Два крыла одного ворона.

      Гарри, Рон и Гермиона медленно брели по коридору третьего этажа. Их шаги гулко отдавались от каменных стен. Гермиона шла впереди, сжимая книги в руках так, словно это были не учебники, а орудие убийства. — Ну, Гермиона, хватит, — примирительно сказал Гарри, ускоряя шаг, чтобы поравняться с ней. — Что «хватит», Гарри? — резко обернулась она, и в её глазах сверкали молнии. — Что?! Из-за вас у меня — у меня! — отработка! Я должна была сейчас сидеть в библиотеке и готовиться к СОВ по Трансфигурации! А вместо этого я плетусь неизвестно на что к профессору, которая, между прочим, вчера поймала нас за подглядыванием за её личной жизнью! — Ну, не только ты плетёшься, — попытался вставить Рон.       Гермиона резко развернулась к нему. Её взгляд был таким тяжёлым, что Рон инстинктивно сделал шаг назад. Он демонстративно отвернулся, будто разглядывая трещину в стене, и громко постучал в дверь кабинета, просто чтобы избежать её гнева. — Войдите, — раздался низкий, спокойный голос из-за двери.       Они вошли.       Кабинет изменился. Массивные парты исчезли, освободив пространство. В центре комнаты горел камин, отбрасывая тёплые блики на стены, увешанные необычными артефактами и свитками. Но взгляд троицы приковала фигура у окна.       Профессор Серена Снейп стояла, повернувшись к ним в профиль. Чёрные классические брюки идеально сидели на её стройной фигуре, подчёркивая длину ног. Высокие каблуки делали её ещё выше. Чёрная водолазка из мягкой, тонкой шерсти облегала её плечи и талию, создавая строгий, но невероятно элегантный силуэт. Её волосы, обычно распущенные или собранные в небрежный пучок, сегодня были стянуты в тугой, гладкий узел на затылке, открывая длинную, изящную шею. Алые губы — яркое пятно на бледном, безупречном лице — были сжаты в задумчивую линию. Серые глаза, подведённые чёрным, смотрели куда-то вдаль, за окно, на тёмнеющее небо над Запретным лесом.       Она не обернулась сразу. Казалось, она давала им возможность войти, осмотреться, прочувствовать момент. Тишина затягивалась, становясь почти невыносимой.       Наконец, она медленно повернулась. Её взгляд, спокойный и изучающий, скользнул по каждому из них, задерживаясь ровно настолько, чтобы они почувствовали себя слегка неуютно. — Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, — произнесла она, и её голос эхом разнёсся по пустому кабинету. — Рада, что вы не опоздали. Пунктуальность — первый шаг к исправлению. Проходите в центр. Сегодня у нас будет не совсем обычная отработка. Снимите мантии, повесьте вон там, — она указала на вешалку у двери. — Нам предстоит… работа.       Ребята переглянулись и, немного помедлив, сняли мантии, аккуратно повесив их на указанную вешалку вместе с учебниками. Гермиона, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке из-за самого факта отработки, решила прояснить ситуацию. — Профессор, а что именно мы будем делать? — спросила она с той вежливой, но настойчивой интонацией, которая обычно помогала ей на уроках.       Серена озорно улыбнулась — эта улыбка была настолько неожиданной на её обычно серьёзном лице, что Рон даже моргнул. — Отрабатывать наказание, конечно, мисс Грейнджер. Что же ещё? — Но как именно? — не унималась Гермиона. — Мы будем что-то чистить? Писать строчки? Переписывать правила?       Серена удивлённо приподняла бровь и посмотрела на неё с лёгкой, едва заметной усмешкой, тронувшей лишь уголки её алых губ. — Чистить? — переспросила она с оттенком лёгкого презрения. — Это вы будете с моим братом. У него, насколько я знаю, вечно грязные котелки после уроков. А писать строчки, полагаю, можно с профессор МакГонагалл. Она большая любительница классических методов воспитания.       Она сделала паузу, давая им осмыслить, а затем добавила: — Со мной же вы будете отрабатывать… заклинания.       Все трое удивлённо переглянулись. Гермиона недоверчиво нахмурилась. — Но это же… это же не наказание, профессор. Это учёба. — Вот именно, — кивнула Серена, и в её серых глазах мелькнуло одобрение её сообразительности. — Я считаю, что система наказаний, принятая в этой школе, устарела. Бессмысленно чистить грязные котлы или переписывать правила — это пустая трата времени, которого у вас, пятикурсников, и так в обрез. Если вы провинились — вы отнимете у меня моё время, а я взамен отниму у вас ваше. И мы проведём его с пользой.       Гарри и Рон, до этого стоявшие с мрачными лицами, расцвели в улыбках. Гермиона же всё ещё пыталась осмыслить эту революционную педагогику.       Серена подошла к шкафу и легким движением палочки открыла его. Внутри обнаружились три деревянные куклы в человеческий рост — грубо вырезанные, но с явно магической начинкой. У каждой в деревянной руке была зажата палочка. — Прошу любить и жаловать, — произнесла Серена, и куклы, словно по команде, сошли из шкафа и выстроились в центре комнаты. — Мои верные помощники. Не жалуются, не спорят, не ленятся. Идеальные ученики, не правда ли?       Она указала на первую куклу. — Начнём с базы, которую мы будем отрабатывать на уроке. «Экспеллиармус». По очереди. Мистер Уизли, с вас. Покажите, как вы усвоили прошлый материал на моей бездушной подруге.       Рон сглотнул, но, вспомнив вчерашний успех, выдохнул и направил палочку на деревянную куклу. — Экспеллиармус!       Красная вспышка ударила в куклу. Палочка вылетела из деревянной руки и с глухим стуком упала на пол. — Неплохо, — кивнула Серена. — Есть сила. Кукла обезоружена. Мистер Поттер, теперь вы.       Гарри выступил вперёд. — Экспеллиармус!       Его заклинание было точнее, быстрее. Палочка вылетела, даже не коснувшись пола — Серена поймала её в воздухе лёгким движением пальцев. — Отлично. Чувствуется опыт. Мисс Грейнджер?       Гермиона, гордая и собранная, произнесла заклинание с идеальной чёткостью. Палочка куклы вылетела и описала дугу, приземлившись прямо в протянутую руку Гермионы. Она слегка опешила от собственного успеха.       Серена одобрительно кивнула. — Технически безупречно, мисс Грейнджер. Но вы слишком напряжены. Магия любит текучесть, а не зажатость. В бою это может стоить вам доли секунды.       Она взмахнула палочкой, и палочки вернулись в руки кукол. — А теперь самое интересное. Перейдём на невербальный уровень. «Экспеллиармус» без слов.       Ребята замерли в изумлении. Гермиона первой обрела дар речи: — Но, профессор… невербальные заклинания изучают только на шестом курсе. Мы ещё не проходили теорию… — Теорию вы пройдёте, когда начнёте изучать, — перебила Серена спокойно. — А практиковаться можно начинать раньше. Я не вижу в этом ничего плохого. Наоборот, это даст вам фору. К тому же, — она слегка наклонила голову, и в её глазах мелькнул вызов, — кто сказал, что вы не способны на большее, чем написано в программе? Вы способны на многое. Просто вам редко дают шанс это доказать. А эти куклы, — она указала на деревянные фигуры, — стерпят любые ваши ошибки. Они не обидятся и не поставят вас в неловкое положение.       Её слова повисли в воздухе, заряжая пространство неожиданной мотивацией. — Итак, — продолжила она, — встаньте перед своими куклами. Задача: заставить палочку вылететь из деревянной руки. Без слов, только силой мысли, концентрацией и волей. Представьте результат так ясно, как будто он уже произошёл. И не бойтесь ошибаться. Страх ошибки — главный враг невербальной магии. Начинайте.       Она отошла в сторону, наблюдая. Трое друзей переглянулись и, глубоко вздохнув, сосредоточились на деревянных противниках. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня и их тяжёлым, сосредоточенным дыханием. Отработка обещала быть интереснее, чем они могли себе представить.       Так они провели целый час, тренируясь до седьмого пота. Серена оказалась строгим, но невероятно эффективным тренером. Она заставляла их повторять снова и снова, поправляла положение пальцев, угол наклона палочки, даже дыхание. Деревянные куклы безропотно принимали на себя удары, роняли палочки, поднимали их и снова замирали в ожидании.       К концу занятия Гарри добился того, что палочка вылетала из деревянной руки по одному его мысленному приказу почти в половине попыток. Рон смог заставить куклу выронить палочку дважды, но без стабильности. Гермиона же, несмотря на идеальную теорию, никак не могла расслабиться достаточно, чтобы невербальная магия потекла свободно. К концу часа она была на грани истерики от собственного несовершенства.       Когда они вышли в прохладный коридор, все трое чувствовали себя выжатыми до последней капли. Руки дрожали, в голове гудело, а магическое истощение давало о себе знать лёгкой тошнотой. — Такими темпами, — простонал Рон, опираясь о стену, — моё магическое ядро уйдёт в полный ноль. Я сейчас, кажется, даже люмос не смогу зажечь.       Гарри криво улыбнулся, чувствуя себя не намного лучше. — Зато мы не писали тупо строчки, не чистили котлы. Мы реально чему-то учились. Это того стоило. — Вообще-то, — вмешалась Гермиона, поправляя съехавшую сумку на плече, — писать строчки тоже полезно. Это дисциплинирует и помогает запоминать материал. Многие великие волшебники начинали с прописей и конспектов.       Рон фыркнул так громко, что эхо прокатилось по коридору. — Ты так говоришь, Гермиона, только потому что у тебя самой не вышло невербальное заклинание, — он ткнул в неё пальцем. — А у Гарри — вышло. И не один раз. Признай уже.       Гермиона насупилась и поджала губы, но спорить не стала. Она повернулась к Гарри, и в её глазах, несмотря на досаду, читалось искреннее восхищение. — Это было впечатляюще, Гарри, — тихо сказала она. — Правда. Ты молодец.       Гарри смущённо пожал плечами, но внутри разлилось приятное тепло. Похвала от Гермионы всегда была редкой и ценной валютой. — Спасибо, — пробормотал он. — У тебя тоже обязательно получится. Ты просто слишком переживаешь. Расслабься чуть-чуть — и пойдёт. — Легко сказать «расслабься», когда профессор Снейп стоит и смотрит на тебя своими серыми глазищами, — вздохнула Гермиона. — Но ты прав. Я постараюсь.       Они медленно побрели по коридору в сторону гостиной, чувствуя странную смесь усталости, гордости и предвкушения от того, что следующие отработки, оказывается, могут быть не наказанием, а самым полезным временем в их учебной неделе. ***       Несколько дней спустя. Большой зал, завтрак.       Гермиона, как обычно, сидела с пергаментом в одной руке и вилкой в другой, пытаясь читать и есть одновременно. Гарри и Рон, сидевшие напротив, лениво жевали тосты, обмениваясь наблюдениями о вчерашней тренировке.       Внезапно Гермиона резко выпрямилась, и кусок омлета застыл на полпути ко рту Рона. — О, Мерлин… — выдохнула она, уставившись в свежий номер «Ежедневного Пророка».       Гарри и Рон переглянулись. Выражение лица Гермионы не предвещало ничего хорошего. «МИНИСТЕРСТВО ПРОВОДИТ РЕФОРМУ ОБРАЗОВАНИЯ ДОЛОРЕС АМБРИДЖ НАЗНАЧЕНА НА НОВУЮ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА» — Амбридж — кто это? — хмуро произнес Гарри, выронив недоеденный тост. — Что это значит…? Гермиона прочла вслух: — «Вчера вечером Министерство магии приняло неожиданную меру, издав декрет, предоставляющий ему беспрецедентный контроль над Школой чародейства и волшебства «Хогвартс».       „Последнее время министр с растущим беспокойством следил за деятельностью Хогвартса, — сообщил нам младший помощник министра Перси Уизли. — Нынешнее решение принято в связи с озабоченностью родителей, считающих, что школа движется в нежелательном направлении. Инспектор уполномочен инспектировать работу преподавателей, с тем чтобы поддерживался высокий уровень учебного процесса.  — Гермиона, я все равно не понимаю, что в этом такого?? — Гарри, это означает, что Министерство вмешивается в дела Хогвартца, эта Амбридж имеет право увольнять преподавателей! — То есть… — Да…        Рон между тем ухмылялся. — Ты что? — хором спросили его двое. — Жду не дождусь, когда она станет инспектировать МакГонагалл. Амбридж даже не поймет, что на нее рухнуло. — Ладно, пошли. — Гермиона вскочила. — Может, она уже инспектирует урок Бинса, нам нельзя опаздывать...       На уроке истории, инспектора не было.  ***       Зайдя на урок ЗОТИ, пятикурсники, как всегда, были в приподнятом настроении. Серену Снейп здесь обожали — в отличие от её мрачного брата, чьи уроки напоминали прогулку по минному полю. На её занятия никто не опаздывал. Все приходили вовремя, а многие даже пораньше, чтобы занять места поближе. Даже те, у кого защитные чары хромали, за эти дни заметно подтянулись. В том числе и Невилл.        Ребята зашли в класс, шумно рассаживаясь, обмениваясь шутками и предвкушая очередное интересное занятие. Гарри плюхнулся на своё обычное место рядом с Роном. Гермиона села с другой стороны и вдруг резко толкнула их обоих локтями. — Тсс! — зашипела она, незаметно кивая в угол кабинета. — Посмотрите.       Гарри и Рон проследили за её взглядом. В дальнем углу, на неудобном стуле, явно принесённом сюда специально, сидела женщина. Вся в розовом — розовая шляпка с бантом, розовый кардиган, розовая сумочка на коленях. Она была низкой и пухлой, с широким, плоским лицом, которое напоминало… жабу. Очень самодовольную жабу. — Это, видимо, и есть Амбридж, — одними губами прошептала Гермиона. — Инспектор из Министерства.        Гарри и Рон переглянулись. От одного вида этой женщины веяло фальшивой сладостью и чем-то приторно-сладким. Она сидела с маленьким блокнотиком в пухлых руках, на розовой ручке, и её маленькие водянистые глаза бегали по классу, фиксируя каждого ученика.       В этот момент дверь открылась, и вошла Серена Снейп. Как всегда, она была изумительна — чёрная струящаяся мантия, высокие каблуки, идеально собранные волосы и алые губы.  — Здравствуйте, профессор Снейп! — хором, искренне и радостно, поприветствовали её ученики, автоматически привставая.       Серена кивнула, подошла к своему столу и лишь затем, медленно, с лёгкой полуулыбкой, повернулась к классу. Её серые глаза на мгновение задержались на розовой фигуре в углу. — Добрый день, — произнесла она своим низким, чарующим голосом. — Прежде чем мы начнём, я должна сообщить, что сегодня на нашем уроке присутствует почётная гостья. Инспектор Министерства магии, мисс Долорес Амбридж. Она будет наблюдать за ходом нашего занятия.       Амбридж поднялась со своего места. Улыбка, которая расплылась на её жабьем лице до глаз не дошла. — Здравствуйте, дети, — прошамкала она тонким, противным голоском.       В классе повисла неловкая тишина. Лишь несколько человек, вспомнив о приличиях, нестройно пробормотали: — Здравствуйте…       Это было жалкое подобие того искреннего, громогласного хора, который только что приветствовал Серену. Амбридж это заметила. Её глазки сузились, но улыбка осталась на месте, приклеенная, как маска.       Серена, не обращая внимания на эту неловкость, жестом пригласила инспектора сесть и повернулась к классу. Казалось, присутствие розовой жабы её нисколько не смущало и не меняло планов. В её серых глазах читался привычный, уверенный блеск: «Работаем».       Она одним взмахом палочки убрала парты и увеличила класс. Гарри заметил, как Амбридж вздрогнула, когда стена позади неё бесшумно отодвинулась, расширяя пространство. Розовая шляпка слегка съехала набок, но женщина быстро поправила её, стараясь сохранить достоинство.       Студенты, как обычно, встали по парам, разбившись на группы. В классе воцарилась рабочая атмосфера. — Первые тридцать минут урока, — произнесла Серена, обводя взглядом учеников, — практикуем «Экспеллиармус», «Протего» и другие защитные и атакующие чары, которые мы уже прошли. Работаем в парах, меняемся, не забываем о технике безопасности. Начали.       Воздух наполнился вспышками заклинаний, звуками ударов и сосредоточенным дыханием. Гарри встал напротив Рона, готовясь отрабатывать щит.       И вдруг в тишине, среди общего гула, раздалось противное: — Кхм-кхм.       Серена не обратила внимания, продолжая наблюдать за учениками. — КХМ-КХМ! — громче, настойчивее.       Серена медленно, с грацией хищницы, повернулась к инспектору. Гарри заметил, как её серые глаза потемнели, став почти стальными. В классе повисла тишина.  — Мисс Снейп, — начала Амбридж своим приторно-сладким голоском, улыбаясь фальшивой улыбкой. — Вы сестра Северуса Снейпа, не так ли?       Серена удивлённо приподняла одну бровь. Этот жест был до ужаса похож на её брата, но почему-то выглядел более… опасным. — Мисс Амбридж, — ответила она ровным, ледяным тоном. — Сейчас идёт урок. Отвечать на вопросы о моей биографии во время занятия, мягко говоря, странно. Поэтому я попрошу вас задавать подобные вопросы после урока. А сейчас, простите, мне нужно заниматься студентами.       Её серые глаза сверкали холодным огнём. Казалось, разговор окончен.       Но Амбридж и не думала отступать. Её жабье лицо расплылось в ещё более слащавой улыбке. — Вы обучались в Дурмстранге, не так ли, дорогая? Я просто собираю информацию о преподавательском составе для отчёта Министерству. Это займёт всего минуту.       Серена нахмурилась. Весь класс замер, наблюдая за этим противостоянием.  — Я уже сказала, мисс Амбридж, — произнесла Серена, и в её голосе появилась та самая сталь, от которой у студентов по коже бежали мурашки. — На такие вопросы я отвечать не буду. Вы — инспектор по обучению в школе, а не биограф преподавателей. Если вы хотите написать книгу о моей жизни, я с огромным удовольствием уделю вам двадцать минут своего времени после урока. Но сейчас, — она повысила голос ровно настолько, чтобы он прозвучал как приказ, — я провожу урок. И прошу не отвлекать меня от моих прямых обязанностей.       Гарри, Рон и другие студенты зажимали рты, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех. Они никогда не видели, чтобы кто-то так ловко ставил на место представителя Министерства, помимо Дамблдора, конечно же. Амбридж побагровела, её розовый бант жалко трясся.       Серена, будто ничего не произошло, повернулась к ученикам: — Итак, продолжим. Мистер Финниган, вы забываете о движении кисти при «Протего». Исправьте. Мисс Паркинсон, не стойте столбом, ваш партнёр уже трижды мог вас обезоружить.       Класс снова загудел заклинаниями.       Амбридж не выдержала. Её розовая фигурка поднялась со стула и, семеня короткими ножками, приблизилась к Серене. Контраст был разительным — пухлая, низенькая женщина в розовом и высокая, стройная Серена Снейп на каблуках, чёрная и элегантная, как ночная тень. Амбридж доставала ей едва до талии.       В классе снова всё замерло. Палочки застыли в воздухе, заклинания погасли. Все смотрели на двух женщин.       Серена даже не шелохнулась. Она лишь слегка склонила голову, глядя на инспектора сверху вниз с выражением вежливого, но ледяного недоумения. — Что-то не так, мисс Амбридж? — спросила она тоном, каким говорят с нашкодившим ребёнком. — Не так? — голос Амбридж задрожал от возмущения. — Конечно, не так! Почему дети колдуют?! Где же теория? Где изучение учебников?       Серена выдержала паузу, давая абсурдности вопроса повиснуть в воздухе. — У меня такие методы образования, мисс Амбридж, — ответила она спокойно. — Теорию дети уже знают. Эти заклинания мы повторяем каждый урок — первые тридцать минут отводится на практику. Остальное время — теория, дискуссии, работа с источниками и снова практика. — А как же учебники? Как вам учебники, которые предоставило Министерство? Мистер Слинкхард — признанный авторитет!       На губах Серены появилась та самая тонкая, опасная улыбка, от которой ученики всегда ждали чего-то интересного. — Учебники? — переспросила она с лёгким, почти неуловимым презрением. — Я нахожу их… бессмысленными. Бесполезная трата хорошего пергамента. В качестве ознакомления я предлагаю детям их прочитать. Но не более.       Амбридж открыла рот, но Серена продолжила, не давая ей вставить слово: — На моих уроках я сама диктую детям информацию о каждом защитном и атакующем заклинании. Всё, что им действительно нужно знать. А также рекомендую литературу из библиотеки Хогвартса. Дети могут читать её в качестве дополнительного материала, если хотят углубить знания. — Но Министерство утвердило программу! — взвизгнула Амбридж, её розовый бант затрясся. — Дети должны заниматься по учебникам и программе, которую предложило Министерство! Это обязательно!       Серена посмотрела на неё с высоты своего роста. Её серые глаза потемнели до цвета грозового неба. — Мисс Амбридж, — произнесла она раздельно, чеканя каждое слово. — Я — преподаватель. И я решаю, по каким учебникам и по какой программе учить детей. Министерство может рекомендовать. Но здесь, в этом классе, за эффективность образования отвечаю я. Если вас не устраивают мои методы, вы можете обсудить это с директором и министром Магии.       Амбридж сделала шаг ближе, насколько позволял её маленький рост, и понизила голос до шипящего шёпота, который, тем не менее, был слышен в повисшей тишине: — Вам лучше сотрудничать со мной, мисс Снейп. Для вашего же блага.       Серена даже не повернула головы. Она ответила так, что мороз пробежал по коже даже у тех, кто стоял в другом конце класса: — А вам лучше не указывать мне, мисс Амбридж. Видите ли, в этом мире нет ни одного человека, который мог бы заставить меня что-то сделать. Ни одного.       Она медленно улыбнулась. Это была не обычная, холодная усмешка, а нечто иное — хищная, опасная улыбка, от которой у нормального человека поджимаются пальцы на ногах. Амбридж вздрогнула. Её розовый бант жалко тряхнулся. — Детям нечего изучать заклинания на практике! — выпалила она, пытаясь вернуть себе уверенность. — Им это не нужно! Министерство, Корнелиус Фадж, узнает о ваших… вольностях!       Серена выпрямилась во весь рост, возвышаясь над инспектором, как скала над мелкой волной. — На Защите от Тёмных искусств нельзя НЕ изучать заклинания на практике, — произнесла она чеканя каждое слово. — В особенности, зная, что ждёт детей за дверями этой школы.       Амбридж прищурилась, её жабьи глазки сверкнули злорадным торжеством. Она поймала момент. — И что же их ждёт, мисс Снейп? — спросила она приторно-сладким голосом, но в нём звенела ловушка. — Скажите мне!       В зале повисла мёртвая тишина. Никто не дышал. Гарри почувствовал, как сердце заколотилось где-то в горле.  — Волшебник. Тёмный волшебник. А именно — Волан-де-Морт.       По классу пронёсся коллективный вздох. Кто-то вздрогнул, кто-то побледнел, кто-то инстинктивно сжал палочку крепче. Имя, которое многие боялись произносить вслух, прозвучало в этом классе открыто, без страха, без дрожи.       Серена продолжила, не давая Амбридж опомниться: — Он воскрес. Вернулся в магический мир. И детей нужно многому научить. Потому что отрицание фактов не защитит их от того, что ждёт снаружи.  — Мисс Снейп, вы ошибаетесь, — произнесла она с приторной улыбкой, но голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Кое-кто говорит, что Он вернулся, но не стоит этому верить. Это неправда. Это… это просто слухи, распускаемые теми, кто хочет посеять панику.       Она сделала паузу и добавила, прищурив свои жабьи глазки: — Вы верите Дамблдору, мисс Снейп?       Серена смотрела на неё с выражением глубокого, почти скучающего презрения. Казалось, она видит Амбридж насквозь и находит это зрелище утомительным. — Только глупец, — ответила она ледяным тоном, — не видит правды, которая сейчас происходит. Слишком много знаков, слишком много событий, чтобы отрицать очевидное. И да, — она слегка наклонила голову, — я верю Дамблдору.       Она сделала паузу, и в её серых глазах мелькнул вызов. — И Поттеру, если уж на то пошло.       Гарри, стоявший с палочкой наготове, почувствовал, как внутри разлилось тёплое, почти забытое чувство. Ему поверили. Не из вежливости, не из политических соображений, а открыто, перед лицом врага, не боясь последствий.       Амбридж дёрнулась, будто её ударили. — Этому мальчишке?! — взвизгнула она, забыв о всякой слащавости. — Вы верите этому… этому лжецу, который только и делает, что ищет внимания? Который… — Да. Верю. И не смейте оскорблять «лжецом» моего лучшего студента в моем присутствии. — перебила Серена, и в её голосе звякнула сталь. Она сделала шаг вперёд, и Амбридж инстинктивно отступила назад, хотя Снейп даже не повышала голоса. — А теперь, мисс Амбридж, — продолжила Серена, указывая рукой на дверь, — я попрошу вас выйти с моего урока. Вы мешаете. Мне и моим студентам.       В классе воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Никто не смел дышать. Амбридж открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Её маленькие глазки метались от Серены к ученикам и обратно. — Вы… вы не можете… я инспектор Министерства! — выдохнула она наконец. — Я — преподаватель в своём классе, — парировала Серена. — И здесь я определяю, кто мешает учебному процессу, а кто нет. Вы мешаете. Вон.       И она снова указала на дверь. На этот раз жест был более резким, не терпящим возражений.       Амбридж, пунцовая, трясущаяся, схватила свою розовую сумочку и, семеня, направилась к выходу. У двери она обернулась и прошипела: — Вы об этом пожалеете, мисс Снейп. Министерство узнает о вашем… поведении. — Не сомневаюсь, — спокойно ответила Серена. — Всего доброго.       Дверь за Амбридж захлопнулась с громким стуком. В классе повисла тишина, а затем… раздались аплодисменты. Сначала робкие, откуда-то с задних рядов, а затем все громче и громче. Студенты аплодировали своей профессорше стоя, с восторгом глядя на неё.       Серена подняла руку, призывая к тишине. — Тише, тише, — сказала она, но на её губах играла довольная, почти озорная улыбка. — У нас ещё есть время. И я ещё не видела вашего невербального «Протего». Мистер Томас, вы первый. Покажите, чему вы научились.       Класс с новым энтузиазмом вернулся к тренировке. Но Гарри, глядя на Серену Снейп, которая спокойно наблюдала за учениками, чувствовал нечто большее, чем просто уважение. Она рискнула. Ради правды. Ради него. И это значило больше, чем любая похвала. ***       Гарри сидел в любимом кресле у камина, грея руки о кружку с чаем соком. Впервые за долгое время на его лице была настоящая, спокойная улыбка.        Рядом, как всегда, расположились Рон и Гермиона. Рон пытался придумать сон для Трелони, Гермиона читала какой-то толстенный фолиант, но то и дело поглядывала на Гарри с мягкой улыбкой.       Новость о сегодняшнем уроке разнеслась по Хогвартсу со скоростью совиной почты. К вечеру о том, как профессор Снейп выставила министерского инспектора и публично заявила, что верит Поттеру и Дамблдору, знали все — от первокурсников до семикурсников. И отношение к Гарри начало меняться. На него больше не смотрели с подозрением или враждебностью. В коридорах ему кивали, некоторые даже останавливались, чтобы просто поздороваться. — Гарри, — раздался неуверенный голос.       Гарри поднял глаза. Перед ним стоял Симус Финниган.        Он переминался с ноги на ногу, его лицо выражало мучительную смесь стыда и решимости. — Гарри, я… — начал он, сглатывая. — Я тебе верю. Честно. Пророк и вправду пишет всякую чушь. Я… дурак был. Прости.       Гарри посмотрел на него. Вспомнил ту боль, когда друг, с которым они делили спальню пять лет, отвернулся от него. И вспомнил сегодняшний урок, когда Серена Снейп, рискуя своей карьерой, встала на его сторону перед всей школой. — Долго же до тебя доходило, — сказал он, но в его голосе не было злости. Лишь усталая, но искренняя теплота. Он протянул руку. — Спасибо, Симус.       Симус просиял, крепко пожал протянутую руку и, кивнув, отошёл к своим друзьям, где Дин хлопнул его по плечу.       Гермиона отложила книгу и посмотрела на Гарри. — Видишь? Правда всегда пробивает себе дорогу. Даже через самую густую ложь. — Только для этого нужны смелые люди, которые готовы её говорить, — тихо добавил Рон, и в его голосе впервые за долгое время не было шутки. — Она рискнула всем. Ради тебя.       Гарри кивнул, глядя на огонь. В его груди разливалось странное, тёплое чувство — смесь благодарности, надежды и странной, новой для него веры в то, что не всё потеряно…. ***       В гостиной дома на площади Гриммо было на удивление многолюдно. Члены Ордена Феникса собрались в ожидании прибытия Дамблдора, Артура Уизли и Грюма и других. В камине весело потрескивал огонь, отбрасывая тёплые блики на мрачные, обитые тканью стены, которые всё ещё хранили следы мрачной эстетики Блэков.       Сириус сидел на подлокотнике старого дивана, рядом с ним Нимфадора Тонкс, которая сегодня была в своём обычном обличье — с сердито взъерошенными короткими волосами, выкрашенными в ярко-фиолетовый цвет. Чуть поодаль расположились Джеймс и Римус. Они о чём-то тихо переговаривались, изредка поглядывая на остальных присутствующих.       В дальнем углу комнаты, у небольшого столика с картой магической Британии, стояли двое. Владимир, старый друг Серены ещё со времён Дурмстранга. И сама Серена Снейп, сегодня в строгом, но элегантном тёмно-синем платье, волосы свободно падали на плечи.       Они говорили тихо, склонившись друг к другу. Владимир что-то рассказывал, и Серена слушала с лёгкой, тёплой улыбкой, которая так редко появлялась на её лице. Её серые глаза мягко блестели, она кивала, а затем сама что-то ответила, коснувшись его руки в дружеском жесте.       Сириус, делая вид, что слушает болтовню Тонкс о неудачной попытке поймать мелкого воришку в Косом переулке, украдкой поглядывал в тот угол. Его взгляд задерживался на улыбке Серены, на том, как легко она общалась с этим Владимиром, как её плечи были расслаблены — не так, как в Хогвартсе, где она всегда была начеку.       Джеймс, сидевший рядом, прекрасно видел эти взгляды. Он переглянулся с Римусом, который тоже, кажется, заметил. Римус едва заметно пожал плечами, мол, «не лезь».       Но Джеймс не был бы Джеймсом, если бы удержался от небольшой провокации. — Бродяга, — тихо позвал он, склонившись к Сириусу. — Ты сейчас либо глаз сломаешь, так косо смотришь, либо прожжёшь дыру в рыжем затылке Владимира. Ты как, в порядке?       Сириус дёрнулся, будто его поймали за руку, и постарался принять безразличный вид. — Понятия не имею, о чём ты, Сохатый, — буркнул он, отхлебнув из стакана с огневиски. — Я просто… осматриваю комнату. Проверяю обстановку. — Ага, — хмыкнул Джеймс. — И обстановка, судя по твоему лицу, вызывает у тебя жуткое несварение. Или, может быть, ревность? — С чего бы мне ревновать? — огрызнулся Сириус слишком быстро. — Она сама сказала, что не хочет никаких отношений. Она имеет полное право общаться с кем угодно. Даже с этим… с этим… — С этим старым другом, который явно знает её дольше, чем ты? — закончил за него Джеймс с мягкой улыбкой.       Сириус промолчал, но его челюсть сжалась. Он снова посмотрел в тот угол. Владимир в этот момент что-то прошептал Серене, и она коротко рассмеялась — тихо, искренне, запрокинув голову. Такого смеха Сириус у неё ещё не видел. — Эй, Блэк! Я тут тебе про аврорат рассказываю, а ты… — она хитро улыбнулась и посмотрела на Джеймса, тот также улыбался. Римус вздохнул и покачал головой.  — Прости, Тонкс, — перебил Сириус, вставая. — Мне нужно… проветриться. Скоро вернусь.       И он направился к выходу из гостиной, старательно не глядя в сторону Серены и Владимира. Джеймс проводил его взглядом, полным сочувствия и лёгкой иронии. — Бедный Бродяга, — тихо сказал он Римусу и Тонкс. — Кажется, он влип по-крупному. — Давно пора, — спокойно ответил Люпин.        Вскоре через пару минут двери гостиной открывались одна за другой, впуская членов Ордена.       Все расселись. Начались доклады. — Малфой заглянул в Отдел Тайн, — сообщил Джеймс, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. — Я был на дежурстве. Он вроде просто осматривался, но, увидев меня, быстро ретировался. Слишком быстро для простого любопытства…. — Успели спасти одного маггла, — прогудел Грюм своим низким, скрежещущим голосом. Его магический глаз вращался независимо от здорового. — Семья мертва. Пожиратели не оставили свидетелей, кроме этого парня — спрятался в подвале. Сейчас под защитой, но в ужасном состоянии.       По комнате прокатился тяжёлый вздох. Молли прижала руки к груди.       Обсуждение продолжилось. Говорили о перемещениях Пожирателей, о странных исчезновениях, о том, что Министерство продолжает отрицать очевидное. И вдруг Дамблдор перевёл взгляд на Владимира. — А как продвигаются ваши дела, Владимир? — спросил он, и его голубые глаза блеснули за очками-полумесяцами.       Владимир расправил плечи, его лицо осветила довольная улыбка. — Любопытное развитие событий, Альбус. Люциус Малфой пригласил меня на бал. Благотворительный вечер. И мы с Сереной собираемся туда пойти.       Дамблдор удивлённо приподнял бровь. — Вы тоже, мисс Снейп?       Серена, сидевшая рядом с Владимиром, кивнула. На её губах играла тонкая, загадочная улыбка. — Да. Тем более что Северус тоже вращается в этих кругах, — она бросила короткий взгляд на брата, который скривился, но промолчал. — Мне хотелось бы познакомиться поближе с теми, с кем мы имеем дело. Узнать врага в лицо — половина победы. К тому же, — она слегка толкнула Владимира плечом, — кто ещё будет с тобой танцевать? — Видишь ли, дорогая, — парировал Владимир с театральной обидой, — я весьма красив. Многие девушки мечтают о танце со мной. Но, — он взял её руку и галантно поцеловал, не сводя с неё глаз, — я предпочитаю твою компанию. Старые друзья надёжнее всех дев.       Серена хитро улыбнулась, но руки не отняла.       Джеймс почувствовал, как Сириус рядом с ним буквально окаменел. Челюсть Бродяги сжалась так, что, казалось, зубы сейчас треснут. Джеймс едва заметно покачал головой, мол, «держись, друг». — Мисс Снейп, — вмешался Дамблдор, мягко возвращая разговор в более спокойное русло. — Я слышал о том, что произошло на вашем уроке с инспектором Амбридж. Боюсь, если вы продолжите в том же духе, она может попытаться добиться вашего увольнения. К сожалению, у неё есть такие полномочия.       Артур Уизли, до этого тихо сидевший, насторожился. — А что случилось? Я не слышал.       Серена коротко, сухо, но с явным удовольствием пересказала суть инцидента. Опустила, конечно, особо острые моменты, но даже в её сжатом пересказе чувствовалась та самая сталь, с которой она поставила на место министерскую жабу.       Когда она закончила, Владимир громко расхохотался, запрокинув голову. — О, Серена, жаль меня там не было!       Серена улыбнулась ему в ответ, и эта улыбка была тёплой, почти нежной. — Некоторые вещи не меняются, Владимир. Глупость и спесь всегда требуют… коррекции.       Сириус смотрел на эту сцену, и внутри у него всё кипело. Но он молчал. Что он мог сказать? Она сама выбрала свою дорогу. Он просто будет рядом. Как друг. Пока… — Даже если она уволит меня, у меня есть идея, как преподавать ребятам дальше, — спокойно произнесла Серена, глядя на Дамблдора. — Можете не беспокоиться, сэр.       Дамблдор хитро улыбнулся, его голубые глаза блеснули за очками-полумесяцами. — В этом я ни секунды не сомневался, моя дорогая. Уверен, ваша изобретательность не знает границ.       Собрание вскоре завершилось. Члены Ордена начали расходиться, обмениваясь тихими разговорами и обещаниями держать связь. Когда гостиная почти опустела, Серена подошла к Джеймсу и Дамблдору, которые стояли у камина, о чём-то беседуя. — Я хотела бы поговорить с вами обоими, — сказала она негромко, но твёрдо. — С вами, мистер Поттер, и с вами, профессор Дамблдор.       Джеймс удивлённо приподнял брови. Сириус, который всё ещё торчал рядом, тоже насторожился, но Серена бросила на него короткий взгляд, ясно говоривший: «Это не для твоих ушей». Сириус, поколебавшись, отошёл к выходу. — Да, мисс Снейп? — спросил Джеймс, когда они остались втроём. В его голосе звучало лёгкое беспокойство.       Серена выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Я слышала разговор Гарри с Роном и Гермионой. Не нарочно, — добавила она, видя, как напрягся Джеймс. — Они говорили, а я проходила мимо. У Гарри кошмары.       Джеймс нахмурился, его лицо мгновенно стало серьёзным. — Мальчик плохо спит, — продолжила Серена. — На занятиях по Защите он лучший. Талантливый, быстрый, интуитивный. Но у него мешки под глазами, усталый вид. Кошмары, о которых я узнала из его разговора, преследуют его. И, судя по всему, не первый день.       Она замолчала, давая им осмыслить услышанное. В камине потрескивал огонь, отбрасывая тени на встревоженное лицо Джеймса.       Джеймс медленно кивнул, его кулаки сжались. — Спасибо, мисс Снейп. Я… я поговорю с ним. Обязательно.       Дамблдор, до этого молча наблюдавший, мягко улыбнулся Серене. — Благодарю вас за внимательность к студентам, мисс Снейп.        Серена кивнула, принимая благодарность, и, не добавив больше ни слова, вышла из гостиной. Её каблуки тихо цокали по каменному полу, пока она удалялась по коридору.       Джеймс проводил её взглядом, полным благодарности и тревоги. ***             Сириус стоял в тени у лестницы, когда Серена вышла из гостиной. Он не хотел выглядеть так, будто ждал её специально, но ноги сами привели его сюда. — Сириус, — окликнула она, заметив его, и на её губах появилась та самая лёгкая улыбка, от которой у него внутри что-то переворачивалось. — Как ты? Как дела в Министерстве?       Он улыбнулся в ответ, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя сердце колотилось где-то у горла. — Как обычно, — пожал он плечами. — Бумажки, слежка, беготня. Не хватает хороших дуэлей, но в целом… неплохо. А ты?       Она открыла рот, чтобы ответить, но из-за угла донёсся голос Владимира: — Серена? Мы опаздываем, дорогая.       Она обернулась на голос, потом снова посмотрела на Сириуса.  — Прости, мне пора. Поговорим позже, хорошо?       Сириус кивнул, стараясь, чтобы его лицо не выдало разочарования. — Конечно. До встречи.       Она развернулась и направилась к Владимиру, а Сириус остался стоять, глядя ей вслед.       Серена была высокой. Даже на плоских подошвах она доставала бы ему до подбородка, а на каблуках — почти вровень. Её серые глаза… такие неестественные, такие редкие, с этим холодным, стальным отливом, который так и манил, так и пленил. Она не была похожа на тех красавиц, с которыми он когда-то проводил свои беззаботные выходные в Хогсмиде или на вечеринках.  В ней было что-то, что притягивало его неудержимо. Её дерзость, с которой она бросала вызов Амбридж. Её характер, твёрдый как сталь, но способный на тепло. Её сила — не только магическая, но и внутренняя, та, что позволяет оставаться собой, даже когда весь мир против тебя.       И даже эта горбинка на носу… она её красила. Делала лицо живым, настоящим, не идеальным, а потому ещё более притягательным. А эти алые губы, которые так редко улыбались по-настоящему, но когда улыбались — Сириус готов был отдать всё, чтобы видеть эту улыбку снова и снова. — Сириус? — голос Джеймса вывел его из оцепенения. — Ты чего застыл? Провожаешь кого-то?       Сириус вздохнул и, наконец, оторвал взгляд от двери, за которой скрылась Серена. — Просто… думаю, Сохатый. Просто думаю. — О чём? — Джеймс хитро прищурился, хотя и так всё знал. — О том, что самые интересные люди в этой жизни всегда оказываются самыми недосягаемыми, — тихо ответил Сириус и, хлопнув друга по плечу, направился обратно в гостиную.       Джеймс покачал головой, глядя ему вслед. Бедный Бродяга. Влюбился по-настоящему, впервые в жизни. И выбрал, конечно, самую сложную, самую неприступную крепость во всей магической Британии.