Дочь Келла тьмы

Победа пахла дешевым шампанским, острым раменом и озоном. Последний Город праздновал. Бесконечная Ночь, душившая нас месяцами, рассеялась. Настоящее солнце, яркое и честное, заливало улицы Квартала Ботза. Люди и Эликсни впервые не смотрели друг на друга через прицелы. Они пили. Они смеялись. Я сидел на краю крыши нашего импровизированного бара «Эфирный Дом», свесив ноги вниз. Мой шлем лежал рядом. Ветер трепал мой черно-белый плащ, который я перекрасил в честь нового этапа жизни. Внизу Сэйнт-14, огромный фиолетовый гигант, пытался научить Дрегов танцевать гопак (или что-то похожее). Это было уморительно и трогательно. Но я не смеялся. В моей руке была банка энергетика (человеческого, с кофеином, который странно действовал на нервную систему Эликсни — вызывал не бодрость, а холодную паранойю), и мои руки дрожали. Я смотрел на VIP-ложу. Там стояли Икора Рей, Митракс и... Осирис. Легендарный Варлок. Птица Феникс. Герой Сада Спасения. Я включил зум на визоре Кляксы, который парил рядом в режиме невидимости. — Приблизь, — прошептал я. Изображение Осириса стало четким. Он улыбался. Он положил руку на плечо Сэйнта, что-то говоря ему. Сэйнт просиял, как начищенный медный таз. Но я видел детали. Я — художник. Я вижу, когда анатомия нарушена. Озирис двигался... слишком плавно. У старика, который потерял Свет и прошел через ад, должны быть микро-зажимы в мышцах. Артрит. Усталость. Этот же двигался как хищник, притворяющийся травоядным. Его жесты были отрепетированы. Идеальная имитация, но лишенная души. — Ты не он, — одними губами произнес я. — Скучаешь, Артист? Я вздрогнул. Голос раздался прямо за спиной. Я не услышал шагов. Мои сенсоры молчали. Клякса даже не пискнул. Я резко обернулся, рука инстинктивно легла на рукоять пистолета. Озирис стоял в метре от меня. Вблизи он выглядел еще более пугающим. Его глаза, скрытые за тканью маски, казалось, видели меня насквозь — сквозь броню, сквозь плоть, прямо в мою инопланетную душу. — Прости, что напугал, — его голос был мягким, бархатистым. — Я просто хотел лично поблагодарить архитектора нашей победы. Твой вирус в сети Вексов... это было изящно. Нестандартно. Я медленно убрал руку с оружия. — Я просто импровизировал, — ответил я, стараясь контролировать дрожь в жвалах. — Использовал ошибки в коде. — Ошибки... — Осирис подошел к краю крыши и посмотрел на толкучку внизу. — Весь этот мир — одна большая ошибка, не так ли? Парадокс. Свет и Тьма танцуют, а маленькие фигуры пытаются не попасть под ноги. Он повернулся ко мне. — Сэйнт говорит, ты делаешь чудесные игрушки. Что ты видишь суть вещей. — Я стараюсь, — я отступил на шаг. Мой инстинкт "бей или беги" орал: БЕГИ! — Вы... вы кажетесь уставшим, Озирис. Может, вам стоит отдохнуть? Он усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз. — Отдых для смертных, Ирикс. А у нас еще много работы. Он наклонился ко мне, вторгаясь в личное пространство. Я почувствовал запах. Не старых книг, ладана и мудрости, как должно пахнуть от Варлока. От него пахло сырой землей. Болотом. И чем-то сладковато-гнилостным, как разлагающийся хитин. Запах Тронного Мира. — Скажи мне, — прошептал он, и мир вокруг словно померк, звуки праздника стали глухими, как под водой. — Каково это — носить маску, которую нельзя снять? Притворяться кем-то другим, зная сценарий наперед? Мои сердца пропустили удар. — О чем вы? — прохрипел я. — Ты ведь тоже автор, не так ли? — он подмигнул. — Ты переписываешь строки. Спасаешь тех, кто должен умереть. Меняешь цвета. Это... развлекает меня. Он выпрямился, и наваждение спало. Звуки вернулись. — Береги себя, маленькая Вандал. Скоро начнется настоящая пьеса. И я надеюсь, ты займешь место в партере, а не на сцене. Он развернулся и ушел, растворившись в тенях лестничного пролета. Я остался стоять, глотая ртом воздух. Банка энергетика в моей руке смялась, лопнула, залив перчатку липкой жидкостью. Он знает. Это не Осирис. Это Саватун. Королева-Ведьма. И она только что дала мне понять: я — на её радаре. И я жива только потому, что ей интересно. Интерлюдия I: Шепот под кожей [Точка обзора: Разум Осириса / Сущность Саватун] Она шла сквозь толпу, кивая и улыбаясь. Глупые, маленькие существа. Они праздновали, не понимая, что их спасение было лишь побочным эффектом её плана. Внутри старого, дряхлого тела Варлока было тесно. Саватун чувствовала, как её истинная форма давит на границы этой мясной оболочки. Её Червь ворочался в глубине души, голодный и ненасытный. «Обман... дай мне обман...» — шипел он. — Тише, мой милый, — мысленно успокаивала она его. — Мы накормим тебя. Самым грандиозным обманом в истории. Она вспомнила глаза той Эликсни на крыше. Ирикс. Забавно. Эта "Артистка" не принадлежала этому миру. Саватун чувствовала это. Вибрации её души были чужеродными. Она пришла из реальности, где Странник — это просто картинка на экране. Это пугало бы Зиву Арат. Это озадачило бы Орикса. Но Саватун это восхищало. — Она знает, кто я, — поняла Ведьма. — Она видит сквозь иллюзию. Но она молчит. Потому что знает: никто ей не поверит. Это создавало изысканный слой иронии. Ирикс стала соучастницей поневоле. Саватун остановилась, чтобы принять объятия Сэйнта-14. Титан сжал её (Осириса) в своих металлических руках, бормоча слова любви. — Я так рад, что ты вернулся, — шептал Сэйнт. Саватун почувствовала укол совести. Нет, не совести. Жалости? Это было новое чувство. Человеческое чувство, просачивающееся через нейроны Озириса. — Я никогда больше не уйду, — солгала она, и эта ложь была сладкой, как нектар, насыщая Червя. Скоро. Уже скоро она сбросит эту кожу. И тогда Ирикс увидит, какой шедевр Саватун нарисовала на холсте их вселенной.