Архитектор Марк

Испытание на «чувствительность к Силе» должно было состояться через три дня. Времени было в обрез, но для меня, чье восприятие времени могло ускоряться в десятки раз, это была вечность. Мне нужен был не просто удачный результат. Мне нужен был безупречный сценарий. Я продолжил свои «уроки» с Мастером Муном, но теперь сфокусировался на одном аспекте — на тончайших, почти невесомых манипуляциях. Вместо того чтобы поднимать камень, я просил разрешения работать с пылью. Я «учился» выстраивать микроскопические частицы в сложные, но нестабильные узоры, которые тут же рассыпались. Это выглядело как упражнение в терпении и тонком контроле. На самом деле я тренировался в создании сложнейших энергоинформационных паттернов, имитирующих «чистый», «естественный» отклик на Силу. Параллельно я усилил свои «дружеские» беседы с То-Ади. Мы часто сидели в той же нише, и я осторожно направлял разговор в нужное русло. — То-Ади, — сказал я однажды, глядя на его парящие кристаллы, — ты говорил, что у каждого кристалла своя песня. А у голокронов? Они же тоже сделаны из кристаллов. Он задумался, его тонкие пальцы водили по воздуху, заставляя кристаллы переливаться. —Голокроны… они особенные. Говорят, они не просто хранят информацию. Они… живые в каком-то смысле. Они отвечают не на силу, а на намерение. На ясность ума. Магистры говорят, что голокрон выбирает того, кто готов получить знание. — А что бывает, если голокрон выберет тебя? — спросил я с наивным любопытством. — Тогда он откроет тебе свои тайны, — глаза То-Ади загорелись. — Не всем подряд, а именно то, что ты ищешь… или то, что тебе нужно. Говорят, иногда он показывает техники, забытые веками, или пророчества, или карты неизведанных миров! Это было именно то, что мне было нужно. Голокрон реагировал не на грубую силу, а на ментальный паттерн, на «вопрос», сформулированный в уме искателя. Мне не нужно было его взламывать. Мне нужно было сформулировать такой «вопрос», который заставил бы его открыть мне доступ к самым ценным данным — технологиям, принципам работы Силы, возможно, даже знаниям о Темной стороне, которые джедаи предпочитали скрывать. Ночью, в полной тишине и ментальной изоляции, я начал готовить свой «вопрос». Это был не набор слов. Это был сложнейший ментальный конструкт, слой за слоем. Внешний слой: Искреннее, «детское» любопытство о природе Вселенной. Жажда знаний, стремление понять, как все устроено. Чистый, незамутненный интерес, который голокрон должен был воспринять как признак «светлого» и пытливого ума. Внутренний слой: Скрытый, но мощный запрос на фундаментальные принципы. Я не просил чертежи звездолета. Я «спрашивал» о законах, позволяющих преодолевать пространство. Не схему светового меча, а о природе плазмы, стабилизированной энергией. Не технику ментального контроля, а о самих механизмах взаимодействия сознания и материи. Это были вопросы архитектора, а не ученика, но поданные в оболочке детского «почемучек». Самый глубокий слой: Импринт моей собственной, чужеродной для этого мира магической и технологической базы. Слабый, тщательно замаскированный резонанс, который должен был срезонировать с любыми знаниями, выходящими за рамки догм джедаев, с любыми «запретными» или утерянными технологиями. Это была приманка для голокрона, вызов его природе хранителя знаний. Я потратил на оттачивание этого ментального ключа двое суток, проверяя и перепроверяя его на микроскопических моделях. Он должен был быть безупречным. Наконец настал день испытания. Нас, группу из десяти инициируемых, привели в круглый зал, в центре которого на низком пьедестале лежал учебный голокрон — сложный многогранник из темного кристалла, мерцающий изнутри мягким светом. Рядом стояли Мастер Мун, Магистр Йода и еще несколько членов Совета, включая настороженного Энакина. Они будут наблюдать. — Подходите по одному, — объявил Мун. — Коснитесь голокрона. Не силой, а разумом. Откройтесь ему. Если он сочтет вас готовым, он ответит. Первые инициируемые подходили, концентрировались. Голокрон слабо светился для некоторых, показывая простые образы — карты созвездий, базовые философские максимы. Для других оставался темным и безмолвным. Подошла очередь То-Ади. Он коснулся кристалла, и тот вспыхнул ярче, проецируя сложные геометрические фигуры и схемы звездных систем. Мастер Мун одобрительно кивнул. Наконец, вызвали меня. Я сделал вид, что глубоко взволнован, сделав несколько шагов к пьедесталу. Я видел, как взгляд Энакина впивается в меня. Йода, опершись на посох, наблюдал с невозмутимым спокойствием. Я поднял руку и кончиками пальцев коснулся холодной поверхности голокрона. Внутри все мое существо сфокусировалось. Я активировал свой ментальный ключ. Сначала ничего. Затем голокрон дрогнул. Мягкий свет сменился ослепительной, белой вспышкой. Воздух наполнился гулом. Над голокроном возникла не статичная картинка, а целый каскад образов, сменяющих друг друга с головокружительной скоростью. · Схемы гипердвигателей, но не современных, а древних, основанных на иных принципах.* · Рунические символы, не знакомые джедаям, но отдаленно напоминающие магию Асгарда.* · Фрагменты звездных карт с пометками, указывающими на аномалии в пространстве-времени.* · И на мгновение — темный, пульсирующий кристалл, от которого веяло холодом чистой, безличной тьмы, не Темной стороны, а чем-то более древним и фундаментальным.* Зал замер в изумлении. Даже Йода приоткрыл глаза шире. Никто из детей не вызывал такой реакции. Я почувствовал, как сознание голокрона, древний и сложный разум, скользнул по краю моего, пытаясь понять источник такого необычного запроса. Я не сопротивлялся. Я позволил ему увидеть внешний слой — пытливого ребенка, пораженного открывающимися знаниями. Так длилось несколько секунд. Затем голокрон издал мелодичный звон, и проекции исчезли. Свет в нем угас, но его поверхность еще некоторое время мерцала, как раскаленный уголь. Я отдернул руку, изображая потрясение и легкий испуг. —Я… я не понимаю… что это было? В зале воцарилась тишина, которую нарушил Йода. —Интересно… очень интересно, — проскрипел он. — Не знания искал мальчик. А основы знаний. Самые корни. Видел голокрон такое редко. Мастер Мун подошел ко мне, его лицо выражало смесь изумления и озабоченности. —Голокрон… не просто ответил тебе, Каэлен. Он поделился с тобой чем-то очень глубоким. Ты задал ему не детский вопрос. Энакин не сказал ни слова, но его подозрительный взгляд говорил сам за себя. Он чувствовал, что произошло нечто выходящее за рамки обычного. — Значит, он прошел испытание? — спросил один из магистров. — Прошел, — ответил Йода, все еще глядя на меня своим проницательным взглядом. — Более чем. К изучению голокронов, доступ ему нужен будет. Под наблюдением. Мне разрешили вернуться на место. То-Ади смотрел на меня с благоговением. Другие дети — со страхом и завистью. Я стоял с опущенной головой, изображая смущение, но внутри чувствовал холодное торжество. План сработал. Голокрон клюнул на приманку. Теперь у меня был законный предлог для доступа к самым сокровенным знаниям Храма. Под наблюдением, да. Но какое наблюдение могло остановить меня, если даже их главный артефакт не смог разгадать мою суть?