Архитектор Марк

Я вошел внутрь, и каменная стена сомкнулась за мной. В голове уже зрел план. «Ковчег» будет моей следующей целью. Но сначала мне нужно было создать инструмент для взлома их примитивных, но сложных систем. Я сел на пол в подвале, скрестив ноги, и достал свою боевую палочку. Ее черное дерево блестело в свете рун. — Грименди, — прошептал я, и на кончике палочки возникло крошечное, мерцающее создание из чистой магии — домовой, но не эльф. Разведчик, шпион, способный просочиться куда угодно. — Твоя задача — слушать. Слушать эфир. Найти их сети. Существо кивнуло и растворилось в воздухе. Разведка началась. И на этот раз — с орбиты. Информация, которую мой магический шпион сливал с орбитальной станции, была примитивна, но объемна. Технологии «Щ.И.Т.а» — это грубые железные когти по сравнению с изящным резцом магии. Я научился обходить их протоколы за несколько часов, находя лазейки в их коде с помощью рунических дешифровок. Я видел их файлы, их слепую суету, их паранойю. Именно тогда мой «Квант» засек аномалию. Не в данных «Щ.И.Т.а». А на Земле, в штате Нью-Йорк. Место, которое их спутники и сенсоры упорно игнорировали, словно его не существовало. Но для моего «Рентгена», настроенного на поиск энергетических всплесков, оно горело, как маяк. Целая россыпь умов, излучавших мощные, странные сигналы. Не магические. Псионические. Это было… интересно. Я не стал тратить время на дальнейший взлом. Зачем воровать крошки со стола, если можно найти тех, кто печет хлеб? Я появился у ворот поместья Ксавье без предупреждения. Один момент я парил в стратосфере, просчитывая траекторию, следующий — стоял на ухоженной лужайке перед величественным особняком. Мой черный комбинезон из мантии был безупречен, волосы не шелохнулись. Я не использовал телепортацию. Я просто двигался с такой скоростью, что для моего восприятия путь занял мгновение. Прежде чем я сделал шаг, дверь открылась. Его инвалидное кресло парило в проеме, а ум… его ум был тихим океаном, чья глубина вызывала уважение. Профессор Чарльз Ксавье. — Добро пожаловать, — произнес он, и его голос прозвучал не только в ушах, но и прямо в сознании, мягко и ненавязчиво. Попытка сканирования? Нет. Просто вежливость. Он стучался в дверь, прежде чем войти. Я кивнул, оценивая его. «Квант» уже работал: Лидер. Телепат высочайшего уровня. Физическая уязвимость. Идеалист. — Профессор Ксавье, — мой голос прозвучал холодно и ровно, без угрозы, но и без дружелюбия. Это был голос, привыкший вести переговоры с позиции силы. — Я пришел предложить вам защиту. Он пригласил меня внутрь, в свой кабинет. Мы сидели друг напротив друга. Он — в своем кресле, я — в кожаном кресле, сохраняя безупречную осанку Малфоя. Я чувствовал, как его ученики — эти юные, яркие искры — наблюдают за нами издалека, с любопытством и страхом. — Защиту? — переспросил он, его взгляд был проницательным, но не враждебным. — От кого именно? — От этого мира, — ответил я просто. — Он не терпит тех, кто отличается. Ваши «мутанты» — это ресурс. Их либо сломают и используют, либо уничтожат. Вы пытаетесь ассимилироваться, научить их жить в страхе и смирении. Это стратегия проигравшего. Я сделал паузу, давая ему понять, что каждое мое слово взвешено. — Я предлагаю иную парадигму. Силу. Я могу оградить вашу школу от любых посягательств. Ни один спутник, ни один солдат, ни один… «Сентинель» не пересечет установленные мной границы. Ваши ученики смогут развивать свои способности, не оглядываясь на страх быть обнаруженными. Под моей защитой вы станете не целью, а крепостью. Ксавье покачал головой, и на его лице появилась тень печали. — Я ценю ваше предложение, молодой человек. И силу, которую я чувствую в вас, она… колоссальна. Но вы ошибаетесь в самой основе. Мы стремимся не к изоляции за стенами, пусть даже и очень прочными. Мы стремимся к пониманию. К миру. Мы учим наших детей не прятаться от мира, а жить в нем, меняя его к лучшему. Гнев, холодный и острый, как клинок, кольнул меня под ребра. Эта тупая, непробиваемая уверенность в своей правоте. Она напомнила мне Дамблдора с его вечными призывами к «любви» и «прощению». — Мир не меняется к лучшему от добрых слов и надежд, профессор, — мои слова прозвучали тише, но в них зазвенела сталь. — Он меняется только под давлением силы. Вы предлагаете им быть жертвами во имя высокой идеи. Я предлагаю им быть неудобными. Неуязвимыми. — Быть неуязвимым — не значит быть правым, — мягко парировал он. — А сила, не обремененная мудростью и состраданием, становится тиранией. Я не могу принести свободу моих учеников в жертву их безопасности, особенно если эта безопасность исходит от силы, которую я не до конца понимаю и которой не могу доверять. Его взгляд стал тверже. —Я чувствую в вас многое… Темноту. Боль. Жажду контроля, которая пронизывает каждую вашу мысль. Я не могу вверить будущее моего вида в такие руки. Вот оно. Отказ. Не из страха, а из принципа. Самая идиотская причина из всех возможных. Я медленно поднялся. Ярость кипела во мне, но лицо мое было маской чистого, ледяного спокойствия. «Квант» буйствовал, предлагая сотни способов стереть это место с лица земли, чтобы доказать свою правоту. Но это было бы иррационально. Бесполезно. — Вы совершаете ошибку, профессор, — сказал я, и мой голос был тихим, но он, казалось, заморозил воздух в комнате. — Вы выбираете идеал, а не реальность. Когда реальность придет и постучится в вашу дверь, это будет не дружелюбный визит. И вам не предложат защиту. Вам предложат только капитуляцию или смерть. Я повернулся к выходу, не предлагая руки для рукопожатия. — Я надеюсь, что когда этот момент настанет, ваши принципы стоят жизни тех, кого вы взялись защищать. Я не стал уходить через дверь. Я просто растворился в воздухе, применив сложнейшее заклинание маскировки и левитации, чтобы вернуться в свое убежище на сверхзвуковой скорости. Он отверг меня. Отринул мою силу. Мою защиту. Во имя своих блеклых идеалов. Я стоял в темноте своего подвала, сжимая кулаки так, что кости трещали. Ярость требовала выхода. Я мог бы вернуться и показать им, что такое настоящая сила. Сломать их защиту. Продемонстрировать мощь, против которой их телепатия и телекинез будут бесполезны. Но это был бы гнев, а не стратегия. «Квант» уже перестраивал планы. Если Ксавьер и его мутанты не хотят быть союзниками под моей защитой, возможно, они станут моими союзниками по другой причине. Отчаяние — мощный катализатор.