Карающая длань

Воздух на площади был густым и тягучим, как расплавленная смола. Глаза тысяч грешников жадно пожирали своего Короля, который стоял перед Воксом, будто пригвожденный к месту. Сияние Люцифера померкло, его обычно насмешливую ухмылку сменила маска беспомощной ярости. Он сжал кулаки, и от этого жеста по потрескавшемуся асфальту поползли золотые прожилки, но ни одна из них не устремилась к его противнику. Вокс расхохотался, и этот звук резал уши, как ножовка по металлу. «Слышите?!Он не может! Ваш «король» не может поднять на меня руку! Он – диктатор без армии, певец без голоса! Он НИЧТО!» Толпа завыла в экстазе. Казалось, сами стены Ада рухнут под тяжестью этого коллективного предательства. Чарли, наблюдавшая с балкона, вскрикнула, закрыв лицо руками. Вэгги обняла ее, сжимая в другой руке свой нож, но что она могла поделать против толпы? И в этот миг, когда триумф Вокса достиг апогея, а Люцифер опустил голову, пространство позади трона Вокса содрогнулось и разорвалось, будто его разрезали изнутри. Из разрыва, источающего дым цвета старой крови, вышел он. Хель. Он был не выше и не массивнее других, но в его осанке читалась многовековая усталость, а в глазах – скука старого хищника, которого отвлекли от еды. Его тёмные доспехи были покрыты шрамами, которые светились тусклым багровым светом. Хель не закричал, не произнес пафосную фразу. Он просто встретился взглядом с Люцифером, едва заметно подмигнул, словно говоря: «Опять ты влип, старый приятель». А затем, одним стремительным движением, он развернулся и нанес один-единственный удар. Это не был удар кулаком. Это было нечто большее – сконцентрированный взрыв чистой, нефильтрованной силы, той, что существовала до разделения мироздания. Удар пришелся в грудь Воксу, и теле-демон, не успев даже изменить выражение лица, полетел назад, как пустая консервная банка. Он врезался в толпу своих же обожателей, снося десятки грешников, словно кегли. На площади воцарилась оглушительная тишина, которую нарушил только треск лопнувших экранов. Хель медленно прошелся взглядом по ошеломленной толпе, его голос пророкотал, низкий и полный абсолютного презрения, разносясь без помощи микрофонов: «Меня уже все вы заебали. Хватит уже вам поясничать, грешники хуевы. Свои поганые рожи завалили». Он плюнул на землю, и от слюны зашипел асфальт. «Считайте отныне, что я – правая рука Люцифера. То есть, для тех, кто в танке и не въехал в масштаб своего пиздеца, – Длань Карающая. Кто не понял – объясню на личном опыте. Вам это не понравится». Он повернулся к Люциферу, который наконец поднял голову. В глазах падшего ангела бушевали эмоции – шок, облегчение и та самая древняя ярость, что он так долго в себе подавлял. «Хель, – тихо произнес Люцифер. – Друг... давно не виделись». «Давно, – кивнул Хель, и в его глазах мелькнула искорка былого братства. – Пока ты тут строил из себя добренького, я сторожил Врата. Но, вижу, без меня твой зоопарк совсем распоясался». Их взгляды встретились, и в этот момент каждый в Аде понял: правила игры только что поменялись. На сцене появилась новая, неведомая и пугающая сила. И у нее не было никаких ограничений. Всё ещё дрожащая Чарли, прижавшаяся к Вагги, не могла поверить своим глазам. Кто этот демон? Откуда? И почему он смотрит на её отца с пониманием, которого она не видела ни в ком, кроме самых древних картин? И тут произошло нечто, что заставило её сердце ёкнуть. Суровый взгляд Хеля скользнул по балкону отеля и остановился на ней. Игла его внимания перешла с разгромленной толпы на её испуганное, заплаканное лицо. И тогда в его каменном, вечно недовольном выражении появилась трещина. Уголок его рта дрогнул, а глаза, только что полные обещанием насилия, смягчились на один-единственный миг. Он... помахал ей. Небольшой, почти застенчивый взмах пальцами, будто он не разбил только что главного пропагандиста Ада, а нашёл на задворках памяти что-то тёплое и дорогое. Люцифер, увидев этот жест, не выдержал и тихо рассмеялся. Горький, хриплый смех, в котором было и облегчение, и боль. — Папочка? — прошептала Чарли, смотря то на отца, то на незнакомца. — Да, малышка? — отозвался Люцифер, его голос вновь приобрёл привычные бархатные нотки. — Это Хель. Старый... очень старый друг. Тот, кто когда-то стерег самые тёмные врата моего царства, пока я... отвлекался. Хель снова повернулся к толпе, и вся его мимолётная мягкость мгновенно испарилась. — Шоу окончено! — рявкнул он. — Расходитесь, пока я не решил, что это место нужно продезинфицировать. Огнём. Толпа разбежалась с такой скоростью, словно за ней гнался сам Армагеддон. На опустевшей площади остались лишь осколки, воронка от плевка и постанывающий Вокс. Хель подошёл к Люциферу и тяжело положил руку ему на плечо. — Ну что, Люц, — его голос снова стал тихим, предназначенным только для двоих. — Похоже, тебе всё-таки понадобилась моя помощь. Давно пора навести тут порядок. А на балконе Чарли, всё ещё чувствуя на своей щеке призрачное тепло того взмаха, впервые за весь день по-настоящему улыбнулась. Возможно, в её Аде появилась не просто «карающая длань», а что-то гораздо большее. Что-то вроде... дяди. Воздух, только что дрожавший от криков толпы и грохота падающего Вокса, замер. Толпа разбежалась, и на опустевшей площади, словно два белоснежных привидения, застыли ангелы. Эмили с её широкими, полными ужаса и любопытства глазами, и Авель, Лют, сжимавший в руках ту самую нелепую «подарочную корзину примирения» с бантиком. Именно на них упал тяжёлый, испытующий взгляд Хеля. Он медленно повернул голову, костяшки его пальцев хрустнули, смывая последние капли синей «энергии» Вокса. — А что это у нас? — его голос пророкотал, полный ядовитой насмешки. — Ангелочки, наконец-то, свои жопы подняли с небесных облачков и соизволили посетить наш скромный адский трактир? Он сделал несколько медленных, гулких шагов в их сторону. Каждый его шаг отдавался в тишине, как удар молота по наковальне. Эмили инстинктивно отступила на полшага, а Авель выставил корзину перед собой, как щит. — И что это вы там такое держите? — Хель склонил голову набок, разглядывая корзину с тем же выражением, ским смотрел бы на ядовитую змею. — Это что, новый вид ангельского оружия? Подарочные наборы «Прости-нас-пожалуйста-мы-хорошие»? Или, может, вы решили, что после всего, что произошло, нам нужно вручить вам приз за лицемерие? Сера, собрав всю свою небесную выдержку, сделала шаг вперёд, её лицо было строгим, но в глазах читалась тревога. —Мы здесь с миротворческой миссией, — заявила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. —О, миссия! — Хель фальшиво восторженно всплеснул руками, а затем его лицо снова стало каменным. — Как мило. Пока вы тут со своими «миссиями» и корзинками, здесь чуть не началась война, которую развёл клоун с экрана. И где же были ваши миротворцы, когда моего друга прижали к стенке и унижали перед всей его паствой? Он ткнул пальцем в сторону Люцифера, который молча наблюдал за разговором, в его глазах плескалась странная смесь стыда и гордости за старого товарища. — Мы... мы пытались предотвратить насилие, — попыталась найти слова Эмили, её голос был тихим и растерянным. —Предотвратить? — Хель фыркнул. — Вы его спровоцировали. Ваше появление с этими дурацкими корзинами стало для того болтуна лучшим подарком. Вы — ходячая провокация. Он подошёл так близко, что Авель невольно отпрянул, чуть не уронив корзину. —Заберите свои дары, — прошипел Хель, уже без намёка на шутку. — Ваша «помощь» Аду больше не нужна. Ад, наконец, научился разбираться со своими проблемами сам. Правда, Люц? Люцифер, наконец, выпрямился во весь свой небольшой рост. Его сияние, казалось, вернулось, подпитанное яростью и поддержкой друга. —Слова моего друга — закон, — тихо, но чётко произнёс Король Ада. — Убирайтесь. Пока ваши перья не испачкались в нашей грязи. Эмили и Авелт, не в силах больше выносить этого унижения, развернулись и, не сказав больше ни слова, взмыли в небо, оставив на площади лишь несколько прощальных белых перьев и невыносимую тишину. Хель повернулся к Люциферу. —Ну что, приятель, — он тяжко вздохнул. — Похоже, мне придётся задержаться подольше. Кто-то же должен наводить тут порядок. Бархатный, пропитанный дымом и сладкой ложью голос прозвучал из-под арки разрушенного здания, словно продолжая оборванную нить разговора. — Ну-ну-ну... Какая... интенсивная атмосфера. На пустынную площадь, словно из самой тени, вышли двое. Валентино, в своём меховом манто, растянул сиреневую улыбку, в которой было больше расчёта, чем искреннего веселья. Рядом, невозмутимая и холодная, как айсберг в адской лаве, выплыла Вельвет. Её кукольные глаза мгновенно оценили ситуацию: униженный Вокс, собравшийся с духом Люцифер и новая, доминирующая сила в лице Хеля. Они не стали нападать. Они даже не приняли боевую стойку. Вместо этого они подошли с тем видом, с каким заправские мафиози приходят на переговоры после внезапной смены власти в криминальном клане. — Новый игрок за нашим столом, — продолжил Валентино, остановившись на почтительном расстоянии от Хеля. Он выпустил клуб розового дыма, внимательно изучая незнакомца. — И такой... импозантный. Неужто старинная легенда решила напомнить о себе? Хель медленно повернулся к ним. Его взгляд, только что прожигавший ангелов, теперь скользнул по паре Повелителей с ленивым любопытством, будто он разглядывал двух интересных насекомых. — Валентино. Вельвет, — отрывисто назвал он их, не требуя представлений. Он всех знал. Помнил, возможно, ещё с тех времён, когда они были просто честолюбивыми грешниками. — Ваш клоун-медиамагнат отправился в вынужденный отпуск. Надеюсь, вы умнее его и не станете оспаривать вакансию. Вельвет тонко улыбнулась, сложив руки на животе. — Мы ценим стабильность, дорогой, — её голос был сладким, как яд. — А хаос... хаос плох для бизнеса. Появление такой... устоявшейся фигуры, как вы, лишь подтверждает, что правила игры вернулись к своей изначальной форме. Это был не подхалимаж. Это было заявление о признании. Они видели необузданную мощь, которую не могли игнорировать, и предпочли занять удобную позицию, а не ломать копья. — Разумно, — хрипло ответил Хель. — Значит, с вами проблем не будет. Запомните: я не буду лезть в ваши грязные делишки, пока вы не начнёте лезть в мои. И пока не будете угрожать семье моего друга. — Он кивнул в сторону Люцифера и балкона, где стояла Чарли. — Это правило — единственное. Нарушите — будете мило беседовать с Воксом. Понятно? Валентино широко улыбнулся, демонстративно разводя руками. — Кристально, моя радость! Абсолютно кристально! Мы всегда были за мирное сосуществование. Не правда ли, Вельвет? — Абсолютно, — кукольная леди кивнула, и её взгляд на секунду встретился с взглядом Хеля. В нём не было страха. Был холодный, деловой интерес. И уважение к силе, которое здесь, в Аду, значило куда больше любой клятвы. Не сказав больше ни слова, они так же плавно отступили в тень, откуда и появились. Игра была сделана. Два самых хитрых Оверлорд только что признали новую расстановку сил. Люцифер, наблюдавший за сценой, тихо фыркнул. —Никогда не видел, чтобы они были такими... почтительными. Хель повернулся к нему, и в его глазах снова мелькнула усталая усмешка. —Они не уважают меня, Люц. Они уважают грубую силу, которую не могут купить или контролировать. И это единственный язык, который они понимают. На балконе Чарли облегчённо выдохнула. Возможно, этот угрюмый, страшный и безумно сильный «дядя» был именно тем, что нужно Аду, чтобы навести порядок.