Два крыла одного ворона.

      Владимир отошёл к группе мужчин, оставив Серену у колонны с бокалом шампанского. Она не спеша осматривала зал, запоминая лица, жесты, кто с кем перешёптывается. И тут к ней направился один из гостей.       Это был Эйвери. Она узнала его сразу — тот самый, кого она заметила у камина, когда танцевала с Владимиром. Теперь он подошёл ближе, и Серена смогла рассмотреть его как следует.       Эйвери было за семьдесят, но для своего возраста он выглядел неплохо — подтянутый, с широкими плечами, без намёка на сутулость, которая часто выдает стариков. Тёмные волосы с обильной проседью были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий, морщинистый лоб. Лицо его было вытянутым, с глубокими складками у рта и острыми скулами, но кожа ещё сохраняла эластичность — следствие хороших генов или, возможно, не самой чистой магии. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные, смотрели цепко, но без той звериной холодности, что была у деда Серены. В них читалась скорее привычка оценивать собеседника, просчитывать выгоду. Одет он был в строгий чёрный сюртук с серебряной цепочкой от карманных часов, а на пальце поблёскивал перстень с крупным гранатом. — Мисс Снейп, — Эйвери подошёл и слегка склонил голову, приветствуя её. — Какая приятная встреча.       Он взял её руку и, чуть наклонившись, поцеловал тыльную сторону — жест старомодный, почти аристократический, но в нём чувствовалась не галантность, а скорее дань традиции. Его губы были холодными и сухими.       Серена улыбнулась ему той светской, ничего не значащей улыбкой, которую носила на таких мероприятиях, как маску. Эйвери ответил тем же — его улыбка была вежливой, но глаза остались холодными и настороженными, словно он всё время что-то высматривал. — Вы очень выросли с нашей последней встречи, — произнёс он, чуть склонив голову набок. — Помню, вы были ещё подростком. На похоронах вашего деда.       Серена внутренне напряглась, но внешне осталась спокойной. — Мне было девятнадцать. Я рада видеть вас в добром здравии, мистер Эйвери. Время летит быстро, но некоторые лица остаются неизменными. — Взаимно, — ответил он, и в его голосе промелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Вы очень похожи на Арктура Принца, знаете ли.       Серена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила тот вечер на кухне, чёрные цепкие глаза деда, его странный изучающий взгляд. Но она лишь рассмеялась — легко, непринуждённо. — Северус больше похож на деда, чем я, — сказала она. — Особенно когда хмурится. Вылитая копия.       Эйвери не поддержал шутку. Он смотрел на неё пристально, чуть прищурившись. — У вас его глаза, — тихо сказал он. — Именно глаза. Несмотря на цвет, у вас его взгляд… Значит, вы воспользовались… тем, что он вам оставил?       Серена внутренне замерла, но её лицо осталось безмятежным. — Простите, я не совсем понимаю, о чём вы, мистер Эйвери.       Он помолчал несколько секунд, изучая её реакцию. Затем его лицо расслабилось, и он кивнул — то ли соглашаясь, то ли принимая её ответ. — Раз так… значит, хорошо. — Он сделал глоток из своего бокала и сменил тему. — Я слышал, вы преподаёте в Хогвартсе? — Да, — Серена кивнула. — Защита от Тёмных искусств. Весьма неплохое место, должна заметить. Ученики талантливые, коллеги… интересные.       Эйвери скривился, словно проглотил что-то кислое. — Никогда не любил это место, — сказал он с откровенным пренебрежением. — Слишком опасно. Держать всех детей магов в одном месте, под одной крышей — это же настоящий пороховой погреб. Один несчастный случай, один взрыв — и магическая Британия лишится сразу целого поколения. Мы слишком уязвимы, мисс Снейп. Слишком доверчивы. Наши враги это отлично понимают.       Он покачал головой, явно не надеясь на понимание. — Но что я говорю… вам, наверное, нравится там. Молодость, кипение страстей. Только помните: стены Хогвартса никогда не были надёжной защитой. И те, кто в них верит, часто расплачиваются за это.       Серена слушала, сохраняя вежливую улыбку, но внутри неё что-то ёкнуло. В его словах была своя, мрачная логика. И она не могла с ним полностью не согласиться. Но вслух сказала лишь: — Возможно, вы правы, мистер Эйвери. Но пока дети учатся, пока они становятся сильнее — это уже не просто надежда на стены. Это надежда на них самих.       Эйвери усмехнулся — на этот раз его улыбка стала чуть живее, почти одобрительной. — Оптимизм — редкое качество в наше время. Надеюсь, он вас не подведёт.       Он кивнул и, не прощаясь, отошёл, растворившись в толпе гостей. Серена осталась стоять у колонны, чувствуя, как взгляды нескольких пар глаз по-прежнему прикованы к ней.        Серена только успела проводить взглядом Эйвери, как рядом выросла новая фигура. Тибериус Нотт. Вблизи он оказался ещё более впечатляющим, чем издалека — высокий, широкоплечий, с аккуратно уложенными тёмными кудрями, в которых едва заметно серебрилась седина. Лицо с чёткими, почти античными чертами, прямым носом и волевым подбородком. И глаза — глубокого, тёплого оттенка, напоминающего тёмный горький шоколад. В них не было ледяной цепкости Эйвери или хищного блеска Малфоя. В них горело что-то другое — опасное, но притягательное…       Серена привыкла к красивым мужчинам. С десяти лет она знала Владимира Чернова — самого красивого и завидного холостяка Восточной Европы, чья внешность была почти неприлично совершенной. Но Нотт был красивым иначе. В нём чувствовалась порода, но также и какая-то скрытая, тёмная глубина. Опасность, которую невозможно было не заметить.       Он был старше её, конечно. Но Серена всегда предпочитала мужчин постарше — у них было больше опыта, больше выдержки и... больше секретов. Жаль, что он Пожиратель смерти, горько подумала она, наблюдая, как он приближается. Впрочем, не все здесь были такими. Некоторые просто выбрали удобную сторону. — Мисс Снейп, — Нотт остановился перед ней, слегка склонив голову. Его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. — Не соблаговолите ли потанцевать со мной второй танец? Вы ведь обещали.       Он взял её руку и, не торопясь, поцеловал тыльную сторону, задержав губы на несколько секунд дольше, чем требовал этикет. Серена почувствовала тепло его пальцев — они были сухими и слегка шершавыми, как у человека, который много времени проводит с пергаментами и не пренебрегает физической деятельностью. — Я помню своё обещание, мистер Нотт, — Серена улыбнулась своей коронной улыбкой — с лёгкой насмешкой, но без враждебности. Она поставила бокал на поднос проходившего мимо домовика и вложила свою ладонь в его протянутую руку.       Они вышли на паркет. Оркестр заиграл новый вальс, и Нотт уверенно положил руку ей на талию. Но не там, где предписывал этикет — чуть ниже, скользнув пальцами по открытой коже спины, почти касаясь шрамов. И притянул её ближе, чем было принято.       Серена подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд стал холодным, как лёд. — Мистер Нотт, — произнесла она тихо, но с нажимом. — Вы забываетесь.       Она сделала шаг назад, разрывая дистанцию, и положила его руку туда, где ей было положено — чуть выше талии, на ткань платья, а не на голую кожу. — Этикет существует не просто так, — добавила она с лёгкой, но явной укоризной. — Давайте не будем его нарушать. По крайней мере, на первом танце.       Нотт не обиделся. Наоборот — его губы растянулись в хищной, почти волчьей улыбке. Глаза заблестели азартом. — Прошу прощения, мисс Снейп, — сказал он, и в его голосе прозвучала издевательская нотка. — Вы так прекрасны, что я забыл о приличиях. Обещаю исправиться.       Они продолжили танец. Теперь он держал дистанцию — ровно настолько, насколько требовали правила. Но его рука снова легла на её спину, на этот минуя голую кожу.       Серена заметила, как Владимир, стоявший у колонны с бокалом, не сводит с них тяжёлого взгляда. Его единственный глаз потемнел, скулы напряглись. Она мысленно улыбнулась — ревность старого друга была забавной, но сейчас не время.       Её взгляд скользнул в сторону, где у стены стояла группа юных аристократов. Среди них — Теодор Нотт. Молодой человек смотрел на отца и Серену не мигая. Его лицо было непроницаемо, как у хорошего игрока в карты, но в глазах читалось напряжение. Он переводил взгляд с отца на неё и обратно, словно пытался разгадать, что происходит. — Ваш сын, кажется, не одобряет, — заметила Серена, кивая в сторону Теодора.       Нотт старший не обернулся. Он усмехнулся, чуть склонив голову к её плечу. — Тео всегда был слишком серьёзным, — сказал он. — Я воспитал в нём чувство долга, но забыл про чувство юмора. Ему стоит быть гибче. В жизни это пригодится. — Кстати, он хорошо учится, — вежливо сказала Серена. — Делает успехи в защите, но особенно его хвалят учителя по рунам и чарам. — Вы интересуетесь моим сыном? — Нотт приподнял бровь. — Я интересуюсь всеми своими учениками, — парировала Серена.       Нотт рассмеялся — низко, приятно. — Вы удивительная женщина, мисс Снейп. Разрешите задать вам вопрос личного характера? — Вы уже задали вопрос, — ответила Серена с лёгкой иронией. — Но можете задать ещё один.       Нотт усмехнулся, оценив ответ. — Кто сделал эти шрамы? — спросил он, чуть коснувшись пальцами её спины. — На вашей спине. Я заметил их, когда вы вошли. Это не боевые раны.        Серена внутренне напряглась, но не подала виду. Её улыбка осталась прежней — загадочной, непроницаемой. — Это не ваше дело, мистер Нотт, — ответила она спокойно. — Но если вы так настаиваете… я отвечу. В обмен на информацию.       Нотт снова усмехнулся. — Какую информацию? — Ту, что я спрошу. Согласны?       Он кивнул. — Кто сделал это? — повторил он вопрос.       Серена выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Мой преподаватель по темным искусствам, — сказала она так тихо, чтобы слышал только он.        Нотт замер. Его лицо на мгновение потеряло маску светского безразличия — в глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то вроде... уважения? — Интересно, за что? — заметил он. — За неповиновение. Не все хотят использовать темные заклятия на маглорожденных.  — ответила Серена. — Теперь моя очередь. Кто сделал этот?       Она слегка коснулась пальцем его левого запястья, поверх манжеты. Он был в длинных перчатках, но Серена чувствовала: под тканью скрывается Метка. Тёмная Метка.       Нотт перехватил её руку, не давая продолжить. — Я задал вопрос первым, — сказал он, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Вы ответили. Этого достаточно. — Значит, вы не ответите? — уточнила Серена, поднимая бровь. — Не сегодня, — сказал Нотт. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глазах мелькнула опасная искра. — Не здесь.       Серена не стала настаивать. Она знала, что это такое. И знала, что ответа от него не дождётся. — Вы носите перчатку, — заметила она вместо этого. — На левой руке. Интересно. — Французская мода, — сухо ответил Нотт. — Правая рука для меча, левая — для тайны.       Они замолчали, продолжая танцевать. Музыка медленно затихала, последние аккорды вальса уносились наверх, к хрустальным люстрам. Нотт сделал шаг назад, отпуская её талию. — Благодарю за танец, мисс Снейп, — сказал он, и его голос снова стал светским, без намёка на недавнюю напряжённость. — Надеюсь, вы подарите мне и следующий? — Разве я обещала? — усмехнулась Серена. — Нет. Но я могу попросить. Скромно. Без нарушения этикета.       Она покачала головой. — Боюсь, мистер Нотт, мой кавалер будет ревновать, — она кивнула в сторону Владимира, который наблюдал за ними с выражением мрачного спокойствия. — И мне бы не хотелось портить ему вечер. — Понимаю, — Нотт поклонился и, взяв её руку, ещё раз прикоснулся губами к пальцам. — Тогда хотя бы проводить вас обратно? — Это будет любезно с вашей стороны, после нашего танца мне хотелось бы подышать свежим воздухом. — ответила Серена.       Она взяла его под руку, и они направились через зал. Нотт шёл с ней, держась идеально прямо, словно сопровождал королеву. Серена чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, завистливых, оценивающих.        Они вышли на балкон. Музыка доносилась из зала приглушённо, словно через толщу воды. Ночной воздух был холодным и влажным, пахло мокрой листвой и поздними розами. Серена стояла у каменных перил, глядя на тёмные очертания сада. Луна пряталась за облаками, и только редкие фонари подсвечивали подстриженные кусты и мраморные статуи.       Она устала от улыбок, от притворства, от десятков пар глаз, которые следили за каждым её движением. Женщины сторонились её — слишком открытое платье, слишком яркие губы, слишком опасная фамилия. Мужчины, напротив, слишком пристально разглядывали. Даже Фадж, этот толстый трус, боялся смотреть ей в глаза, но при этом косился так, что становилось тошно.       Серена усмехнулась, вспомнив, как Люциус и Фадж весь вечер кружили друг вокруг друга, как старая супружеская пара, — то шептались в углу, то отходили в сторону, то снова сходились. Любовь, да и только, — подумала она с иронией, и эта мысль немного улучшила ей настроение.       Тибериус Нотт стоял за её спиной, нависая над ней, но не касаясь. Его лицо в полутьме казалось высеченным из камня — резкие скулы, волевой подбородок, и глаза — тёмный, горький шоколад, которые теперь, без света люстр, блестели почти чёрным. — Здесь холодно, мисс, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — Мы волшебники, мистер Нотт, — ответила Серена, не отводя взгляда. — Согреть чарами не так уж трудно. — А я — джентльмен, — он чуть склонил голову. — Джентльмены не позволяют дамам мёрзнуть.       Серена мысленно усмехнулась. Джентльмены. Да уж, убивать маглорождённых прямо на пороге собственного дома — это, конечно, верх джентльменства. Она не стала говорить это вслух, но её улыбка стала чуть острее, чуть опаснее. — Вы очень заботливы, — сказала она, поправляя мантию на плечах. Ткань была дорогой, подбитой шёлком, и на удивление тёплой. — Но, боюсь, я не та дама, которая нуждается в защите. — Я это заметил, — спокойно ответил Нотт. — С тех пор как вы вошли в зал, ни разу не выглядели… уязвимой. — Это потому что я не уязвима, — парировала Серена. — По крайней мере, не для тех, кто считает, что может меня испугать.       Он сделал шаг ближе. Не угрожающе, но так, что расстояние между ними сократилось почти до неприличного. Серена вскинула подбородок. — У вас прекрасные глаза, — сказал Нотт тихо, почти шёпотом. — Я хотел сказать это ещё во время танца, но там было слишком много лишних ушей. — Не все от них в восторге, — ответила Серена, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая горечь. — Мой дед, например, считал их слишком… пронзительными. — Ваш дед был дураком, — без тени сомнения сказал Нотт и тут же поправился: — В этом вопросе. Как мужчина, оценивающий женщину. — Вы не знали моего деда, — заметила Серена, но без прежнего холода. Скорее, с любопытством. — Я знал. Достаточно, чтобы понять: он не умел ценить то, что имел. Это общая проблема старого поколения. Они смотрят на бриллиант и видят только острые грани. — А вы что видите? Нотт чуть наклонил голову, его взгляд скользнул по её лицу — по серым глазам, по алым губам, по острым скулам. — Я вижу женщину, которая не боится быть собой. Которая носит шрамы как украшения. Которая может танцевать с врагами и при этом оставаться неуловимой. Я вижу… загадку. А я, мисс Снейп, всегда любил загадки. — Вы рискуете, мистер Нотт, — сказала она наконец. — Флирт с женщиной, чей брат стоит у колонны и сверлит вас взглядом. И чей спутник, кажется, готов вызвать вас на дуэль. — Я всегда рискую, — ответил Нотт, и в его голосе прозвучала усмешка. — Без риска жизнь скучна. Но, — он сделал шаг назад, возвращая ей пространство, — если я вас смутил, прошу прощения. Я не хотел. — Вы меня не смутили, — сказала Серена, поворачиваясь к нему. — Вы меня… заинтриговали. Но одного вечера недостаточно, чтобы разгадать загадку, мистер Нотт. — Я готов посвятить столько вечеров, сколько потребуется, — ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое.       Вдруг позади Нотта — из пустоты, из тени, словно соткавшись из ночного воздуха — возникла фигура.       Высокий, сутулый, в мантии цвета глубокой ночной синевы с серебряной вышивкой. Длинные пепельные волосы падали на бледное, измождённое лицо. Светлые, почти бесцветные глаза смотрели из-под тяжёлых век с той же липкой пристальностью, что и раньше. Он не смотрел на Нотта. Он смотрел только на Серену, игнорируя присутствие другого мужчины, словно того не существовало. — Мисс Снейп, — голос его был низким, чуть скрипучим, с неприятной, маслянистой интонацией. — Я искал вас. Мне говорили, что вы интересный собеседник.        Он не представился. Не извинился за вторжение. Просто встал рядом с Ноттом, заставив того сжать челюсть. — Простите, — голос Нотта стал ледяным. — Мы, кажется, не представлены. И частная беседа… — Частная беседа на балконе, куда может войти любой? — перебил синий, даже не повернув головы. — Смешно, мистер Нотт.        Серена подняла бровь, скрестив руки на груди. Конфликт разгорался. Нотт шагнул вперёд, его лицо потемнело. — Я не знаю, кто вы и как вас сюда занесло, но… — Агент международного отдела магического сотрудничества, — перебил синий, наконец повернув голову к Нотту. — Лицензированный мракоборец со стажем. Эдмунд Рейвенскрофт. Моё имя вам ничего не скажет, потому что вы слишком заняты… охотой на чужих женщин.       Нотт усмехнулся, но усмешка получилась злой. — Охота? Я пригласил даму на танец, который она мне обещала. А вы ворвались в чужой разговор. — Я ворвался? — Эдмунд прижал руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Просто решил, что мисс Снейп стоит узнать, что её партнёр по танцу… скажем так, не тот, за кого себя выдаёт. — Эдмунд, — раздался новый голос, и из-за портьеры вышел второй мужчина — коренастый, в изумрудно-зелёной мантии, с квадратной челюстью и тёмными, коротко стриженными волосами. — Хватит. Ты пугаешь даму. — Я не пугаюсь, — спокойно заметила Серена, наблюдая за этой сценой как за театром. — Но мне действительно пора.       Она сделала шаг к выходу, но Нотт мягко преградил путь. — Я провожу вас, мисс Снейп. — Нет, это я провожу, — Эдмунд шагнул следом.       Зелёный покачал головой и встал между ними. —  Мисс Снейп, прошу прощения за моего друга. Он не умеет знакомиться с женщинами иначе, чем создавая драму. — Именно поэтому он до сих пор один, — хмыкнул Нотт. — Кто бы говорил. — огрызнулся Эдмунд.       Серена уже открыла рот, чтобы осадить всех троих, как портьера распахнулась, и на балкон шагнул Владимир. Его лицо было спокойным, но в глазах плясали холодные искры. Он медленно обвёл взглядом трёх мужчин, замерших при его появлении, и остановился на Серене. — Дорогая, — голос его звучал мягко, но в нём сквозила сталь. — Я оставил тебя на десять минут. И уже кто-то устраивает чуть ли не дуэли за твою руку. — Не дуэли, Влад, — усмехнулась Серена, подходя к нему. — Просто… оживлённая дискуссия.       Владимир взял её под руку, затем повернулся к Нотту. — Мистер Нотт, — он протянул ему мантию, которую Серена держала в руках. — Это, кажется, Ваше. Прошу.       Нотт принял мантию, холодно кивнул. — Благодарю.       Владимир не удостоил остальных даже взглядом. Он развернулся и повёл Серену прочь с балкона, спиной чувствуя три пары глаз, сверлящих их.       Они прошли через зал, мимо любопытных гостей, остановились у колонны, где было относительно тихо. — Что за цирк? — тихо спросил Владимир, наклоняясь к её уху. — Я вышел на минуту, а ты уже собрала вокруг себя всех странных мужчин этого вечера. — Не всех, — парировала Серена. — Ты забыл про Фаджа.       Владимир усмехнулся, но шутка не удалась — его лицо оставалось напряжённым. — Ты в порядке? — В полном, — ответила она. — Нотт заботлив, синий навязчив, зелёный вежлив. Никто не пострадал.       Он выдохнул, и только сейчас Серена заметила, как он напряжён. — Ладно. Есть новости? — Есть, — Владимир кивнул, его взгляд стал жёстче. — Я кое-что узнал. Люциус не просто так устроил этот вечер. Он ищет союзников. Волан-де-Морт хочет расширить влияние. Восток, скандинавские страны, даже некоторые старые рода во Франции. Его сеть растёт. И Малфой — один из главных вербовщиков. — А Амбридж? — спросила Серена. — Она тоже в их сети?       Владимир покачал головой. — Слишком мелкая рыба. Её используют как инструмент. Давят на Фаджа через неё. Но если она узнает слишком много… её уберут.       Серена замолчала, обдумывая услышанное. — Нам нужно поговорить с Дамблдором, — сказала она наконец. — Завтра же. — Согласен. Но сейчас — дотанцуем вечер, — Владимир подал ей руку. — И постарайся больше не привлекать внимание. Хотя… — он оглянулся на балкон, где всё ещё виднелись три тени, — боюсь, уже поздно.       Серена улыбнулась, принимая его руку. — Ты же знаешь меня, Змей. Если бы я не привлекала внимание, это было бы не интересно. — Я так понимаю с миссис Малфой и другими дамами ты вряд ли поладишь? — говоря это он вздохнул.  — Что ж поделать. Женщины меня недолюбливают. — Владимир усмехнулся на это. — Странно, что Фаджа позвали, раз им нужны еще сторонники.        К ним бесшумно подошёл Северус. Его чёрные глаза, казалось, вбирали в себя весь свет люстр, превращая его в холодную сталь. Он встал по другую сторону от Серены и мягко, но настойчиво взял её под руку, оттесняя Владимира на шаг. Тот, с присущей ему проницательностью, понял всё без слов. Он коротко кивнул и, заметив поблизости какого-то знакомого министерского чиновника, ловко вплелся в его разговор, оставив брата и сестру наедине. — Что вы здесь делаете? — голос Северуса был тихим, но в нём звучала сталь. — Ты прекрасно знаешь, что это место — осиное гнездо.       Серена улыбнулась, не глядя на него, делая вид, что рассматривает люстру. — Я и сама не знаю, — ответила она с лёгкой, беззаботной ноткой. — Пришла за компанию с Владимиром. Ты же знаешь, как он умеет убеждать.       Северус не сводил с неё взгляда. Он молчал несколько секунд, изучая её лицо, её глаза, которые так старательно избегали его. — Ты что-то скрываешь, — сказал он наконец. — Всегда, — парировала Серена, и на этот раз она посмотрела на него.        Северус не стал настаивать. Вместо этого он спросил: — Что тебе нужно знать о здешних дамах? Я видел, как ты разглядывала Нарциссу, Забини, Гринграсс.       Серена удивлённо приподняла бровь. Она не ожидала, что он заметит. — А ты наблюдателен, братец. Мне нужно знать, с кем я имею дело. Кто из них опасен, а кто просто… светская львица. — Я знаком только с Нарциссой, — сказал Северус. — С остальными — шапочно. Но если тебе нужна информация… — он сделал паузу, словно решая, стоит ли продолжать. — Миссис Забини — вдова, была семь раз замужем, всегда выбирала тех, кто богаче. Она — выживальщица. Миссис Гринграсс — умнее, чем кажется. Она не лезет в политику, как и ее муж. Нарцисса — холодная, расчётливая, но не глупая. Она любит своего мужа и сына. А Драко — мой крестник, — ответил Северус, будто это было само собой разумеющимся.       Серена резко развернулась к нему, чуть не ударив его локтем. — Что?! — её глаза расширились. — Твой крестник? У тебя есть крестный сын, и ты мне никогда не говорил?!       Северус поднял одну бровь, глядя на неё с ледяным спокойствием. — Ты не знала? — его голос звучал почти насмешливо. — Ты мне не говорил! — она почти прошипела, но потом взяла себя в руки, заметив, как на них обернулись несколько пар глаз. — Мы… мы больше десяти лет не общались, Северус. Как я могла узнать? Теперь понятно, почему мальчик такой высокомерный, — пробормотала Серена, глядя в сторону Драко, который стоял с каменным лицом рядом с Гойлом и Крэббом. — Я думала, это только в отца и мать. Оказывается, крестный тоже внёс свою лепту.       Северус сжал её руку чуть сильнее, заставляя замолчать. — Перестань, — его голос стал тихим и опасным. — Здесь много лишних ушей. И вообще, что у тебя случилось с Ноттом? Я видел вас на балконе. Ты что, решила завести роман пока находишься в Англии? Хочу напомнить, он Пожиратель Смерти.  — Я сама решу, с кем мне связываться, — ответила Серена, высвобождая руку. — И с кем общаться. Прости, милый, но ты как был младшим, так и остался. Вечно пытаешься меня контролировать.       Северус открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент к ним подошёл Владимир, заметив, что разговор окончен. — Надеюсь, я не помешал? — спросил он с вежливой, чуть ироничной улыбкой. — Нет, — Северус холодно посмотрел на него, затем перевёл взгляд на сестру. — Мы закончили.        Он развернулся и ушёл, растворившись в толпе, оставив сестру с её мыслями и с Владимиром, который смотрел на неё с немым вопросом. — Северус — крестный отец Драко Малфоя, — сказала она тихо, как бы размышляя вслух. — Похоже, мой брат куда глубже в этой истории, чем я думала. — Только что поняла? — усмехнулся Владимир. — Ты даже не представляешь, насколько глубже. Идём, нам нужно обсудить это на свежем воздухе. Этот зал начинает пахнуть слишком сильно ложью даже для моего носа.       И вдруг мир раскололся…       Голос. Шипящий, глухой, проникающий не через уши, а прямо в мозг, в самую глубину сознания. Холодный, как змеиное брюхо, скользнувшее по позвоночнику. —Я так долго ждал тебя… И наконец-то нашёл.       Серена замерла. Её сердце сделало кульбит, а затем пропустило удар. Бальный зал, музыка, смех, звон бокалов — всё вдруг стало далёким, приглушённым, словно она смотрела на мир через толщу воды. — Серена? — Владимир коснулся её локтя, и его голос прорвался сквозь туман. — Ты побледнела. Что случилось?       Она моргнула, пытаясь сфокусироваться на его лице. Зрачки расширены, дыхание поверхностное. Она заставила себя улыбнуться. — Всё хорошо. Просто… душно.       Но голос не уходил. Он разрастался внутри, как тёмная опухоль. — Приди ко мне, — прошелестело в голове. — Я не трону твоего спутника. И твоих друзей…       Серена медленно обвела взглядом зал. Её глаза остановились на одном, потом на другом, на третьем. И она поняла: все, кто носил Тёмную Метку, — Люциус, Эйвери, Нотт, Гойл, Крэбб… смотрели… Не на Владимира. Не на Северуса. На неё. Их глаза горели одинаковым холодным, выжидающим огнём.       Остальные гости этого не замечали. Они продолжали танцевать, пить, болтать. Но те, кто знал, — знали. И смотрели.       Владимир крепче обнял её за талию, притягивая к себе. Его голос был твёрд, хотя в нём слышалось напряжение. — Думаю, нам пора прощаться и уходить. Этот вечер начинает мне не нравиться. — Хотите выйти отсюда живыми — приходи ко мне.       Мурашки пробежали по спине Серены — не от страха, а от узнавания. Она давно не слышала этот голос. Но помнила его так же ясно, как помнила окровавленное лицо Виктора, как помнила холод рук и запах крови. Это был он. Тот, кого она боялась больше всего. Тот, кого ненавидела всей своей проклятой душой.        Она повернулась к Владимиру, заглянула в его единственный глаз, тёмный и настороженный. Он знал её слишком хорошо. Он видел — она что-то задумала. — Я хочу отойти припудрить носик, — сказала она с лёгкой, почти небрежной улыбкой. — Сейчас вернусь.       Владимир нахмурился, его рука на её талии сжалась сильнее. — Серена… — Всё будет хорошо, — мягко, но твёрдо сказала она, убирая его руку. Она не смотрела на него. Она не могла смотреть на него. Потому что знала: он прочитает правду.       Она развернулась и медленно пошла через зал, лавируя между парами. Её шаги были лёгкими, но внутри всё дрожало. Она знала, что за ней наблюдают, знала, что каждый её шаг фиксируют десятки глаз.       Она поймала взгляд Северуса.       Он стоял у колонны, окружённый Драко и другими молодыми аристократами, но его глаза были прикованы к ней. Чёрные, как смоль. Он видел. Он всё видел. И в его взгляде не было ничего. Лишь пустота.        Она направилась к боковой двери, ведущей в длинный тёмный коридор. Голос в голове снова зазвучал, уже ближе, уже почти торжествующе: — Ты не пожалеешь, Серена. Ты сделала правильный выбор.       Дверь за спиной Серены бесшумно закрылась, отрезая её от шума бала. Она оказалась в длинном, слабо освещённом коридоре, где пахло сыростью и старым деревом. Свечи на стенах горели зелёным пламенем, отбрасывая на стены неестественные, пляшущие тени.       Перед ней материализовался домовик. Он был тощий, с большими, навыкате глазами, одетый в грязную наволочку с гербом Малфоев. Он поклонился так низко, что его длинный нос почти коснулся пола. — Мисс Снейп, — его голос был похож на скрип несмазанной двери. — Я должен проводить вас. Позвольте вашу руку.       Серена протянула руку, чувствуя, как по коже бегут мурашки — не от холода, а от предчувствия. Она знала, что идёт навстречу чему-то, что изменит всё. Возможно, она не вернётся. Но другого выбора не было.       Домовик коснулся её запястья своими холодными, тонкими пальцами — и мир исчез.       Краткий, тошнотворный рывок, и она оказалась в другой комнате. В гостиной. Богато обставленной, с тяжёлыми портьерами, камином, в котором вместо огня пылал странный, неестественный свет. Мебель была старинной, тёмной, покрытой бархатом. Картины на стенах были дырявыми, словно их проткнули чем-то острым. Воздух был густым, тягучим, как патока, и давил на лёгкие.       Магия здесь была другой. Не той, что она чувствовала в Хогвартсе. Она душила, накрывала, как крышка гроба. Серена почувствовала, как у неё пересохло во рту.       Она опустила глаза и замерла.       У её ног, на дорогом ковре, лежала змея. Большая, чёрная, с чешуёй, поблёскивающей в зелёном свете. Она медленно, с ленцой переваривала тело — тело женщины.  Она была мертва, и её глаза, широко открытые, смотрели в потолок. — Не обращай внимания, — раздался голос. Шипящий, как та змея у её ног. — Она была слишком болтлива.       Она медленно подняла голову.       Кровь скрестилась с серебром.