Частота забвения

Джеймс ощущал сладость вишневой помады на губах своей новой подруги. Он на мгновение отстранился, чтобы сказать, его голос был хриплым от возбуждения: – Вишнёвая помада? Люблю вишню. Его рука скользнула к пульту от старенького телевизора. В ту же секунду экран ожил, демонстрируя расплывчатые кадры какого-то рок-концерта. Приятная, ностальгическая мелодия разлилась по комнате, добавляя романтики в атмосферу вечера. Джеймс вновь склонился к девушке для поцелуя, и она, увлечённая его прикосновениями, даже не заметила, как картинка на экране незаметно сменилась. Всего через несколько секунд тёплая музыка уступила место резкому шипению и треску белых помех, которые тут же отозвались пульсирующей рябью в её ушах. – Просто не сопротивляйся этому, – прошептал Джеймс, целуя её в шею. Затем он отодвинулся, его взгляд, полный холодного, изучающего интереса, наблюдал за разворачивающейся в ней внутренней агонией. Тело девушки начало конвульсивно дёргаться. Пальцы на руках неестественно выгнулись в обратную сторону, ломаясь с едва слышным хрустом. Челюсть отвисла, широко распахнувшись в беззвучном крике, который лишь усугублял её искажённый образ. Глаза, прежде наполненные живым светом, теперь стремительно темнели, заливаясь непроглядной черной смолой. Из её искажённого рта вырвался странный, искажённый шёпот, который смешивался с непрекращающимся фоновым шумом, формируя леденящее душу слово, растягивающееся в бесконечность: – Ссс... Еeе... Ррр... Ммм... Ттт... Агония достигла своего пика, её тело изогнулось в последний, мучительный спазм, а затем внезапно обмякло, возвращаясь в привычное положение. Дёргающиеся пальцы медленно распрямились, челюсть беззвучно сомкнулась. Она выглядела теперь как прежде, её черты лица были безупречны, но какая-то едва уловимая пустота проступила в её некогда живом облике. Джеймс наблюдал за этим с самодовольной улыбкой, а затем медленно приблизился. Его новая подруга подняла голову, и он заглянул в её глаза. Те самые глаза, которые раньше были глубокими, цвета леса, теперь были непроницаемо чёрными, как бездна, поглотившая всё живое. В них не было ни тени воспоминаний, ни искры личности, лишь совершенная, пугающая пустота, отражающая окружающий мир без эмоций и смысла. Она была одержима, точно так же, как и он сам. – Теперь ты готова, – Джеймс наклонился, его голос был мягким, почти ласковым, но в нём сквозила чужая, древняя сила. – Твои родители. Они тоже должны услышать. Должны присоединиться. Девушка медленно подняла голову, её черные глаза смотрели в пустоту, а затем устремились на Джеймса. Ни тени вопроса, ни тени сопротивления не мелькнуло в её взгляде. Только медленный, почти механический кивок. От неё, той, что когда-то смеялась, любила и мечтала, осталась лишь изящная оболочка. Её воспоминания, её личность, её душа – всё было стёрто, заменено абсолютной пустотой и новой, чужой волей. Она была лишь инструментом.Как и остальные.

***

Элис шагала по ярко освещённым коридорам школы, но, несмотря на привычную суету вокруг, чувствовала, как по её спине пробегает холодок. Она знала, что за ней ведётся слежка. Не просто случайные взгляды любопытных одноклассников, а что-то гораздо более пристальное, организованное. Она ощущала не только внимание того темноволосого парня, в которого вчера врезалась,но и ещё нескольких человек, чьи невидимые нити наблюдения тянулись к ней. Её взгляд внимательно скользил по лицам проходящих учеников. Элис пыталась понять, кто из них ещё оставался собой, а кто уже был заражён. И то, что она видела, пугало до дрожи: каждый шестой был с черными глазами. Не просто тёмными, а абсолютно чёрными, без малейшего намёка на радужку, как пустые, бездонные омуты. Это было очень, очень плохо. Зачем ему такая огромная "армия"? Что он собирался с ней делать? А вчерашний случай... Мысли о нём не давали покоя. Кто мог пробраться в её комнату так незаметно, через ментальное пространство? Черноволосая так и не поняла, чьё присутствие она тогда ощутила, но точно знала: этот кто-то обладает схожими с её собственными способностями. И это было ещё одним пугающим открытием. Единственное, что действительно пробирало до костей, это то, как одержимые смотрели на неё. Их глаза, полные тьмы, словно высасывали силу, ощущались как голодные, хищные взгляды, направленные на добычу. – Джеймс, что ты делаешь? – Заметив парня, который старательно развешивал какие-то объявления на школьной доске, Элис приблизилась к нему, стараясь сохранять невозмутимый вид. Джеймс обернулся. Улыбка на его лице была не той, что обычно. В ней не было привычной усмешки или пренебрежения, лишь наигранная фальшь – едкая и приторно-сладкая на вид. – Мы с директором договорились об вечере кино в школе, – произнёс он, протягивая ей один из листовок. – Тебе тоже следует прийти. Будет весело. – Вечер кино? – Элис словно не верила своим ушам. Джеймс и вечер кино? С каких пор он стал таким... добрым? Это было слишком странно, даже для него. – Ага, – Джеймс пожал плечами, его улыбка ни на йоту не изменилась. – Я всегда был добряком, просто ты не видела моего истинного лица, как и своего. Закончив свою загадочную речь, Джеймс быстро ушёл, оставив Элис наедине со своими мыслями, которые теперь метались в голове с бешеной скоростью. Аура, исходящая от него, была не столько пугающей, сколько... знакомой. Словно она уже сталкивалась с ней раньше, но никак не могла вспомнить, когда именно. Это ощущение дежавю, теперь усиленное, заставляло её сердце биться чаще. И если во всём действительно виновата та кассета, которую Джеймс смотрел, это могло значить только одно: она заразна. И зараза распространяется, используя не только визуальные и звуковые помехи, но и... людей. Людей, которые становятся проводниками для чего-то ужасного, превращаясь в пустые оболочки с черными глазами.

***

– Стив, Робин, приём! Птичка летит в гнёздышко, повторяю, птичка летит в гнёздышко! – послышался взволнованный шёпот Дастина из рации, что лежала прямо под кассой Family Video, едва прикрытая стопкой рекламных листовок. – Чувак, я услышал! А теперь заткнись и дай мне сделать свою работу! – раздражённо ответил Стив, мгновенно принимая серьёзный, неприступный вид продавца, как только Элис пересекла порог магазина. Он выпрямился, опершись локтями на прилавок, его взгляд был намеренно отстранённым, но внутренне он был напряжён до предела. Робин, стоявшая чуть в стороне, старательно делала вид, что увлечённо перебирает кассеты на одной из полок, но её глаза, скрытые за растрёпанной чёлкой, внимательно следили за черноволосой девушкой. Она нервно сжимала в руках обложку старого боевика, боясь пропустить хоть малейшую деталь. Элис, словно не замечая их напускной занятости, молча прошла прямо к кассе. Её взгляд без лишних эмоций скользнул по фигуре Стива, задержавшись на его глазах. Она внимательно всматривалась в их цвет, в их живость, и, убедившись, что они по-прежнему были обычными, светло-карими, девушка облегчённо, едва заметно, выдохнула. – Здравствуйте, к вам не заглядывал Джеймс Данте в последнее время? – обеспокоенно спросила она, её взгляд был прямым и настойчивым, устремлённым прямо в глаза Стива. Стив не моргнул. – Привет. Прости, но я не могу раскрывать такую информацию. Это конфиденциально. – Его левая рука незаметно легла на рацию, большой палец прижал кнопку передачи, чтобы друзья по ту сторону рации могли слышать каждое слово. – Я не прошу перечислять, что он брал у вас, – продолжила Элис, слегка прищурив глаза. Её тон стал ещё более требовательным. – Мне просто нужно знать: да или нет. – Прости, но нет, – так же спокойно ответил Стив, пожимая плечами, его лицо оставалось невозмутимым. Он внутренне гордился своей выдержкой. На это Элис лишь бегло огляделась по сторонам, убеждаясь, что ближайший человек – это исключительно Робин, которая теперь стояла в паре метров от них, её уши были навострены. Элис чуть заметно качнула головой вправо, едва уловимым, почти интуитивным движением. В тот же миг Стив почувствовал странное, необъяснимое тепло, словно его голова оказалась под приятными, ласкающими лучами солнца, но не палящими, а успокаивающими. Это было так неожиданно и чуждо, что он едва не пошатнулся. – Я спрашиваю, приходил он или нет? – Голос прозвучал прямо в его голове. Стив до конца не понимал, это было у него в мыслях или говорила девушка. Но когда он посмотрел на Элис и увидел, что её губы плотно сомкнуты, парень заметно побледнел. Внутренний барьер, который он так старательно выстраивал, начал рушиться. – Был, – Харрингтон едва слышно выдохнул, и его брови тут же сошлись на переносице, когда он осознал, что почему-то не смог врать. У него не было выбора. Робин, заметив странную бледность на лице Стива и его необычное поведение, тут же уставилась на них, забыв про своё притворство. – Что брал? Какие кассеты? Сколько штук? – снова прозвучал голос внутри головы Стива, настойчивый и властный. – Не помню... – Стив попытался сопротивляться, но слова сами вылетали изо рта. – Вроде штук пять взял. Сказал, с друзьями кино смотреть будет. На это Элис лишь беззвучно улыбнулась и коротко кивнула. В ту же секунду странное тепло исчезло из головы Стива так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь леденящий пот, стекающий по спине. Его сердце колотилось, как загнанная птица. Элис развернулась, её следующий кивок был влево, прямо в сторону Робин. И в тот же миг события, произошедшие за последние семь минут, – вопрос Элис, странное тепло, навязчивый голос в голове, ответы Стива, – были полностью стёрты из памяти Робин и Стива. В их сознании возник лишь образ Элис, входящей в магазин, и ничего больше. Они моргнули, словно пропустив часть времени, и посмотрели друг на друга с лёгким недоумением. – Ты чего застыла, Робин? – спросил Стив, тряхнув головой, пытаясь избавиться от странного ощущения дезориентации. – Иди уже, помоги мне эти коробки разобрать. Едва Элис исчезла за стеклянными дверями, как в Family Video ворвался запыхавшийся Дастин. Его лицо было красным, а грудь тяжело вздымалась от бега. – Ну что?! Как всё прошло? – выпалил он, подбегая к кассе. В его глазах горело нетерпение. – Она что-нибудь сказала? Спрашивала про Джеймса? Вы выведали что-нибудь о ней? Стив и Робин обменялись непонимающими взглядами. Стив почесал затылок, пытаясь вспомнить. – Что прошло? А, Элис... Да, она заходила, – начал он неуверенно. – Она... она что-то спрашивала про Джеймса, кажется? – Ага, – подхватила Робин, морща лоб. – Кажется, спрашивала, был ли он здесь. Я... я помню, как она зашла, а потом... ну, потом она вышла. Дастин опешил. – То есть как "потом она вышла"? Вы что, не разговаривали? Я же слышал по рации, вы там что-то обсуждали! Стив, ты же отвечал ей что-то про конфиденциальность! Стив моргнул, пытаясь ухватить ускользающие воспоминания. Он напрягся, но его разум был пуст. – Я... я не помню. Честное слово, Дастин. Я помню, как она зашла, но сам разговор... он просто... пустой. Как будто его и не было. Робин в ужасе прикрыла рот рукой. – О боже! И я не помню! Я помню, как я её увидела, потом Стив с ней разговаривал, а потом она ушла. Но что именно было между этим – ни единого слова! Это... это как если бы кто-то вырезал эти несколько минут из моей памяти! Дастин застыл, его челюсть отвисла. Постепенно в его глазах разгоралось осознание. "Она умеет стирать память..." – слова Майка, которые они посчитали бредом, теперь нависли над ними зловещей реальностью.

***

Поздним вечером того же дня все собрались в подвале Майка. Атмосфера была наэлектризована, тяжёлые предчувствия витали в воздухе. Майк, Уилл, Лукас, Макс и Оди сидели на диванах и креслах, а Стив и Робин стояли перед ними, нервно переминаясь с ноги на ногу. Дастин, мрачный и задумчивый, стоял рядом с ними, его обычно неунывающий вид был омрачён. – Расскажите им, – сказал Дастин, кивнув Стиву и Робин. Стив тяжело вздохнул. – Ну, Элис зашла сегодня в Family Video, как мы и ждали. Я её видел, она подошла к кассе... – А потом? – нетерпеливо спросил Майк. Робин пожала плечами, её лицо выражало полное замешательство. – А потом... ничего. Ну, то есть, она вышла. – Как "ничего"? – переспросил Лукас. – Вы же должны были с ней поговорить! – Мы не помним, – твёрдо сказал Стив. Его голос был полон странного ужаса. – Мы буквально не помним ни слова из того, что произошло. Я помню, как она зашла, а потом я просто... не помню ничего, кроме того, как она вышла. И Робин тоже. Наступила мёртвая тишина. Все взгляды обратились к Одиннадцати. Она сидела неподвижно, её лицо было бледным, а глаза – широкими от тревоги. – Это... это невозможно, – прошептала Оди, наконец. – Стирать память... так просто... Это не похоже на то, что мог бы Векна.Он манипулирует воспоминаниями, искажает их, использует их против тебя. Но просто... удалить их? Это... это совсем другое. Уилл вздрогнул. – Значит... то, что я чувствовал... эта сила... она действительно это делает. Она стёрла воспоминания. Она действительно обладает способностями. И очень опасными. – И она знала, что за ней следят, – добавила Макс, сжимая кулаки. – Она увидела Оди в ментальном пространстве. И теперь стёрла память Стиву и Робин, чтобы мы не знали, что она узнала, или что она спрашивала. Майк покачал головой, его лицо было полно неверия и ужаса. – Она... она словно предупреждает нас, чтобы мы держались подальше. Или... она просто не хочет, чтобы мы знали, что она ищет или что она делает. – Тогда Джеймс... – начал Дастин, его голос был глухим. – Если она может так легко стирать память, что она сделала с ним? Или что они сделали? Может, она и есть тот самый источник, о котором мы говорили. Источник этой "заразы". Она не просто одержима, она... она сама контролирует что-то. Оди встала, её взгляд стал решительным, но в нём всё ещё читался глубокий шок. – Это хуже, чем мы думали. Нам нужно действовать осторожнее. Если Элис может это... она очень опасна. И если Джеймс одержим, а она стирает память... По подвалу пробежала холодная волна, несмотря на отсутствие сквозняков. Друзья с тревогой переглянулись, осознавая всю серьёзность положения. – Вечер кино, – внезапно произнёс Дастин, словно только что вспомнив что-то важное. – Джеймс развешивал объявления о вечере кино! – И что? – недоумённо спросил Лукас. – Что "что"?! – Дастин вскочил, его глаза загорелись. – Это же идеальная приманка! Если во всём виновата Элис,как мы думаем, и зараза распространяется через неё... Джеймс собирает всех в одном месте, чтобы показать им это! Это не просто вечер кино, это... это массовое заражение! Он собирает свою армию! Майк побледнел. – Значит, этот вечер кино – ловушка. И мы должны туда идти. – Мы обязаны идти, – поправила Макс, её голос был твёрд. – Мы не можем позволить этому распространиться по всему Хоукинсу. Если она действительно стирает память и... делает с людьми то, что она сделала с Джеймсом... – Но как нам туда идти, если она знает, что мы следим? – Стив, хоть и был напуган, вернул себе часть своей обычной собранности. – А если она сотрёт память всем нам? Как мы будем сражаться, если не будем помнить, кто мы? Оди глубоко задумалась, прикусив губу. – Я... я постараюсь быть щитом, – сказала она, её голос был напряжённым. – Создать ментальный барьер. Но она очень сильна. Я не знаю, хватит ли моих сил, чтобы защитить всех. Особенно если она будет напрямую атаковать. Уилл, сидевший молча, вдруг поднял голову. – Я всё ещё чувствую её. Эту ауру. И ауру Джеймса. Они... они как две разные стороны одной монеты. Он – словно проводник. А она... она источник. Или, по крайней мере, ключ к нему. – Тогда наш план, – Майк хлопнул в ладоши, пытаясь собрать мысли воедино. – Мы идём на этот вечер кино. Мы должны узнать, что именно он будет показывать, и кто ещё там будет из "заражённых". И главное – остановить это. Дастин тут же начал лихорадочно строчить в блокноте. – Оди, ты будешь нашим главным активом. Постарайся проникнуть в её разум, если это возможно. Но будь осторожна. Очень осторожна. Макс и Лукас, вы будете наблюдать за Джеймсом и Элис. Майк за экраном. Что бы там ни показывали, мы должны это прервать. Стив и Робин... вы... вы будете нашими отвлекающими маневрами. А в случае чего, выключить электричество в кинозале. Стив и Робин обменялись тревожными взглядами, но кивнули. – А что я? – спросил Уилл. – Твои чувства, Уилл, – Оди посмотрела на него с пониманием. – Ты будешь нашим ранним предупреждением. Если что-то пойдёт не так, если аура станет сильнее, ты дашь нам знать. – Это очень рискованно, – прошептал Лукас. – Мы знаем, – ответил Майк, его взгляд был мрачен, но полон решимости. – Но у нас нет выбора. Хоукинс снова в опасности. И на этот раз враг, кажется, умеет не только ломать кости, но и ломать разум. Мы не можем позволить ему построить свою армию. Завтрашний вечер... он будет решающим.