Архитектор Марк

​Я не мог носить её в кармане. ​— Отец, — сказал я. — Мне нужен скрытый крепеж. ​— Придумай, — коротко ответил Люциус, доверяя моему гению. ​Я не стал покупать громоздкую кобуру. Используя свою беспалочковую магию и кинетический контроль, я мгновенно создал рунический «Шорткат» — крошечную, невидимую формулу, вытатуированную магией на внутренней стороне моего предплечья. ​Я прижал палочку к руке. Щёлк. Палочка мгновенно зависла на предплечье, притянутая невидимым кинетическим полем. Сверху она была закрыта рукавом мантии, но стоило мне резко дернуть запястьем, как она выпрыгивала прямо в ладонь. ​Это была идеальная система быстрого доступа. Мой инструмент войны теперь был всегда при мне. Люциус только слегка кивнул, заметив блеск в моих глазах. ​Последним пунктом подготовки была почта. Совы были слишком медленными, слишком заметными и, что самое главное, не могли нести секретность. ​— Мне нужна не сова, — заявил я. — Мне нужен быстрый, умный, не привлекающий внимания хищник. ​Мы отправились в специализированную лавку. В дальнем углу, в отдельной клетке, сидел он. Ястреб. Крупный, с темно-коричневым оперением, острыми, черными глазами и невероятно хищным, напряженным силуэтом. ​Я подошел к клетке и использовал свой Рентген и тонкий телекинетический зонд, чтобы оценить его мозг. Это была не просто птица. Это был мыслитель, с острым, сложным охотничьим интеллектом. ​— Вот это — скорость, — пробормотал я. ​Люциус, конечно, скептически поднял бровь. ​— Ястреб? Драко, это нетрадиционно. ​— Он будет уникальным, папа. И быстрым. Он не просто почтальон. Он — разведчик. ​Я протянул палец к клетке. Ястреб не атаковал. Он просто пристально посмотрел мне в глаза. В этот момент я мысленно, с помощью своего кинетического поля, дал ему понять, что я его хозяин и партнер. Он принял это. ​— Его имя будет Аквила (Aquila). В честь созвездия Орла и скорости, — решил я. ​Мы купили Аквилу вместе со всей экипировкой. Он сел мне на плечо, его когти, спрятанные под мягкой кожей драконьей мантии, не причиняли вреда. Аквила был идеальным выбором: хищник, эксклюзив и идеальный партнер для секретной связи. ​Вернувшись в Мэнор, я попросил Люциуса о последнем, самом важном теоретическом уроке перед отъездом. ​— Папа, — сказал я вечером в кабинете. — Я освоил теорию Империуса. Но я иду в место, где могу столкнуться с Тёмным Лордом или его последователями. Мне нужна полная защита. ​Люциус понял, что я не прошу о практике, а о знании. ​— Ты хочешь понять природу Круциатуса? Второго проклятия, Драко? ​— Я хочу знать его слабые места, папа. Я хочу создать ментальный щит, который сможет его отразить. ​Люциус, чье лицо было мрачно, кивнул. Моё желание не властвовать, а защищаться и анализировать, казалось, удовлетворило его. Последние дни в Мэноре прошли в интенсивной подготовке. Люциус, выполняя своё обещание, дал мне теоретические знания о Круциатусе. Я узнал, что это проклятие требует не просто злости, а истинного, полного наслаждения от чужой боли. Мой мозг, Драко, заархивировал эту информацию, как «Уязвимость: Эмоциональный Катализатор». ​Я был готов. Моя черная палочка была скрыта, Аквила сидел в просторной, рунически защищенной клетке, а моя мантия из единорога и драконьей кожи была на мне. ​Перрон был хаосом. Крики, совы, пар от поезда. Люциус и Нарцисса вышли со мной в полном блеске, давая понять всем: Наследник Малфоев вступает в игру. ​Я использовал свой Рентген, чтобы просканировать толпу, и нашел его. Гарри Поттер стоял чуть в стороне, возле барьера, выглядя ещё более потерянным, чем в магазине Малкин. Рядом не было ни одного рыжего или кудрявого подростка. Он был один. ​— Поттер! — окликнул я его, подходя. ​Он обернулся. Я подошел к нему с той же спокойной, невысокомерной улыбкой. ​— Рад, что ты пришёл. Мы можем пойти вместе. ​Люциус и Нарцисса одобрительно кивнули моему «светскому» поведению. ​— Я… спасибо, Драко, — ответил Гарри. ​Я повернулся к родителям: ​— Я провожу его. Не волнуйтесь. ​Мы вошли в поезд. Я сразу нацелился на первое купе. Оно было самым близким, и, что самое важное, его было легче всего запечатать магией на случай, если нам понадобится конфиденциальность. Мы заняли его. ​Я использовал тонкий, беспалочковый Шорткат — невидимое, но сильное запирающее заклинание. Мы были одни. ​Поезд тронулся. Аквила, которого я выпустил из клетки, сел на специальный насест, предоставленный Люциусом, и спокойно начал чистить перья, не обращая внимания на Гарри. ​Гарри был невероятно любопытен. Он смотрел на меня, на мои роскошные вещи, а потом начал задавать вопросы. Он был как губка, готовая впитать всё. ​— Драко, ты говорил про зелья... Ты знаешь, как их варить? — начал он. ​— Да. Зельеварение — это химия и магия, Гарри. Это точная наука. Тебе нужно не просто следовать рецепту, а чувствовать процесс. Большинство неудач из-за небрежности, — я отвечал ему спокойным, преподавательским тоном. Я не хвастался. Я давал факты. ​— А эти деньги? Галеоны? — Он показал на мешочек. ​— Наше золото не просто желтое. Оно магически стабилизировано. Гоблины следят за его курсом. Любой неволшебник, который попытается его украсть, получит очень неприятный сюрприз. ​Гарри спрашивал обо всем: о метлах, о Министерстве, о кровном статусе. ​— Все эти разговоры о чистой крови и маглорожденных... — начал он. ​Я, использовал свой шанс: ​— Это политика, Гарри. Чистая вода — это хорошо, но если она застаивается, она портится. Новая кровь приносит новые идеи, — я говорил об этом объективно, как историк. — Семья Малфоев просто очень консервативна. Они верят, что старые традиции защищают нас. Но я верю, что нужно брать лучшее отовсюду. Не обращай внимания на слухи. Смотри на силу и ум. ​Гарри внимательно слушал, кивая. Он явно находил мои объяснения логичными и непредвзятыми. Мой образ знающего, но непредвзятого союзника работал идеально. ​— Хорошо, Драко. ​Я улыбнулся. Мой план сработал. Я получал самые опасные знания, оставаясь при этом в глазах отца гениальным аналитиком, а не будущим Тёмным Лордом.