ещё быстрее распространилось другое: Аластор Грюм позволил Изаре Розье лично вести допрос. Для Сириуса и Джеймса это выглядело почти абсурдно. Они стояли у стены допросной, наблюдая через заколдованное стекло, и оба выглядели одинаково напряжёнными. Грюм же, наоборот, сидел спокойно, скрестив руки на груди, словно ему было любопытно посмотреть на редкий эксперимент. Винда Розье сидела прикованная к креслу заклятиями. Её волосы были растрёпаны, губы разбиты после задержания, но в глазах горел холодный, уверенный блеск. Она улыбалась, словно всё происходящее было лишь временной неприятностью. Изара стояла напротив неё. Без крика, без угроз. Только тихий голос и тяжёлый взгляд. Легилименция не была для неё простым проникновением в память — она работала иначе. Винда сначала смеялась, пытаясь сопротивляться, но постепенно её смех начал ломаться. Её лицо искажалось, глаза метались, дыхание сбивалось. Изара двигалась по её сознанию медленно и холодно, как хирург, вскрывающий рану. Сириус тихо пробормотал Джеймсу: — Она её просто… выворачивает. Грюм не ответил, только внимательно наблюдал. Когда всё закончилось, Изара отступила на шаг. Винда сидела неподвижно, тяжело дыша, но взгляд её всё ещё был осмысленным — пока. Изара развернулась к двери. И в этот момент земля дрогнула. Сначала это был едва заметный толчок. Потом второй — сильнее. Стены задрожали, сверху посыпалась пыль, стекло в коридоре треснуло. Где-то в глубине здания раздался глухой взрыв. — Чёрт… — выдохнул Джеймс. Следующий удар был настолько сильным, что лампы на потолке качнулись. Из глубины Министерства донёсся крик и грохот рушащегося камня. — Нападение! — рявкнул Грюм, уже поднимаясь. Коридоры заполнились шумом тревоги. Авроры побежали в разные стороны, но новый обвал перекрыл основной проход. Каменная арка рухнула, завалив выход грудой камней. Сириус попытался расчистить завал заклятием, но сверху осыпались ещё куски. — Бесполезно, — мрачно сказал Грюм. — Выход отрезан. Единственный путь оставался назад. В допросную. Когда они вернулись внутрь, Винда уже смеялась. Смех её был тихим, но торжествующим. — Я же говорила… — прошептала она. — Вы даже не понимаете, что происходит. Они пришли за мной. Сириус резко повернулся к ней: — Кто?! Но Винда только улыбалась, наслаждаясь моментом. Изара смотрела на неё несколько секунд, затем спокойно подошла ближе. — Нет, — тихо сказала она. И снова заглянула ей в глаза. На этот раз это не было допросом. Это было разрушение. Винда сначала вздрогнула, потом её тело резко напряглось. Глаза расширились, дыхание сорвалось. Она пыталась что-то сказать, но слова превращались в бессмысленный шёпот. Секунды тянулись тяжело. Потом её взгляд потух. Она обмякла в кресле, губы приоткрылись, лицо стало пустым. Изара медленно выпрямилась. — Если они хотят Винду Розье… — сказала она холодно, — то получат её такой. Сириус смотрел на неё так, словно видел впервые. Но времени для вопросов не было. Грюм уже пробивал заклятием проход через завал в дальнем коридоре, и камни начали расходиться. — Быстро! — рявкнул он. Они прошли через узкий пролом и оказались в полуразрушенном коридоре Министерства. Стены были покрыты трещинами, из-под потолка падала пыль, где-то вдалеке слышались заклятия. И почти сразу из тени вышли фигуры. Одна. Пять. Десять. Пятнадцать. Все в тёмных мантиях. — Вот дерьмо… — прошептал Джеймс. Сириус уже поднял палочку. Бой вспыхнул мгновенно. Заклятия разрывали воздух, стены вспыхивали светом. Противников было слишком много, и они атаковали одновременно, слаженно, как хорошо обученный отряд. И именно тогда Сириус впервые заметил странность. Изара не отступала. Она двигалась впереди, перекрывая удары, которые летели в Грюма, Джеймса и его самого. Её заклятия были быстрыми, точными, почти безошибочными. Несколько нападавших упали уже в первые секунды. — Она нас прикрывает! — крикнул Джеймс. Но численное преимущество было слишком большим. Один за другим удары начали пробивать защиту. Оглушающие заклятия летели со всех сторон, воздух дрожал от магии. Грюм успел сбить двоих. Сириус — ещё одного. Но затем вспышка зелёного света ударила рядом, и мощная волна магии сбила их с ног. Мир закружился. Последнее, что Сириус увидел — как несколько фигур склонились над ними. Чьи-то руки подняли их тела. Раздался характерный треск аппарации. И мир исчез. Когда сознание окончательно погасло, ни один из них уже не находился в Министерстве. Сознание возвращалось медленно и тяжело, будто Сириус выныривал из густой тёмной воды. Сначала пришла боль — тупая, пульсирующая в висках и затылке. Потом холод каменного пола, на который он опирался рукой. Он открыл глаза не сразу, а лишь после нескольких долгих секунд, когда мир перестал вращаться. Перед ним была каменная стена. Сырая, грубая, плохо освещённая узкой полосой света, падавшей из маленького окна под самым потолком. Камера. Настоящая тюремная камера. Сириус резко сел, чувствуя, как тело отзывается болью в плечах и рёбрах. Его палочки, разумеется, не было. На запястьях ощущались следы от связывающих чар, хотя сами заклятия уже сняли. Он быстро осмотрелся. Камера была маленькой и пустой. Никакой мебели, кроме каменной лавки у стены. Дверь — тяжёлая, металлическая, с узкой решёткой. Но главное — он был один. — Чёрт… — тихо выдохнул он. Память возвращалась обрывками. Нападение. Завал. Допросная. Бой. Потом вспышка заклятия и темнота. Сириус медленно поднялся, опираясь рукой о стену, и сделал несколько шагов к двери. Голова всё ещё гудела, но сознание постепенно прояснялось. Он уже собирался позвать кого-нибудь — хотя сам не знал кого — когда услышал голоса. Сначала они были глухими, словно через толстую стену. Потом слова стали различимыми. Голос Грюма. — Хватит, девчонка, — грубовато сказал он, но в тоне звучало что-то удивительно спокойное. — Ты сделала всё, что могла. Сириус замер у двери и прислушался. Другой голос ответил тихо, почти устало. Изара. — Нет, — сказала она. — Я должна была среагировать быстрее. Я знала, что это может случиться. Если бы я не потратила столько сил на Винду… — Легилименция высосала из тебя половину магии, — перебил Грюм. — Я видел твоё состояние. Ты едва на ногах стояла, когда мы вышли из допросной. Послышался ещё один голос — знакомый, хрипловатый. Джеймс. — Он прав, — сказал он. — Ты и так их половину уложила, пока мы пытались сообразить, что вообще происходит. Если бы не ты, нас бы там просто размазали по стенам. На несколько секунд повисла тишина. Потом Изара тихо выдохнула. — Это всё равно моя ошибка. — Перестань, — буркнул Грюм. — Если хочешь знать моё мнение, мы вообще ещё легко отделались. Нас могли просто убить на месте. — Или уже бы допросили, — добавил Джеймс. — А раз мы до сих пор живы, значит, мы им зачем-то нужны. Сириус невольно усмехнулся. Даже сейчас Поттер умудрялся звучать почти спокойно. — И вообще, — продолжил Джеймс уже немного бодрее, — мы не в Азкабане. Значит, это не Министерство и не официальная тюрьма. А значит, рано или поздно кто-нибудь заметит, что четыре человека просто исчезли посреди нападения. — Уже заметили, — сказал Грюм. — Поверь мне, в аврорате сейчас такой шум стоит, что стены трещат. — Вот именно, — подхватил Джеймс. — Так что либо мы выберемся сами, либо за нами придут и вытащат отсюда. Сириус слушал этот разговор и чувствовал, как внутри медленно возвращается привычное упрямое спокойствие. Они были живы. Все трое. А если рядом сидели Грюм, Поттер и Изара Розье — это уже означало, что ситуация не безнадёжна. Он наклонился ближе к решётке и громко сказал: — Ну раз вы уже строите планы побега, может, кто-нибудь объяснит, где именно нас держат? В соседней камере сразу стало тихо. А потом Джеймс облегчённо рассмеялся. — Блэк! Чёрт возьми, наконец-то! Мы уже думали, тебя утащили куда-то отдельно. — Судя по всему, нет, — ответил Сириус, прислоняясь плечом к холодной стене. — Но если честно, мне очень не нравится тот факт, что я понятия не имею, где мы находимся. — Поверь, — мрачно сказал Грюм из-за стены, — нам это тоже не нравится. Несколько секунд после слов Сириуса стояла тишина, будто каждый из них заново осознавал, что все четверо живы и находятся совсем рядом, разделённые лишь каменными стенами. Где-то капала вода, эхом отдаваясь в длинном коридоре. Воздух был холодным и сырым, пахнул пылью, старым камнем и чем-то ещё — слабым, но неприятным запахом, который появлялся в местах, где людей держали не день и не два. Наконец снова заговорила Изара. Её голос звучал тише, чем обычно, но уже не устало — скорее сосредоточенно, словно она быстро перебирала в голове возможные варианты. — Раз уж нас не убили на месте, значит, нас будут допрашивать, — сказала она спокойно. — И, скорее всего, очень скоро. Сириус тихо хмыкнул. — Замечательная перспектива. — Если вы не такие слабаки, чтобы сломаться после пары Круцио, — сухо продолжила она, словно не обратила внимания на его реплику, — тогда слушайте внимательно. За стеной послышалось, как Джеймс меняет положение на полу. — Вот это уже звучит как начало лекции. — Это и есть лекция, Поттер, — холодно ответила Изара. — Короткая. Потому что времени у нас, скорее всего, немного. Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями, и затем заговорила медленно, чётко, словно объясняла сложную магическую теорию. — Если среди них есть легилименты — а почти наверняка есть — они полезут в голову. И первое, что они попытаются сделать, это вытащить из вас эмоции и воспоминания. Паника, страх, боль — всё это открывает разум как дверь без замка. Поэтому первое правило: держите мысли под контролем. — Легко сказать, — пробормотал Сириус. — Нелегко, — согласилась Изара. — Но возможно. Она продолжила, и теперь её голос звучал почти так же, как в те редкие моменты, когда она объясняла что-то на совещаниях в Министерстве — спокойно и холодно. — Представьте свой разум как комнату. Или лучше — как библиотеку. Всё, что важно, должно быть спрятано. Воспоминания, разговоры, лица, планы — всё. Разложите их по полкам. По ящикам. Закройте. Заприте. Представьте, что между вами и этими воспоминаниями стоят стены. Сириус прислонился лбом к холодному камню и невольно усмехнулся. — Библиотека, значит. — Можешь представить хоть кладовку, если у тебя фантазии меньше, — сухо сказала Изара. Джеймс тихо фыркнул. — А если они начнут давить сильнее? — Тогда вы должны дать им что-то другое, — ответила она. — Легилименты цепляются за то, что лежит на поверхности. Поэтому на поверхности должно быть… что-то бесполезное. — Например? — спросил Джеймс. — Представляйте что угодно. Поле. Лес. Зелёный луг. Голубое небо. Единорогов, если хотите, — сказала она с лёгкой насмешкой. — Главное, чтобы ваши настоящие мысли были спрятаны глубже. Пусть они блуждают по этим картинкам, пока вы держите закрытыми то, что действительно важно. Сириус некоторое время молчал. Он никогда всерьёз не задумывался о защите разума — это всегда казалось чем-то из области сложной тёмной магии. Но сейчас, сидя в холодной камере неизвестно где, мысль о том, что кто-то может просто залезть в голову и вытащить всё, что он знает, вдруг показалась пугающе реальной. — И ты думаешь, это сработает? — наконец спросил он. Изара не ответила сразу. — Если вы сможете удержать контроль хотя бы несколько секунд — уже хорошо, — сказала она наконец. — Иногда этого достаточно. — А ты? — тихо спросил Джеймс. — Тебя ведь тоже будут допрашивать. На этот раз пауза была длиннее. — Попробуют, — спокойно сказала она. Грюм тихо усмехнулся. — Я бы на их месте трижды подумал, прежде чем лезть к тебе в голову, девчонка. Изара ничего на это не ответила. Но Сириусу вдруг показалось, что где-то за стеной она всё же едва заметно усмехнулась. Ждать им пришлось недолго. Тишина подземелья тянулась, тяжёлая и вязкая, но прошло, по ощущениям, не больше получаса, когда в коридоре раздались шаги. Несколько человек. Металл звякнул о камень — ключи или цепи. Шаги остановились прямо возле их камер. Сириус напрягся, подняв голову. — Ну вот и началось, — тихо пробормотал он. С другой стороны стены послышалось глухое движение — Джеймс, видимо, тоже поднялся. Грюм ничего не сказал, но его тяжёлое дыхание стало чуть глубже. Только Изара молчала. Замок щёлкнул где-то рядом, но дверь не открыли. Вместо этого послышались голоса. Их было трое или четверо, говорили на чужом языке вперемешку с английским. Судя по тону — раздражённо и почти лениво. — Кого первым? — Без разницы. — Давай по считалке. И один из них действительно начал бормотать какую-то глупую считалочку, будто они выбирали не человека на допрос, а карту в игре. Каменные стены глухо отражали слова, и Сириус почувствовал, как внутри поднимается злость. Последнее слово считалочки прозвучало прямо у его двери. — Этот. Ключ повернулся в замке. В тот же момент в тишине раздался голос Изары — резкий и холодный. — Неужели вы правда думаете, что найдёте у Винды Розье хоть что-то полезное? Ключ остановился. Один из надзирателей что-то недовольно буркнул. Изара продолжила, и в её голосе появилась тонкая, опасная насмешка. — Хотя… должно быть, вы уже нашли её. Интересно, как она вам понравилась? Шаги переместились к её двери. — Что ты несёшь? — резко спросил один из них. — О, вы ещё не знаете? — спокойно ответила она. — Я превратила её мозги в кашу. Полностью. Ни воспоминаний, ни мыслей. Пустая оболочка. Она сделала короткую паузу, словно давая им время осознать сказанное. — Должно быть, вы очень разочаровались, когда нашли её в таком состоянии. За дверями повисла тяжёлая тишина. Сириус мгновенно понял, что она делает. Этот тон, эта холодная провокация — всё это было слишком знакомо. Она специально тянула внимание на себя. Один из людей у двери Сириуса выругался. — Врёт. — Проверьте, — спокойно сказала Изара. — Или вы боитесь узнать правду? Где-то в коридоре кто-то резко ударил кулаком по решётке. — Ты… Но она уже не останавливалась. Слова лились холодно и уверенно, словно она специально подливала масла в огонь. — А знаете, что самое забавное? — тихо сказала она. — Если мне когда-нибудь попадётся ваш драгоценный Геллерт Гриндевальд, я сделаю с ним то же самое. Она почти лениво добавила: — Неважно, на свободе он будет или в тюрьме. Если придётся — я сама к нему туда приду. И превращу его в такой же ходячий труп. После этих слов в коридоре взорвалась ярость. — Заткнись! — Открой её камеру! Сириус невольно усмехнулся в темноте. Получилось. Она разозлила их ровно настолько, насколько хотела. Замок её камеры щёлкнул. Дверь распахнулась. — Вытаскивайте её. — Сначала я, да? — спокойно сказала Изара. — Шевелись! Цепи звякнули, шаги приблизились. Сириус не видел её, но по звуку понял, что её уже вытаскивают из камеры. Перед тем как шаги начали удаляться по коридору, она вдруг сказала тихо, почти не меняя тона: — Поттер. Блэк. Грюм. Помните, о чём я говорила. Шаги стали удаляться. Через несколько секунд в подземелье снова стало тихо. Но на этот раз Сириус сидел в темноте с напряжённой челюстью и пониманием, что Изара только что сделала именно то, что делала всегда. Она первой шагнула под удар. Чтобы его приняли не они. По подсчётам прошло уже больше часа. В подземельях, где их держали, невозможно было понять, сколько на самом деле прошло времени — минуты тянулись вязко и тяжело, словно сами стены давили на них. Но даже без часов было ясно: Изару забрали давно. И её не возвращали. Сириус уже несколько раз вставал, проходился по своей камере и снова опускался на холодный каменный пол. Джеймс сидел у стены, напряжённо слушая тишину коридора. Только Аластор Грюм почти не двигался — он стоял неподвижно, словно высеченный из камня, и внимательно прислушивался к каждому звуку. — Слишком долго, — тихо сказал наконец Джеймс. Никто ему не ответил. Именно в этот момент в коридоре послышались шаги. Но они сразу показались странными. Это были не грубые быстрые шаги надзирателей . Кто-то шёл медленно, размеренно, почти лениво, словно прогуливался по коридору, а не спускался в подземную тюрьму. Сириус поднял голову. Шаги приближались. Металл тихо звякнул где-то в стороне, камень отозвался глухим эхом. И когда незнакомец остановился рядом с камерами, раздался голос. Спокойный. Мягкий. Почти вежливый. Но в нём было что-то холодное. Грюм узнал его мгновенно. — Гриндевальд… — глухо сказал он. Лёгкая усмешка прозвучала в темноте. Геллерт Гриндевальд остановился возле решёток, будто разглядывал их. — Мне стало любопытно, — спокойно сказал он. — Я хотел посмотреть на тех джентльменов, которые позволили юной девушке первой принять на себя удар. Он сделал короткую паузу, и в голосе появилась едва заметная насмешка. — Впрочем… должен признаться, она оказалась куда крепче, чем я ожидал. Сириус резко встал. — Где она? Гриндевальд словно даже не заметил вопроса. — Очень крепкая девушка, — продолжил он задумчиво. — Сколько бы мои люди ни старались, она не прокололась ни разу. Ни единой ошибки. Ни одного лишнего слова. Он тихо усмехнулся. — Крепкий орешек. В коридоре на несколько секунд повисла тишина. — А знаете, что было особенно забавно? — продолжил он. — Когда её привели на допрос, я даже сначала не поверил. Он сделал несколько медленных шагов вдоль камер. — Я так давно о ней слышал. Сириус и Джеймс переглянулись через прутья. — Она рушила слишком много моих планов, — спокойно сказал Гриндевальд. — Вместе с неким Антонин Долохов. Он остановился. — Некоторое время они провели в Германии. И, надо сказать, весьма успешно портили мне жизнь. Голос его оставался спокойным, но в нём появилась холодная жёсткость. — Несколько моих важных сторонников были убиты. Несколько убежищ раскрыты. А ещё… — он слегка усмехнулся, — уничтожено очень много документов, которые были мне крайне полезны. Он поднял взгляд на камеры. — Так что можете представить моё удивление, когда сегодня на допрос привели именно её. Короткая пауза. — Миссис Розье собственной персоной. Гриндевальд медленно провёл пальцами по холодному металлу решётки. — Что ж… теперь у меня появилась прекрасная возможность немного… отыграться.

***

Весть о нападении на Министерство разлетелась по Британии стремительно. Сначала это были лишь обрывки слухов — обвалы в коридорах, внезапная атака неизвестных, исчезнувшие авроры. Но когда стало ясно, что среди пропавших оказалась Изара Розье, а вместе с ней и Сириус Блэк, всё изменилось. Дом Блэков буквально стоял на ушах. Даже несмотря на то, что Сириуса официально ещё не приняли обратно в семью, его имя всё равно оставалось частью рода Блэков, и его исчезновение стало для семьи тяжёлым ударом. Но сильнее всего всех поразила реакция другого человека. Волан-де-Морт. Он поднял на поиски всё, что только мог. Отряды отправлялись один за другим — прочёсывались леса, старые убежища, заброшенные поместья, подземные ходы, о которых большинство магов даже не знало. Люди почти не возвращались в поместье с новостями, потому что новости были одни и те же — следов нет. А сам он исчезал на целые дни. Иногда — на двое. Он появлялся лишь на короткое время, чтобы выслушать отчёты, отдать новые приказы и снова уйти. Казалось, он почти не спал. Его голос становился холоднее, движения резче, а в глазах всё чаще появлялось напряжение, которое раньше почти никто не замечал. Для него исчезновение Изары стало ударом. Слишком сильным ударом. Гермиона и Теодор, которые участвовали в поисках вместе с ним, видели это своими глазами. Они сопровождали его во многих вылазках, проверяли наводки, прочёсывали места, где могли скрываться сторонники Геллерт Гриндевальд. И с каждым днём становилось всё тяжелее. Они видели, как он ищет её. Как он почти не говорит, пока они идут по следу. Как его взгляд становится всё напряжённее каждый раз, когда появляется хоть малейшая надежда. И как этот взгляд гаснет, когда надежда снова оказывается пустой. Несколько раз они приходили по наводкам, которые казались почти точными: старые склады, подземные убежища, заброшенные дома на окраинах магических поселений. Каждый раз отряды действовали быстро и тихо. Каждый раз сердце на мгновение замирало — вдруг на этот раз они действительно нашли след. Но внутри оказывалась лишь пустота. Следы аппарации. Остатки заклинаний. Иногда — кровь. Но не их. И каждый раз, когда становилось ясно, что они снова опоздали, Волан-де-Морт на несколько секунд замирал, неподвижно глядя на разрушенные стены или тёмные коридоры. Он редко показывал эмоции открыто, но в такие моменты даже Гермиона и Теодор видели в его глазах то, что раньше казалось невозможным. Разочарование. И злость. Не на людей вокруг. Не на авроров. Даже не на своих врагов. На самого себя. Однажды, когда они снова вышли из разрушенного убежища, где нашли лишь следы недавнего перемещения, он остановился у самого выхода. Несколько секунд он молча смотрел на обугленные стены, а потом медленно сжал пальцы в кулак. Никто не осмелился сказать ни слова. Даже Теодор, который обычно не боялся его холодного взгляда, в этот раз лишь молча опустил глаза. Потому что они оба понимали одну простую вещь. Он не просто искал союзницу. Он искал её. И с каждым днём, когда поиски не приносили результата, напряжение вокруг становилось всё сильнее — словно сама магия Британии начинала чувствовать, что если Изару Розье не найдут… последствия могут оказаться куда страшнее, чем само нападение на Министерство.

***

Когда Изару привели обратно в допросную, она уже почти не чувствовала собственного тела. Каменный пол под ногами был холодным, воздух тяжёлым, пропитанным запахом крови и жжёной магии. Руки были скованы чарами, на коже оставались следы заклятий, но выражение её лица оставалось прежним — спокойным, почти равнодушным. Перед ней стоял Гриндевальд и наблюдал за ней с тихим интересом, словно перед ним был редкий экспонат, а не измученный пленник. — Должен признаться, — произнёс он медленно, — я ожидал увидеть вас гораздо раньше, миссис Розье. Он сделал несколько шагов по комнате, не отрывая взгляда. — Вы оказались удивительно… выносливы. Мои люди очень старались, но вы так и не дали им ни единой полезной детали. В его голосе прозвучала почти искренняя заинтересованность. — Крепкий орешек. Изара молчала. Гриндевальд слегка улыбнулся. — И всё же я пришёл не просто поговорить. Мне стало любопытно, ради кого вы готовы терпеть всё это. Он кивнул одному из своих людей. Через несколько секунд дверь снова открылась, и в комнату грубо втолкнули Сириуса. Его руки были скованы магическими цепями, на лице виднелись следы ударов. Он едва удержался на ногах, но всё же поднял голову. Их взгляды встретились. На долю секунды. Этого оказалось достаточно. Изара не двигалась. Со стороны это выглядело как обычный взгляд. Но внутри её сознание уже раскрылось, и она потянулась к его разуму. Она не вторгалась — она пригласила. И Сириус почувствовал, как реальность вдруг исчезает. Он моргнул. И больше не было каменных стен. Не было цепей. Не было запаха крови. Перед ним раскинулся широкий зелёный луг. Высокая трава мягко колыхалась на ветру, вокруг цвели полевые цветы, а неподалёку тихо текла узкая речка, отражая ясное голубое небо. Сириус резко оглянулся. — Что…? Он посмотрел на свои руки — никаких цепей. — Что происходит? На траве у самой воды сидела Изара. Здесь она выглядела иначе: спокойной, почти лёгкой, словно всё происходящее снаружи не касалось её вовсе. Она подняла голову и едва заметно улыбнулась. — Значит, получилось. Сириус подошёл ближе, всё ещё пытаясь осознать происходящее. — Получилось что? — Я не была уверена, что смогу, — спокойно сказала она. — Но, кажется, получилось забрать тебя сюда. Он огляделся вокруг. — Сюда? — В мои мысли. Сириус несколько секунд молчал. Потом тихо спросил: — А… там? Изара на мгновение опустила взгляд на воду. — Там всё продолжается. Он нахмурился. — Тогда зачем это? Она подняла на него глаза. — Чтобы ты не чувствовал боли. Сириус замер. — Они будут пытать тебя, — спокойно продолжила она. — Через тебя попытаются добраться до меня. Но если ты здесь… ты ничего не почувствуешь. Он долго смотрел на неё. — Ты сейчас держишь меня в своей голове? — Похоже на то. Она слегка пожала плечами. — Я не планировала этого. Просто попыталась. Сириус тихо усмехнулся. — Знаешь, если это иллюзия, то она чертовски хорошая. Он сел на траву рядом с ней, глядя на спокойную воду. — Только один вопрос. — Какой? — Что ты делаешь там, пока мы здесь? Изара посмотрела на горизонт. И едва заметно улыбнулась. — Играю. В реальности Гриндевальд внимательно наблюдал за происходящим. — Интересно, — тихо сказал он. Сириус стоял напротив Изары, но выражение его лица стало странно спокойным. Слишком спокойным для человека, которого только что привели на допрос. — Начнём? — спросил один из людей рядом. Гриндевальд медленно кивнул. Первое заклятие ударило в Сириуса. Его тело дёрнулось. Но он не закричал. Гриндевальд слегка прищурился. — Любопытно. Он перевёл взгляд на неё. — Знаете, миссис Розье… мне всё больше кажется, что вы играете со мной. Изара спокойно выдержала его взгляд. — А вам это не нравится? Он тихо усмехнулся. — Напротив. Его глаза холодно блеснули. — Мне становится всё интереснее узнать, сколько ещё трюков вы приготовили. На лугу было тихо. Трава мягко шуршала под ветром, вода в реке лениво перекатывалась по гладким камням, и всё вокруг выглядело так спокойно, будто где-то в другом мире не существовало ни допросной, ни боли, ни людей, пытавшихся сломать их. Сириус некоторое время молчал, глядя на воду. Со стороны могло показаться, что он просто наслаждается этим странным покоем, но мысли у него были совсем другие. Наконец он повернул голову. — Можно задать вопрос? Изара сидела на траве, поджав под себя ноги. Она медленно проводила пальцами по стеблю какого-то полевого цветка, словно слушая ветер. — Попробуй. Сириус несколько секунд подбирал слова. — Почему ты так спокойно отнеслась к уходу Андромеды? Она чуть приподняла бровь. — В каком смысле? — Ты же сама помогла ей. Вы все помогли. Ты, Беллатриса, Нарцисса… даже Регулус. Вы устроили ей побег. И ты не злилась. Он повернулся к ней. — Но мой уход… ты восприняла так, будто я предал вас всех. Изара долго молчала. Ветер шевельнул её волосы, трава вокруг тихо зашуршала. — Потому что это разные вещи, — наконец сказала она. Сириус нахмурился. — Разные? Она подняла на него глаза. — Андромеда не могла нас защитить. Он хотел что-то сказать, но она спокойно продолжила: — Её бы всё равно выдали замуж. Рано или поздно. И не за того, кого она выбрала бы сама. Её отправили бы в другую семью, куда-нибудь далеко. Или вообще за какого-нибудь старика из древнего рода, чтобы закрепить союз. Она пожала плечами. — Мы просто помогли ей уйти раньше, чем это сделали бы за неё. Сириус слушал молча. Изара сорвала ещё один цветок и задумчиво покрутила его в пальцах. — Но ты… — тихо сказала она. — Ты был другим. Он нахмурился сильнее. — Чем? — Ты был старшим братом. Она посмотрела прямо на него. — Ты был надеждой. Сириус отвёл взгляд. — Я всего на год старше. — Это не имеет значения, — спокойно ответила она. — В семье это имеет значение. Она чуть наклонилась вперёд. — В тебе видели опору. Хоть какую-то защиту. Сириус тихо усмехнулся. — Защиту? В той семье? Изара смотрела на него холодно. — Да. Он покачал головой. — Ты правда считаешь, что Блэки — нормальная семья? — Они не монстры, — спокойно ответила она. Сириус поднял брови. — Правда? — Дедушка Арктур всегда помогал, — продолжила она так же спокойно. — Он наставлял, учил. Он был единственным, кто действительно смотрел на нас как на наследников, а не как на украшение фамилии. Она на секунду замолчала. — Сигнус и Орион защищали нас. Учили магии. Не просто заклинаниям — тому, как выживать. Как защищать себя. Сириус нахмурился. — А Вальбурга? — Давала советы, — сказала Изара. — Как держаться в обществе. Как не позволить настойчивым дамам и ухажёрам загнать себя в угол. То же самое делала и Друэлла. Она спокойно смотрела на него. — Всё, чему они учили, было нужно, чтобы мы могли выжить в их мире. Сириус некоторое время молчал. — Ты серьёзно думаешь, что я мог бы найти общий язык с этой семьёй? — Да. Она сказала это без колебаний. — Если бы ты попытался. Он фыркнул. — Они бы меня не приняли. — Приняли бы, — спокойно ответила она. — Если бы ты перестал вести себя как бунтарь и начал говорить. Сириус посмотрел на неё с недоверием. Изара продолжила: — Ты думаешь, что всё было так однозначно. Чистокровные против маглорождённых. Старые семьи против всего мира. Она слегка покачала головой. — Но это не так. Сириус ничего не сказал. — Посмотри, что происходит сейчас, — тихо продолжила она. — С помощью Волан-де-Морт принят закон. Маглорождённым открыты дороги в магический мир. Она спокойно посмотрела на него. — И что? Старые семьи восстали? Начали войну? Сириус молчал. — Нет, — сказала она. — Никто не возражает. Ветер мягко прошёлся по лугу. — Просто нужно было найти подход к каждому. Она снова посмотрела на него. — Но ты не стал искать. Сириус почувствовал, как внутри медленно поднимается знакомое раздражение. — Я не сбегал, чтобы «прикрыть свою шкуру». — Нет? — спокойно спросила она. Он сжал пальцы в траве. — Я ушёл, потому что не хотел становиться таким, как они. Изара несколько секунд смотрела на него. А потом тихо сказала: — Ты ушёл, потому что испугался. Он резко повернулся к ней. — Испугался? — Да. Её голос оставался спокойным. — Испугался трудностей семьи. Испугался того, что придётся бороться внутри неё. Она чуть наклонила голову. — И поэтому ты выбрал самый простой путь. Сириус уже знал, что она скажет дальше. — Ты выбрал сбежать. Ветер снова прошёлся по траве. Изара смотрела на него долго и холодно. — Именно поэтому, — тихо сказала она, — я так тебя презираю. Луг снова погрузился в тишину. Река тихо журчала рядом, ветер мягко колыхал траву. Но после их разговора спокойствие уже не казалось таким лёгким. Сириус некоторое время сидел молча, глядя куда-то вдаль. Он явно о чём-то думал. Долго. Наконец он тихо сказал: — Можно ещё один вопрос? Изара не подняла головы. — Сегодня у тебя их много. — Этот… важный. Она посмотрела на него. В его лице не было привычной насмешки или раздражения. Только серьёзность. — От чего умер Эван? Ветер будто на мгновение стих. Сириус продолжил тихо: — Мы с Джеймсом… давно хотели узнать. Никто толком никогда не говорил. Изара долго смотрела на него. В её глазах на секунду появилось что-то совсем другое — не холод, не злость. Боль. Она медленно опустила взгляд на воду. — Ты правда хочешь это увидеть? — Да. Она несколько секунд молчала. Потом тихо сказала: — Тогда смотри. Луг вокруг них начал медленно растворяться, словно краска, смытая дождём. Перед Сириусом лежал Эван, его тело почти полностью истощено, дыхание прерывистое, слабое, и каждый вдох казался на вес золота. Рядом сидела Изара, её взгляд был напряжён, каждое движение выверено, каждое дыхание — попытка удержать его жизнь, хотя времени оставалось всё меньше. — Изара… — голос Эвана был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала вся его искренность. — Я… я действительно любил тебя. Всё, что было между нами… это не просто договор, не формальность. Это… это значило для меня всё. Изара сжала его руку, её пальцы дрожали, сердце разрывалось от боли, но она держалась, чтобы он видел силу, которой не хватало в его слабом теле. Она не могла сказать ни слова, слёзы беззвучно скатывались по щекам, но взгляд говорил всё: понимание, заботу, безграничную любовь и прощение. — Ты… всегда будешь со мной… — продолжал Эван, — даже если меня уже не будет рядом. Не жалей ни о чём… живи… за нас обоих. Слова были простыми, но каждая фраза была пропитана глубочайшей честностью, теплом, которым Эван согревал её даже в этот последний миг. Он попытался улыбнуться, но силы покидали его слишком быстро. Изара осторожно опустила голову к его плечу, и слёзы смешались с тихим шёпотом: — Я с тобой… всегда… Её дыхание стало ровным, будто она пыталась удержать дыхание самой жизни Эвана. Когда последний вдох Эвана стих, Изара осталась сидеть рядом, крепко сжимая его руку, её плечи дрожали, но она не отводила взгляда. В этом молчании был весь мир: любовь, утрата, боль, принятие и решимость. Сириус наблюдал за ней, чувствуя каждую эмоцию, каждое внутреннее движение её души — её страх, её боль, её силу и бесконечную преданность. Он видел её боль, видел её силу, и понимал, что она была готова вынести всё, что угодно, ради того, чтобы продолжить жить, ради того, чтобы исполнить волю Эвана и защитить всех, кто дорог ей. И хотя Эван уже не дышал, его дух остался в ней — в её памяти, в её сердце, в каждом её действии. Сириус очутился на лугу рядом с Изарой. Трава мягко скрипела под ними, лёгкий ветер шевелил волосы, а солнечный свет играл на лепестках цветов. Он смотрел на неё, сердце сжималось от того, что видел — её взгляд был одновременно полон боли и спокойствия, глубокого, непреклонного понимания. Он спросил тихо, едва дыша: — Почему это произошло? Изара вздохнула, тяжело и долго, словно несла на плечах весь мир. Её голос был ровным, холодным только снаружи, но под ним чувствовалась вся глубина потери: — Мы отправились на задание, и никто не думал, что оно станет последним. Мы просто делали то, что должны были сделать. Но нас было слишком мало. И когда Гриндевальдисты напали, всё пошло не так. Эвана ранили… ранение оказалось смертельным. Никто не смог ему помочь. Ни Волан-де-Морт, ни колдомедики, ни магловские врачи. Всё оказалось бессмысленно… Она замолчала, глаза её блестели от слёз, которые не хотелось отпускать, но сила удерживала их внутри. Каждый вдох давался с трудом, каждое слово было наполнено воспоминаниями о последней встрече, о прощальных словах Эвана, о том, как он доверял ей всю свою жизнь и свои чувства.