Два крыла одного ворона.

      Министерство магии, отдел мракоборцев, кабинет Джеймса Поттера              Кабинет Джеймса Поттера был небольшим, но уютным — насколько вообще может быть уютно в Министерстве. На стенах висели карты, схемы, несколько портретов бывших мракоборцев, которые время от времени ворчали что-то про «нынешнюю молодёжь». На столе громоздились стопки документов, между которыми едва виднелась чернильница и потертая палочка.       Джеймс сидел в кресле, уткнувшись в очередное досье, и старательно делал вид, что не замечает маячащую перед собой фигуру. — Сириус, — сказал он наконец, не поднимая глаз. — Хватит ходить туда-сюда. У меня и так со зрением беда, а тут ты маячишь. Сядь уже или выйди. Но прекрати это… это вечное движение.       Сириус остановился, но ненадолго. Постоял секунду, засунув руки в карманы, а потом снова начал вышагивать по кабинету, задевая полой мантии стопки бумаг. — Сохатый, — выпалил он, резко разворачиваясь к Джеймсу. — Ты должен помочь мне.       Джеймс отложил пергамент, поднял голову и снял очки. Без них он щурился, но всё равно видел, что друг на грани. Это был тот самый Сириус, который перед каким-нибудь отчаянным, безумным планом выглядел именно так — взвинченный, решительный, готовый на всё. — С чем? — осторожно спросил Джеймс, хотя уже начинал догадываться. — Помоги мне попасть на бал Блонди, — выпалил Сириус.       Джеймс вытаращил глаза. На секунду ему показалось, что у него галлюцинации от переутомления. — Что?! — переспросил он, вставая. — Сириус? Как ты себе это представляешь? Ты — Блэк! Твоя фамилия для них всё ещё что-то значит, но ты же порвал с ними! Ты — крестный Гарри, друг Дамблдора, член Ордена! А на этом балу будет Люциус Малфой и, скорее всего, половина Пожирателей смерти! Или ты забыл, что тебя там ждут с не меньшим интересом, чем меня? — Там будет Серена.       Джеймс тяжело вздохнул и медленно опустился обратно в кресло. — Сириус… — Я знаю, что это безумие, — перебил Сириус, не давая ему договорить. — Я знаю, что Малфой меня ненавидит. Я знаю, что меня могут попытаться убить, если узнают. Я знаю всё это, Джеймс. Но она идёт туда с этим…. Она будет танцевать с ним, улыбаться ему, а он… — А он её старый друг, — мягко закончил Джеймс. — И, если верить слухам, один из самых влиятельных магов восточной Европы. И, Сириус, она сама сказала тебе, что не хочет никаких отношений. С тобой. Пока что. Или вообще.       Сириус замер, и на его лице мелькнуло что-то болезненное. Но он быстро взял себя в руки. — Лили тоже не хотела с тобой отношений, но ты добился ее! — Джеймс вздрогнул. — Я не собираюсь ничего у неё выяснять, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая упрямая нотка, которую Джеймс знал с детства. — Я просто хочу быть там. Рядом. На случай… ну, мало ли что. — На случай, если её старый друг, с которым она прекрасно ладит, вдруг окажется Пожирателем смерти? — иронично уточнил Джеймс. — На случай, если ей понадобится помощь, — твёрдо ответил Сириус. — Или если что-то пойдёт не так. Джеймс, ты же понимаешь. Она — враг для них. Если они узнают, кто она… если Малфой вычислит её… — Она взрослая женщина, Сириус. И одна из сильнейших ведьм, которых я знаю. Она справится. У неё есть план. И у неё есть Владимир. — А у неё есть я, — тихо сказал Сириус. — Или я хочу, чтобы так было.       Джеймс долго смотрел на друга. В этом взгляде было всё: и беспокойство, и понимание, и та усталая мудрость, которая пришла к нему после всего, через что они прошли. — Ты безнадёжен, — сказал он наконец. — Я знаю, — вздохнул Сириус. — Это безумие. — Я знаю. — Тебя могут убить. — Есть такой вариант, — кивнул Сириус.       Джеймс вздохнул, потёр переносицу, а потом медленно кивнул. — Ладно, на самом деле я тоже думал об этом. — сказал он. У Блэка загорелись глаза.  — У меня есть одна идея. Но, Сириус, если мы это сделаем… ты делаешь всё, что я говорю. Без фокусов. Без самодеятельности. И если я скажу «уходи» — ты уходишь. Немедленно. Согласен?       Лицо Сириуса озарилось такой радостью, будто Джеймс только что подарил ему всё золото Гринготтса. — Согласен, Сохатый. Сто процентов. — Не радуйся раньше времени, — буркнул Джеймс, открывая ящик стола и доставая оттуда запечатанную папку. — Нам придётся стать кем-то другими. — Нам? — Конечно, НАМ! Ты же не думал, что я отправлю тебя туда в одиночку! И ты не будешь танцевать с ней! И даже разговаривать! Ты будешь тенью… Просто тенью. Понял? — Понял, — кивнул Сириус, и его глаза горели тем самым огнём, который Джеймс не видел уже очень давно.  — Просто тенью. Сделаем. *** Хогвартс, гостиная Гриффиндора, вечер       Гарри, Рон и Гермиона сидели у камина. Гарри и Рон корпели над домашним заданием по чарам, исписывая пергамент неровными строчками. Гермиона же, вместо того чтобы помогать, сидела с «Пророком» в руках, нахмурившись так, что между бровей залегла глубокая складка.       Рон, сражаясь с особо коварной диаграммой движения палочки, толкнул её локтем. — Гермиона, поможешь? Здесь какая-то ерунда написана.       Она не ответила, продолжая водить пальцем по строчкам. — Гермиона! — повторил он громче. — Что с тобой? — наконец спросил Гарри, откладывая перо.       Гермиона подняла голову, её глаза блестели от напряжения. — Я думаю, — сказала она медленно. — Думаю о том, что Амбридж так просто это не оставит. — В каком смысле? — насторожился Гарри. — В прямом. Она уже сейчас может попытаться уволить профессора Снейпа.       Рон фыркнул, откинувшись на спинку кресла. — Ты про нашего зельевара? Честно говоря, я был бы только рад… — Ты отлично знаешь, о ком я говорю, Рон Уизли! — отрезала Гермиона. — О Серене. Нашем преподавателе Защиты. И после того, что произошло на уроке, это только вопрос времени, когда эта… эта жаба попытается от неё избавиться. — Думаю, ты зря переживаешь, — пожал плечами Рон. — Серена — не дура. Она бы не стала просто так грубить Амбридж, если бы не знала, что делает.       Гарри был согласен с другом.  — То есть ты считаешь, всё будет в порядке? — Я считаю, что она умнее, чем мы думаем, хотя мы и так уже это знаем. — ответил Рон. — И у неё наверняка есть план.       Гермиона покачала головой. — А я считаю, что дело не в уме. Серена гордая. Очень гордая. Она не позволит никому помыкать собой. И то, что она сделала на уроке… — То есть ты хотела бы, чтобы она уступила? — перебил Гарри, и в его голосе зазвучали жёсткие ноты. — Чтобы наши уроки Защиты превратились в чтение учебника? Чтобы она согласилась с жабой, что я лгун? Чтобы мы ничему не научились? — Конечно нет, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Но можно было бы проявить больше дипломатичности. Как профессор Макгонагалл. Она тоже не согласна с Амбридж, но не вступает в открытый конфликт. — Ну уж прости, Гермиона, — вмешался Рон. — Но трансфигурация вряд ли поможет, когда на тебя летит Авада Кедавра. — Трансфигурация тоже может быть полезна в бою! — возразила Гермиона, её щёки заалели. — Превратить обувь противника в ролики, и он не сможет нормально… — Что такое ролики? — перебил Рон.       Гермиона досадливо махнула рукой, проигнорировав вопрос — Вместо того чтобы строить догадки о том, что случится с профессором Снейп, ты могла бы помочь нам с домашним заданием. — огрызнулся Гарри, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Хватит! — Гермиона резко поднялась, уронив «Пророк» на пол. — Что с тобой происходит, Гарри? Я понимаю, прошлый год был ужасным… — Ужасным? — Гарри тоже вскочил, его голос дрогнул. — Гермиона, на моих глазах убили Седрика. Я видел, как воскрес Волан-де-Морт. Я держал тело Диггори в своих руках! Не смей говорить мне, что я «не справляюсь», словно я капризный ребёнок!       Он замолчал, тяжело дыша. В гостиной повисла звенящая тишина. Даже портреты на стенах, казалось, затаили дыхание.       Гермиона медленно опустилась обратно в кресло. Её глаза блестели, но она не отвела взгляда. — Я понимаю, Гарри, — сказала она тихо. — Правда понимаю. Но криком ты ничего не изменишь. Мы с Роном стараемся быть хорошими друзьями. Мы рядом. И мы верим тебе. Всегда.       Гарри сел, чувствуя, как гнев уходит, оставляя после себя пустоту и стыд. Рон молча подвинул к нему чернильницу и протянул перо. — Давай лучше закончим с этим заданием, — сказал он миролюбиво. — А потом, может, спустимся в кухню? Добби наверняка припрятал что-нибудь вкусное.       Гарри кивнул, принимая перо. Гермиона вздохнула и пододвинулась ближе к столу. — Ладно, показывайте, что у вас там не получается, — сказала она, и в её голосе уже не было ни раздражения, ни обиды. Только привычная, надёжная теплота. ***        Дом Снейпов, воскресный вечер       Гостиная была погружена в полумрак. За окнами моросил осенний дождь, барабаня по стеклу. Серена сидела на широком подоконнике, приоткрыв окно, и выпускала тонкие струйки дыма в промозглую сырость. Её длинные чёрные волосы были распущены, лицо в полутьме казалось выточенным из слоновой кости — бледное, острое, с алыми губами и пронзительными серыми глазами, которые сейчас смотрели куда-то вдаль.       Северус устроился в глубоком кресле у камина, раскрыв на коленях толстенный том по продвинутому зельеварению. Он не поднимал глаз, но каждую секунду чувствовал присутствие сестры — её запах, её тихое дыхание, её лёгкое, едва уловимое беспокойство. — Ну что, братец, — нарушила тишину Серена, выпуская очередное кольцо дыма. — Выходной день. Как проведём?       Северус молча перевернул страницу. — Ну же, Сев? — Она повернулась к нему, насмешливо приподняв бровь. — Не хочешь провести время с любимой сестрёнкой? Можем устроить дуэль. Или сыграть в шахматы. Или просто поболтать о том, как прошла твоя неделя. Уверена, она была захватывающей. Студенты кидали в тебя проклятия? Или ты снова заставил первокурсников, да и не только их, рыдать над котлами?       Северус медленно поднял глаза. Его взгляд был тяжёлым, испепеляющим. Он отложил книгу и сложил руки на коленях. — Что ты задумала с Амбридж? — спросил он, и в его голосе не было вопроса — только холодное, колючее обвинение. — Зачем играть на нервах этой… женщины?— выплюнул он.        Серена улыбнулась. Это была коварная, опасная улыбка — та самая, от которой у студентов по спине бежали мурашки. Её серые глаза в полумраке загорелись хищным, почти звериным огнём. — А тебе не нравится, братец? — Она затушила сигарету о край подоконника, даже не взглянув, куда падает пепел. — Я думала, ты оценишь. Маленькое представление. Немного драмы. Немного правды. Идеальный коктейль, чтобы вскрыть этот гнойник под названием Министерство магии. — Это глупо, — отрезал Северус. — Рискованно и глупо. Она уволит тебя. — И что? — Серена спрыгнула с подоконника и плавно, как тень, прошлась по комнате. — Знаешь, как скучно жить, если ничем не рискуешь? Если всё время сидеть в своей норе, перебирать ингредиенты и ненавидеть весь мир? — Скука? — Северус прищурился. — Ты называешь это скукой? Она уволит тебя, Серена. Смысл вообще преподавать, если ты провела в школе всего два месяца, а потом вылетела с позором? — С позором? — Она остановилась напротив него, скрестив руки на груди. — Ты считаешь, что я опозорилась? — Я считаю, что ты ведёшь себя как безрассудная дура, которая не понимает последствий, — процедил Северус, вставая с кресла. Они оказались лицом к лицу — такие похожие и такие разные. Один — чёрный, застывший, как лава, зажатая в тисках. Вторая — гибкая, опасная, текучая, как ртуть. — Она уничтожит тебя. И даже твои драгоценные студенты не придут на помощь. Они просто найдут другого преподавателя. Или, что более вероятно, Амбридж займёт это место сама.       Серена громко рассмеялась. Смех её звенел в полумраке гостиной, отражаясь от высоких потолков. — Забавно, что ты говоришь о моих студентах, Северус. — Она подалась вперёд, её серые глаза впились в его чёрные. — Ты даже не представляешь, чего они уже достигли. Большинство из них владеют невербальным «Экспеллиармусом». Они знают «Протего» лучше, чем иные выпускники. Они умеют думать, анализировать, защищать себя. А твои студенты, братец? Чему они научились за эти два месяца? Бояться. Трястись при одном звуке твоего голоса. И даже зелье по рецепту сварить не могут, потому что ты одним своим присутствием вышибаешь из них остатки разума. — Не смей! — Северус шагнул к ней, его голос превратился в змеиное шипение. — А то что? — Она не отступила. Наоборот, она улыбнулась той самой улыбкой, от которой все бледнели. — Отравишь меня? Есть только ты и я, Северус. Два одиночества, которые ненавидят друг друга почти так же сильно, как ненавидят весь остальной мир.       Она сделала шаг назад, её лицо стало серьёзным. — Дети боятся тебя, братец. Не уважают. Не любят. Не хотят учиться. Они просто переживают твои уроки, как чуму. И ты думаешь, это нормально? Ты думаешь, это делает тебя хорошим учителем? — Они непригодны, — сквозь зубы процедил Северус. — Идиоты. Бездари, которые не способны отличить корень мандрагоры от побега паслёна, даже если от этого зависит их жизнь! — Нет, Северус, — мягко, почти ласково сказала Серена. — Они просто боятся. Ты сам отнимаешь у них возможность учиться. Своим взглядом, своим голосом, своей вечной ненавистью к их ошибкам. Ты воспитал в них страх, а страх — худший учитель. Он не вдохновляет. Он убивает. — Ты ошибаешься, Серена, — произнёс он наконец, и голос его был тих, но в этой тишине слышалась сталь. — Мои студенты боятся не только меня. Они боятся своей собственной некомпетентности. Боятся того, что их слабость убьёт их когда-нибудь. Я не убиваю в них желание учиться. Я убиваю в них иллюзию, что они могут позволить себе быть бездарными. Хотя, признаюсь, большинство из них такими и являются. — Это твоё мнение, Северус, — сказала она ровно. — Я остаюсь при своём.       Он усмехнулся.  — Ты всегда остаёшься при своём, сестра. Это твоя сила. И твоя слабость.       Он развернулся и направился к лестнице, не оглядываясь. Его чёрная мантия развевалась за ним, как крылья ночной птицы. У двери в свою комнату он остановился на мгновение. — Ты хочешь быть для них доброй феей — будь, — бросил он через плечо. — Но когда они столкнутся с настоящей тьмой, твоя доброта их не спасёт. И тогда ты поймёшь, что я был прав. Всегда был прав.       Дверь за ним закрылась с глухим, окончательным стуком.       Серена осталась стоять у окна. Дождь всё так же барабанил по стеклу, ветер трепал занавески, но она не замечала холода. Её серые глаза смотрели в темноту Лютного переулка.       Она достала новую сигарету, но не зажгла её. Просто держала в пальцах. — Ты не прав, Северус, — прошептала она в пустоту. — Ты просто не хочешь видеть другого пути. Потому что если бы увидел… тебе пришлось бы признать, что ты ошибался всё это время. А это больнее, чем любой яд. ***        Поместье Малфоев, вечер благотворительного бала       Карета, запряжённая фестралами, бесшумно опустилась на идеально подстриженную лужайку перед величественным особняком. Поместье Малфоев сияло тысячами огней — каждый камень, каждая статуя, каждое окно были выверены до сантиметра, чтобы произвести впечатление на гостей. Это было царство чистоты, богатства и… абсолютной, ледяной фальши.       Владимир вышел первым, одёрнул безупречный чёрный смокинг, поправил алый галстук, который ярким пятном горел на белоснежной рубашке. Затем протянул руку Серене.       Она ступила на мраморные ступени, и даже видавшие виды статуи, казалось, замерли, провожая её взглядом. Платье было чёрным, как ночь, но ткань жила своей жизнью — переливалась, струилась, открывала и скрывала. Спина была полностью обнажена до самого копчика, и на этой идеально бледной коже, как напоминание о прожитом, виднелись шрамы — старые, белые, пересекающие лопатки тонкими линиями. Серена не прятала их. Она не носила их как вызов — просто не считала нужным скрывать то, что делало её сильнее.       Разрез у левой ноги открывал стройную, мускулистую ногу, обутую в туфельку на высочайшей шпильке. Волосы, уложенные в мягкие кудри, были собраны в небрежный, но безупречный пучок, из которого выбивалась пара локонов, обрамляющих острое, хищное лицо. Алые губы — её фирменная метка, вызов, который она бросала миру. Чёрные тени делали её серые глаза ещё более пронзительными, почти нечеловеческими.       Владимир подал ей руку, и она приняла её с грацией королевы, которой предстоит выйти к своим подданным. Или к своим палачам. — Готова, дорогая? — спросил он, наклоняясь к её уху. В его голосе звучала та самая лёгкая, опасная усмешка, которую она знала так много лет. — Возможно, мы сегодня отсюда не выйдем живыми.       Серена улыбнулась, и в этой улыбке было всё — вызов, сила, бесстрашие и та самая тьма, которая делала их такими опасными вдвоём. — С тобой, друг мой, — ответила она, — Я готова на все! Прим. Дорогие читатели! я открыл страницу в Boosty))) наим: Arcturus Aura. По подписке главы данной работы будут там выходить раз в неделю. В то время как на Фикбуке раз в месяц. Выход следующей главы: Boosty: 14 апреля. Фикбук: 1 мая. Всем спасибо!😄