Частота забвения

Элис резко распахнула глаза, словно вынырнула из глубокого сна. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание было прерывистым. Она судорожно вдохнула, села в кровати, пытаясь сфокусировать взгляд в незнакомой комнате. Слабый свет, проникающий сквозь занавески, едва освещал обстановку. –Прости... Я, кажется, тебя разбудил?– тихий, неуверенный голос раздался из угла комнаты. Элис резко повернулась, ее взгляд задержался на знакомой фигуре. Там стоял Уилл Байерс. Он смотрел на нее с беспокойством, его глаза, большие и темные, казались полными сочувствия. –А...– только и смогла выдавить из себя Элис, голос ее дрожал. – Ты у меня дома. Тебя принёс сюда Джим Хоппер и Оди... – Уилл замялся, стараясь подобрать слова. Элис лихорадочно кивнула, пытаясь собрать воедино разрозненные обрывки воспоминаний. События последних дней казались размытыми, словно их частично стерли из памяти. Она помнила вспышки света, крики, страх... и что-то еще, тёмное и пугающее, ускользающее от нее. – Если тебе нужно, можешь сходить в ванную. Моя мама, то есть Джойс, сказала, что всем, что тебе понадобится, ты можешь воспользоваться – закончил Уилл, немного покраснев. Он взял со стола несколько листов бумаги и карандашей. –Я буду в гостиной, если что-то понадобится. Затем, смущенно опустив глаза, Уилл вышел из комнаты, оставив Элис одну. Тишина в комнате давила на нее, усиливая чувство растерянности и дезориентации. Она провела рукой по лицу, пытаясь понять, где она, что произошло и почему все это кажется таким... неправильным. В голове эхом отдавались слова Уилла: Хоппер, Одиннадцатая... Они знали ее? И почему она ничего не помнит? В комнате витал слабый запах сосновых иголок и чего-то еще, неуловимого, похожего на озон после грозы. Элис осторожно поднялась с кровати. Ноги, словно ватные, не слушались, и каждый шаг давался с трудом. Она чувствовала себя хрупкой и потерянной, словно тонкое стекло, готовое разбиться. В оглушительной тишине дома, Элис прислушалась, но не уловила ни единого звука, кроме собственного стучащего сердца. Собрав волю в кулак, она приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В конце коридора виднелась ванная комната. Элис тихонько, стараясь не скрипнуть полом, проскользнула туда и, оказавшись внутри, почти бесшумно заперла дверь на замок. Створки старого дерева слабо скрипнули, и этот звук отозвался гулким эхом в ее груди. Сердце снова забилось в бешеном ритме. Ванная была скромной, но опрятной. На бортике ванны лежала сложенная одежда. К ней был прикреплен клочок бумаги с неровными буквами: "Для Элис". Это были поношенные джинсы и свободная, явно мужская кофта. Они были ей велики, но у нее не было выбора. С отстраненностью она сняла вещи, в которых пришла, и надела найденную одежду. Грубый хлопок слегка колол кожу, но она почти не обращала на это внимания. Закончив, Элис подошла к зеркалу над раковиной, чтобы бросить на себя беглый взгляд. И тут она замерла, словно в нее ударила молния. Ее отражение смотрело на нее с выражением чистого, неподдельного ужаса. Радужка левого глаза... она изменилась. Вместо привычного ей, почти изумрудного зеленого, ее зрачок окружала непроницаемая, мертвая чернота. Она казалась не просто темной, а поглощающей любой свет, любой оттенок жизни. Черный глаз словно был бездной, глядящей прямо в ее душу. Элис вскрикнула. Это был не просто возглас, а сдавленный, животный вопль, который она тут же попыталась подавить, прижав ладонь к губам. Она отшатнулась от зеркала, но взгляд ее был прикован к этому зловещему отражению. Этот черный глаз... он означал лишь одно: они возвращаются. Совсем немного... Еще чуть-чуть... И она вернет свои силы полностью. Она не помнила точно, что происходило там, в той лаборатории, откуда ее вытащили. Воспоминания были фрагментированы, искажены, словно разорванная бумага. Но она помнила. Помнила, что эти силы... они приносили страдание. Чужое страдание, искаженные лица, крики, невыносимую боль, которую она видела в глазах тех, кто оказывался рядом. Это была не просто чья-то физическая боль, это было нечто более глубокое, ломающее душу. Она чувствовала, как при использовании этих способностей она сама теряла что-то человеческое внутри себя, превращаясь в инструмент, в оружие, неспособное к сочувствию, движимое лишь холодным, разрушительным импульсом. В ее сознании, словно тени, мелькали обрывки ужасных сцен: вспышки неестественного света, жуткие искажения реальности, крики, не принадлежавшие людям... и чувство безграничной, всепоглощающей власти, которая, однако, приносила только опустошение. Элис понимала, что возвращение этих сил означало не просто обретение способностей, а утрату самой себя, превращение в нечто иное, нечеловеческое, в инструмент невообразимого зла. Она знала, что как только оба глаза станут абсолютно черными,как тогда в лаборатории, контроль над ней будет потерян, и она станет лишь проводником для чего-то ужасного, что жаждало вырваться наружу. После минут, показавшихся вечностью, Элис с трудом заставила себя оторваться от зеркала. Дыхание постепенно выровнялось, хотя сердце все еще болезненно сжималось в груди. Она провела дрожащей рукой по волосам, пытаясь собраться. Паника не могла ей помочь. Нужно было успокоиться, понять, что происходит, и, главное, скрыть этот зловещий признак. Она натянула рукава кофты так, чтобы они максимально закрывали кисти, и убедилась, что ее волосы спадают на левую сторону лица, насколько это возможно, чтобы хоть немного замаскировать глаз. Сделав глубокий вдох, Элис медленно, почти бесшумно отперла дверь ванной и вышла в коридор. Каждый шаг казался испытанием, каждый скрип доски пола заставлял ее вздрагивать. Она прошла по узкому проходу, миновав две другие двери, и наконец увидела просвет, ведущий в гостиную. Там, на диване, сидел Уилл.Его голова была склонена над листом бумаги, а рука методично выводила карандашом какие-то линии. Он был настолько поглощен своим занятием, что даже не заметил ее приближения. Элис подошла ближе и аккуратно, стараясь не напугать, похлопала его по плечу. Уилл вздрогнул. Карандаш выскользнул у него из пальцев, и он резко обернулся, его глаза, встретившиеся с ее, на мгновение расширились от неожиданности. Увидев ее, он мгновенно смягчился. -Ох! Прости, я... я тебя не слышал.– протараторил тот быстро поднимая карандаш с пола.– Ты что-то хотела? Элис лишь кивнула, ощущая внезапный приступ голода, который, казалось, заглушал все остальные эмоции. –Я... хочу есть – прошептала она, ее голос звучал хрипло и неуверенно. Уилл слегка помялся, явно не зная, что делать. –Ох, конечно. Мама, наверное, уже приготовила что-нибудь... или мы можем что-то найти. Посиди здесь, пожалуйста. Я сейчас. –Он с неуклюжей поспешностью поднялся с дивана, оставив свой рисунок и карандаши на подушке. – Я на кухню схожу. Он исчез, оставив Элис одну в тихой гостиной. Черноволосая девушка медленно опустилась на диван, ощущая, как его мягкие пружины прогибаются под ней. Ее взгляд упал на оставленный Уиллом рисунок. Не в силах устоять любопытству, она осторожно взяла его в руки. Это было не просто изображение, а жуткое, пульсирующее видение, словно вырванное из ночного кошмара. Монстр. Он выглядел как постоянно меняющаяся, дышащая масса темно-фиолетовой или серой статики, переплетенной тонкими, похожими на нервы, красными нитями, которые пульсировали в такт невидимому, но ощутимому ритму. У него не было четких черт, но его форма всегда казалась на грани коллапса и расширения, угрожающе живой и бесформенной одновременно. Элис разглядывала его, и вдруг мир вокруг поплыл. Цвета потускнели, звук замер. Не дежавю, а полное погружение. Она оказалась там. Снова маленькая девочка. Холодный бетон пола сквозь тонкую ткань обуви, запах озона и медикаментов, смешанный с чем-то едким, незнакомым, вызывающим тошноту. Гудение флуоресцентных ламп над головой, отбрасывающих мертвенно-бледный свет на серые стены лаборатории. И перед ней... оно. То самое существо с рисунка. Оно поглощало человека. Не просто убивало, а впитывало. Элис видела, как плоть и одежда растворялись, как будто под действием кислоты, становясь частью этой аморфной, пульсирующей массы. Человек кричал — не человеческим голосом, а пронзительным, булькающим звуком, который, казалось, рвал саму ткань реальности. Это было медленно, мучительно, безжалостно. И маленькая Элис, застывшая от шока, не могла отвести взгляд, ее детский разум тщетно пытался осмыслить происходящее. Ужас был настолько всеобъемлющим, что даже сердце, казалось, перестало биться. Когда поглощение завершилось, масса монстра увеличилась, пульсирующие нити налились еще более зловещим светом. И затем, медленно, с тем же бесформенным, но несомненным намерением, оно обернулось. Его невидимый "взгляд", ощутимый, как ледяной укол, был направлен прямо на нее. В этот миг Элис почувствовала, что ее узнали, что ее заметили. Резкий толчок вырвал ее из этого кошмара. –Элис! Элис, ты в порядке? Эй, очнись! Уилл тряс ее за плечи, его голос был полон тревоги, а лицо искажено беспокойством. Рисунок соскользнул из ее ослабевших пальцев и упал на пол. Элис судорожно хватала ртом воздух, словно только что вынырнула из ледяной воды. Лаборатория исчезла, но ее смрадный привкус остался на языке, а чувство ужаса — в каждой клетке ее тела. –Оно... лаборатория... оно... — прохрипела Элис, ее голос был чужим, оборванным. Она посмотрела на Уилла, потом на рисунок, лежащий на полу. Это был он. Тот монстр. И этот жуткий, черный глаз, что теперь был у нее... он, казалось, пульсировал в ответ на эти воспоминания, обещая, что прошлое не просто возвращается, а требует новой битвы. –Я... я чувствовал это — тихо сказал Уилл, его глаза беспокойно скользнули от рисунка к ее лицу. Он отпустил ее плечи, но не отстранился. – Я чувствовал что-то похожее... Когда Джеймс...Он сначала прошел мимо меня, а потом мимо тебя. Когда он был рядом с тобой, это было... это было как будто воздух сгустился. Как будто ему стало... больно. Он испугался не тебя, а чего-то, что исходило от тебя. Как тогда, когда я... – Он замолчал, его взгляд стал отстраненным, словно он снова переживал свои собственные темные воспоминания. Элис уставилась на него, ошеломленная. Она не помнила Джеймса, не помнила этого момента в школе, но слова Уилла отзывались в ней зловещим эхом. Ее силы возвращаются, и они уже начинают влиять на мир вокруг, причиняя невидимую, но ощутимую боль, даже когда она сама этого не осознает. Чернота в глазу словно подтверждала: эти способности были проклятием, а не даром. Они несли с собой страдание, и теперь она была его источником. И если монстр вернулся, то и ее силы, с которыми она когда-то сражалась против него, тоже просыпаются.

***

Прошло несколько часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, окрасив небосклон в остатки багровых и оранжевых тонов, прежде чем уступить место чернильной темноте. В гостиной дома Байерсов теперь царила совсем иная атмосфера. Весь Хоукинс, казалось, собрался здесь: Дастин, Лукас, Майк, Макс и Одиннадцатая теснились на диванах и на полу, Уилл сидел рядом с Элис, Джойс суетилась, Хоппер скрестил руки на груди, Джонатан и Нэнси обменивались тревожными взглядами, а Стив и Робин пытались сохранять хладнокровие, хотя их лица выдавали беспокойство. Стоял шум и гам. Разговор велся на повышенных тонах, голоса перебивали друг друга, создавая какофонию тревоги и догадок. Все обсуждали одно: в Хоукинсе вновь объявился монстр, и на этот раз, казалось, что-то более коварное и ужасающее, чем прежде. Обрывки фраз витали в воздухе: "...странные исчезновения...", "...как будто что-то высасывает из них жизнь...", "...это не Демогоргон и не Векна,это что-то другое...", "...оно приходит из Изнанки, точно...". Элис сидела практически в самом центре этого хаоса, но казалось, находилась где-то далеко. На ее коленях лежал тот самый рисунок Уилла. Ее взгляд был прикован к нему и лишь изредка она отрывалась от него, чтобы пробежаться по лицам присутствующих, словно ища подтверждение или опровержение своим собственным, еще не до конца сформировавшимся страхам. –ТИХО! ВСЕ! ЗАТКНИТЕСЬ! – Раздался внезапно громкий голос Хоппера, разрезавший шумную болтовню. Комната мгновенно погрузилась в полную тишину. – Элис. Ты видела это, не так ли? В лаборатории. Расскажи нам. Что это за чертово чудовище на этом рисунке? – Спокойно обратился Джим к черноволосой. Все глаза уставились на Элис. Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. Она чувствовала, как десятки пар глаз буравят ее, ожидая ответа. Элис глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и медленно кивнула, ее взгляд метался между лицами друзей и рисунком. –Да... Да, конечно, – прошептала она, ее голос дрожал от напряжения. Она бережно переложила рисунок на придиванный столик. –В начале семидесятых... доктор Валайтес начал проводить эксперименты на шизофрениках и, как он говорил, больных на голову людях.Официально,они начали действовать в 1982 году но…Он пытался лечить их музыкой, записями голосов близких... но единственное, что отличало это от обычных терапий, это то, что всё это воспроизводилось с помощью специального резонатора. А сам резонатор был заправлен... какой-то слизью? Живой, темной, сгустком чего-то... необъяснимого. –И как эта слизь смогла стать этим? – не выдержал Дастин, перебивая Элис.Он тут же получил гневный, предупреждающий взгляд Хоппера, который жестом приказал ему замолчать. – Я... Оно научилось овладевать разумом людей... Сначала у них ломались пальцы. Не просто ломались, а выворачивались под неестественными углами, как сухие ветки. Потом глаза... Они наливались чем-то черным, мертвенным. И в конце... у них ломалась шея. С характерным, глухим хрустом. Но... они выживали.– Она замолчала, словно эти слова давались ей с трудом. – Они выживали, но полностью забывали про себя всё. Кто они, откуда, свое имя... Они становились пустыми оболочками, управляемыми чем-то другим. – Так, а как в этом замешана ты? – жестко уточнил Джим Хоппер, его взгляд был прикован к Элис. Он внимательно следил за каждым движением ее лица, пытаясь уловить малейшую эмоцию, которая могла бы выдать правду. Элис нервно сглотнула, ее пальцы судорожно сжались. –Эти одержимые... они начинали бредить, говорить на непонятном, чужом языке. И... они убивали. – Голос ее опустился почти до шепота, но каждый звук в абсолютной тишине гостиной раздавался оглушительно. –Они не боялись боли, ни огнестрела, ни ранений. Они были безжалостными, словно марионетки в чьих-то руках. Она глубоко, прерывисто вздохнула, словно весь воздух выкачали из ее легких. – И тогда доктору Валайтесу понадобился тот, кто мог бы... вернуть им память, вставить их мозги на место. Или... тайно следить за ними, чтобы понять, что ими движет. Потому что даже он... не до конца понимал, что создал. Она подняла взгляд на Хоппера, и в ее глазах, скрытых за челкой, промелькнула такая боль и такая вина, что всем стало ясно – ее роль была гораздо страшнее, чем просто следить. Повисла тяжелая тишина. Слова Элис эхом отдавались в каждом уголке комнаты, наполняя воздух леденящим ужасом. Никто не решался пошевелиться или произнести ни слова, их взгляды были прикованы к черноволосой девушке, ждущей продолжения. Хоппер, по-прежнему скрестив руки, не сводил с нее глаз. – Я была... одним из таких инструментов, – тихо произнесла она, ее голос едва слышно дрожал. – Доктор Валайтес верил, что только тот, кто сам имеет особые способности, может проникнуть в разум одержимых, не поддавшись влиянию этой слизи. Она замолчала, словно пытаясь найти нужные слова, которые не выдали бы всего ужаса ее воспоминаний. – Моя задача была... я должна была чувствовать их. Их мысли. Их боль. То, что осталось от них самих под контролем монстра. И... и я должна была давить. Выдавливать чудовище из них, возвращая их самих на место. – Она подняла взгляд на группу, ища понимания, но видела лишь шок и недоумение. – Это было... Это было похоже на то, как если бы я руками пыталась вырвать что-то глубоко внутри них. И это всегда причиняло им невероятную боль. И мне. – Я помню лишь ощущения. Боль, страдание людей, которых я пыталась лечить, и чувство... неимоверной усталости, опустошения после каждой такой 'процедуры'. И тогда же... тогда же мои глаза начинали чернеть. Доктор Валайтес говорил, что это побочный эффект... плата за мои способности. Ее голос стих. Одиннадцатая, сидевшая рядом с Майком, осторожно потянулась и взяла Элис за руку. Оди почувствовала холод, исходящий от нее, и какой-то странный резонанс, который был ей знаком. –Значит,– нарушил тишину Майк, его голос был напряженным, – этот монстр, которого ты видишь на рисунке... это он сейчас в Хоукинсе? – Это он. Тишина в комнате снова стала невыносимой, прерываемая лишь прерывистым дыханием Элис и легким шелестом одежды. Дастин, который до этого слушал, прищурившись, с самым серьезным видом, наконец нарушил ее. – Погоди-ка, – начал он, его брови нахмурились. – То есть, ты можешь проникать в сознание людей, стирать им память... и, наверное, следить за ними не только через телевизор, но и еще как-то, раз ты чувствовала их? Это все?– Он склонил голову набок, как всегда любопытный и прагматичный. – Что еще ты можешь? У тебя же есть и другие силы, верно? Элис покачала головой, ее взгляд был тусклым. –Я... я не знаю точно. – Она провела рукой по лбу, словно пытаясь стереть невидимые барьеры в своей памяти. – Моя последняя битва с этим существом в лаборатории... Она обвенчалась успехом. Мы его остановили. Но использование моих сил в полную меру... каждый раз это вызывало у меня амнезию. Я забывала всё, что происходило до этого, даже кто я такая. Каждый раз это было как начать жизнь с нуля. – Но... если ты каждый раз забываешь – Майк, сидевший рядом с Одиннадцатой, осторожно подался вперед, его голос был полон замешательства, – то как ты помнишь этого монстра? И лабораторию? Откуда ты всё это знаешь сейчас? Элис подняла на него глаза, и в их глубине, даже сквозь черную пелену, Майк увидел отражение мучительной усталости. – Воспоминания... они возвращаются ко мне. Через кошмары. Каждую ночь. – Ее голос был едва слышен. –Я снова и снова проживаю события в лаборатории,то как меня тренировали,будили во мне силы и... Лукас, до этого молчавший, сжал кулаки. – Ладно. Это ужасно. Но... если ты его помнишь, хотя бы через кошмары, и если ты уже сражалась с ним... то ты, наверное, знаешь, как его победить? Как нам остановить его сейчас, пока он не натворил еще больше бед? Элис опустила голову, ее плечи ссутулились. Рисунок на столике словно притягивал ее взгляд, напоминая о непостижимой угрозе. Она подняла глаза на Лукаса, и в них не было ни намека на уверенность. Лишь горькая, давящая безнадежность. –Не знаю,– тихо ответила она. – Я просто... не знаю. – Как это – не знаешь? – выдохнул Дастин, его голос был полон недовольства. –Ты же была там! Ты сражалась с ним! –Он прав – добавил Лукас, его тон был резче обычного. – Должен быть какой-то способ! Ты же не просто так его остановила в прошлый раз! Джойс, до этого момента наблюдавшая с тревогой, подошла ближе к Элис и осторожно положила руку на ее плечо. –Ребята, тише. Ей и так нелегко. Она делает всё, что может.– Ее взгляд встретился с взглядом Хоппера, который тяжело вздохнул. – Хорошо. Мы не знаем, как его победить – сказал Хоппер, его голос был грубым, но в нем слышалась скрытая тревога. – Но мы знаем хоть что-то. Элис, что именно этот доктор Валайтес использовал? Ты говорила про какую-то слизь и резонатор.Что-нибудь еще? Любая деталь, Элис. Что-нибудь, что может быть его слабостью?" Элис закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Кошмары давали ей лишь обрывки, но они были настолько яркими, настолько реальными... –Слизь... она была в капсулах. Прозрачных. И ее... ее нужно было постоянно поддерживать в стабильном состоянии. Любое колебание... любая резкая перемена... она ее раздражала. И резонатор... он усиливал ее влияние, проецировал ее на людей. Валайтес называл его... Машина контроля.И это все было в подземной лаборатории, глубоко под землей. –Под землей? – переспросил Джонатан, его глаза сузились. –Как тот комплекс, что вы нашли? – Оно ищет. Ищет кого-то – прошептала Элис, – В лаборатории оно всегда искало... новые тела. Новые разумы, чтобы распространяться. Чем больше оно поглощало, тем сильнее становилось. Оно не убивает просто так. Оно растет. –Подождите! – Вдруг в разговор вмешалась Макс. – Если оно не любит колебания и резкие перемены,может быть, это его слабость? Или резонатор? Мы можем найти его и уничтожить? –Даже если мы найдем резонатор – ответила Нэнси, задумчиво прикусив губу, – он, скорее всего, находится где-то в этой самой лаборатории. И мы не знаем, где она. Или как туда попасть. И если Элис права, оно уже здесь, в Хоукинсе. –Но мы знаем, что эта тварь уже влияла на Джеймса, – сказал Стив, вспоминая недавний инцидент в школе. – И Элис чувствовала это. Может, это наш ключ? Если оно не убивает, а использует людей... Значит, есть те, кого оно уже...– Он не договорил, но смысл был понятен. –Оно делает их слепыми – прошептала Элис. –Оно забирает их зрение, чтобы они видели только его. И их память, чтобы они помнили только его приказы. Повисла новая, ещё более напряжённая тишина. Слова Элис о слепоте и поглощении памяти словно пропитали воздух в гостиной, заставляя каждого почувствовать холодную хватку страха. Хоппер, его лицо стало мрачным, резко прервал молчание. –Элис – сказал он, его голос был глухим, но полным скрытого укора. – Ты говоришь, оно не убивает... но ведь ты убила Джеймса, Адама и Троя тогда в школе.– Он произнёс имена, словно взвешивая каждое слово. – Их нашли мёртвыми. – Когда оно завладевает телами – начала она, ее голос был тверже, чем прежде, – оно делает их... бессмертными.Внутри они, может быть, уже и мертвы. Их сознание уничтожено. Но пока оно живо, пока источник его силы существует, эти тела тоже живы. Оно использует их как свои руки, свои ноги. Я... я не убивала людей. Я разрушала оболочки, которыми оно управляло. Я пыталась остановить его, лишить его инструментов.–Черноволосая чувствовала, как воспоминания о тех боях накатывают, вызывая приступ тошноты и острой вины. Она помнила их крики, их изуродованные тела, которые, казалось, продолжали двигаться, даже когда не должны были. –Подождите! – воскликнул Майк, его глаза забегали по комнате. –Когда мы были в школе... после инцидента с Джеймсом... я помню, что ещё несколько человек были... со сломанными пальцами. Некоторые учителя, уборщик... Мы тогда подумали, что это последствия паники, что они сами себе повредили, когда бежали! –Это значит... это значит, оно уже овладело ими. Джеймс, Адам, Трой... и те другие... они были его первыми. Оно использовало их, чтобы распространиться дальше, чтобы проложить путь.– Элис опустила взгляд на свои руки, и ее левый глаз болезненно пульсировал, словно реагируя на слова Майка. Она чувствовала, как ее собственные силы, эта темная, разрушительная энергия, нарастают внутри, становясь все сильнее. Робин, которая до этого момента молча обдумывала всю информацию, наконец, задала вопрос, который, казалось, висел в воздухе. –Но... зачем ему это? Зачем ему столько тел? Какая цель? Что оно пытается сделать, овладевая людьми? – Она оглядела всех, ища ответы, но их не было ни у кого. Только Элис, казалось, знала ключ к этой загадке, хоть и не могла его найти. Элис глубоко вздохнула, ее взгляд, затуманенный воспоминаниями, метнулся от Робин к рисунку, затем к Одиннадцатой, которая, казалось, понимала ее без слов. Ответ не давался легко, он был запутан в кошмарах и обрывках забытых битв, но она чувствовала его всем своим существом. – Оно... оно не просто захватывает тела – тихо начала Элис, каждое слово давалось ей с трудом, словно она вытаскивала его из глубокой, темной ямы. – Оно... оно растет. Ему нужна сеть. Оно использует людей не просто как рабов, а как части себя. Каждое тело, которое оно захватывает, становится... как продолжение его самого. Как щупальце. Или... как нервная клетка в огромном, чудовищном организме. – Эта слизь... она живая. Она стремится к экспансии. В лаборатории Валайтес пытался понять ее природу, но он не понимал, что она не просто заражает, она интегрирует. Каждое одержимое тело – это еще один сенсор, еще один способ чувствовать, видеть, слышать наш мир. Чем больше тел оно захватывает, тем больше оно становится. Тем сильнее его хватка на реальности, тем легче ему... изменять ее. Ему нужны тела, чтобы стать целым здесь. – Элис подняла взгляд на всех– Чтобы проявить себя полностью. Как огромная... армия, но не состоящая из отдельных солдат, а из частей одного и того же существа. У него есть общая цель, общий разум. Все, кого оно захватывает, становятся частью этого разума. У них нет своей воли. Они — просто его продолжение. –Это похоже на... на Истязателя Разума?– прошептала Одиннадцатая, ее глаза широко распахнулись, в них плескался ужас узнавания. Она знала этот принцип, сталкивалась с ним, когда сражалась с Истязателем Разума. –Возможно. – кивнула Элис –Я не знаю названий, но я помню, что его сила возрастала экспоненциально с каждым новым телом. Это было... отвратительно. Оно не просто хотело убить. Оно хотело поглотить. Поглотить весь Хоукинс. А потом, возможно, и весь мир. В комнате вновь воцарилась давящая тишина. Слова Элис и Одиннадцатой, сложившись воедино, рисовали картину не просто монстра, а угрозы планетарного масштаба, тихо распространяющейся под покровом ночи. Страх, до этого разрозненный и направленный на отдельные инциденты, теперь сгустился, превратившись в осознание экзистенциальной угрозы. –Значит, – голос Хоппера был низким, почти рычащим, – мы имеем дело не с одним чудовищем, а с целым... организмом, который использует людей как марионетки, чтобы захватить всё. И единственный, кто знает, как с ним бороться, помнит лишь обрывки кошмаров.– Он провел рукой по лицу, пытаясь осмыслить масштаб надвигающейся катастрофы. – Чёрт возьми. Хуже и быть не может. Но Элис лишь покачала головой, ее взгляд устремился в пустоту. –Может. Если оно найдет способ... соединиться.