Частота забвения

Элис, чьи черные волосы хлестали по лицу, неслась по стерильным, металлическим коридорам лаборатории, загнанная липким страхом. Ее глаза, полностью черные, без видимого разделения радужки и зрачка, были широко распахнуты, но не видели ничего, кроме навязчивого ужаса. Ей казалось, что каждый поворот ведет лишь глубже в сердце кошмара, каждый шаг отзывается глухим эхом в пустых, давящих стенах. Но как бы быстро она ни бежала, сколько бы дверей ни проносилось мимо, исход был неизменен: каждый раз она оказывалась здесь, в этом центральном зале, перед Ним. Или... это был внутренний лабиринт, по которому ее разум вел к неизбежному, повторяющемуся финалу? Безвольные тела, еще недавно бывшие людьми – учеными, охранниками, ассистентами – растворялись в его мерзкой, пульсирующей плоти, даруя чудовищу окончательную, отвратительную форму. Оно было аморфной, вязкой массой, покрытой слизью, которая шипела при соприкосновении с полом. Запах гниющей плоти и едкого озона душил Элис, а она... она стояла, оцепенелая, чувствуя себя песчинкой перед гигантской, пожирающей вселенной. И каждое содрогание его плоти, каждый хруст поглощаемых костей отдавался невыносимой, фантомной болью в ее собственной голове. –Что же ты стоишь? – раздался в ее голове до омерзения спокойный, почти равнодушный голос. – Неужели ты не видишь, как Оно их поглощает? Оно делает им больно. Уничтожь Его. Чего же ты медлишь? Ты ведь можешь. Всегда могла. Она почувствовала, как по ее венам вместо крови течет чистая, концентрированная энергия, пульсирующая и рвущаяся наружу. Это была не физическая сила, а ментальная мощь, способная искажать саму реальность. Монстр, словно почуяв перемену, замер, его бесформенная масса задрожала. Его руки, что еще секунду назад медленно перемалывали останки, замерли в воздухе, а голова на которой был лишь огромный рот с зубами как у акулы, обратилась в сторону Элис. На голове не было глаз, но она ощутила, как Оно смотрит на нее, осознавая угрозу, посылая в ее разум волны чистого, древнего ужаса, пытающиеся парализовать ее волю. Элис не подняла рук. Вместо этого, из самого ее нутра, из глубин ее разума, вырвался безмолвный, но осязаемый удар. Невидимая волна чистой, концентрированной мыслительной энергии пронзила воздух, ударив прямо в массу чудовища. Монстр завыл – не голосом, а искаженным эхом, которое телепатически ударило в разум Элис, – когда его плоть начала неестественно деформироваться, растягиваться. Элис чувствовала, как ее воля, усиленная до предела, рвет на части само его существо. Каждая ее мысль, каждый импульс ее сознания становился лезвием, разрывающим его внутренние связи, его структуру, его, если можно так сказать, душу. Оно распалось на тысячи крошечных, дымящихся осколков, которые тут же испарились, не оставив после себя ничего, кроме едкого запаха озона и горелого мяса. Пульсация в стенах стихла. Лаборатория снова погрузилась в звенящую, мертвую тишину. Элис тяжело дышала, ее черные глаза были широко распахнуты, но смотрели словно сквозь мир, а не на него. Энергия постепенно отступала, оставляя после себя лишь опустошение и дрожь во всем теле. Но облегчения не было. В звенящей тишине вновь раздался Голос, но теперь он был другим. В нем не было прежнего спокойствия, лишь хищная, ликующая насмешка, холодная, как лезвие ножа, и проникающая прямо в кости. – Молодец, Элис, – прошептал он, и от этого шепота у нее замерло сердце, а по спине пробежал ледяной холод. – Я же говорил, что ты можешь. Ты ведь способна на гораздо большее. Чувствуешь, как это было... приятно? Как сила разливалась по твоим венам, когда ты рвала Его на части изнутри? Элис пошатнулась, прижимая руки к вискам, пытаясь отогнать эти слова, этот мерзкий шепот, что звучал так, будто исходил из ее собственных мыслей. –Нет... нет, это был кошмар... я спаслась... Я лишь хотела, чтобы оно перестало кричать в моей голове. –Спаслась? – Голос засмеялся, низко и протяжно, и смех этот, казалось, исходил из самых глубин ее существа, отзываясь в каждой клеточке. – Ох, Элис, наивная. Оно не кричало в твоей голове. Оно кричало от тебя. И ты это прекрасно слышала, не так ли? Каждый импульс страха, каждую агонию распада. Каждый разрыв его тканей был твоим, Элис, – ты чувствовала это на молекулярном уровне, ты слышала его ментальный вопль, когда расщепляла его на небытие. Голос стал интимным, обволакивающим, словно змея, обвивающая ее разум. –Их смерти – это твоя жизнь, Элис. Их боль – это твое могущество. Ты ведь чувствовала, не так ли? Этот прилив? Этот неописуемый экстаз от полного контроля, от разрушения, которое ты направляла? Не пытайся от этого бежать. Ты сама есть разрушение. Ты – хищница, Элис. Моя хищница. И это только начало. Скоро ты не сможешь отличить их крики от собственных желаний. Скоро их агония станет твоей музыкой, а их конец – твоим триумфом. Посмотри на себя, Элис. Ты не просто победила монстра. Ты стала им... и тебе это понравилось. По ее щекам потекли слезы, но это были не слезы облегчения. Это были слезы ужаса, леденящего душу, потому что в глубине души, сквозь панику и отчаяние, она не могла отрицать: во время расправы над монстром, на одно жуткое, мимолетное мгновение... она действительно почувствовала себя живой. И могущественной. И это чувство было таким пьянящим, таким правильным, что страх перед Голосом смешивался с еще более ужасающим страхом перед самой собой – перед тем, что она могла бы стать. Ее черные глаза неотрывно смотрели в пустоту, а голос в ее голове продолжал шептать обещания невыразимой силы и невообразимого падения. Она чувствовала, как тьма в ее сознании разрастается, грозя поглотить ее целиком, превращая ее в нечто бесформенное, такое же чудовищное, как и то, что она только что уничтожила. И когда Голос собрался прошептать что-то еще более омерзительное, что-то, что могло бы навсегда запечатать ее судьбу, глухой, могучий БУМ! пронзил тишину, за ним еще один, и еще. Элис резко села в кровати.Потолок, знакомые очертания комнаты – все было на своих местах, но остатки кошмара еще цеплялись за края сознания, призрачными воплями и едким запахом озона. Из гостиной доносился глубокий, размеренный бой старых напольных часов, отбивающих полночь – двенадцать тяжелых ударов, каждый из которых словно выбивал последние фрагменты ужаса из ее головы. Ее глаза, все еще расширенные от пережитого, медленно скользнули по затемненной комнате. Она провела ладонью по лицу, чувствуя холодный пот на лбу и мокрые дорожки слез. Это был всего лишь сон. Всего лишь кошмар. Но Голос... Его отголоски все еще вибрировали где-то на грани слуха, оставляя после себя жуткое, липкое предчувствие.

***

Ровно неделя минула с момента тех странных и тревожных событий, развернувшихся на злополучном вечере кино. Всё это время Элис провела сначала в гостеприимном доме Байерсов, где царила атмосфера относительного покоя и поддержки, но затем, собравшись с духом, всё же приняла решение вернуться в свой собственный , но теперь уже пустующий дом. Однако даже возвращение в привычные стены не смогло заглушить гнетущую тревогу, вызванную одной ошеломляющей новостью: её отца внезапно отправили в срочную командировку на Аляску. На столе лежала небрежно написанная записка, где его почерком было выведено: "Я сам не знаю, когда вернусь". Это признание лишь усиливало гнетущее чувство неизвестности и страха, словно туман, окутывающее юную черноволосую девушку. И всё же, словно по волшебству, мир вокруг Элис будто бы вернулся в привычное русло. Школьные коридоры вновь наполнились обыденной суетой и беззаботным гомоном. Все ученики вели себя как обычно, ни одного подозрительного взгляда, ни малейшего намёка на присутствие чего-то зловещего, одержимого. А те самые «шестые»? Их просто не было. Все лица выглядели нормальными, знакомыми, лишёнными былой жуткой пустоты или странной, пугающей одухотворённости, которая так недавно вселяла ужас в сердце Элис. — Эй, Элис, о чём задумалась? — Голос Майка, весёлый и звонкий, вырвал её из глубоких раздумий, заставив вздрогнуть. Она обернулась и увидела его лучезарную, привычно счастливую улыбку. — Господи! Напугал! — Девушка выдохнула с облегчением, узнав в нём Уиллера, а не кого-то из тех, кого она опасалась встретить. — Просто... задумалась. Что-то случилось? — Да ничего такого... — Майк заметно замялся, его взгляд забегал по сторонам. Элис заметила его неловкость, предчувствуя, что это ничего скоро обернётся чем-то важным. — Просто мы с ребятами... — Просто мы с ребятами... — Майк наконец собрался с мыслями, и его слова полились быстрее, окрашенные привычным воодушевлением, когда речь заходила о любимом увлечении. — Решили сегодня вечером собраться и поиграть в ДнД! Знаешь, с нашим новым другом, Эдди Мансоном. Он просто потрясающий мастер подземелий! Ты... ты не хочешь прийти посмотреть? Будет круто! Элис моргнула, переваривая информацию. D&D. С Эдди Мансоном...Таким же чудиком каким считают ее и Уилла? — Там будут все, — поспешно добавил Майк, словно пытаясь убедить её, — Дастин, Лукас, и я, конечно. Элис чуть нахмурилась. Она привыкла, что их компания почти всегда была в сборе, а отсутствие кого-то из их тесного круга казалось непривычным. — А Макс? А Оди? А Уилл? — уточнила она, ища подтверждения полной стабильности. Улыбка Майка слегка потускнела. — Они... они сегодня чем-то заняты, — небрежно ответил он, избегая её взгляда. — У Макс, кажется, свои дела, а Оди,ну, ты знаешь, она часто с Хоппером куда-то уезжает. Уилл...Он сказал,что не хочет...В общем, их не будет. Элис задержала дыхание на секунду, а затем выдохнула. Возможно, это и было тем самым "возвращением к нормальной жизни", о котором она так мечтала. Предложение Майка было чем-то обычным, человеческим, далёким от кошмаров прошлой недели и пугающей неопределённости с отцом. Это было приглашение в мир, где единственная угроза исходила от кубиков и воображаемых монстров. — Хорошо, — наконец ответила она, кивнув. На лице её появилась слабая, но искренняя улыбка. — Я приду. Во сколько? Глаза Майка тут же загорелись. — Отлично!часов в шесть-семь. Будет здорово! Тебе понравится Эдди, он реально крутой! — Он просиял, довольный тем, что его план удался, и уже спешил поделиться новостями с остальными. — Увидимся!

***

Вечером того же дня, когда на город опустились первые сумерки, Майк, Дастин, Лукас и Элис ехали на велосипедах к дому Эдди. Воздух был прохладным, а огни уличных фонарей уже зажигались, отбрасывая длинные тени. Когда они вошли в помещение, служившее своеобразным логовом Эдди Мансона, Элис сразу ощутила особую атмосферу. Стены были увешаны плакатами рок-групп и постерами фэнтези, повсюду валялись кассеты, диски и потрепанные книги. В центре комнаты стоял большой стол, уже заставленный стопками книг правил, листами персонажей и целыми горстями разноцветных игральных костей. Сам Эдди, с копной своих растрепанных кудрявых волос и привычной выразительной мимикой, сидел во главе стола, оживлённо жестикулируя, беседуя с двумя другими парнями, которых Элис никогда раньше не видела. Его взгляд тут же скользнул по вошедшим, остановившись на Элис. — А это ещё что за новая подружка такая? — с широкой, несколько ехидной, но вполне добродушной улыбкой спросил Эдди, обращаясь к парням. В его голосе сквозило игривое любопытство. — Это Элис, Элис Брукс, — первым ответил Дастин, сияя. Эдди кивнул, обведя Элис внимательным взглядом. — Элис Брукс, значит. Что ж, добро пожаловать!Она будет играть? — поинтересовался он, поднимая бровь. Майк, стоявший рядом с Элис, быстро посмотрел на неё, словно спрашивая разрешения ответить. — Нет, она пока не умеет, — сказал он, обращаясь к Эдди. — Просто посмотрит. Она новенькая в этом деле. — Что ж, это даже хорошо! Всегда рад новым лицам, даже если они пока только зрители. Присаживайся вон туда, — он указал на свободный стул чуть в стороне от основного стола, но достаточно близко, чтобы всё было слышно и видно. — Можешь наслаждаться зрелищем. Может, к концу вечера и сама захочешь бросить кости. Элис кивнула и заняла указанное место, чувствуя себя немного неуклюже. Ей было непривычно находиться в такой большой компании, где все остальные были так погружены в свою страсть. Майк, Дастин и Лукас быстро заняли свои места за столом, их глаза уже горели предвкушением. Два незнакомых парня, один из которых был высоким и молчаливым, а другой — коренастым и с постоянно ухмыляющимся лицом, тоже приготовились. Эдди, приняв величественную позу Мастера подземелий, громко хлопнул ладонями по столу, привлекая всеобщее внимание. — Что ж, храбрые герои! Приготовьтесь! Наша история начинается там, где вы оставили её... в тёмном, кишащем гоблинами подземелье, полном невыразимых опасностей и, возможно, несметных сокровищ! Да начнётся игра! И под мерный стук бросаемых кубиков, звонкие голоса парней и страстные восклицания Эдди, Элис погрузилась в наблюдение за миром, который, казалось, существовал параллельно её собственному – миру, полному магии, приключений и, на удивление, гораздо менее пугающему, чем реальность, в которой она жила. Часы пролетели незаметно. Элис, поначалу чувствовавшая себя немного не в своей тарелке, словно незваный гость на чужом празднике, постепенно полностью погрузилась в происходящее. Эдди был настоящим виртуозом своего дела. Его голос менялся, описывая то скрип потайной двери, то рык голодного грифона, то шёпот древних заклинаний. Он жестикулировал, строил гримасы, проживал каждую реплику и каждое событие, заставляя игроков и даже Элис ощущать себя внутри этой фантастической истории. Элис сидела, опершись подбородком на ладонь, и смотрела, как на столе разворачивается целая сага. Кубики стучали по дереву, определяя судьбы персонажей, смех перемешивался с напряжёнными вздохами, когда исход очередной битвы или ловушки висел на волоске. Монстры, описанные Эдди, были чудовищны и опасны, но в то же время они казались такими... понятными. У них были правила, у них были слабости, их можно было победить, бросив правильный кубик и разработав верную стратегию. Это было так сильно отличалось от бесформенной, непредсказуемой угрозы Изнанки, от жутких, непонятных сил, что недавно вторглись в их реальный мир. Тут, под слабый свет лампочки и запах старых книг, Элис впервые за долгое время почувствовала себя почти в безопасности. Здесь даже самые страшные чудовища были лишь выдумкой, ограниченной воображением и правилами игры. Она ловила себя на мысли, что ей даже хочется вмешаться, подсказать Дастину, как лучше использовать магический свиток, или предупредить Лукаса о засаде гоблинов. Ей нравилось наблюдать, как ребята, её друзья, снова были просто ребятами, а не свидетелями паранормальных явлений или борцами за спасение мира. Время шло. За окном стемнело окончательно, и луна уже высоко поднялась в небо, когда Эдди, с театральным жестом, наконец объявил перерыв. — Что ж, отважные герои! На сегодня наши приключения в Долине Вечных Теней подошли к концу! Но не отчаивайтесь, ваше путешествие ещё только начинается! Следующая сессия обещает быть... кровопролитной! — Его слова были встречены стонами разочарования и одновременно воодушевления. Ребята начали собирать свои листы персонажей и кубики. Элис поднялась со стула, чувствуя приятное расслабление.

***

Тихое жужжание, доносящееся из заднего двора Эдди, постепенно затихло, когда ребята стали выкатывать свои велосипеды. Воздух стал заметно холоднее, а звёзды мерцали ярче, чем обычно, на фоне неба. Дастин, Лукас, Майк и Элис, наполненные впечатлениями от игры и чувством приятной усталости, направились домой. Разговоры о драконах, гоблинах и хитрых ловушках постепенно сменились обсуждением уроков и планов на завтра. Элис ехала немного позади Майка, наслаждаясь прохладой ночного ветра, что обдувал её лицо. Улыбка всё ещё блуждала на её губах. Наконец-то она почувствовала что-то похожее на привычную беззаботность, которую так долго отнимали последние события. Но эта идиллия длилась недолго. Внезапно, без всякого предупреждения, Элис ощутила резкое, знакомое жжение в области шеи, прямо под линией роста волос. Это было не просто неприятное ощущение, а острый, пронизывающий холод, который мгновенно заставил все её мышцы напрячься. Словно ледяной иглой воткнули в кожу. Она узнала это чувство. Оно было безошибочно знакомо и отвратительно. Резко сжав тормоза, Элис остановилась посреди улицы, её велосипед заскрипел и дёрнулся. Жжение усиливалось, пульсировало, требуя внимания. Она начала судорожно оглядываться по сторонам, её глаза лихорадочно скользили по теням домов, по мелькающим кронам деревьев, по тёмным проулкам между зданиями. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Майк и Дастин, заметив, что Элис резко отстала, почти сразу же обернулись. — Элис? Что такое? — спросил Майк, его голос звучал обеспокоенно. Лукас тоже остановился, его лицо выражало недоумение. — Что случилось? Почему ты остановилась? Элис не могла оторвать взгляд от окружающей тьмы. Её дыхание стало прерывистым. Слова застряли в горле, но она заставила себя вытолкнуть их наружу, голос звучал хрипло и почти шёпотом, полный неподдельного ужаса. — Оно... оно здесь, — прошептала Элис, её глаза расширились. — Оно рядом. Черноволосая девушка не обращала внимания на обеспокоенные крики друзей, её взгляд метался по теням, пытаясь определить источник мучительного жжения. Оно пульсировало, становясь всё сильнее, словно невидимый якорь, который тянул её к чему-то. Она знала это чувство. Это не было страхом, это было... предупреждение. Или зов. Её глаза остановились на доме, что стоял прямо напротив них через улицу. Здание было погружено в густую, непроглядную тьму, словно поглощая свет ночи. Но в одном из окон, на втором этаже, тускло мерцал голубоватый свет — экран работающего телевизора. И в тот же миг, когда её взгляд коснулся этого окна, жжение в шее достигло пика, став невыносимым, почти обжигающим. — Стойте здесь, я сейчас вернусь! — Голос Элис прозвучал резко, отрывисто, в нём сквозила отчаянная решимость. Не дожидаясь ответов, она бросила свой велосипед прямо на асфальт, не заботясь о том, как он ляжет. Оттолкнувшись, она рванула с места, стремительно пересекая улицу в сторону зловеще тёмного дома. Парни пытались окликнуть её, но Элис не слушала. Её инстинкты кричали, что она должна идти именно туда. Каждый шаг усиливал странное покалывание в висках и ощущение давления в голове. Добравшись до входной двери, она не стала стучать. Её рука лишь чуть повела в воздухе, и с едва слышным стоном старого дерева, дверь медленно, но верно, распахнулась внутрь, приглашая её в непроглядную темноту. Внутри царила тишина, но Элис чувствовала, что она не одна. Оно было здесь. Тишина внутри дома была оглушающей, лишь нарушаемая слабым гудением электричества и далёким, неразборчивым бормотанием телевизора. Элис ступала осторожно, её шаги были лёгкими и неслышными. Каждый нерв был натянут до предела, жжение в шее не ослабевало, а скорее стало фоновым шумом, усиливающим её решимость. Она поднялась по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, ориентируясь на звук, который выводил её прямо к источнику света. Отворив дверь, Элис вошла в комнату. В тусклом, голубоватом свете экрана телевизора, освещающем пыльные стены и скудную мебель, она увидела его. На старом кресле, откинувшись назад, сидел парень. Его глаза были широко распахнуты и смотрели прямо на экран, но в них не было живого выражения. Он словно застыл, зачарованный, совершенно неподвижный, не реагирующий на её появление. Картинка на телевизоре была обычной – какая-то передача или сериал, но его взгляд был пустым, отрешённым. — Эй! Очнись! — Голос Элис прозвучал громче, чем она ожидала, нарушая мёртвую тишину комнаты. Она тут же метнулась к парню, схватила его за плечи и начала трясти, пытаясь вырвать его из этого странного ступора. Но он не реагировал. Его тело было расслабленным, но взгляд оставался прикованным к телевизору. И тут всё изменилось. Привычная картинка на экране начала искажаться. Цветные линии и пиксели поползли по изображению, сливаясь в вихрь помех. Одновременно с этим, откуда-то из глубины дома или, возможно, из самого телевизора, стала нарастать странная, зловещая музыка – низкие, тягучие звуки, смешивающиеся с электронными шумами. Это было похоже на безумную симфонию кошмара. Элис тут же попыталась выключить телевизор, метнувшись к нему. Её пальцы коснулись кнопки питания, но ничего не произошло. Экран продолжал мерцать, помехи множились, а музыка становилась всё громче и навязчивее, проникая прямо в мозг. Было бесполезно. И в этот самый момент, когда осознание беспомощности накрыло Элис, раздался первый хруст. Он донёсся от парня. Элис перевела взгляд и увидела, как пальцы на его правой руке начали неестественно выгибаться и ломаться, издавая отвратительный звук. Жуткий, влажный хруст. От ужаса, вызванного этим зрелищем, черноволосая девушка тяжело и прерывисто выдохнула, пытаясь удержать нарастающую панику. Это началось. Снова. Не теряя ни секунды, понимая, что физически она бессильна против такой угрозы, Элис приняла единственно верное решение. Собрав последние крохи концентрации, она закрыла глаза, погружаясь в себя. Мир вокруг неё растворился в небытии, уступив место новому, призрачному измерению – сознанию парня. Это было словно нырок в бездонную пучину, где всё вокруг было туманным, неопределённым, состоящим из обрывков мыслей и чувств. И посреди этой ментальной мглы, как чёрная, пульсирующая опухоль, она увидела это. Сгусток тёмной, тягучей слизи. Отвратительный инородный организм, который жадно расширялся, поглощая свет и разум. Он уже глубоко укоренился, впиваясь в самые основы его личности, искажая воспоминания, эмоции, саму его суть. Гнев, чистый и всепоглощающий, вспыхнул в Элис. Она не могла позволить этому повториться. Она ментально протянула руки, словно пытаясь схватить и разорвать этот сгусток зла. Слизь сопротивлялась, вибрируя и отталкивая её, пытаясь защитить свою добычу. С каждой секундой она чувствовала, как тёмная субстанция сжимается, крошится, распадаясь на ничтожные частицы, тая в ментальном пространстве, пока от неё не осталось ничего, кроме звенящей пустоты. С последним, изнуряющим усилием, Элис разорвала ментальную связь. Она резко открыла глаза, и реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью: тусклый свет телевизора, жуткие помехи и надвигающаяся какофония звуков. Но главное — парень в кресле. Его глаза, до этого пустые, резко сфокусировались. Он словно вынырнул из глубокого, кошмарного сна. Тяжёлый вдох, затем пронзительный, полный боли крик, разорвавший тишину. Он уставился на свою правую руку, на неестественно вывернутые и сломанные пальцы, из которых уже сочилась алая кровь. — А-а-а-а-а! Мои... мои пальцы! Что это?! — Его голос дрожал от ужаса, глаза метались по комнате, ища объяснения. Элис знала, что должна действовать быстро. Он не мог помнить. Ни её, ни то, что с ним произошло. Словно на автопилоте, она качнула головой влево, сосредоточивая остатки своих сил на его голове. В ушах зазвенело, в висках застучало, а сознание болезненно дёрнулось. Крик парня мгновенно оборвался, сменившись бессвязным бормотанием, а затем лишь тихим стоном. Его взгляд затуманился, а затем прояснился, но в нём не было прежнего ужаса. Он просто смотрел на свои искалеченные пальцы, ощущая глубокую, но необъяснимую боль, словно забыл причину. Не дожидаясь ни секунды, она развернулась и, шатаясь, бросилась прочь из комнаты, затем вниз по лестнице. Ей нужно было выбраться отсюда, прочь от этого места, от этой боли. Выскочив из тёмного дома, Элис почувствовала, как её тело обдало прохладным ночным воздухом. Дыхание было тяжёлым и прерывистым, а из носа продолжала течь кровь, но на этот раз не такой обильной струёй, как в прошлые разы, скорее тонкой ниточкой, оставляющей тепло на подбородке. Голова болела, но не раскалывалась. Она была измотана, но не парализована ужасом или слабостью. Её инстинкты кричали: бежать. Смутно она видела силуэты своих друзей, которые всё ещё стояли у брошенных велосипедов на противоположной стороне улицы. Они выглядели растерянными и обеспокоенными, их фигуры вытягивались в свете уличных фонарей. — Элис! — первым воскликнул Майк, и его голос был полон неподдельной тревоги. Он и остальные тут же бросили свои велосипеды и рванули через улицу навстречу ей. — Что там?! Что случилось?! — наперебой закричали Дастин и Лукас, подбегая к ней. Они увидели кровь на её лице, но больше всего их напугал её сосредоточенный, почти каменный взгляд. Элис подняла руку, словно пытаясь остановить их. Слова давались с трудом, но она смогла их выговорить, её голос был хриплым и надтреснутым, но чётким: — Оно... оно вернулось. Он был одержим. Её взгляд метнулся к тёмному фасаду дома, из которого она только что вышла. Она чувствовала его остаточное присутствие, как тень, что затаилась в воздухе. Это ощущение было мерзким и знакомым. Майк мгновенно понял серьёзность ситуации. Не задавая лишних вопросов, он схватил Элис за руку. Его собственные глаза расширились от тревоги, когда он увидел лёгкую дрожь в её руках, несмотря на её внешнюю собранность. — Нам нужно уходить отсюда! Сейчас же! — скомандовал он, его голос звучал твёрдо и решительно, скрывая нарастающую панику. Лукас и Дастин, хотя и не понимали в полной мере, что именно произошло, мгновенно почувствовали неотложность момента. Они взглянули на дом, затем на Элис, и увидели в её глазах подтверждение своих худших страхов. Позади них резко затормозила полицейская машина. Яркие фары ослепили их на мгновение, а затем погасли. Из машины выскочил Хоппер. Он, кажется, был на патрулировании, и его взгляд сразу же упал на группу детей, стоящих посреди улицы, и на Элис, с кровью на лице. Хоппер стоял прямо перед ними, его взгляд буравил каждого по очереди, но дольше всего задержался на Элис. Его лицо, обычно суровое, теперь было смесью тревоги и недоумения. Запах пыли и старой кожи, исходящий от его куртки, почему-то успокаивал, но ненадолго. Элис подняла на него глаза,вытирая тыльной стороной ладони струйку крови с подбородка, размазывая её по щеке. —Хоппер... — начала Элис, её голос дрожал, но она заставила себя говорить чётко, несмотря на боль и истощение. — Оно вернулось. Я... я видела его. Вон там, — она едва заметно кивнула в сторону тёмного дома. — Оно было в нём. Хоппер медленно моргнул, его взгляд снова метнулся к дому, затем вернулся к Элис. В его глазах вспыхнуло узнавание, а затем и тревога, которая быстро сменила раздражение. Он знал, что означают эти слова, особенно когда они исходили от Элис, да ещё и с кровью из носа. Он вздохнул, его плечи чуть опустились. — Я... я понял, — тихо произнёс он, и в его голосе проскользнула мрачная нотка. Он оглядел ребят, затем снова посмотрел на Элис. — У меня тоже есть новости для вас. Не самые лучшие, боюсь. Кажется, вы приехали как раз вовремя, чтобы узнать кое-что очень важное. Прыгайте в машину. Все.быстро.

***

Путь до дома Байерсов был молчаливым. Напряжение в воздухе было осязаемым, каждый чувствовал, что их ждёт нечто гораздо большее, чем просто разговор. Хоппер не проронил ни слова, его взгляд был сосредоточен на дороге, а челюсть сжата. Когда машина резко остановилась у знакомого дома, свет в окнах горел ярко. Это было необычно для позднего часа. Выйдя из машины, ребята увидели, что во входной двери уже стоит Джойс Байерс. Её лицо было бледным и встревоженным. Рядом с ней виднелись Один и Макс, их глаза были полны беспокойства. А в глубине прихожей, чуть в тени, маячила фигура Уилла. Все они ждали. Они вошли в дом, и теплая, привычная атмосфера дома Байерсов контрастировала с мрачными предчувствиями. Но Элис не могла сосредоточиться на этом. Её кожа чесалась от засохшей крови. — Джойс, — начала Элис, её голос был немного хриплым, — Можно мне... умыться? Моя рука, нос и щека... — Она провела пальцами по пятнам на лице, чувствуя неприятную липкость. Джойс мгновенно подошла к ней, её взгляд скользнул по крови. На её лице отразились одновременно сочувствие и тревога. — Конечно, милая. Иди, — мягко произнесла она, указав рукой в сторону ванной комнаты. — Там всё есть. Элис кивнула и поспешила в ванную. Холодная вода приятно освежила её кожу, смывая кровь и ощущение чужой одержимости. Она внимательно посмотрела на своё отражение.В этот момент, когда она вытирала лицо полотенцем, в проёме двери показался Уилл. Он стоял там, не заходя внутрь, его глаза были полны тревоги, и он смотрел на неё с глубокой, болезненной обеспокоенностью. — Я... я чувствовал его, — тихо произнес Уилл, и в его голосе сквозила боль и глубокое понимание. Элис нахмурилась, вытирая остатки воды с лица. — Кого? — спросила она, пытаясь понять, о чём он говорит. Неужели он имел в виду ту тварь, что только что была в парне? Уилл сделал шаг вперёд, его глаза метались по её лицу, словно ища подтверждения своих собственных догадок. — Он снова... в кого-то вселялся? — Его вопрос был почти утверждением, произнесённым с таким знанием дела, что по коже Элис пробежали мурашки. Элис лишь медленно кивнула, в её взгляде читалось удивление. Как он мог знать? Уилл быстро бросил беглый взгляд через плечо, на всех, кто сидел в гостиной, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то. Затем он решительно вошёл в ванную комнату, закрыв за собой дверь, оставив Элис в полном недоумении. Черноволосая лишь недоумевающе смотрела на закрытую дверь, пытаясь осмыслить происходящее. Почему он так странно себя ведёт? Что он имеет в виду? Через мгновение Уилл повернулся к ней, его глаза были полны серьёзности, какой Элис никогда не видела в нём раньше. Голос его стал ещё тише, почти шёпотом. — Там был не только тот... тот монстр, которого ты победила в лаборатории. То, что вселяется в людей... это лишь часть. — Он сделал глубокий вдох. — Но был и он. Я чувствовал его присутствие, его ауру. Она... она вернулась. Сердце Элис сжалось от страха. Если Уилл говорит об "одном" и "втором", то всё гораздо сложнее, чем она думала. — Кто он? — выдавила она, чувствуя, как по телу пробегает холод. Уилл посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была невыносимая тяжесть всех ужасов, которые он пережил. — Векна, — прошептал он, и одно это имя заставило воздух в ванной стать ледяным. — Кто... кто такой Векна? — спросила Элис, её голос был едва слышен, на грани шёпота. Она почувствовала, как между ними повисло неловкое молчание. Они стояли так близко друг к другу, что Элис ощущала тепло его тела, легкий запах его одеколона. В воздухе витало не только напряжение от разговора, но и едва уловимое, слегка смущающее чувство близости, заставлявшее Элис почувствовать, как её щеки слегка краснеют. Уилл, казалось, тоже это почувствовал, его взгляд на мгновение метнулся в сторону, прежде чем вернуться к ней, и он чуть сдвинулся, чтобы добавить немного пространства между ними. Он собрался с мыслями, глубоко вздохнув. — Ты помнишь... Примерно год назад, — начал Уилл, его голос стал ещё тише, почти конспиративным. — Пожар в торговом центре? Элис кивнула. Это событие было слишком масштабным, чтобы его забыть, хотя о многих деталях она тогда не знала. — Так вот, после этого, — продолжил Уилл, его взгляд потемнел, — в Хоукинсе произошло два очень странных убийства. Официально их списали на какие-то психические отклонения, но на самом деле... это был он. Жертвы были молодыми людьми, их находили с выколотыми глазами, со сломанными костями, словно их тела скручивали и ломали. Всё это происходило очень быстро, и доктора не могли найти никаких логических объяснений. Полиция зашла в тупик. Уилл сделал паузу, его глаза были полны мрачных воспоминаний. — Он... его зовут Векна. Он питается чужой болью, чужими травмами, чужими страхами. Он проникает в их мысли, показывает им самые страшные воспоминания, самые глубокие раны. И когда он доводит их до предела, он нападает. Тогда Макс... она тоже подвергалась его влиянию. Ей снились кошмары, она видела что-то, чего не могла объяснить. Она слышала голоса. Он пытался сломить её, чтобы потом убить, точно так же, как тех двоих. Макс тогда спаслась благодаря Оди. Мы думали, что это конец, что Оди окончательно закрыла портал и победила его. Мы думали, что всё позади. — Так... значит, тот монстр, которого я видела в лаборатории, тот, что вселяется в людей... — Элис сглотнула, пытаясь осознать весь ужас. — Он... он подчиняется Векне? — Именно.. А Векна... он гораздо старше, гораздо могущественнее. Он питается не только страхом, но и самой тканью реальности, открывая врата между мирами. И теперь, если ты чувствовала его там... — Уилл кивнул в сторону двери, где за ней ждали друзья. — Значит, он снова начал свою охоту. Он ищет новую жертву. И он уже где-то здесь. Он посмотрел на Элис, и в его глазах появилась ещё одна, последняя, нотка неуверенности. — Конечно, это... это всего лишь моё предположение. Но я чувствую его. Словно он снова протягивает свои руки, и я... я чувствую это, как тогда. Элис не успела ничего ответить, погруженная в его слова, которые рисовали картину куда более мрачную, чем она могла себе представить. Кошмар, который, казалось, она победила в лаборатории, был лишь пешкой в чьей-то более древней и зловещей игре. Чувство беспомощности и одновременно жгучей ярости снова охватило её. В этот самый момент, когда тяжёлое молчание наполнило ванную комнату, прерывая их интимный и ужасающий разговор, раздался громкий стук в дверь. — Эй! Элис! Уилл! — Голос Хоппера, хриплый и нетерпеливый, прозвучал прямо за дверью. — Вы там живы? Мы не собираемся сидеть тут всю ночь! У нас серьёзный разговор! Шевелитесь! Резкий стук и голос Хоппера заставили обоих вздрогнуть. Элис и Уилл обменялись быстрыми, полными тревоги взглядами. Их секретный разговор был прерван, но мрачные слова Уилла уже глубоко засели в сознании Элис. Она знала, что всё только начинается.