Дочь Келла тьмы

Интерлюдия II: Ворон Он сидел в тени, перебирая гильзы от ручной пушки. Его звали Ворон. По крайней мере, так его назвал Паук. Призрак, Глинт, прятался в складках его поношенного плаща. — Не высовывайся, — шепнул Ворон. — У него сегодня плохое настроение. Паук восседал на своем троне, как ожившая гора жира и хитина. Он орал на какого-то Дрега, который принес недостаточно эфира. Ворон привык к крикам. Привык к тому, что его называют "маленькой птичкой". Привык к взрывному ошейнику, который натирал шею. Но он никак не мог привыкнуть к одиночеству. Стражи стреляли в него при встрече, даже не здороваясь. Эликсни презирали его, потому что он был "ручным псом" Паука. Он был нигде. Вдруг шум у лифта привлек его внимание. Двери открылись, и вошла... она. Вандал. Но не такая, как остальные. Её броня была серой, матовой, с какими-то странными желто-синими геометрическими узорами. А главное — её походка. Она не кралась, как вор. И не топала, как солдат. Она шла... осторожно, но с достоинством. Как человек, зашедший в клетку с тигром. Над её плечом висел дрон. Не стандартный Шэнк, а какая-то кустарная, разрисованная модификация. Ворон увидел, как она остановилась перед охраной. Охранники напряглись, но пропустили её. Видимо, слухи о стычке на платформе долетели быстрее лифта. Она сняла капюшон. Четыре глаза осмотрели зал. Её взгляд на секунду остановился на Вороне. В этом взгляде не было ненависти. Не было узнавания (хотя Ворон знал, что его лицо вызывает у всех какую-то реакцию). В её взгляде было... любопытство? И сочувствие? Она кивнула ему. Едва заметно. Ворон замер. Ему никто никогда не кивал. — Любопытно, — прошептал Глинт из-под плаща. — Её энергетическая сигнатура... она странная. Она фонит радиацией Европы, но пахнет... машинным маслом и краской? — Посмотрим, сколько она продержится, — тихо ответил Ворон. — Паук любит ломать красивые игрушки. Глава 3: Сделка с Дьяволом Лифт ехал вниз бесконечно долго. Я использовал это время, чтобы успокоить дыхание. В колонках играла опера. Пуччини. "Тоска". Паук — эстет хренов. Это было так сюрреалистично: спускаться в бандитский притон под арию Каварадосси. Двери разъехались. Запах ударил в нос. Эфир, дорогие благовония и гниль. Зал был огромным. В центре восседал Он. Паук. В игре он казался большим. В реальности он был гигантским. Его механические лапы перебирали воздух, а настоящее тело утопало в подушках. Вокруг стояли охранники с копьями. В углу я заметил фигуру в капюшоне. Ульдрен... то есть Ворон. Сердце екнуло. Я знал его историю. Я знал, что он хороший парень, которому просто не повезло с прошлой жизнью. Как и мне. Я встретился с ним взглядом и кивнул. Просто чтобы обозначить: "Я тебя вижу, и я не буду в тебя плевать". Затем я повернулся к Трону. — А-а-а... — голос Паука рокотал, перекрывая музыку. — Та самая "дикарка", что учит манерам мою портовую шваль. Подойди, дай мне рассмотреть тебя. Я подошел. Клякса нервно пискнул, но остался висеть за плечом. — Ирикс, верно? — Паук взял со столика какой-то артефакт Золотого Века и начал вертеть его в руках. — Дочь Эрамис. Беглянка. Предательница. И, судя по раскраске твоего корабля, — вандал в прямом смысле этого слова. — Художник, — поправил я. — И инженер. — Инженер... — Паук усмехнулся. — Инженеров у меня много. Дреги чинят мои Пайки за еду. Зачем мне ты? Он наклонился вперед, и его четыре глаза уставились на меня. — Ты пришла с Европы. Ты пахнешь тайнами Брея. У тебя в рюкзаке, я уверен, есть чертежи Праксиса. Продай их мне, и я, так и быть, позволю тебе жить. Это была ловушка. Если я продам чертежи сейчас, я стану бесполезным. Одноразовым активом. Меня ограбят и выбросят в шлюз. — Чертежи устарели, — соврал я спокойно. — Праксис был фанатиком. Его технологии работают только на Стазисе. А Стазис здесь... — я обвел рукой зал, — ...не в моде. — Тогда что ты можешь предложить? — голос Паука стал холодным. Охрана щелкнула затворами. Я огляделся. Мой взгляд упал на предмет, который Паук только что отложил. Это был генератор силового поля. Личный щит. Но он искрил. Стабилизатор был сломан. — У вас барахлит щит, — сказал я. — Правый эмиттер перегревается. Если на вас нападут, он откажет через 3 секунды. Паук фыркнул. — Мои механики бьются над ним неделю. Говорят, нужна деталь с Марса, который исчез. — Им не нужна деталь, — я снял рюкзак. — Им нужны руки не из задницы и понимание композиции. Я подошел к столику. Охранники дернулись, но Паук поднял руку, останавливая их. Ему стало интересно. Я достал свой стилус и перчатку Сплайсера. — Клякса, свет. Я вскрыл корпус генератора. Проблема была видна сразу. Контур охлаждения был уродлив. Трубки переплетались хаотично, создавая тепловые карманы. — Кто это проектировал? — пробормотал я. — Никакой эстетики. Я начал работать. Я не добавлял детали. Я убирал лишнее. Я перенаправил потоки энергии, используя принцип золотого сечения. Энергия, как и взгляд зрителя на картине, должна течь плавно. Я использовал перчатку Сплайсера, чтобы перепрограммировать материю проводников, выпрямляя их. Через пять минут я закрыл крышку. — Включайте. Паук недоверчиво нажал кнопку. Генератор загудел. Вокруг него возникло фиолетовое поле. Оно было идеально ровным, без единой ряби. И оно не гудело, как старый холодильник. Оно пело чистую ноту. — Хм, — Паук ударил по полю жезлом. Жезл отскочил. — Элегантно. Он посмотрел на меня по-новому. Как на ценную картину, которую он только что нашел на помойке. — Ты не просто чинишь, — сказал он. — Ты улучшаешь. Ты делаешь технологии... искусством. — Функциональность — это и есть красота, — ответил я фразой из учебника по дизайну. Паук рассмеялся. Громко, довольно. — Хорошо. Ты мне нравишься, Ирикс. Ты останешься. Он махнул рукой, обводя свои владения. — Я дам тебе мастерскую. Я дам тебе клиентов. Но... Его лицо стало серьезным. — ...на Берегах ничего не бывает бесплатным. Ты будешь платить мне процент. Большой процент. И ты будешь выполнять мои особые заказы. Без вопросов. — По рукам, — сказал я. — И еще, — он указал на мой рюкзак. — Чертежи Праксиса все-таки оставь у меня. На хранение. Вдруг ты решишь сбежать? Я скрипнул зубами. Старый гад. Но выбора не было. Я отдал ему инфо-кристаллы (самые опасные я спрятал в тайнике Кляксы еще на корабле, но Пауку знать об этом не обязательно). — Добро пожаловать в семью, — Паук хлопнул в ладоши. — Ворон! Проводи нашу гостью в сектор "Ржавый Крюк". Пусть обустраивается. Фигура в углу отделилась от тени. Ворон подошел ко мне. — Идем, — тихо сказал он. Мы пошли к выходу. Я чувствовал спиной тяжелый взгляд Паука. Я продал душу дьяволу, чтобы выжить. Но, по крайней мере, у этого дьявола был вкус. Интерлюдия III: Осирис Солнце Рифа было тусклым, но Сагира больше не светила вообще. Озирис шел по рынку Спутанных Берегов. Без Света он чувствовал себя нагим. Каждая тень казалась угрозой. Он, величайший Варлок, изгнанник, повелитель времени... теперь был просто стариком с винтовкой. Он искал информацию. Верховный Праздник Зиву Арат начал свою охоту. Криптолиты прорастали сквозь реальность. Он остановился у прилавка с оружием. — Интересная модификация, — заметил Осирис, взяв в руки винтовку разведчика. Прицел был нестандартным. Корпус был покрыт гравировкой, которая не просто украшала, а служила радиатором охлаждения. Геометрически совершенные линии отводили тепло от ствола. — Кто это сделал? — спросил он торговца-Дрега. — А, это работа новенькой, — прошипел торговец. — Зовут Артист. Сидит в секторе Паука. Странная баба. Рисует на пушках цветочки, но стреляют они лучше, чем заводские. Озирис положил винтовку. "Цветочки", которые работали как теплоотводы. Сплав технологии и искусства. Это напоминало ему о Вексах, но без их бездушной логики. — Артист... — задумчиво произнес Осирис. Его взгляд (или взгляд той сущности, что уже начала нашептывать ему из глубин сознания) зацепился за эту деталь. — Стоит присмотреться, — прошептал он. — Таланты на дороге не валяются. Особенно такие... гибкие. Он бросил горсть глиммера на прилавок и пошел дальше, кутаясь в желтые одежды. Охота начиналась, и ему нужны были все фигуры на доске.