Дочь Келла тьмы

Ворон исчез из лазарета через час после того, как его туда принесли. Он просто прошел сквозь корсаров, используя невидимость Охотника. Петра рвала и метала, рассылая поисковые отряды. Мара Сов сидела на троне с каменным лицом. Я знал, где он. Интуиция игрока? Нет. Просто я знал, куда идут люди, когда их мир рушится. Наверх. К краю. Я нашел его на вершине одного из шпилей в Садах Эсилы. Там, где белые деревья с серебряными листьями нависают над бесконечной звездной бездной. Он сидел на краю, свесив ноги. Рядом лежал "Глаз" (ручная пушка). Глинт парил поодаль, боясь приблизиться. Я подошел тихо. Клякса остался внизу, чтобы не шуметь. — Красивый вид, — сказал я, садясь рядом. Ворон не вздрогнул. Он смотрел в пустоту. — Я помню, как нажимал на курок, — его голос был глухим, лишенным эмоций. — Я помню, как свет погас в глазах Кейда. Я помню, как смеялся. Он повернул ко мне лицо. Оно было старым. В глазах молодого Стража поселилась вековая усталость Принца Пробудившихся. — Почему ты не убила меня, Ирикс? Ты знала. Ты всегда знала. Когда мы пили у костра. Когда ты чинила Глинта. Ты смотрела на меня и видела убийцу. — Я видела друга, — твердо сказал я. — Ты видела ложь! — он сорвался на крик, вскочил на ноги. — Я — Ульдрен Сов! Я чудовище, которое предало свой народ, убило Героя Авангарда и чуть не уничтожило Риф! Я не заслуживаю второго шанса! Он пнул свой револьвер, и тот со звоном заскользил к краю пропасти. — Может, мне стоит прыгнуть? — он посмотрел вниз. — Если я умру окончательно... может, это искупит вину? Я встал. Медленно снял шлем. Холодный ветер Города Грез ударил в мое лицо, шевеля жвалы. — Хочешь правды, Ворон? Настоящей правды? Я расстегнул верхние застежки брони, показывая старый шрам на хитине (от осколка, полученного еще при "рождении" на Европе). — Я тоже не отсюда. И я тоже — не я. Ворон замер, глядя на меня. — О чем ты? — Меня зовут не Ирикс, — я говорил тихо, но четко. — В прошлой жизни я был человеком. Мужчиной. Меня звали Артем. Я жил на планете Земля, но в другой реальности. Там, где Странник — это просто картинка в видеоигре. Ворон смотрел на меня как на сумасшедшего. — Я умер, — продолжил я. — Бомба попала в мой дом. И я проснулся здесь. В теле Эликсни. В теле врага. Я подошел к нему вплотную. — Я помню свою прошлую жизнь. Помню маму, помню друзей, помню вкус кофе, который здесь не достать. И я помню, как мое новое тело хотело убивать. Инстинкты зверя. Голод Эфира. Я боролся с этим каждый день. Я положил все четыре руки ему на плечи, удерживая его от края. — Мы с тобой — братья по несчастью, Птичка. Мы оба носим чужие лица. Мы оба живем взаймы. — Но ты... ты не убивала Кейда, — прошептал он. — Нет. Но я работала на Эрамис. Я создавала оружие для Дома Спасения. Я помогала тем, кто хотел уничтожить Стражей. У меня тоже руки в крови. Я посмотрел ему прямо в глаза. — Ульдрен Сов умер. Страж застрелил его в той башне. Ты — то, что выросло на его могиле. Ты — Ворон. Ты добрый. Ты смелый. Ты спас Завалу, хотя он ненавидел твое лицо. Ты спас меня, когда я была изгоем. — А память? — он схватился за голову. — Она жжет. — Память — это просто данные, — я постучал когтем по его виску. — Как файлы на жестком диске. Ты не обязан их открывать. Ты можешь написать новый код поверх старого. Ворон молчал. Долго. Ветер трепал его плащ. Потом он глубоко вздохнул. Дрожь ушла. — Артем... — он попробовал имя на вкус. — Звучит грубо. Ирикс тебе идет больше. — Я привык, — усмехнулся я. — Так что, прыгать будем? Или пойдем надерем задницу Ведьме, которая устроила нам этот психоанализ? Ворон посмотрел на револьвер, лежащий у самого края. Он подошел, поднял его, крутанул на пальце и сунул в кобуру. — Кейд бы хотел, чтобы я за него отомстил, — криво ухмыльнулся он. Улыбка была немного похожа на ульдреновскую, но глаза остались добрыми. — Пойдем. У нас есть работа. Интерлюдия VII: Глинт Маленький Призрак наблюдал за ними из-за колонны. Его "глаз" светился мягким голубым светом — тем самым, который Ирикс когда-то нанесла на его оболочку. Глинт слышал всё. "Другая реальность". "Человек". Для любого другого Призрака это звучало бы как ересь или сбой. Но Глинт был Призраком Ворона. Он привык к странностям. — Она спасла его, — записал он в свой внутренний лог. — Она дала ему якорь. Не Свет, не Тьму. Человечность. Он подлетел к ним. — Я так рад, что вы не прыгнули! — запищал он. — Я бы не успел вас поймать! — Все в порядке, дружок, — Ворон погладил его по оболочке. — Мы просто смотрели на звезды.