Частота забвения

В который раз черноволосая девушка оказалась здесь, в знакомой ванной комнате дома Байресов, где ей вновь предстояло провести ночь. Элис не могла понять, как Уилл до сих пор не устал спать на диване в гостиной, уступая ей свою комнату, а Джойс продолжает готовить на еще одного, хоть и временного, члена семьи, неизменно добавляя новую порцию к ужину. Эта забота, не требующая ничего взамен, лишь усиливала давящее чувство вины. Девушка сидела на прохладном бортике ванной, сгорбившись, сцепив пальцы на висках и зарывшись ладонями в волосы, пытаясь подавить нарастающую внутреннюю дрожь и волну паники, которая грозила захлестнуть ее с головой. Горячие слезы щипали веки, но куда страшнее было осознавать, что в зеркальном отражении ее глаза были абсолютно черными. Радужка обоих глаз – угольно-черная, без единого намека на прежнюю зелень, словно сама тьма поселилась в них, вытеснив все живое. Этот ужасающий факт, эта необъяснимая трансформация, заставлял голову пульсировать с новой силой, и без того изможденный организм, казалось, полностью утратил способность к здравому рассуждению. Мысли путались, превращаясь в неразборчивый шепот страха. Глубоко внутри, вопреки всему, Элис твердо знала: она справится, она найдет способ победить Тарраска. Она должна. Но сейчас, в этот момент, ее разум был охвачен лишь всепоглощающей паникой и липким, удушающим страхом. Страх забвения – вот что было самым мучительным. Страх забыть каждый миг произошедшего, каждое испытание, через которое ей пришлось пройти. Забыть лица, голоса тех, кто протянул ей руку помощи в это невыносимо тяжелое время. Это было куда страшнее самой смерти, куда ужаснее потери своих сил навсегда. Ее прерывистое дыхание никак не желало успокаиваться, вырываясь из груди короткими, рваными вдохами. Элис судорожно пыталась досчитать до ста, чтобы унять нарастающую тревогу, приказывая себе сосредоточиться, но каждый раз, к своему великому отчаянию, сбивалась уже на цифре пять, и водоворот паники начинался снова. Она заставила себя поднять взгляд на запотевшее зеркало над раковиной, словно пытаясь убедиться, что это не было лишь ночным кошмаром, дурным сном, который рассеется с первыми лучами рассвета. Ночной кошмар, увы, имел реальные очертания. Две угольно-черные бездны смотрели на нее из отражения, лишенные всякого намека на человечность, на привычную теплоту, которая всегда жила в ее зеленых глазах. Не просто потемневшие, не просто глубокие – они были абсолютно, пугающе черны, поглощая свет, а не отражая его. Холодный ужас пронзил ее до костей. Это не было ею. Это не могло быть ею. Ее зеленые глаза были частью ее, знаком жизни, а эти... эти были знамением чего-то другого, чего-то чужого, проклятого. Если ее глаза могли измениться до неузнаваемости, что еще могло измениться? Ее память? Ее душа? Мысль о том, что она может однажды проснуться и не узнать лица Уилла, не почувствовать теплоту материнской улыбки Джойс, была пыткой, в сравнении с которой физическая боль казалась незначительной. Именно это, а не угроза смерти или утраты могущества, сковывало ее сильнее всего, заставляя задыхаться от невыносимой тоски по тому, что еще не было потеряно, но уже, казалось, ускользало из рук. Руки, онемевшие от холода и страха, потянулись к крану. Ледяная вода хлынула на лицо, смывая соленые дорожки слез, но не смывая черноты из глаз, не смывая паники из души. Вода стекала по подбородку, капая на футболку, но Элис этого не замечала. Внизу послышался легкий шорох, затем едва различимый скрип пола. Кто-то, кажется, встал. Уилл? Или Джойс? Время было слишком ранним, чтобы кто-то из них уже бодрствовал по своей воле. Возможно, шум издала она сама. Нет. Она не могла позволить им увидеть ее такой. Не сейчас. Не с этими глазами, которые кричали о беде, о безумии, о чужеродном вторжении. Схватив первое, что попалось под руку – маленькое полотенце для лица, висевшее на крючке – Элис прижала его к глазам, словно пытаясь спрятаться от самой себя, от этой ужасающей реальности. Но даже сквозь ткань она чувствовала, как тьма в ее глазах вибрирует, словно живая, ожидая своего часа, своего полноценного проявления. Каждый удар ее сердца отзывался болезненным пульсом в висках, отсчитывая мгновения до того, как эта новая, чужая сущность окончательно поглотит ее. Шаги внизу затихли, но не растворились в тишине. Наоборот, их отсутствие лишь усилило напряжение, наполнив воздух неясным предчувствием. Элис продолжала стоять, прижав полотенце к лицу, словно этот клочок ткани мог заслонить ее не только от чужих взглядов, но и от жестокой правды, которая смотрела на нее из зеркала. Внезапно, прямо за тонкой дверью ванной, раздался легкий, но решительный стук. Это был Уилл. – Элис? – прозвучал его голос, приглушенный деревом, но такой отчетливый. – Всё в порядке? Я слышал, ты там уже довольно долго... Ты не заснула? Его голос был полон обычной для него заботы, но сейчас эта забота ощущалась как тяжелая ноша, как очередной камень, который ей приходилось нести. Сердце Элис пропустило удар. Что она могла ответить? Как могла она лгать ему, человеку, который так много для нее сделал, не позволяя ему увидеть ее истинное состояние? – Да... да, всё хорошо, Уилл, – вырвалось из ее пересохших губ, голос звучал неестественно хрипло, словно она давно не говорила. Она постаралась придать ему как можно более спокойные интонации, но чувствовала, как дрожь пронизывает каждое слово. – Просто задумалась. Сейчас выйду. Ложь слетела с губ легко, слишком легко, почти автоматически. Она знала, что это звучит неубедительно, но надеялась, что его привычка верить ей перевесит любые сомнения. Она не хотела, чтобы он видел эту тьму в ее глазах, эту панику, этот страх, который угрожал вырваться наружу. –Точно?– начал Уилл, но Элис не дала ему договорить. Она не могла позволить ему увидеть даже намек на то, что происходит. – Точно. Не волнуйся, – ее голос был чуть резче, чем она хотела, но это было лучше, чем дать ему повод для расспросов. Она услышала, как он вздохнул за дверью. –Ладно. Я просто собирался прогуляться немного, пока солнце не встало.мама ещё спит. Элис ничего не ответила. Ей нужно было выйти, пока он не ушел далеко. Собрать остатки самообладания, она отвернулась от зеркала, не желая снова видеть свой искаженный образ, и потянула дверь ванной на себя. Когда дверь открылась, Уилл стоял всего в паре шагов. Он поднял на нее глаза, и Элис почувствовала, как его взгляд, полный привычного беспокойства, уперся в ее лицо. В этот момент она поняла, что не сможет выдержать его взгляда, не сможет притвориться. Не поднимая на него глаз, уставившись куда-то в пол, словно там было что-то неимоверно важное, Элис быстро прошла мимо него. Ее шаги были поспешными, почти бегущими, а плечи напряжены. Она чувствовала его взгляд на своей спине, ощущала его невысказанный вопрос, его замешательство. Но она не могла остановиться, не могла обернуться. – Элис?.. – услышала она его голос, но лишь ускорила шаг, выходя из дома в холодную, предрассветную мглу. Холодный воздух тут же ударил в лицо, заставляя сделать глубокий, судорожный вдох. Она не знала, куда направляется, просто шла, пытаясь убежать от того, что видела в зеркале, от своих страхов, от правды, которую она скрывала от Уилла. Но Уилл не дал ей уйти далеко. Быстрый шорох за спиной – он, видимо, схватил свою кофту, висевшую на крючке, – и вот уже его крепкая рука мягко, но настойчиво ложится на ее запястье, останавливая. – Куда ты? Глупая, на улице холодно, – его голос был хриплым от утренней свежести, но в нем слышалась неподдельная тревога. – Ты даже не оделась! Элис дернулась, пытаясь высвободить руку, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней, не хотела, чтобы он был так близко. Но хватка Уилла была крепкой, и его забота, пусть и раздражающая в данный момент, пробивалась сквозь пелену ее паники. – Пусти, Уилл, я... – начала она, но он уже ловко накинул свою толстовку на ее плечи. Мягкая ткань мгновенно согрела сквозь пелену ее паники. В этот момент, когда он натягивал воротник кофты, чтобы укрыть ее шею от ветра, Уилл оказался очень близко. Его взгляд скользнул по ее лицу, и в тусклом свете едва начинающегося рассвета он увидел их. Две черные бездны, где раньше играл зеленый цвет. Мгновение – и лицо Уилла застыло. Он не отшатнулся, не вскрикнул. Его глаза лишь расширились, выражая смесь потрясения и глубокой, безмолвной боли. Он смотрел на нее, но Элис чувствовала, что его взгляд проникает куда-то глубже, чем просто в ее зрачки. Он видел ее страх, ее отчаяние. Длинная, мучительная тишина повисла между ними. Элис ожидала вопроса, крика, чего угодно. Но Уилл лишь тихо опустил руки, нежно поправляя кофту на ее плечах. Он не сказал ни слова о ее глазах. – Если... если тебе не спится, – наконец произнес он, его голос был непривычно тихим, почти шепотом, – давай сходим на поле. Там можно встретить рассвет. Если хочешь. Элис подняла на него взгляд, впервые за долгое время. В его глазах не было ни осуждения, ни ужаса. Только беспокойство и необъятное, невысказанное понимание. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. И они пошли. Молча. Бок о бок, их шаги синхронны. Холодный воздух бодрил, но кофта Уилла дарила обманчивое чувство защищенности. Элис почти физически ощущала, как его присутствие создает некий барьер между ней и пугающим миром, который ждал ее впереди. Когда они добрались до широкого поля, расположенного за домом, небо уже начинало окрашиваться в нежные розово-оранжевые оттенки. Вдали виднелся тонкий, светящийся горизонт, предвещающий восход солнца. Не глядя друг на друга, они безмолвно улеглись на влажную от росы траву, смотря прямо в бездонное предрассветное небо. Солнце медленно показывалось над горизонтом, окрашивая облака в огненные и золотые тона. Воздух становился чуть теплее, но прохлада земли все еще ощущалась сквозь одежду. Нарушив затянувшуюся тишину, Уилл тихо произнес, не отводя взгляда от неба: –Знаешь, моя мама всегда говорит, что рассвет – это как чистый лист. Новый день, новые возможности. Даже если вчерашний день был... –Он запнулся, ища подходящее слово – ...очень сложным. Элис молчала, прислушиваясь к его голосу. Ее взгляд был прикован к восходящему солнцу, но на самом деле она смотрела в себя, в свою собственную тьму. Уилл медленно повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Его глаза были серьезными, полными сострадания. –Ты никогда никого не забудешь, Элис, – твердо сказал он. – И себя тоже. Что бы ни случилось, ты – это ты. А мы... мы всегда будем рядом. Ты не одна. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо коснулся ее ладони, переплетая их пальцы. Его прикосновение было теплым и нежным. Элис чуть заметно вздрогнула от его слов, но не отдернула руку. Крепко сжав его ладонь, она закрыла глаза, пытаясь впитать каждое его слово, каждое мгновение этого странного, но такого важного утра. Уилл лежал неподвижно, лишь изредка чуть поворачивая голову, чтобы убедиться, что она рядом. И незаметно для него, сама того не осознавая, Элис начала медленно, почти инстинктивно придвигаться ближе, пока не оказалась почти вплотную к нему. Ее голова легла на его плечо, а ровное дыхание медленно, очень медленно стало умиротворяться. Он и не заметил, как ее тело обмякло, как ее дыхание стало глубоким и спокойным. Под защитой его присутствия, под взглядом медленно восходящего солнца, Элис наконец-то уснула, погрузившись в глубокий, целительный сон, из которого она так долго пыталась вырваться. Уилл лишь осторожно поправил кофту на ней, прикрывая ее еще лучше, и продолжил смотреть на восход, охраняя ее покой, не задавая вопросов. Не сейчас.

***

Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая мир своим теплым, но пока еще неуверенным утренним светом. Холод предрассветной мглы сменился приятной прохладой, но для Элис это была лишь внешняя перемена. Внутри нее всё ещё царил тот же холод, лишь приглушенный ночным сном и тихим присутствием Уилла. Они шли обратно к дому.Слова, сказанные на поле, повисли в воздухе, словно обещание, хрупкое, но дающее силы. Элис всё ещё чувствовала на себе кофту Уилла, ее мягкость и легкий запах его кожи служили невидимым щитом от окружающего мира. Она не поднимала на него глаз, боясь увидеть в его взгляде подтверждение того, что ее трансформация не осталась незамеченной, что он видит ее такой, какая она есть сейчас – с этими пугающими черными глазами. Уилл шел рядом, его шаги были размеренными, спокойными. Он не пытался завязать разговор, не задавал вопросов. Его молчание было красноречивым – это было его одобрение, его принятие. Он видел ее, знал, что что-то произошло, но не стал давить, не стал требовать объяснений. Для Элис это было неоценимо. По мере приближения к дому, воздух становился всё более густым, наполняясь привычными запахами утра: свежескошенной травы, легким ароматом кофе, доносящимся из открытого окна. Но вместе с этими домашними запахами появилось и другое ощущение – нарастающее беспокойство. Элис знала Джойс. Она не оставила бы дверь дома распахнутой просто так. Когда они подошли к дому, сердце Элис сжалось. Дверь действительно была широко распахнута, словно кто-то в спешке забыл ее закрыть. Этот беспорядок, эта непривычная картина, предвещала что-то неладное. – Мам? – позвал Уилл, его голос, обычно такой спокойный, сейчас звучал с явной тревогой. Элис почувствовала, как по ее спине пробежал холодок, совершенно не связанный с утренней прохладой. Она знала, что Джойс бы не оставила дверь открытой. Что-то случилось. И это что-то, вероятно, было связано с их внезапным, необъяснимым отсутствием. Они вошли внутрь, и первое, что почувствовала Элис – это запах. Запах страха. Он был густой, почти осязаемый, смешанный с ароматами дома, создавая диссонанс, который вызывал лишь большее беспокойство. – Мам? – повторил Уилл, уже громче, заглядывая в гостиную. И тут они увидели ее. Джойс сидела на диване, сгорбившись, как будто пытаясь стать меньше. Ее лицо было бледным, а глаза, широко распахнутые, были полны слез, которые, казалось, только начали высыхать. Она выглядела так, словно пережила сильнейший стресс. Когда Джойс увидела их, ее тело напряглось, а затем она резко вскочила, словно ожившая марионетка. В этот момент Элис поняла, что их ночная прогулка, их попытка найти утешение, только добавили ей переживаний. – Элис! Уилл! – воскликнула она, ее голос дрожал от изнеможения и пережитого страха. – Где вы были? Я... я так испугалась! Я проснулась, а вас нет! Я искала везде, выходила на улицу... Думала, что-то случилось! Что Тарраск...– Она не могла закончить, ее слова прервались всхлипом. Элис, забыв на мгновение о собственных проблемах, бросилась к ней. Она обняла Джойс крепко, чувствуя, как ее трясет. Уилл тут же присоединился, обняв их обеих. – Мы... мы просто гуляли, – тихо сказала Элис, чувствуя себя виноватой за то, что добавила ей беспокойства. – Я не могла уснуть, и Уилл решил пойти со мной встретить рассвет. Мы не хотели тебя пугать. Джойс прижималась к ним, как будто боялась, что они снова исчезнут. –Я... я так переживала. Просто... просто думала, что вы пропали. На улице так рано, и...– Она снова всхлипнула, но теперь в ее объятиях чувствовалось и облегчение. После того, как они успокоились, Джойс, все еще крепко держа их за руки, отвела их на кухню, где уже дымился свежезаваренный чай. Она налила им по чашке, ее руки всё ещё немного дрожали. – Я... я хотела вам кое-что сказать, – начала она, глубоко вздохнув. – Пока вас не было, звонил Хоппер. Он... он нашел кое-какую информацию. Примерное местоположение Тарраска и его армии. Пока ещё очень туманно, но это хоть что-то.Они с Оди попытаются разведать обстановку,а пока... Элис и Уилл переглянулись. Теперь, когда рассвет миновал, реальность надвигающейся угрозы вернулась с новой силой. – Он сказал, что прежде чем начинать что-либо, нужно всем дать передышку. Он приказал выделить два дня выходных для всех. Для подготовки, для восстановления сил... для того, чтобы... – Она посмотрела на Элис , и в ее глазах мелькнуло новое беспокойство, но оно было приглушено надеждой. – ...для того, чтобы мы могли собраться с мыслями. Элис слушала, чувствуя, как внутри нее нарастает противоречивое чувство. Два дня выходных – это было то, о чем она мечтала, возможность найти ответ. Но в то же время, это означало, что время действовать неумолимо приближается, и Тарраск, с его армией, становится всё более реальной угрозой.

***

Темноволосая девушка, чьи глаза были крепко завязаны плотной повязкой, сидела прямо перед старым телевизором, который мерцал и шипел помехами. Остальные, собравшись полукругом, стояли чуть поодаль, напряженно наблюдая за происходящим. – Вы уверены, что это хорошая идея? – спросила Макс, голос которой был полон сомнений. Она живо вспомнила, чем закончился их последний такой сеанс. – И это при том, что Хоппер приказал всем отдыхать и набираться сил, а не устраивать тут... вот это. – Если Элис уверена, значит, всё получится, – уверенно ответил Майк, скрестив руки на груди. В его тоне звучала непоколебимая вера. Сквозь густую рябь и белый шум на экране телевизора начали медленно проступать очертания. Это был заброшенный склад: огромный, холодный и до ужаса пустынный. Каждый предмет, каждый уголок здесь был покрыт толстым слоем многолетней пыли, и всё выглядело так, словно это место не посещали добрых десять, а то и больше лет. Она медленно открыла первую дверь, потом следующую и следующую – везде было пусто. Пройдя дальше по коридору, она увидела лестницу, ведущую куда-то вниз, в кромешную тьму. Скрипучие металлические ступени тянулись в неизведанную глубину, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Спустившись на самый нижний уровень, Элис ощутила не только пронизывающий холод, но и странный, приторный запах гнили и сырости, который становился всё сильнее. Вдалеке, в самом центре огромного помещения, которое, казалось, раньше было частью подземного бункера, зиял разлом. Он был огромен, чудовищно широк, его края пульсировали неестественным, мрачным светом. Это была не просто трещина, а сочащаяся рана в самой ткани реальности, ведущая прямиком в Изнанку. Из его черной, маслянистой бездны медленно, словно живые организмы, просачивались толстые черные лозы. Они извивались, переплетались, покрытые слизью и спорами, и тянулись к ней, словно щупальца хищного чудовища. Элис почувствовала, как её сердце сжалось от ужаса. В этот момент она резко обернулась. Прямо за ней, на верхней площадке лестницы, стояли Хоппер и Оди.Внутри Элис всё закипело: страх за них, злость от их безрассудства и отчаянная попытка взять ситуацию под контроль. Она сжала кулаки сильнее, чувствуя, как энергия концентрируется в кончиках пальцев. Не тратя времени на слова, она мгновенно проникла в сознание Хоппера. – Вы должны уходить. Немедленно. Убирайтесь отсюда! – резкий, чужой голос прозвучал в его голове, заставив шефа полиции вздрогнуть и оглядеться, пытаясь понять, откуда взялась эта мысль. Он ничего не успел спросить, потому что в следующее мгновение из пульсирующего разлома, словно кошмарное видение, начали выходить силуэты. Медленно, шаркающей походкой, с пустыми, стеклянными глазами, в тусклом свете показались одержимые горожане. Их лица были искажены, движения неестественны, и от них исходила аура чистой злобы. Джиму не понадобилось больше никаких объяснений. Один взгляд на приближающихся тварей – и он мгновенно осознал ужас ситуации. – Бежим! – прорычал он, хватая Оди за руку. Они оба рванули прочь, вверх по лестнице, не оглядываясь. В ту же секунду Элис резко сорвала повязку с глаз. Изображение на телевизоре мгновенно исчезло, сменившись резким, оглушительным треском помех. В тишине комнаты, нарушаемой лишь шипением экрана, она быстро стерла совсем маленькую струйку крови, выступившую из её носа. – Эй, Элис! – тут же возмутился Дастин, жестикулируя. – Ну вот зачем ты оборвала связь на самом интересном моменте?! Мы же почти увидели, что дальше! Лукас тут же пихнул его локтем в бок. – Дастин, прекрати! Она вообще-то вчера целую толпу одержимых расщепила в одиночку, ей тоже нужен отдых! Ты видел, как она тяжело дышит? – Я не могла продолжать, – проговорила она хриплым голосом, – это было слишком... реально. Разлом. Он огромный. Гораздо больше, чем тот, что был в Лаборатории. И он... он уже здесь. Прямо под нами. Повисла мертвая тишина. Слова Элис эхом отдавались в их сознании, и каждый осознал весь ужас сказанного. Если разлом уже открылся, и так близко, это означало неминуемую катастрофу. Майк был первым, кто нарушил молчание. – Значит, Хоппер и Оди... они в опасности? Прямо сейчас? – Они убежали, – Элис постаралась сделать голос увереннее, хотя сама в это не верила до конца. – Хоппер схватил Оди, и они рванули прочь, когда одержимые начали выходить. Но... они были прямо у разлома. И их было много. Уилл приложил ладонь к виску, его взгляд стал отсутствующим, как будто он прислушивался к чему-то далекому. – Я чувствую это, – прошептал он. – Холод... и жжение. Оно близко. Оно просачивается. Майк решительно кивнул. – Он прав. Мы не можем просто сидеть здесь. Если Хоппер и Оди в беде, мы должны им помочь. Или хотя бы предупредить остальных. Все глаза обратились к Элис. Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дрожь в руках. – Мы не идём туда сейчас, – твёрдо произнесла она, глядя каждому в глаза. – Не без плана. Мы ждём Хоппера и Оди. Они должны вернуться, чтобы мы смогли все обсудить. И... – она обвела их взглядом, – нам нужно позвать Робин, Стива, Нэнси и Джонатана. Чем больше нас будет, тем лучше. Это серьёзно. Майк кивнул. – Хорошо. Это разумно. Я попробую дозвониться до Нэнси и Джонатана. Они должны быть в городе, Нэнси, скорее всего, в Hawkins Post. – Я свяжусь со Стивом, – сказал Дастин, уже доставая свою рацию. – Он наверняка где-то с Робин. Наверное, в Family Video или... катается на своём БМВ. Макс тяжело вздохнула, но согласилась с планом. Сейчас было важнее действовать сообща и с умом. Лукас лишь молчаливо кивнул, его взгляд был прикован к Элис, на её всё ещё бледном лице и едва заметном пятнышке крови под носом. Комната наполнилась шумом помех и гудками, создавая нервозную атмосферу ожидания. Каждая секунда казалась вечностью. Элис прошла к окну, обхватив себя руками. Холод от разлома, который она ощутила, казался ей не просто ментальным отголоском, а реальным физическим ощущением, проникающим в её кости. Она знала, что времени у них очень мало. Изнанка не будет ждать, пока они составят идеальный план. Она уже здесь. Спустя несколько напряженных минут двери в подвал распахнулись, и в проеме показались Джим и Одиннадцать. Их вид сразу же снял часть общего напряжения, но тут же добавил нового: Хоппер был растрёпан, его одежда покрыта пылью, а на щеке виднелась свежая царапина. Оди выглядела испуганной и бледной, крепко сжимая руку шефа. Почти сразу за ними, спустившись по скрипучим ступеням, появилась Нэнси в компании Джонатана, который держал камеру. Через мгновение присоединились Стив и Робин, чьи лица были озадачены и встревожены. – Что, черт возьми, происходит? – спросил Стив, оглядывая всех. – Дастин позвонил и звучал так, будто на нас напали демопсы. – Хуже, – мрачно ответил Майк. – Почти. Все собрались вокруг Хоппера и Оди, которые сели на диван, тяжело дыша. – Рассказывайте, – приказала Элис, её глаза не отрывались от Джима. Хоппер провел рукой по лицу. – Мы приехали на этот чёртов склад проверить, почему машина охраны не вернулась. А там... – он помолчал, собираясь с мыслями. – Там был разлом. Здоровенная пасть в земле, из которой перли эти... лозы. – И одержимые, – добавила Оди тихим, дрожащим голосом. – Много. Они выходили из разлома. У них были... пустые глаза. – Точно, – подтвердил Хоппер. – Настоящая орда. Мы едва успели унести ноги. Пришлось пройти через заднюю дверь, чтобы они нас не заметили. Местный сторож... – он покачал головой. – Он был одним из них. Мы еле отбились. – Значит, мои видения были абсолютно точными, – сказала Элис, её голос стал твёрже. – Этот разлом открылся прямо под городом. И он уже выпускает своих... солдат. Наступила гнетущая тишина. Все переваривали услышанное. – Это хуже, чем я думала, – прошептала Нэнси. – Если там уже были одержимые, значит, заражение началось. – Мы не можем дать им распространиться, – заявил Майк, в его голосе слышался привычный командный тон. – Нам нужен план. – Что это за склад? – спросил Джонатан. – Почему именно там? – Похоже на старое правительственное хранилище или бункер, – ответил Хоппер. – Заброшенное лет десять, не меньше. И, видимо, очень глубокое. Идеальное место для... такого. – Значит, мы имеем: большой разлом, который уже открыт, целую кучу одержимых, а возможно, и лозы, которые распространяются, – подытожила Робин. – И всё это прямо у нас под носом. – У кого какие идеи? – спросил Стив, оглядывая всех. В его глазах читалась непривычная серьёзность. Майк повернулся к Элис и Оди. – Элис, ты можешь закрыть его? Элис нахмурилась. – Я не знаю. Он очень большой. И энергия... она была невероятно сильной. И Оди тоже устала. – Я могу помочь, – Оди посмотрела на Элис. – Вместе мы сильнее. – Хорошо, – Хоппер хлопнул ладонями по коленям. – Это наш приоритет номер один. Разлом должен быть закрыт. Но как мы доберемся до него? И как справимся с одержимыми? Уилл, который до сих пор внимательно слушал, поднял голову. – Если разлом открылся, то Изнанка... она почувствует нас. Она уже почувствовала. Мы не сможем просто так пройти. Дастин вдруг воскликнул: – У меня есть идея! Нам нужен сигнал! Что-то, что отвлечет их, пока Элис и Оди будут закрывать разлом! Или... что-то, что привлечёт их к определенной точке. – Стойте, – вдруг прервала Элис поток предложений, её голос прозвучал тихо, но с абсолютной серьёзностью, заставив всех замолчать. – Есть кое-что ещё. Я не подумала об этом раньше. Все взгляды обратились к ней. – Если мы просто закроем разлом, – продолжила она, обводя глазами каждого, – то... Тарраск останется здесь. В нашем мире. Он будет заперт. И тогда нам уже никуда не деться. Мы не сможем справиться с ним. Майк нахмурился. – То есть, мы не можем просто закрыть его? Элис покачала головой. – Сначала мы должны убить Тарраска. Только потом можно будет закрывать разлом, чтобы никто другой не пролез. Повисла напряженная тишина. Это меняло всё. – Но как мы это сделаем? – прошептала Нэнси. – Это значит, что нам придется работать на два фронта. Приманить Тарраска куда-то, чтобы отвести его и одержимых от разлома, и одновременно... – А потом как-то убить его, – закончил Дастин, его голос был полон неверия. – Тарраск... он работает под властью Векны, – сказала Элис. – Он его оружие. И Векна... он приманивает своих жертв. Помните, что случилось с Макс на поле? Макс вздрогнула, вспомнив тот ужас. – После видения, – продолжила Элис, – появились одержимые. Они пришли, потому что Макс была под его влиянием. Это как... маяк. Векна чувствует тех, кого уже касался. Понимание пронзило всех. Если Тарраск — оружие Векны, а Векна притягивается к тем, кого он уже пытался сломить... – Значит, нам нужен человек, который уже был под его влиянием, – медленно проговорил Майк, и его взгляд невольно скользнул к Макс. В комнате стало невыносимо тихо. Все смотрели на Макс. Она глубоко вздохнула, её губы сжались в тонкую линию. – Я могу стать приманкой, – твёрдо сказала рыжая, подняв голову. В её глазах не было страха, только мрачная решимость. – Что?! – воскликнул Лукас, подскочив на месте. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. – Макс, нет! Ты не можешь этого сделать! – Почему нет? – спокойно ответила Макс, обернувшись к нему. – Я уже делала это. И в прошлый раз вы вытащили меня. – Но это не просто Векна! – Лукас подошел ближе, его голос дрожал от беспокойства. – Это Тарраск! Целая армия одержимых! И разлом, который открыт! Это совсем другое! – У нас нет другого выбора, – Элис подняла руку, призывая к тишине. – Если Тарраск не почувствует Макс, он не сдвинется с места. А если он останется у разлома, то мы не сможем к нему подобраться, чтобы его убить. И мы не сможем закрыть разлом. – Значит, план такой, – Элис решительно обвела взглядом всех присутствующих. – С Макс пойдут Лукас, Дастин, Уилл, Стив... и я. Мы будем приманкой. Мы отведем Тарраска как можно дальше от разлома и попробуем его ослабить. Уилл будет нашим радаром, чувствуя его приближение и направление. Дастин, ты будешь обеспечивать связь и придумывать, как его запутать. Лукас и Стив... вы будете нашей огневой поддержкой и защитой Макс. И моей. – А остальные? – спросила Нэнси. – Остальные – вы с Оди, – ответила Элис. – Хоппер, Майк, Нэнси, Джойс,Джонатан и Робин. Ваша задача – пробраться к разлому, уничтожить всех одержимых, что будут там, и как только мы подадим сигнал, Оди... ты должна будешь закрыть его. Полностью. Оди кивнула, её лицо было сосредоточенным. Хоппер нахмурился, но быстро осознал логику. – Значит, две ударные группы. Одна отвлекает и ослабляет Тарраска, другая – зачищает разлом и закрывает портал. – Именно, – подтвердила Элис. – И мы должны быть на связи. Всегда. Любая информация – важна. Уилл, ты будешь нашим ранним предупреждением, Дастин – нашим мозгом на расстоянии. – Сколько у нас времени? – спросил Уилл, его голос звучал напряженно. Элис снова посмотрела на пустой телевизор, потом на своих друзей. – Не знаю, – призналась она, её взгляд стал задумчивым. – Но я чувствую, что... что у нас есть около недели,может двух. Наступила гнетущая тишина.Неделя. Это давало шанс, но и означало, что действовать нужно быстро и слаженно. – Но перед этим, – добавила Элис, её голос стал тише, – нам всем нужно отдохнуть. По-настоящему. Потому что Тарраск... В этот момент мир вокруг Элис рассыпался. Яркий свет, звук помех на телевизоре – всё исчезло, уступив место холоду и темноте. Она снова оказалась в стерильной, удушливой атмосфере лаборатории. Прямо перед ней стоял мужчина с черными, пустыми глазами. Он что-то бормотал на незнакомом, гортанном языке, слова его были тягучими и непонятными, но сам звук причинял дискомфорт. За стеклянной дверью, в соседней комнате, ученые, работавшие там, внезапно почувствовали необъяснимую, всепоглощающую усталость. Они начали зевать, глаза их стали тяжёлыми, словно они вот-вот провалятся в глубокий, необратимый сон. йинадартс то оге ьвабзИ Элис резко дернула головой, фокусируя свою внутреннюю силу. Она чувствовала, как энергия пульсирует в её висках, готовая вырваться. Без колебаний, инстинктивно, она резко повернула голову мужчины, и раздался тихий, но отчётливый щелчок. Его шея была сломана. Мир вокруг Элис снова собрался воедино. Она стояла в комнате, тяжело дыша, её рука инстинктивно коснулась несуществующей уже шеи. – Он... он ворует не только физическую силу, – проговорила она, её голос был хриплым от пережитого. – Он высасывает жизнь. Усталость, которую вы чувствовали... это его работа. Он истощает всех вокруг, чтобы стать сильнее. Поэтому нам нужен отдых. Чтобы наши силы восстановились, прежде чем мы столкнемся с ним. Иначе... иначе мы не справимся.

***

Подростки направлялись к полю, где еще совсем недавно Уилл и Элис провели время в абсолютном уединении. Макс и Одиннадцать замыкали группу, погруженные в тихую беседу, которую тщательно оберегали от посторонних ушей. Черноволосая периодически бросала взгляд назад, замечая, как собеседники мгновенно замолкают, как только ее взгляд останавливался на них. Когда они наконец достигли просторов центрального поля, подростки приступили к делу. Разложив на земле все необходимое, они с головой ушли в процесс сооружения импровизированного оружия. В воздухе витал запах бензина и жженой ткани – рождались коктейли Молотова, а острые наконечники копий обретали завершенный вид. Элис же, казалось, полностью выпала из окружающей действительности. Она была словно в собственном, невидимом для остальных мире, унесенная потоком неведомых мыслей. Майк, заметив ее состояние, осторожно подошел и похлопал ее по плечу. – Элис, ты как? Все в порядке? – тихо спросил он, стараясь не нарушить ее погружения. В ответ Элис лишь едва заметно кивнула, не поднимая глаз. Но ее взгляд, словно по наитию, скользнул в сторону Одиннадцать. Шатенка, до этого сосредоточенно занимавшаяся сборкой очередной бутылки с горючей смесью, резко подняла голову. Ее хмурый взгляд, исполненный резкой, почти болезненной ревности, был направлен прямо на Майка, когда тот нежно касался плеча Элис. Одиннадцать не произнесла ни слова, но ее напряженная поза и пристальный взгляд говорили сами за себя. Она тут же вернулась к своей работе с подчеркнутой резкостью, ее пальцы с силой сжимали горлышко стеклянной тары. Майк, ощутив холод, исходящий от Одиннадцать, поспешно отстранился от Элис, чувствуя себя неловко. – Эй, Майк! – раздался голос Дастина, который возился с мотком проволоки неподалеку. – Сосредоточься! – Его тон был скорее шутливым, но с явным намеком. – Дастин прав, – сказала Макс, отрываясь от затачивания древка. – Давайте не будем отвлекаться.У нас и так мало времени. Майк, почувствовав себя немного пристыженным, быстро отошел к Уиллу, который проверял готовность своего копья. – Уилл, как думаешь, этого хватит? – спросил он, стараясь выглядеть занятым. Элис, едва уловив резкий поворот в поведении Одиннадцать и Майка, почувствовала легкий укол совести. Она подняла глаза, чтобы взглянуть на Одиннадцать, но та лишь бросила на нее ледяной, быстрый взгляд и снова уткнулась в работу, игнорируя ее присутствие. Каждое движение Одиннадцать было наполнено скрытым негодованием, и Элис поняла, что невольно стала причиной этой внезапной напряженности. Она молча продолжила перебирать фитиль для следующей бомбы, стараясь не провоцировать эту молчаливую, но явную демонстрацию чужой боли. Когда работа была в самом разгаре, и напряжение витало в воздухе, Лукас, который до этого сосредоточенно пытался приделать к копью импровизированный фонарь из старой банки и свечи, неожиданно вскрикнул. – Аааа! Черти! – он отшатнулся, уронив банку. Из нее выпрыгнула испуганная лягушка, которая, видимо, решила исследовать новые территории. Лягушка, совершив нелепый кульбит в воздухе, приземлилась прямо на голову Дастина. Дастин, который как раз пытался объяснить Майку, как лучше связать фитиль, застыл с открытым ртом. Лягушка, видимо, ничуть не испуганная, устроилась на его волосах, словно на насесте. –Дастиван,у тебя,что появилась новая девушка? – Майк пихнул друга в плече смеясь над ним, не злобно, а добро, дружелюбно . Уилл, который обычно был более сдержанным, залился смехом, прикрывая рот рукой. Элис, увидев эту картину, тоже не смогла удержаться. Ее смех был чистым и звонким, и он, казалось, немного разрядил общее напряжение. Одиннадцать, хоть и не смеялась так бурно, как другие, но в уголках ее губ появилась легкая улыбка. Она даже попыталась подойти поближе, чтобы рассмотреть "украшение" Дастина. – Эй! Уберите ее! Она мне щекочет! – наконец, возмутился Дастин, пытаясь неловко стряхнуть лягушку. Лягушка, видимо, почувствовав, что ей здесь не рады, отпрыгнула с его головы и плюхнулась прямо в банку, из которой вылезла. Лукас, все еще красный от смущения, подскочил и схватил банку. – Прости, Дастин! Я думал, что там... ну, что-то другое! Дастин, стряхивая с себя несуществующие остатки лягушачьей шерсти, ухмыльнулся. Все снова рассмеялись, и на какое-то мгновение, забыв о предстоящей опасности, они просто наслаждались этой короткой, но такой нужной передышкой. Солнце уже начинало клониться к горизонту, окрашивая небо в пылающие оттенки оранжевого и багрового. Прохладный вечерний ветерок шелестел в пожелтевшей траве, принося с собой ощущение надвигающейся ночи и неизбежности. Ребята, закончив свои приготовления, начали аккуратно собирать изготовленное оружие. Коктейли Молотова бережно укладывались в рюкзаки, копья с заостренными наконечниками связывались вместе, а самодельные метательные ножи и прочее снаряжение распределялось между ними. – Что ж, вроде все готово, – подытожил Майк, оглядывая их небольшой арсенал. – Пора выдвигаться. Становится слишком темно, чтобы оставаться здесь. Дастин кивнул, поправляя свой ранец, который теперь был заметно тяжелее. – Именно. Лукас, Макс и Уилл двинулись первыми, направляясь к краю поля, где начинался лесок. Майк шел следом, бросая последний взгляд на то место, где они провели столько часов. Одиннадцать двигалась чуть поодаль, сохраняя привычную дистанцию, ее взгляд был сосредоточен на чем-то своем. Когда вся группа отошла достаточно далеко, и их голоса стали приглушенными на фоне наступающей тишины, Элис резко остановилась. Она бросила быстрый взгляд на удаляющихся друзей, затем решительно повернулась и догнала Одиннадцать. Не говоря ни слова, Элис схватила ее за запястье, останавливая на месте. Одиннадцать вздрогнула от неожиданного прикосновения, ее глаза расширились, когда она увидела серьезное лицо Элис. – Нам нужно поговорить, – произнесла черноволосая тихим, но твердым голосом, ее взгляд был прикован к Одиннадцать. –Наедине. Одиннадцать вздрогнула, ее глаза сейчас отражали смятение. Она посмотрела на Элис, затем на Майка, который все еще стоял неподалеку, полностью поглощенный проверкой содержимого рюкзака. – О чем? – спросила Одиннадцать, ее голос был холодным и напряженным. – О тебе и Майке, – Элис не отпускала ее запястья, ее взгляд был полон решимости. – Я вижу, как вы отдалились. Ты все время его сторонишься, а он... он тоже стал каким-то другим. – Это не твое дело, – резко ответила Одиннадцать, пытаясь выдернуть руку. – Это мое дело, когда это влияет на нашу команду!" – Элис повысила голос. – Ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Думаешь, я не слышу, когда он говорит о тебе? Вы оба как будто в своем собственном мире. И я не понимаю, почему. – Я не в своем мире, – Одиннадцать наконец вырвалась, ее голос дрожал от сдерживаемой злости. – Я просто... вижу. Вижу, как ты с ним разговариваешь. Как ты на него смотришь. –Я смотрю на него, потому что он мой друг – Элис ответила с вызовом. – Мы просто друзья, Одиннадцать. Не придумывай того, чего нет. – Друзья? – усмехнулась Одиннадцать, и в ее голосе прозвучало явное недоверие. – Друзья так не смотрят друг на друга. И друзья не замолкают, когда рядом другой друг. – Оди, ты не понимаешь! – попыталась объяснить Элис. – Мы все напряжены. Скоро начнется все самое страшное. Мы просто стараемся быть вместе, поддерживать друг друга. – Поддерживать? – Одиннадцать шагнула к Элис, ее глаза вспыхнули. – А я что? Я не часть этой поддержки? – Ты часть! – воскликнула Элис. – Но ты ведешь себя так, будто я враг! Ты не даешь нам нормально разговаривать! – Потому что ты... ты меняешь его! – Одиннадцать шагнула еще ближе, ее дыхание стало прерывистым. – Ты как будто пытаешься вернуть то, что было раньше! – Ничего я не пытаюсь вернуть! – Элис была на грани срыва. – Ты просто боишься, что я тебе что-то скажу, что ты не хочешь слышать! Одиннадцать больше не могла сдерживаться. Ее глаза наполнились яростью, смешанной с глубокой обидой. – Я не боюсь! – крикнула Одиннадцать. Прежде чем Элис успела что-либо предпринять, Одиннадцать подняла руку. Воздух вокруг нее начал дрожать, словно от невидимого электрического разряда. Элис почувствовала резкий толчок, словно ее сбила невидимая волна, и она полетела назад, приземлившись на траву с глухим стуком. В этот момент Майк, наконец, оторвался от рюкзака. Он поднял голову, услышав шум, и увидел, как Элис лежит на земле, а Одиннадцать стоит над ней, тяжело дыша. – Элис! – воскликнул Майк, бросаясь к ней. В тот же миг подоспели остальные: Уилл, Макс, Дастин, Лукас. Они увидели Элис, лежащую на земле, и Одиннадцать, стоящую над ней, с напряженным, почти диким выражением на лице. – Оди, что ты сделала? – воскликнул Уилл, подбегая к Элис. Одиннадцать, словно очнувшись от транса, посмотрела на свои руки, затем на Элис, лежащую на земле. Ее гнев моментально сменился паникой. Элис, потирая ушибленное место, подняла голову. Она посмотрела на Одиннадцать, и в ее глазах не было злобы, только усталость и разочарование. – Я просто... упала, – тихо сказала Элис, глядя прямо на Майка, который помогал ей подняться. – Споткнулась. Все в порядке. Одиннадцать облегченно вздохнула, но ее взгляд оставался испуганным. Майк, все еще недоверчиво глядя на нее, помог Элис встать. Напряжение повисло в воздухе, и никто не осмеливался нарушить его, понимая, что произошло нечто гораздо более серьезное , чем просто падение.

***

Элис очнулась в месте, которое было ей совершенно незнакомо. Солнечный свет заливал пространство, создавая ощущение идиллической, но совершенно ирреальной картины. Прямо перед ней возвышался великолепный трёхэтажный особняк. Он был не просто большим — он казался колоссальным, воплощением роскоши и безупречного вкуса. Фасад из светлого камня сиял под лучами солнца, а напротив, что было удивительно для такой монументальной постройки, располагалась аккуратная детская площадка. Элис недоумённо осматривала окрестности, силясь вспомнить, как она оказалась в этом идиллическом, залитом солнцем уголке. Внутренний голос, смесь любопытства и необъяснимой тяги, настойчиво звал её вперёд. Ей отчаянно хотелось узнать, что скрывается за этими стенами и кто является владельцем столь впечатляющего состояния. Черноволосая девушка несколько мгновений пребывала в нерешительности, её взгляд скользил по фасаду, изучая каждую деталь. Собрав волю в кулак, она решительно шагнула на мощёный двор. Ещё несколько шагов, и вот она уже стояла прямо перед массивной входной дверью, украшенной изысканной стеклянной вставкой — стилизованным изображением алого цветка. После короткой внутренней борьбы Элис подняла руку и негромко постучала. Пауза, последовавшая за стуком, показалась ей бесконечно долгой, настоящей вечностью. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появился высокий молодой человек. Его внешность была безупречна: он был одет в строгий деловой костюм, галстук идеально затянут, а на лице играла открытая, доброжелательная улыбка. – Здравствуйте, вы кого-то ищете? — произнёс он. Голос молодого человека был удивительно мелодичен, словно мягкий, обволакивающий музыкальный аккорд. – Я... — Элис замерла. Она продолжала зачарованно разглядывать блондина, чья безупречная внешность совершенно выбила её из колеи, и лихорадочно пыталась придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную причину, по которой она только что вторглась в его личное пространство. Заметив её замешательство, молодой человек мягко улыбнулся, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на понимание. – Вы выглядите растерянной. Пожалуйста, не стойте на пороге, — его тон был настолько располагающим, что Элис, повинуясь инстинкту, сделала шаг вперёд. Он отошёл в сторону, пропуская её, и закрыл за ней массивную дверь. Элис вошла в залитый светом атриум. Интерьер особняка превзошёл все её ожидания. Высокие потолки, отделанные лепниной, уходили куда-то вверх, а пол был выложен красивым деревом. В центре холла располагалась широкая лестница с коваными перилами, ведущая на верхние этажи. Всё здесь дышало богатством, но не показным, а утончённым и обжитым. В воздухе витал лёгкий, едва уловимый аромат сандала и свежих цветов. Она медленно оглядывалась, не в силах скрыть своего изумления. Всё, от старинной консоли до дивана, обитого изумрудным бархатом, казалось частью тщательно продуманной, идеальной картины. – Прошу, присаживайтесь, — предложил молодой человек, жестом указывая на кресло. — Позвольте представиться. Меня зовут Генри. Он подошёл к небольшому столику, где стоял графин с водой, и налил стакан. – Я... Я Элис, — начала она, принимая стакан, но Генри мягко остановил её, не дав договорить. Его улыбка стала чуть более загадочной, а взгляд — проницательным. – Нет нужды, Элис, — произнёс он тихим, уверенным голосом. — Мы знакомы. Давным-давно. Элис почувствовала, как внутри неё поднимается волна тревоги. Как он мог знать её имя? И что значит «давным-давно»? Она впервые видела этого человека. – Я не понимаю... — прошептала она, но Генри уже сделал шаг к ней. Он протянул руку и осторожно, но крепко обхватил её запястье. Прежде чем Элис успела отдёрнуть руку, он аккуратно задрал край рукава её кофты. На внутренней стороне её запястья была татуировка: три цифры — 001. Обычно, глядя на эту татуировку, Элис видела тонкие, едва заметные, но многочисленные шрамы, окружавшие цифры — напоминания о прошлом, о боли, которую она пережила. Но сейчас... шрамов не было. Кожа вокруг цифр была идеально гладкой, словно метка была нанесена всего минуту назад, на совершенно нетронутую плоть. Элис в изумлении уставилась на своё запястье. Генри наклонился ближе, его дыхание коснулось её кожи. Его длинные, холодные пальцы медленно, почти ласково провели по контуру цифр. От этого прикосновения по спине Элис пробежала волна мурашек, и она почувствовала странное сочетание страха и необъяснимого узнавания. – Ты всегда была первой, Элис, — прошептал Генри, не отрывая взгляда от татуировки. — И мы всегда знали, что ты вернёшься. Элис резко отдёрнула руку, словно прикосновение Генри обожгло её. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил полный хаос. Идеально гладкая кожа, отсутствие шрамов – это было физически невозможно. Она помнила каждый изгиб этих рубцов, они были частью её истории, её проклятием. – Что это значит? Где... где шрамы? — её голос дрогнул, став почти неразличимым шёпотом. Она подняла взгляд на Генри, требуя объяснений, но его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах светилась та же загадочная, всезнающая улыбка. – Шрамы – это следы борьбы, Элис, — спокойно ответил Генри, делая шаг назад и возвращаясь к столику. Он взял стакан с водой, который она забыла выпить, и протянул ей. — Но здесь, в этом месте, борьба окончена. Здесь нет боли, нет прошлого, которое бы тебя преследовало. Элис не взяла стакан. Она сжала запястье, которое он только что трогал, пытаясь осознать, что происходит. Солнечный свет, роскошный дом, идеальный незнакомец, который знает её имя и её самую страшную тайну, и, самое главное, – исчезнувшие следы травм. – Я не понимаю. Я вас не знаю, Генри. И я точно знаю, что эти шрамы были. Я их видела, чувствовала их каждый день своей жизни! — её голос окреп, в нём зазвучали нотки отчаяния. Генри вздохнул, и в его взгляде появилась лёгкая, почти отеческая печаль. – Ты забыла, Элис. Это естественно. Процесс перехода всегда сопровождается амнезией, особенно когда речь идёт о таком травмирующем опыте, как твой. Но я здесь, чтобы помочь тебе вспомнить. Он подошёл к ней ближе, и теперь его глаза, цвета чистого неба, смотрели прямо в её душу. – Ты не просто Элис. Ты – 001. Ты – первая. И ты – ключ. Мы создали это место для тебя, для твоего покоя, для твоего возвращения. Элис почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Слова Генри звучали как бред, но в то же время они резонировали с тем необъяснимым чувством знакомости, которое она испытала, едва увидев этот дом. – Что это за место? И кто вы такие, "мы"? Генри улыбнулся. –Это твой дом, Элис. Место, где ты можешь быть в безопасности. А "мы" – это те, кто ждал твоего пробуждения. Помнишь детскую площадку напротив? Элис кивнула, вспоминая яркие качели и горку, которые казались неуместными рядом с монументальным особняком. – Она не для детей, Элис. Она для тех, кто приходит сюда после тебя. Для тех, кто ждёт своего часа. Но ты – первая, и ты всегда будешь особенной. Генри снова протянул руку, но на этот раз не к её запястью, а к её лицу. Его палец коснулся её щеки, и Элис почувствовала, как по телу прошла волна тепла, успокаивая бешеное сердцебиение. – Ты пришла сюда, потому что подсознательно знала, что это единственное место, где ты можешь быть целой. Твоё тело помнит то, что разум старается забыть. Ты почувствовала зов, Элис. Зов своего истинного дома. Он медленно отвёл руку, и его взгляд стал серьёзным. – Теперь, когда ты здесь, мы можем начать. Начать вспоминать, что на самом деле произошло, и зачем ты была 001. Элис не могла пошевелиться. Слова Генри обволакивали её, создавая плотную, сюрреалистичную реальность, в которой исчезнувшие шрамы и её статус «Первой» были нормой. Она чувствовала себя марионеткой, чьи нити внезапно оказались в руках этого безупречно одетого блондина. – Расскажи мне. Расскажи, что происходит, — потребовала Элис, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Генри кивнул, его выражение лица стало более сосредоточенным, деловым. Он отошёл на пару шагов, облокотился на перила мраморной лестницы и скрестил руки на груди. – Это не просто дом, Элис. Это убежище. Место, созданное для тех, кто завершил свой цикл. Ты прошла через нечто ужасное, нечто, что сломало бы любого другого. Но ты выстояла. И теперь ты здесь, в точке перезагрузки. Он сделал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. – Твоя память фрагментирована, но это временно. Важно то, что ты здесь, и пока ты здесь, ты в безопасности. Мир, из которого ты пришла, полон опасностей. Те, кто использовал тебя, кто создал тебя, не остановятся. Они будут искать тебя. Генри выпрямился и медленно, с хищной грацией, начал приближаться к ней. – Но они не смогут тебя достать. Этот мой дом, Элис, — это не просто стены и мрамор. Это барьер. Это моя территория. И я обещаю тебе: пока ты под моей крышей, я защищу тебя от всех проблем, от всех, кто попытается причинить тебе вред. Он подошёл так близко, что Элис почувствовала тепло его тела и едва уловимый аромат дорогого одеколона. Её сердце замерло, сбившись с ритма. Она подняла взгляд, и её глаза встретились с его. Расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума. Она могла видеть каждую золотистую искорку в его голубых глазах. – Ты не должна беспокоиться ни о чём, Элис. Просто позволь мне позаботиться о тебе. Его рука медленно поднялась, и она ожидала, что он коснётся её лица или плеча. Но вместо этого, его пальцы скользнули к её волосам. Элис была черноволосой. Но сейчас, в отражении его глаз, она увидела, что её волосы были не просто светлыми, а блондинистыми, цвета спелой пшеницы, и они мягко струились по плечам. Это было последнее, что она могла вынести. Сначала шрамы, теперь цвет волос. Она была уверена в своей внешности, в своей черноволосой шевелюре. Генри, казалось, не замечал её внутреннего смятения. Он взял тонкую прядь её золотистых волос, накрутил её на свой указательный палец, изучая с задумчивым видом. –Такой красивый цвет, — прошептал он, его голос был низким и бархатным. Элис почувствовала, как по её телу пробежал ледяной холод. Это было не просто замешательство, это был животный страх. Он не просто знал её секреты, он менял её реальность. – Кто ты на самом деле? — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но Генри держал прядь волос слишком крепко. –Я? Я тот, кто держит этот мир в порядке, Элис. Тот, кто ждал твоего возвращения, чтобы начать всё сначала. Элис отшатнулась, её блондинистые волосы мягко скользнули по плечу. Она смотрела на Генри, как на галлюцинацию. Ощущение дезориентации было настолько сильным, что она инстинктивно приложила ладонь к голове, пытаясь понять, не спит ли она. – Мои волосы... они чёрные! И я не знаю, о чём вы говорите, Генри! Какой ключ? Какая перезагрузка? Я просто... я просто шла мимо и увидела этот дом! — её голос срывался на крик, но в роскошном атриуме он звучал приглушённо. Генри наблюдал за её паникой с нескрываемым удовольствием. В его глазах читалась нежность, смешанная с откровенным весельем. Это была реакция человека, который наблюдает за забавным, но предсказуемым спектаклем. – О, Элис, ты такая очаровательная, когда злишься, — промурлыкал он, и его голос был полон снисходительной ласки. — Не волнуйся о таких мелочах, как цвет волос. Здесь всё меняется. Ты меняешься. Это часть процесса. Он сделал шаг вперёд, и Элис попятилась, пока её спина не упёрлась в холодную мраморную стену. – Я хочу уйти! — решительно заявила она. Генри покачал головой, его улыбка стала ещё шире. – Уйти? Но куда? Ты только что пришла домой. И, поверь мне, снаружи тебя ждут гораздо менее приятные сюрпризы, чем исчезнувшие шрамы и новый оттенок шевелюры. Он поднял руку и медленно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, нежно, почти ласково. Элис замерла, её тело отказывалось повиноваться, парализованное страхом и странным, необъяснимым влечением к этому человеку. Он наклонился, и Элис инстинктивно приготовилась к чему-то.Генри опустился на одно колено. Элис в замешательстве опустила взгляд. Он снова взял её запястье, на котором сияла татуировка 001 на идеально гладкой коже. Его прикосновение было мягким, но его хватка не оставляла сомнений в его силе. Генри поднёс её запястье к своим губам. Его дыхание опалило её кожу, и затем он медленно, благоговейно прижался губами к цифрам. Это был не поцелуй страсти, а скорее печать, акт присвоения. Когда он оторвался от её запястья, его глаза, сияющие неземным светом, поднялись к ней. – Ты моя, Элис. Ты всегда была моей. И теперь, когда ты вернулась, я не позволю тебе снова исчезнуть. В этот момент, когда его губы коснулись её метки, Элис поняла. Это было не просто убежище, не просто дом. Это была клетка. И Генри, с его ангельской внешностью и бархатным голосом, был её тюремщиком. Её сердце пропустило удар, и в голове прояснилось. Все его слова о защите, о возвращении, о том, что она «первая» — это были не комплименты, а обозначение её статуса, её ценности как собственности. Она резко дёрнула рукой, вырывая запястье из его хватки. – Я в беде, — прошептала она, и это было не вопросом, а ужасающим осознанием. Генри поднялся, его улыбка ничуть не померкла. –Нет, Элис. Ты, наконец, в безопасности. Ты просто ещё не осознала, что значит быть под моей защитой. А теперь, позволь мне показать тебе твою комнату. Тебе нужно отдохнуть. Вспоминать — это утомительно. Он протянул ей руку. Элис смотрела на неё, как на ядовитую змею. Она знала, что если возьмётся за эту руку, то навсегда останется в этом золотом плену. Но она также знала, что сопротивление в этом доме, где даже её тело вело себя вопреки её памяти, может быть бесполезным. – Пойдём, Элис, — мягко, но настойчиво повторил Генри. — Не заставляй меня применять силу.

***

Пока Элис переживала кошмар в роскошном особняке, её физическое тело находилось в совершенно ином месте – в доме Байерсов. Она лежала в старой, слегка продавленной кровати в комнате Уилла, погружённая в глубокий, неестественный сон. На кухне, Джойс готовила кофе, пытаясь справиться с утренней суетой. Внезапно свет в лампе над столом мигнул, а затем начал мерцать с тревожной частотой. Джойс, которая пережила достаточно паранормальных явлений, чтобы не списывать это на плохую проводку, тут же напряглась. В следующую секунду она услышала глухой стук. Обернувшись, она увидела, что все магнитики, которые держали детские рисунки и записки на холодильнике, разом отвалились и лежали на полу. – Уилл! — резко позвала Джойс, и в её голосе уже звучала тревога, которую она не могла скрыть. Уилл, сидевший в гостиной читая книгу , тут же прибежал на кухню. – Что случилось, мам? Джойс указала на мерцающий свет и рассыпанные магниты. – Это... это не просто так, Уилл. Я чувствую. Это как тогда, когда... — она не договорила, но оба знали, о чём она говорит: о первых признаках активности Изнанки. Уилл, тут же почувствовал снова то противно теплое жжение в области шеи. – Элис, — прошептал он. Он бросился в свою комнату. Элис лежала на кровати, но её сон был далёк от покоя. Её тело металось, голова моталась из стороны в сторону, а по вискам стекал пот. Она что-то тихо бормотала, и хотя слов было не разобрать, в этом бормотании слышались нотки страха и отчаяния. Уилл осторожно подошёл ближе. Он увидел, как её пальцы сжимаются в кулаки, а лицо искажено внутренней борьбой. Он понял: её разум был где-то далеко, в ловушке. – Мам! Иди сюда! — позвал он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить её. Джойс влетела в комнату. Увидев состояние Элис, она прижала руку ко рту. – Что с ней? – Она здесь... телом, — объяснил Уилл, его голос дрожал. — Но её разум... он где-то там. В другом месте. Она застряла. Джойс не стала тратить время на рассуждения. Она знала, что делать, когда начинается паранормальный кризис. Она выбежала в коридор и схватила телефонную трубку. Набрав номер, она ждала всего пару гудков. – Хоппер? Это Джойс. Слушай, у нас проблема. Большая проблема. Элис... она спит, но это не просто сон. Свет мерцает, магниты падают. Уилл говорит, что она застряла где-то разумом. Я думаю, это связано с... На другом конце провода Хоппер, должно быть, уже схватил свою куртку. – Понял, Джойс. Не паникуй. Ничего не трогай. Я сейчас же выезжаю. И я возьму Одиннадцать. Кажется, нам понадобится её помощь, чтобы вытащить Элис из этой чертовой ловушки. Джойс повесила трубку, её сердце колотилось, как барабан. Она вернулась в комнату Уилла, где Элис продолжала метаться в своём тревожном сне. Теперь им оставалось только ждать. Ждать Хоппера и Оди, единственных, кто мог прорваться сквозь барьеры и спасти Элис из того места, куда её затянул её собственный разум.

***

Элис попыталась вырваться из хватки Генри, но его сила была ошеломляющей. Она чувствовала, как её сознание начинает мутнеть, но отчаянно цеплялась за реальность. – Я не знаю этого места! Я никогда здесь не была! — прохрипела она, пытаясь оттолкнуть его. Генри остановился, его глаза сузились. Он выглядел искренне удивлённым, словно она сказала нечто абсурдное. – Как это — не помнишь, Элис? — в его голосе прозвучала нотка досады. Он держал её крепко, не позволяя упасть. — Ты же жила здесь. Это твой дом. Его слова, произнесённые с такой уверенностью, ударили по ней с неожиданной силой. Внезапно, сквозь туман усталости и страха, в её сознании вспыхнул яркий, как вспышка молнии, образ. Она маленькая, лет семи, с длинными светлыми волосами. Она смеётся, её голос звенит в высоком атриуме. Рядом с ней бежит мальчик, чуть старше, с теми же светлыми волосами, что и у Генри. Они играют в прятки, скользя по полированному полу. Мальчик прячется за массивными перилами лестницы, и она, маленькая Элис, находит его с помощью какой-то невидимой силы, заставляя вазу на консоли слегка дрогнуть. Мальчик аплодирует, и он называет её: «Моя маленькая 001». Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь жгучую головную боль и ужасающее осознание. Она действительно была здесь. – Нет... — выдохнула Элис, её глаза расширились от ужаса. Генри, заметив её реакцию, торжествующе улыбнулся. – Вот видишь? Ты начинаешь вспоминать. Мы всегда были вместе, Элис. Всегда. Его самоуверенность и то, что он, казалось, контролировал её воспоминания, стали последней каплей. Если она была здесь раньше, и если он был частью этого, то ей нужно было бежать. Внутри Элис что-то щёлкнуло. Накопившаяся энергия, которую она пыталась подавить, вырвалась наружу. Она не стала кричать или драться руками. Она использовала свою силу. Сфокусировав всю свою волю на отталкивании, она выпустила мощный телекинетический импульс. Генри не ожидал этого. Импульс был достаточно сильным, чтобы отбросить его от неё. Он со стоном врезался в стену коридора, его идеальный костюм слегка помялся. Элис, едва держась на ногах, воспользовалась моментом. Голова раскалывалась от боли, но она заставила себя бежать. Она рванулась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу. – Элис! Стой! — раздался за её спиной гневный голос Генри. Она не оглядывалась. Она неслась через атриум, направляясь к входной двери с алым цветком. И тут, прямо в центре холла, раздался громкий, оглушительный звук. БУМ! Напольные часы, стоявшие в углу, начали бить. Элис не знала, который час, но каждый удар отдавался в её голове, как молот. БУМ! БУМ! БУМ! Семь ударов. БУМ! С каждым ударом её силы иссякали, а боль усиливалась. Но она продолжала бежать. Дверь была уже близко. Она протянула руку к ручке, когда услышала, как Генри спускается по лестнице. БУМ! БУМ! Она схватилась за ручку, но дверь была заперта. Паника захлестнула её. БУМ! Она дёрнула её сильнее, затем ещё раз, но дверь оставалась неподвижной, словно была частью самой стены. В отчаянии Элис подняла взгляд. Стекло с изображением алого цветка, которое она видела при входе, теперь было закрыто. С внутренней стороны, прямо поперёк витража, были грубо прибиты толстые, потемневшие от времени доски. Дверь была заколочена. Это было невозможно. Она же только что вошла через эту дверь! Она отшатнулась, и в этот момент позади неё раздался звук шагов. Это был не лёгкий, уверенный шаг Генри. Это был тяжёлый, волочащийся звук. Элис медленно обернулась. На верхней ступеньке лестницы стоял уже не безупречный блондин в деловом костюме. Вместо Генри перед ней возвышалось кошмарное, искореженное существо. Его тело было покрыто влажной, красной плотью, напоминающей обожжённую ткань. Конечности были длинными и тонкими, а на месте лица зияли пустые глазницы, лишённые век. Это был Векна. Он медленно спускался по мраморной лестнице, и каждый его шаг сопровождался отвратительным хрустом. – Ты не можешь уйти, Элис, — прорычал он. Голос был тем же, что и у Генри, но теперь он звучал глубоко, искажённо, как будто исходил из-под толщи воды. Элис почувствовала, как её ноги подкашиваются. Ужас, который она испытывала, был в миллион раз сильнее страха перед Генри. Она знала это существо. Она знала его по кошмарам, по обрывкам воспоминаний, которые преследовали её всю жизнь. – Ты... ты не Генри, — прошептала она, отступая назад, пока не упёрлась спиной в заколоченную дверь. Векна остановился на середине лестницы, подняв свою длинную, когтистую руку. – Генри? Это всего лишь оболочка. Приятная иллюзия, призванная успокоить твой разум, пока ты не будешь готова принять правду. Ты всегда знала меня, 001. Я — твой дом. Я — твоё прошлое. Я — твоё будущее. Он сделал ещё один шаг, и Элис почувствовала, как давление в её голове возрастает. Она попыталась сконцентрироваться, чтобы использовать свою силу, но Векна был слишком силён. – Ты боролась со мной, когда была маленькой. Ты боролась со мной, когда пыталась убежать. Но ты всегда возвращалась. И теперь, когда ты здесь, в моём разуме, ты, наконец, поймёшь своё истинное предназначение. Векна поднял руку, и Элис почувствовала, как её тело начинает медленно подниматься в воздух. Она закричала, но звук был заглушен, словно она находилась под водой. – Ты — первая. Ты — ключ. И ты нужна мне, чтобы завершить то, что мы начали много лет назад. Её глаза метались по залу. Солнечный свет, который заливал атриум, внезапно померк, сменившись зловещим, кроваво-красным оттенком. Пол покрылся скользкой, чёрной слизью. Элис была в ловушке. Не в доме Генри, а в разуме Векны. И, судя по всему, она была на грани того, чтобы стать его следующей жертвой. В то время как сознание Элис погружалось в кошмарную реальность, созданную Векной, в Хоукинсе разворачивалась своя драма. С визгом тормозов полицейский внедорожник Хоппера остановился возле дома Байерсов. Двери распахнулись, и Джим Хоппер, вместе с Одиннадцать, буквально ворвались внутрь. – Джойс! Уилл! — крикнул Хоппер, его рука уже лежала на кобуре. Джойс и Уилл встретили их в гостиной. Уилл указал на комнату, где спала Элис. – Она там. Ей хуже. Свет... он просто сошёл с ума! — Джойс указала на люстру, которая мерцала так яростно, что грозила взорваться. Хоппер и Оди бросились в комнату. Элис лежала на кровати, её тело было напряжено до предела, словно в припадке. Она не просто металась — она парила над матрасом на несколько сантиметров, удерживаемая невидимой силой, и тихо, но пронзительно стонала. – Она в его ловушке, — прошептала Оди, её взгляд был прикован к Элис. – Ты можешь её достать? — спросил Хоппер. Одиннадцать не ответила. Она подошла к кровати, опустилась на колени и закрыла глаза. Она сосредоточилась, пытаясь пробиться сквозь ментальный барьер, который держал Элис. В этот момент, в сознании Элис, Векна держал её в воздухе, готовясь нанести решающий удар. Красный свет заливал атриум, и она чувствовала, как её жизненные силы утекают. Вдруг, сквозь нарастающий гул и боль, Элис услышала далёкий, знакомый голос. – Элис! Слышишь меня? Это был голос Одиннадцать. Слабый, как шёпот, но такой желанный. Векна замер. Его пустые глазницы повернулись, словно он почувствовал вторжение. – У тебя есть друзья, 001, — прорычал он, его голос был полон презрения. — Но они не смогут тебя спасти. Он усилил давление, и Элис почувствовала, как её кости начинают трещать. Тем временем в Хоукинсе, Оди резко вскрикнула. Из её носа потекла кровь. – Он сильный. Он держит её крепко! — сказала Оди, не открывая глаз. – Держись, Оди! — Хоппер положил руку ей на плечо. Джойс и Уилл стояли рядом, наблюдая, как комната наполняется ощутимой, тяжёлой энергией. Лампочка над головой Элис взорвалась с громким хлопком, погружая комнату в полумрак. Оди собрала всю свою волю. Она знала, что не может просто вытащить Элис, ей нужно дать ей толчок, чтобы Элис сама смогла сопротивляться. – Элис! Ты сильнее! Помни, кто ты! — кричала Оди в ментальном пространстве. В сознании Элис, голос Оди прозвучал как мощный колокол. Она вспомнила Генри, его властную улыбку, его слова о том, что она «его». – Я не твоя! — проревела Элис, и этот крик был актом чистого, неразбавленного сопротивления. Она направила всю свою волю на заколоченную дверь. Деревянные доски, прибитые к витражу, с треском разлетелись в щепки, и яркий солнечный свет, свет реальности, хлынул в красное марево. Векна взревел от ярости. Он бросился к ней, но Элис уже падала, вырвавшись из его хватки. Она рухнула на пол, и в этот момент иллюзия начала рассыпаться. Красный свет мерк, слизь исчезала, а особняк Генри вновь обретал свой прежний, безупречный вид. Векна остановился. Он стоял над ней, его тело медленно трансформировалось, возвращаясь к облику Генри — безупречно одетого, но теперь с растрёпанными волосами и гневным блеском в глазах. Генри наклонился к ней, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её. – Ты уходишь, Элис, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли прежней ласки, только ледяная угроза. Он не стал её удерживать. Он просто посмотрел ей прямо в глаза, и его слова пронзили её разум, как ледяной шип: –Мы ещё увидимся. Совсем скоро. И уже не во сне. Эти слова стали последним, что Элис услышала в этом кошмарном пространстве. Элис резко распахнула глаза, тяжело дыша. Она лежала в темноте, на старой, слегка продавленной кровати. Её тело было мокрым от пота, а сердце бешено колотилось в груди. Над ней склонились три лица: Джойс, Хоппер и Уилл. Рядом, на полу, сидела Одиннадцать, держась за нос, из которого текла струйка крови. – Элис! Ты очнулась! — воскликнула Джойс, обнимая её. Элис попыталась сесть. Она чувствовала себя так, словно пробежала марафон. Голова раскалывалась. Она подняла руку и посмотрела на своё запястье. Там, на внутренней стороне, была татуировка 001. И теперь, в тусклом свете ночника, она ясно видела их. Тонкие, многочисленные, едва заметные, но абсолютно реальные шрамы, окружающие цифры. Она была в реальности. В той, где она была брюнеткой, и где шрамы были свидетельством её боли. – Генри... — прошептала она. – Кто? — спросил Хоппер, его лицо было серьёзным. Элис посмотрела на него, затем на Оди, которая вытирала кровь. – Он сказал... — её голос дрожал. — Он сказал, что мы ещё увидимся. Скоро. И уже не во сне. Одиннадцать подняла голову, её взгляд был мрачным. – Он знает, кто ты, Элис. Он знает, что ты — 001. Элис прислонилась к спинке кровати, пытаясь осознать, что только что пережила. Она была в безопасности, но слова Генри-Векны эхом отдавались в её голове, как пророчество. – Он ждёт меня, — сказала Элис, её глаза были полны ужаса.

***

На кухне царил полумрак. Джойс нервно ходила взад-вперёд, пока Хоппер наливал себе кофе, его лицо было жёстким и сосредоточенным. – Он знает, Джойс. Он знает, что Элис — 001. Это не просто какой-то случайный эксперимент. Это, чёрт возьми, его личное дело, — прорычал Хоппер, отставив чашку. – Но почему? Почему сейчас? — Джойс прислонилась к столешнице. — У нас же есть еще целая неделя! Элис говорила это неуверенно.Да и раз теперь он ищет своих. Элис — ключ, Джойс. Если то, что она видела, правда, и она действительно была там раньше, значит, она связана с ним глубже, чем мы думали. Этот "Генри" — это он, Джойс. Он использовал иллюзию, чтобы заманить её в ловушку разума». – И он сказал,что ждет ее — прошептала Джойс, обхватив себя руками. — Это значит, что он может добраться до неё в реальности. – Именно поэтому нам нужно держать её под замком, пока мы не будет готовы к бою полностью – Добавил Джим. В гостиной, Одиннадцать сидела на диване, сосредоточенно поедая вафли, пытаясь восстановить силы после ментального напряжения. В комнате Уилла царила тишина. Элис сидела на кровати, её взгляд был прикован к татуировке на запястье, где тонкие шрамы подтверждали её возвращение в реальность. Она была неподвижна, словно статуя, пытаясь собрать воедино осколки своего разума. Уилл сидел рядом. Он видел её опустошение, её глубокий шок. Он знал, что слова сейчас будут бесполезны. Любые попытки логически объяснить произошедшее или утешить её казались жалкими перед лицом пережитого ею ужаса. Не говоря ни слова, Уилл осторожно подвинулся ближе. Он медленно, с нежностью, протянул руки и крепко обнял Элис. Это было молчаливое, но красноречивое объятие. В нём не было ни вопросов, ни советов, ни попыток анализа. Только тёплое, ощутимое присутствие. Элис, которая до этого момента была напряжена, как струна, внезапно обмякла. Она не сопротивлялась. Наоборот, она ответила на объятие с отчаянной силой. Её руки обхватили Уилла за талию, и она прижалась к нему всем телом, словно пытаясь слиться с ним, зарыться в его объятия, чтобы стать невидимой для всего мира, для всех кошмаров и для Генри. В этом объятии она искала не спасения, а якорь. Якорь, который удерживал её в этой реальности, в этом доме, в этом моменте, где она была просто Элис, а не 001. И Уилл, молчаливый и надёжный, держал её крепко, не давая ей снова соскользнуть в туман.

***

Оди раздражало больше всего то, что всё внимание было приковано к черноволосой. За неё переживали, её обхватывали заботой, её спрашивали «как ты?», особенно Майк. Он словно хомячок в колесе постоянно расспрашивал её о кошмаре, перебивая сам себя, и она только жалостно смотрела на него своими тёмными глазами. Оди понимала — ей самой было тяжело. Ей тоже нужна была поддержка, но всё это казалось чужим, непривычным. Никто даже не поинтересовался: «А ты как?» «Всё ли у тебя в порядке?» В конце концов именно она помогла той самой черноволосой выбраться из ужаса, а теперь будто растворилась в тени. — Оди, — голос черноволосой вывел её из раздумий. — Спасибо тебе большое. Шатенка застыла в оцепенении. Ещё вчера Одиннадцать едва сдержала себя, чтобы не прикончить Элис из-за ревности к Майку, а сегодня эта же девочка спасла ей жизнь. Всё это казалось одновременно странным и непостижимым; мысли Оди путались ещё сильнее, сердце сжималось от противоречий. — А?.. Ага, — Осторожно покивав, ответила Оди, голос у неё дрожал. — Что-то вы хмурые, ребята! — воскликнул Дастин, вскакивая с кресла и пытаясь разрядить атмосферу. — Давайте подумаем о хорошем: что вы хотели бы сделать, когда одолеем этих гадов? Лукас, говори! — Я? — Лукаc удивлённо задумался на секунду, затем улыбнулся. — Хотел бы устроить киноночь с вами — с ночёвкой, как в старые добрые. На лице Лукаса расплылась довольная улыбка. Элис, хоть и не знала тех «старых добрых», тоже поняла, что это было что-то тёплое и родное. — Майк, а ты? — спросил Дастин. — Эээ... — Майк замялся, немного покраснев. — Ну... сыграть партию D&D с Эдди. — О, я тоже! — радостно воскликнул Дастин. — Мы так долго его не видели, надеюсь, он нас не прибьёт. Комната была тёплой от последних лучей солнца, которое проскальзывало сквозь занавески и рисовало полосы на старом ковре. Они сидели вперемешку — кто на подоконнике, кто на полу, кто на стуле, но никто особо не торопился говорить. Казалось, даже воздух будто подождал, чтобы дать место словам, которые ещё не должны были быть спешными. — Я хочу снова рисовать комиксы, — тихо сказал Уилл.— И устроить выставку. Не про монстров, а просто про нас. Про то, как мы сидим и едим пончики после школы. Макс, раскатив скейт у ног, хмыкнула и ударила пяткой по доске в знак согласия. В её глазах всё ещё плескалось желание скорости — не от ужаса, а от жизни. — Я хочу выехать на озеро, — ответила она. — Без планов, просто взять палатки, музыку и никого не выпускать из виду. И побить Лукасa в гонке. Потому что теперь я не боюсь падать. Оди смотрела в окно. Её тёмные волосы спадали на плечи, и в них отражалось чуть-чуть света. Она слушала, как говорят другие, и думала о собственных желаниях, которые не всегда умели высказаться громко. Ей нравилось, когда никто не делил её на «сильную» или «раненую», когда просто можно было быть Оди, любимой и странной, с тихими привычками и смешными страхами. — Хочу больше гулять — сказала она неожиданно. — И ещё... хочу, чтобы люди приходили ко мне не только когда нужно спасать мир. Элис скользнула взглядом по друзьям. Её улыбка была чуть робкой, но в ней впервые за долгое время было что-то настоящее — не натянутое и не героическое. — Мне нужно восстановиться, — призналась она. — Хочу ходить на утренние пробежки без того, чтобы просыпаться в холодном поту. Хочу читать книги и не бояться темноты в конце страницы. И, да, хочу чувствовать, что у меня есть планы на будущее. Дастин, который весь день пытался держать настроение как можно легче, вдруг почувствовал, что хочет добавить что-то своё, и разговор расцвёл. Они говорили о маленьких и больших вещах — о киноночах, о D&D-сессиях с Эдди, о поисках самых вкусных пончиков в городе, о том, как устроить пикник на крыше школы, где шум машин заглушит воспоминания о сиренах. Каждое желание звучало как ремонт: не той части города или стен, а ремонта внутри. Для Уилла это были кисти и краски, которые возвращали мир линиям и цветам. Для Макс — колёса и скорость, которые возвращали контроль. Для Оди — простые мелочи быта, которые складывались в чувство дома. Для Элис — шаги к телу и разуму, которые снова позволят ей любить ночи, а не бояться их. Они составили план, который был едва заметен на бумаге, но огромен в сердце: по субботам — выезды, по воскресеньям — кулинарные эксперименты, одна большая выставка Уилла через пару месяцев, мини-путешествие к озеру к лету. И ещё — обещание слушать друг друга. Не торопиться говорить «всё будет», а сидеть рядом, когда кто-то молчит.

***