ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
Эмити в незнакомом зале, который выглядит как подвал. Здесь нет окон, и единственное освещение — огарок в её руке. Посередине комнаты стоит стеклянный шкаф, который похож на гроб. Видно лишь её отражение на поверхности дверцы.
ЭМИТИ. С чего бы начать… Давно меня тут не было, да?.. Прости, работа. Ты знаешь, как это бывает.Её голос эхом отскакивает от стен. Никто не отвечает.
ЭМИТИ. Да, да, мы всё решили. Это потребовало уговоров и уступок, но вот она я. Впечатлена?.. Нет, наверное, нет. По-другому и быть не могло.Эмити задумывается, прежде чем продолжить.
ЭМИТИ. Она всё ещё почти ничего не помнит. Я показываю ей фильмы, которые она любила. Я приношу ей книги, которые она когда-то нахваливала. И у неё загораются глаза, почти как прежде, но… Может, мне нужно сменить тактику? Как ты думаешь?Тихо, но Эмити кивает.
ЭМИТИ. Да, но нужно ещё подумать. Это всё-таки дело тонкое… Знаешь, я гадаю, что можно считать полным воскрешением. Полное возвращение личности? А что такое личность?.. Совокупность опыта? Ряд характеристик? Душа?.. Не думаю, что когда-либо видела душу. Призраки, которых призывала наша мать, — ученые говорят, это вовсе не души, а всего лишь слепки эмоций и намерений умерших. Но кто мы, если не наши намерения и эмоции?Тишина.
ЭМИТИ (смеясь). Не подумай, что я схожу с ума. Я знаю, что тебя здесь нет. И если у тебя была душа, она давным-давно покинула эту дыру.Эмити яростно утирает глаза рукавом.
ЭМИТИ. Я продолжу наблюдение. Если всё получится… Может, мне нужно глубже изучить вопрос амнезии… Она ведь вспомнила имя. Разве так дико предположить, что она может вспомнить больше?Она присаживается.
ЭМИТИ. Я не стала говорить ей слишком много. Боюсь, лишние знания только помешают процессу, который прежде проходил естественно. И навязывать ей что-либо — эксперимент будет скомпрометирован. Пока что… послушай только, она относится ко мне как к сестре… Хотя я никогда не говорила ей, почему забочусь о ней. Не знаю, что это, магическая связь хозяйки и слуги или её память, но она дорожит мной. Иногда я сомневаюсь, что это вообще возможно, то, что я пытаюсь сделать. Правда ли у неё есть воля? Она никогда ни о чём не спрашивает. Даже о том, почему я держу её взаперти. Не переживай, ей есть, чем заняться. Я никогда не посмею обидеть её — не снова… Так что я делаю, что она ни попросит, и успокаиваю её, когда ей снятся кошмары. Представь себе, этот «безвольный конструкт» видит сны!.. Если она выкажет желание куда-то пойти, я не буду её держать — это ведь знак прогресса. Но пока… Это вопрос чистоты эскперимента, понимаешь?..Она закрывает глаза.
ЭМИТИ. Лилит… она стала смотреть на меня по-другому. Ей не по душе, что я делаю. Да и Иде тоже, пусть она и отдала Кинга мне в ученики: она всё-таки ужасно сентиментальна… Ну, пусть себе думают, что хотят. Когда она всё вспомнит, это будет мой триумф. Восстановленная личность. И я буду счастлива. Но в то же время я боюсь этого момента, как ничего никогда не боялась.Эмити встаёт и кладёт руку на гроб. Её лица нельзя прочесть.
ЭМИТИ. Это будет того стоить. Ты того стоишь. Спокойной ночи, Эмира.Она задувает огонь.
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
Убранный кабинет с деревянной мебелью. Совершенно непримечательный, за исключением костей, расставленных в аккуратные ряды, и чучел-химер на полках, сшитых из частей животных. Эмити пишет за столом, на стене рядом с ней висит простой календарь. В другом углу за стенкой сидит Луз и пришивает белой кошке крылья чайки, напевая незамысловатую мелодию. Входит Кинг в том же плаще, который прежде носила Эмити, и шепчет ей что-то. Она уходит, и он заглядывает к Луз.
КИНГ. Что делаешь? ЛУЗ. Подарок. (Она откладывает чучело в сторону.) У неё скоро день рождения. КИНГ. Ой. Я и забыл… (Он поднимает чучело.) Мне нравится. Есть характер. Взял бы в свою армию мертвецов. (Пауза.) Но не много ли ей уже?.. ЛУЗ (расстраиваясь). А я больше не знаю, что ей дать. КИНГ. Ну, ну, не грусти. Ей всё придётся по душе, я знаю. Не то чтобы ей что-то было нужно, просто Эмити умеет ценить жесты. И твои уродцы есть всё-таки немножко нравятся. ЛУЗ. Зачем ты так с ними?.. Кстати, я сделала грифона. Как ты просил.Кинг счастливо хохочет, когда Луз отдаёт ему чучело — голубиная голова на теле маленькой собачки.
ЛУЗ. Вот знаешь, мне почему-то нужно постоянно что-то делать руками. Иначе взорвусь. А я даже не помню, как научилась шить… Иногда мне снится, что меня кто-то учит, вот только лица не разберу, и вообще всё так размыто… А потом я падаю. Я в конце всегда почему-то падаю, а иногда просто падение снится, без шитья. Кинг, тебе часто снится падение? КИНГ. Иногда. Всем снится, я думаю. ЛУЗ. А мне — каждую ночь… Но иногда, когда я не падаю, мне снится… Я думаю, бал какой-то? Все танцуют, и я тоже с кем-то, а потом начинается бардак… Я одета немного глупо, но она говорит, что ей нравится. КИНГ. А кто — она? ЛУЗ. Да что б я знала.Она возвращается к крылатой кошке и укалывает себя иголкой. Луз одёргивает руку, но лицо у неё нейтральное.
КИНГ. Это так удобно, что тебе совсем не больно. Я тоже так хочу. ЛУЗ. Удобно. А рефлекс всё равно откуда-то есть.Дальше они сидят в тишине: Луз шьёт, а Кинг любуется своим грифоном. Эмити возвращается вместе с Лилит, и они неслышно что-то обсуждают; ни те, ни другие не обращают друг на друга внимания.
КИНГ. Слушай, что ты хочешь на день рождения? ЛУЗ. День рождения?.. (Она снова откладывает чучело и задумывается, приставив руку к подбородку.) Я ведь и когда у меня день рождения не помню. Эмити знает, как думаешь? КИНГ (с сомнением). Да… Думаю, она тебе скажет, если ты спросишь.Луз решительно кивает и выходит за стенку. Лилит поднимает на неё глаза. В них есть неудовольствие, которое Луз игнорирует.
ЛУЗ. Добрый вечер, тёть Лилит. Эмити, можно с тобой поговорить?Лилит и Эмити переглядываются. Лилит качает головой.
ЭМИТИ. Я вас услышала, и от своего не отступлюсь. Спасибо, что беспокоитесь.Лилит вздыхает, в последний раз смотрит на Луз и оставляет их.
ЛУЗ. Я ей не нравлюсь, кажется. ЭМИТИ. Ей мало кто нравится, кроме Иды и Кинга. Даже я — не слишком. Что ты хотела? ЛУЗ. Кинг сказал, ты должна знать, когда мой день рождения. Так подумать, мы и не праздновали его…Плечи Эмити напрягаются.
ЭМИТИ. Я надеялась, ты вспомнишь сама. (Она подходит к календарю и шепчет вникуда.) А я ведь и не знаю, когда она родилась. Я должна знать, верно?.. Придумать? Нет, к чему плодить больше вранья… (Смотрит на календарь.) Сегодня. Именно сегодня я её оживила.Эмити поворачивается к Луз.
ЭМИТИ. Сегодня твой день рождения. Проси что угодно. ЛУЗ. Что угодно?.. ЭМИТИ. Первое, что приходит на ум. Что пожелаешь, Луз. ЛУЗ. Я хочу… (Она переступает с ноги на ногу, нервничая. Наконец, выпаливает.) Мне хочется сходить на бал.Эмити застывает. Она долго молчит. Потом говорит с отсутствующим выражением.
ЭМИТИ. Что пожелаешь.СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
Эмити и Луз идут через город, одетые в длинные плащи. Луз всё интересно, а Эмити придерживает её, как боится, что убежит, и поправляет ей капюшон. Мимо них прошмыгивают тени горожан.
ЭМИТИ. Держись меня. Нам не стоит привлекать внимания: везде есть те, кто желает нам зла. ЛУЗ. Как это? Почему? ЭМИТИ. Некромантия не запрещена, но это не значит, что непосвящённые относятся к нам с терпимостью. А иные хотели бы вовсе видеть меня мёртвой. ЛУЗ. Кошмар какой. Значит, не привлекать внимания, да? Хорошо. Я умею не привлекать внимание, я думаю.Эмити улыбается и кивает. Они идут дальше, но застывают, когда раздаётся грохот и крик и большая густая тень падает на них. Луз закрывает собой Эмити. Шум, гам, и они бегут, пока снова не наступает тишина; теней кругом больше нет.
ЭМИТИ (пытаясь отдышаться). Помяни дьявола… но мы оторвались. Луз?..Луз поворачивается, озадаченная: из-под рёбер у неё торчит рукоятка ножа.
ЭМИТИ. Не стоило подставляться. Смотри. (Она показывает на свой глаз). Здесь — моя жизнь. Меня можно убить, только разбив её. ЛУЗ. Филактерия?.. ЭМИТИ. Верно.Эмити подходит и без всяких дальнейших слов вынимает клинок, легко, как из ножен. Она выкидывает его, не глядя. Луз следит за ним взглядом.
ЭМИТИ. Ну, что стоишь? Пойдём дальше.Луз послушно следует за ней.
СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
Они приходят к большому дереву с фиолетовой кроной на обрыве, как прямиком из сказки. Луз стоит перед ним, поражённая, и Эмити рядом, смотрит на него вместе с ней. Вечереет.
ЭМИТИ. Ты говорила мне про свой сон. Про бал, танец… Но танец был после. Он был здесь, у этого обрыва — так? ЛУЗ. Откуда ты?.. ЭМИТИ. Мне давно следовало поменять подход. Это, конечно, рискованно… И условия не эквиваленты… ЛУЗ. Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. ЭМИТИ. Поймёшь. А сейчас скажи, ты помнишь, как танцевать? Ты можешь шить, хотя никто тебя не учил. Должно быть, и как танцевать ты знаешь. ЛУЗ. Я танцую во сне. Но наяву — не пробовала. ЭМИТИ. Попробуем.Эмити берёт её за руки — сперва ведёт она. Луз немного скована, но скоро расслабляется, и их движения синхронизируются. Эмити напевает мелодию.
ЛУЗ. Я здесь была.Эмити не останавливается.
ЛУЗ. Не только во сне, но… в целом. И дерево это. Его раньше не было. Потом… мне было страшно, я помню. Бал… Я хочу вспомнить. Мне кажется, это был очень хороший вечер.Эмити кивает, не прекращая напевать, но её голос становится нервным. Луз начинает вести.
ЛУЗ. Та, с кем я танцую во сне, это ты?.. Конечно, это ты. Иначе ты бы не знала, куда меня привести. Откуда ты всё знаешь?Луз крепче сжимает её руки. В ней много силы, и Эмити хмурится от боли. Но она ни на секунду не прекращает, и мелодия обретает истерические нотки. Луз кружит ей, как куклой.
ЛУЗ. Хексайд! Это было в Хексайде, por fin me acordé! Бал! Это было… Я помню… Я сказала… «Ты смягчилась ко мне, Блайт?» БЛАЙТ. «В твоих мечтах».Они остановливаются, так резко, что Эмити едва не теряет равновесие и падает, но Луз без раздумий ловит её. Её глаза в ужасе расширяются. Она оглядывается по сторонам, как будто не понимает, где находится.
ЛУЗ. Эмити… Эмити Блайт. ЭМИТИ. Больше нет. Они отреклись от меня. Или я от них? Я не помню. Это был бардак, после того, как умерла моя сестра. ЛУЗ. Эмира?.. Я помню, теперь я помню, но она… Что я… я не должна здесь быть. Я ушла. Ты…Эмити улыбается.
ЭМИТИ. Да, я. Я много чего сделала, но сейчас речь не обо мне. Ты ушла, вернулась домой к матери, ты забыла об этом ужасном мире и своей кошмарной девушке. И что ты сделала дальше, Луз?Луз без всякого выражения кивает.
ЛУЗ. Колледж. Я закончила школу и пошла в колледж. Потом… Почему я тебе говорю? Я не хочу ничего тебе говорить. ЭМИТИ. Ты скажешь. Говори, Луз! ЛУЗ. Нет, я не помню, я ничего не помню! ЭМИТИ. Ты говорила, тебе снится, как ты падаешь. Ты каждую ночь падаешь. И падаешь. И падаешь! Ты помнишь, как ты упала, Луз?!Эмити наступает, и Луз идёт назад, пока обрыв не оказывается за самой её спиной.
ЛУЗ. Нет! Я не-Тогда Эмити хватает её за воротник и держит над обрывом; если отпустит, тогда…
ЭМИТИ. Я соберу тебя обратно, если понадобится. Вспоминай!..Но Луз только тихо скулит. Тогда Эмити одумывается: она тянет её к себе, и они обе падают на траву.
ЭМИТИ. Титан, что я такое творю?..Луз дрожит, но не отстраняется. Эмити неловким, скованным движением гладит её по спине. Они лежат так очень долго, пока Луз не встаёт, яростно вытирая глаза рукавом, хотя слёз нет. Она смотрит на неё сверху вниз.
ЛУЗ. Ты чудовище, ты знаешь это?Эмити кивает. Лишь когда Луз уходит, она начинает снова говорить.
ЭМИТИ. Думаю, это можно назвать прогрессом.СЦЕНА ОДИННАДЦАТАЯ
Эмити возвращается в кабинет, одна. Она потерянно озирается по сторонам. Кинг сидит за её столом, понурив голову. Он встрепенулся, завидев её, и смотрит ей за спину, но, ничего не обнаруживая, снова грустнеет.
ЭМИТИ. Кинг. Она не возвращалась?Кинг мотает головой.
КИНГ. Почему ты одна?.. ЭМИТИ. Мы поссорились. КИНГ. Что?.. Она ведь не может. ЭМИТИ. Теперь — может. Это успех, Кинг. Абсолютный успех.Эмити выглядит гордой собой. Но она проходит за стенку и видит белую кошку, к которой ещё не до конца пришили второе крыло. Она берёт её в руки и мрачнеет.
ЭМИТИ. Ещё одно?.. КИНГ. Подарок.Эмити долго вращает её в руках, оценивая.
ЭМИТИ. Красиво. Очень красиво. Левое крыло — как будто так и было, не находишь?..Она садится на кровать, прячет лицо в белой шерсти и замолкает. Кинг подходит к ней и молча садится рядом. Он гладит её по спине легко и естественно.
Гаснет свет.
