Два крыла одного ворона.

      Серена стояла прямо, не опуская взгляда. Её руки спокойно лежали вдоль тела, но внутри всё было сжато до предела. Она возвела щиты окклюменции — один за другим, как каменные стены, выстраивая их в голове с той же скоростью, с какой опытный боец выхватывает палочку.       Волан-де-Морт сидел в кресле, которое больше походило на трон. Массивное, чёрное, с высокими подлокотниками, на которых покоились его длинные, неестественно бледные пальцы. Змея у ног продолжала свой медленный, ритуальный обед. Серена не смотрела на неё. Она смотрела только в его глаза — красные, как угли, горящие из-под век. Глаза змеи, не человека.       Он долго молчал. Может, минуту. Может, целую вечность. Его взгляд проникал в неё, пытаясь продавить её защиту, найти трещину, слабость. Но Серена стояла неподвижно, как изваяние, и её серые глаза смотрели прямо в его — без страха, без трепета. — При нашей последней встрече, — начал он, и его голос был похож на шёпот гадюки, скользящей по сухой листве, — я обещал, что найду тебя.       Она улыбнулась. Во все зубы. Нехорошая, открытая улыбка, в которой читалась не покорность, а скорее... дерзость. — Какое счастье, — сказала она с лёгкой, почти театральной радостью, — что вы помните такую, как я. Должно быть, я произвела неизгладимое впечатление.       Красные глаза стали ярче. Казалось, в комнате стало темнее — тени сгустились, зелёное пламя свечей дёрнулось, словно испугавшись. — Ты смеешь дерзить мне? — его голос стал тише, но оттого только страшнее.       Серена удивлённо приподняла бровь, будто услышала что-то нелепое. — Кажется, нет. Я просто рада, что вы запомнили меня спустя столько лет. Я, знаете ли, тоже никогда не забываю тех, кто меня ищет. И тех, кто трогает моих людей.        Он резко поднялся. В одно движение, без усилия, как взлетает коршун. Его высота — и без того высокая — увеличилась оттого, что она смотрела на него снизу вверх. Но не было страха. Было только напряжение, и холод, и то странное любопытство, которое толкает людей в пропасть.       Он подошёл вплотную. Теперь его лицо было так близко, что она видела каждую трещину на его коже, каждое движение змеиных зрачков. Носа почти не было — только две узкие прорези, из которых слышалось его дыхание. Кожа была бледно-белой, почти прозрачной, с синеватым отливом, как у мертвеца, пролежавшего в воде несколько дней. Его губы были тонкими, почти белыми, и когда они шевелились, казалось, что говорит сама смерть.       Он видел всё. Он чувствовал её мысли, просачиваясь сквозь щели. И он ухватился за одно — за отвращение, которое она не смогла скрыть до конца. — Круцио.       Серена успела укрепить барьеры в долю секунды до того, как удар пришёлся по ним. Боль была — острая, как сотня игл, вонзающихся в каждый нерв. Но она стояла. Она не упала. Только качнулась, как дерево под порывом ветра, но удержалась на ногах.       Волан-де-Морт замер. Его глаза расширились на мгновение — не от удивления, а от чего-то более опасного. Он видел, что она выдержала. И это заставило его задуматься.       Он наклонил голову, разглядывая её. Её лицо, её плечи, её руки, сжатые в кулаки, но спокойно висящие вдоль тела. — Ты сильная, — произнёс он, и в его голосе прозвучала странная смесь уважения и алчности. — Это хорошо. Мне нужны сильные. Те, кто не сломается после первого удара.       Серена взглянула на него сверху вниз — на его отвратительное лицо, на эту пародию на человеческую внешность, на его змеиные глаза, в которых не было ничего, кроме пустоты и жажды власти. — Какая похвала! От самого «Лорда»! Вы очень добры, — сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Но я не собираюсь быть вашей пешкой. Ни сейчас. Никогда.       Его глаза сверкнули. Он протянул руку, и его пальцы сжали её подбородок — холодные, жёсткие, как стальные клещи. Он приподнял её лицо, заставляя смотреть в его глаза. — Ты думаешь, у тебя есть выбор?       Серена улыбнулась. Медленно, почти хищно. — Всегда есть выбор, — ответила она тихо. — Даже у тех, кто его не видит.       Тишина повисла в комнате. Только змея у ног перестала жевать и подняла голову, глядя на Серену своими маленькими, чёрными глазами. Волан-де-Морт смотрел на неё, и в его взгляде читалось то, чего она ещё не видела ни в одном живом существе — признание того, что перед ним стоит не просто очередная его жертва. И ему это явно не нравилось.  — Я даю тебе последний шанс, Серена Снейп, — произнёс он, и каждое его слово было подобно капле яда. — Встань на мою сторону. И ты будешь жить. Откажешься — умрёшь здесь. Сейчас. И никто не узнает, где твоё тело.       Серена улыбнулась — открыто, почти весело, будто он сказал что-то нелепое. — Знаете, — сказала она, поправляя невидимую складку на платье, — я никогда не меняла своих решений. И все они были приняты на трезвую голову. Так что я, пожалуй, откажусь.       Волан-де-Морт усмехнулся. В его голосе не было гнева. Было скучающее превосходство, как у хирурга, который собирается вскрыть очередной труп. — В таком случае, Серена, ты умрёшь.       Он сказал это настолько спокойно, что Серена искренне рассмеялась — коротким, звонким смехом, который эхом разнёсся по гостиной. — Ну попробуйте, — сказала она, и в тот же миг длинная чёрная палочка очутилась в её руке.       Они стояли слишком близко. Серена видела каждую чёрточку его лица, чувствовала холод, исходящий от него, как от склепа. Она понимала: если они останутся так близко, у неё нет шансов. Надо отступать, надо создать пространство.       Она сделала резкий выпад назад, одновременно наколдовав на полу заклинание расширения. Пол с глухим гулом раздвинулся, стены отодвинулись, словно комнате стало тесно от их присутствия. Расстояние между ними увеличилось, и Серена почувствовала, как немного легче дышать.       Но Волан-де-Морт не дал ей времени на передышку. — Авада Кедавра!       Зелёная вспышка пронзила воздух, и Серена едва успела уйти в сторону, чувствуя, как смерть прошла в миллиметре от её плеча. Она перекатилась, вскочила на ноги и сразу же контратаковала — швырнула в него связку ледяных игл, которые, не долетев, рассыпались в пыль от его защитного жеста. — Быстро, — похвалил он, и в его голосе послышалось что-то похожее на интерес. — Но недостаточно.       Серена хмыкнула, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Когда ещё выпадет шанс сразиться с самим Тёмным Лордом и выжить, чтобы рассказать об этом? Она решила, что это будет её маленькое развлечение.       Она резко опустила палочку вниз, и пол под ногами Волан-де-Морта превратился в гладкий, зеркальный лёд. Он пошатнулся — всего на секунду, но этого мгновения хватило, чтобы она бросила заклинание, которое обвило красно-золотой лентой змею, лежавшую у его ног. Та зашипела, дёрнулась, но лента сковала её, и она лишь беспомощно забила хвостом по льду, слишком тяжёлая после сытного обеда, чтобы сопротивляться. — О, ты ещё и Нагайну побеспокоила, — протянул Волан-де-Морт, и в его голосе зазвучала настоящая, опасная злость. — Это было лишним.       Он перестал играть. Зелёные вспышки засверкали одна за другой — Авада, Авада, Авада. Серена уворачивалась, падала, вскакивала, чувствуя, как платье рвётся на бедре, как волосы выбиваются из причёски, как пот заливает глаза.       Она возвела щит — но не обычный «Протего», а свой собственный. Сфера, круглая, мерцающая серебристым светом, охватила её тело. Волан-де-Морт впечатал в неё град проклятий: режущие, сжигающие, разрывающие, и от каждого удара щит вибрировал, но держался.       Он остановился. Прищурился. Улыбнулся. — Интересно, — сказал он. — Кто-то учил тебя. — Я училась сама, — ответила Серена сквозь зубы.       Он взмахнул палочкой, и из стен, из-под пола, из каждой щели начали выползать змеи. Тысячи змей. Чёрных, зелёных, пятнистых — шипящее, ползущее море, которое устремилось к её щиту.       Серена не стала ждать, пока они доберутся до неё. Она развела руки, и из её палочки вырвался поток пламени — чистого, белого, как звёздное небо. Он ударил в землю, и змеи взвизгнули, исчезая в огне, сжигаемые до пепла.       Но Волан-де-Морт не собирался останавливаться. Он обходил её, нанося удары со всех сторон, и каждый удар был сильнее предыдущего. Он смеялся, когда она спотыкалась, и его смех был страшнее любых проклятий. — Ты устала, Серена, — сказал он, и в его голосе было предвкушение финала. — Твоя защита слабеет. Ты не выдержишь долго.       Серена улыбнулась, хотя в груди уже горело от перенапряжения, а ноги дрожали от усталости. — Это вы так считаете, — ответила она, и в тот же миг совершила то, чего он не ожидал.       Она упала на колени, резко ударила палочкой по льду, и ледяная глыба взлетела вверх, заслонив её. Волан-де-Морт пронзил её Авадой, но Серена уже была за ней — она наклонилась и швырнула в него все свои оставшиеся силы в одной вспышке. Это был не удар, способный убить. Это был удар, способный ослепить, сбить с ног, на секунду заставить его потерять ориентацию.       Она не ждала, пока он восстановится. Серена выпрямилась, поправила платье и произнесла, задыхаясь, но всё ещё насмешливо: — Простите, но мне пора. У меня завтра урок, а мои ученики не любят, когда я опаздываю.       Она щёлкнула пальцами, и лёд под её ногами превратился в облако пыли, скрыв её от него. Когда оно осело, её уже не было.       Волан-де-Морт стоял посреди гостиной, окружённый обломками, со следами ожогов на мантии и с дрожащей от ярости палочкой. Его змея, всё ещё в красной ленте, глухо зашипела где-то в углу. — Ты не уйдёшь, — прошептал он. — Я найду тебя. Снова. И тогда ты действительно умрёшь.       Но Серена уже скрылась в темноте коридоров поместья Малфоев, оставляя за собой лишь шлейф дыма, снега и насмешливой улыбки.       И Он рассмеялся. Смех Волан-де-Морта разносился за её спиной — громкий, довольный, как у хищника, который только что наигрался с добычей. Серена бежала, чувствуя, как каблуки стучат по каменным плитам, а в ушах всё ещё звенит от перенапряжения. Она знала: он не сражался в полную силу. Он проверял её. И теперь, когда она показала всё, на что способна, игра стала смертельно опасной.       Надо бежать. Пока есть время.       Коридор резко повернул, и она едва не врезалась в двух мужчин, которые выступили из тени прямо перед ней. Нотт. Эйвери. Они стояли, преграждая путь, с палочками наготове и с лёгкими, почти галантными улыбками. — А мы так хорошо танцевали с вами, мистер Нотт, — пропела Серена, замедляя шаг и улыбаясь своей коронной, опасной улыбкой. — Я даже не ожидала, что вы окажетесь таким… настойчивым.       Нотт склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Вернитесь в зал, мисс Снейп, — сказал он мягко. — Там вам будет… безопаснее. — Бессмысленно уходить, — добавил Эйвери, и его голос был холодным, как сталь. — Вы не сможете покинуть поместье. Лорд уже дал приказ.       Серена вздохнула, будто сожалея о том, что придётся испортить вечер. Её рука скользнула в сумочку, висящую на плече. — Понимаете, — сказала она задумчиво, — у меня никогда не было времени на нормальную женскую косметику. Это так несправедливо.       Она резко выбросила руку вперёд, и перед Ноттом взорвалось облако блестящей пудры. Тот инстинктивно закрыл глаза, попытался отмахнуться, но Серена уже сыпала в него всё, что было в сумке — тушь, помаду, рассыпчатую пудру, которая в мгновение ока превратилась в липкий, ослепляющий туман.       Эйвери попытался атаковать, но Серена взмахнула палочкой, и пол под их ногами буквально разверзся — они провалились по плечи в каменную крошку, которая мгновенно затвердела. Стены вокруг них начали вращаться, превращаясь в зеркала, и каждый шаг, каждое движение отражалось в десятках кривых поверхностей, создавая бесконечный лабиринт отражений. — Времени нет, — бросила она, пробегая мимо ошеломлённых мужчин.       Пол под её ногами раздвинулся, пропуская её, и она вылетела в бальный зал, где её встретила новая картина.       Гости разбежались. Кто-то прятался за колоннами, кто-то уже аппарировал, оставляя за собой шлейф паники. Зал был пуст, освещён лишь дрожащим светом свечей, и в центре его, в окружении трёх человек, сражался Владимир.       Рядом с ним — те двое. Мужчина в синем и мужчина в зелёном. Они стояли спина к спине, отражая атаки Пожирателей, которые пытались пробить их оборону. — Серена! — крикнул Владимир, заметив её. Его глаза вспыхнули облегчением, когда он увидел, что она жива. — Хоть кто-то здесь умеет делать драматичные выходы!       Серена улыбнулась, чувствуя, как усталость накатывает волной, но адреналин всё ещё бурлит в крови. — А вы думали, я пропущу самое интересное? — крикнула она в ответ, поднимая палочку.       Мужчина в синем — Эдмунд, кажется, отбив очередное проклятие, обернулся и коротко улыбнулся ей. — Мисс Снейп! Рад видеть вас в полном порядке. Позвольте сказать, вы великолепны в бою. — Спасибо, — ответила Серена, вступая рядом с ними. — Но боюсь, это только начало. Лорд не простит мне этот маленький… побег.       Владимир кивнул, переглянувшись с ней. — Тогда нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас.       Купол защитной магии вспыхнул вокруг Серены серебристым светом, отражая град проклятий, летящих со всех сторон. Она вскинула палочку, и второй такой же купол накрыл Владимира, Эдмунда и его товарища в зелёном. — Змей! — крикнула она, и этого одного слова оказалось достаточно.       Владимир мгновенно понял. Не тратя ни секунды, он трансформировал — но не в пространстве, а в собственном облике. Его тело вытянулось, истончилось, покрылось чешуёй — и через мгновение на месте высокого рыжеволосого мужчины лежала большая красная змея без одного глаза.       Серена рванула вперёд, уклоняясь от очередной зелёной вспышки. Заклинания проносились мимо, обжигая воздух, но она не останавливалась. Она схватила змею — тёплую, живую, с ровным биением сердца под чешуёй — и перекинула её через плечо, как шарф. Затем, не сбавляя скорости, вцепилась в руку Эдмунда. Тот, не задавая вопросов, сжал её пальцы, а второй рукой ухватил своего товарища. — Держитесь! — крикнула она и шагнула вперёд.       Пожиратели смерти кинулись к ним, но Серена уже произнесла заклинание, и реальность вокруг них содрогнулась, свернулась, закрутилась в тугую спираль.       Громкий хлопок трансгрессии — и пустой коридор взорвался вспышкой света.       Когда пыль и магический туман рассеялись, их уже не было. Только потухшие свечи, остывающие камни и бешеный взгляд Люциуса Малфоя, который выбежал из-за колонны и замер, глядя на пустое место, где только что стояла его жертва.       Они вывалились из трансгрессии на мокрую магловскую мостовую, и мир вокруг закружился от боли и потери равновесия. Серена упала на колени, чувствуя, как пустота там, где только что была её правая рука, заполняется холодом, шоком и острой, режущей болью. Она подняла голову — перед глазами всё плыло, но сквозь пелену она увидела, как рядом оседает Эдмунд, держась за плечо, из которого сочилась кровь, а второй мужчина (как его там — Эдмунд называл его Грегор?) с тихим стоном опустился на землю, поджав повреждённую ногу.       Только Владимир стоял на ногах. Он быстро осмотрел раненых, и его лицо стало сосредоточенным, почти бесстрастным — таким он становился в бою, когда нужно действовать, а не чувствовать. — Сколько раз я говорил тебе, насколько это опасно! Трансгрессировать там, где стоят антиапарационные чары! Держи! — он сунул в руку Серены маленький флакон. — Пей. И не вздумай падать в обморок! С тобой мы позже поговорим!       Серена сжала зубы, чувствуя, как зелье обжигает горло и разливается внутри тёплой, почти успокаивающей волной. Боль не ушла, но отступила, став тупой и далёкой.       Владимир быстро обработал раны остальных, вливая в них те же зелья, накладывая базовые чары на кровотечение. Но когда он подошёл к тому, кого они знали как Грегора, и заглянул в его лицо, он вдруг замер. Его единственный глаз расширился. — Серена, — позвал он, не оборачиваясь. — Ты видишь это?       Она подняла голову, всё ещё держась за культю правой руки. Мужчина, которого она знала как Эдмунд, медленно поднялся с земли, пошатываясь и держась за плечо, но с неожиданной грацией. Его лицо… его лицо менялось. Чёрты расплывались, как отражение в воде, и через секунду перед ними стоял не Эдмунд, а Сириус Блэк. Живой, весь в крови, но улыбающийся сквозь боль. — Простите, что не представился раньше, — прохрипел он. — Думал, так будет безопаснее.       Второй мужчина тоже начал трансформироваться. Её лицо исказилось, и через мгновение перед ней сидел Джеймс Поттер, бледный, с разодранный ногой, но живой. Прим. Чет долго меня не было. Всем привет!!! Как жизнь? Надеюсь глава вам зашла. Свободного времени у меня сейчас побольше. Главы будут, надеюсь, выходить почаще)) Всех люблю и обнимаю!!! 🫂