Как это делают отбросы

Он сам не может объяснить это жгучее чувство внутри. Противоречивое и ядовитое. Иррациональное, удушающее. Он буквально… задыхается. Не может сделать лишний вдох. Словно огромный камень положили на грудь. Бесит. Еще пара глотков и очередная бутылка какого-то дорогущего поила опустела. Рики собирается закинуть ее в мусорку, к остальным, но вдруг пьяно ухмыляется. Перехватив ее поудобней, он выходит на балкон, немного свешиваясь вперед. Придирчиво оглядывая автомобили под собой, он подмечает один. Серебристый, новенький. Одна из самых передовых моделей. Стоит хренову тучу бабла, недавно Катце переправлял парочку таких на Лаокоон. Выставив руку с бутылкой вперед, Рики на пару секунд замирает, примеряясь, и, наконец, разжимает пальцы. Дребезг, и в лобовом стекле образуется не хилая дыра. Рики с удовольствием осматривает проделанную работу, все еще свисая головой вниз. Вот так лидер «бизонов» опустился до обычного мелкого пакостника. Он таким не занимался даже будучи щенком. Но почему-то сейчас вид разбитой тачки какого-то богатенького выродка вызывал в нем неподдельное торжество. Возможно, дело в количестве выпитого алкоголя. А может в удушающем его невидимом ошейнике. Или в ублюдке Ясоне. Который сделал вид, что подарил больше свободы, по факту лишь заперев питомца в чуть более просторном вольере. К черту. Рики запускает пальцы в волосы, сжимая у корней до боли. Катись все в пекло. Сколько бы он не думал об этом — ничего не изменится. Он устал постоянно пытаться понять насколько крепка и длинна его цепь. Ненавидеть, отторгать Ясона каждой клеточкой своего естества, и при этом… При этом не иметь возможности нормально подрочить, не представив, как Ясон имеет его. Доминирует над ним. Терзает его тело. Владеет им, как полноправный хозяин. Мечтать, чтобы он подох где-нибудь самой паршивой смертью. Ворочаться до утра, размышляя, куда запропастился этот треклятый Блонди, уже неделю не удостаивая пэта своим присутствием. Агония его мыслей сравнима разве что с агонией тела, которой Ясон щедро одаривает Рики. Даже сейчас, просто от мыслей об этом, Рики преисполняется яростью, но низ живота отзывается теплом. Томлением. Рики недовольно рычит, ударяя кулаком по перилам. Вида разбитой тачки ненадолго хватило. Надо еще выпить. Пошатываясь, он отправляется на кухню. И уже когда откупоривает очередную бутылку, за его спиной слышится короткий перезвон, символизирующий открывающуюся дверь. Почему именно сейчас? Хотя, приди Ясон вчера, или завтра — вряд ли бы что-то изменилось. Рики всегда уязвим в его присутствии. Отпивая почти половину бутылки за раз, Рики медлит, упираясь ладонями в стол и опустив голову так, что подбородок касается груди. Хозяин не любит ждать. Но дворняге нужно еще немного времени. Ведь сердце, отдающееся гулом в ушах, кажется сейчас вырвется из груди, и исполнит извращенное желание Ясона, прыгнув ему прямо в руки. В гостиной полумрак — Ясон не включил верхний свет, ограничившись тусклым светильником на стене. Его лицо, подсвеченное сбоку желтоватыми бликами, кажется сейчас почти незнакомым. Да и эти его игры с цветом и длиной волос… Рики, все еще сжимая в руках бутылку, опирается поясницей о стеллаж напротив дивана, на котором сидит Блонди. Он всегда садится именно туда, на одно и то же место, ожидая, пока пэт сам выйдет к нему. Хотя, по законам Эоса, Рики должен бы сидеть у двери и жалобно скулить в ожидании хозяина. Но он и в Эосе на это плевать хотел. А в Апатии и подавно. Он бы и не выходил к нему вовсе, если бы не знал, что может за этим последовать. Ясон молчит, пронзительно глядя на него этими своими голубыми льдинками. Его лицо абсолютно ничего не выражает, словно маска красивого мифического бога древности. Взгляд, задержавшись на обсидиановых глазах и сжатых губах парня, скользит ниже, по открытым плечам, торсу, скрытому черной майкой. Ниже и ниже. Мурашки по телу Рики пробегают вслед за холодным, но опаляющим взглядом. Он глотает обжигающей горло жидкости, подавляя животное желание показать ему еще больше. — Вижу, ты совсем распустился без внимания хозяина, — легкая усмешка и кивок на бутылку в руках парня. — А тебя, что, долго не было? — язык немного заплетается. Как и мысли. Дерзить Ясону — значит самостоятельно идти в пасть льва на съедение. Но не делать этого — значит выжечь саму свою суть дотла. — Сколько ты выпил? — голос ровный, без эмоций, но Рики знает — он немного раздражен. Улавливание микро-эмоции Ясона — основной навык выживания, которым Рики овладел еще в период трехгодичной «дрессировки». Обычно он отступает, обороняется, но сегодня хочется если не напасть, то хотя бы потыкать палкой. Дело ли в недельном отсутствии Блонди, или в том, что он все-таки пришел — уже не так важно. — Это первая, — пожимает плечом Рики, отпивая еще глоток. Ясон немного прищуривается, и парень усмехается, поняв, что его ложь раскрыта. — Третья. — И какой же повод? — Обязательно нужен повод? — Рики наклоняет голову к плечу, и немого плывущий взгляд падает на губы Блонди. Раздражающе идеальные губы, как и все в Ясоне. — Раз даже повода нет — это абсолютно бесполезное занятие, — произносит он этими самыми губами. — Иди сюда. Ясон легонько похлопывает себя по колену. Перчатки уже снял, и теперь Рики может разглядеть каждый чертов идеальный сустав на его чертовых идеальных руках. Да что с ним сегодня? Парень отставляет бутылку, но не исполняет приказа, опираясь ладонями на стеллаж позади себя. — Рики, — уже заметное раздражение в голосе, — ко мне. — Нет, — ухмыляется Рики, с наслаждением отмечая перемены в лице Ясона. — Если ты думаешь, что все сойдет с рук, просто потому, что ты пьян… — Мой хозяин Блонди, — перебивает его Рики, повышая голос. — Только он может приказывать мне. Я не подчинюсь какому-то жалкому Сапфиру. В голубых глазах мелькает секундное замешательство, но, осознав, Ясон вдруг начинает смеяться. И это не тот ледяной смех, как обычно, пронизывающий, как кинжалами, каждым своим звуком и не обещающий ничего хорошего. Это что-то… иное. Рики даже немного отшатывается, непривычный к таким переменам. — О, неужели? — все еще улыбается он, демонстрируя ровный ряд белых зубов, откидываясь на спинку дивана и теребя между пальцев короткую синюю прядку. — И где же твой хозяин, дворняга? — Свалил куда-то, посадив меня на цепь, — Рики дергает ворот майки, как бы обозначая ошейник. — Какой безответственный хозяин, — улыбка превращается в ухмылку, так знакомую парню, а голос становится глубже. — Я могу накормить тебя, дворняга, если будешь послушным. Рики хочет съязвить в ответ, но понимает, что и так сегодня превысил лимит дерзости. Дальнейшие вольности возможны только с дозволения Ясона — именно об этом красноречиво говорят его глаза.