Дочь Келла тьмы

Я знал, что это случится. Я пытался быть везде одновременно. Я поставил жучки в коридорах. Я просил Глинта не оставлять Ворона ни на секунду. Но Саватун — богиня хитрости. А я — просто человек в костюме пришельца. Это случилось в "смену караула". Петра отозвала корсаров, а я был занят калибровкой нового портала для Техноведьм. Глинт был на подзарядке. Ворон пошел к ней. Один. Я увидел сигнал на своем датападе: [Доступ в Хрустальный Зал: АВТОРИЗОВАН] — Твою мать! — я бросил инструменты. — Клякса, режим форсажа! Я бежал по коридорам дворца, скользя на поворотах, царапая когтями полированный пол. Мое сердце колотилось где-то в горле. "Не успею. Скрипт запущен. Катсцена началась." Я ворвался в зал. Ворон стоял перед кристаллом. Саватун нависала над ним, её огромная тень падала на его фигуру. Барьер, разделяющий их, был... проницаем? Или она просто позволила ему подойти вплотную? — ...почему? — голос Ворона дрожал. — Почему они смотрят на меня с ненавистью? Что я сделал? — Ты ничего не сделал, маленькая птичка, — голос Саватун был сладким, как яд. — Это сделал тот, кем ты был. Хочешь увидеть? Хочешь знать правду, которую от тебя скрывали твой "добрый" Авангард и твоя сестра? — Ворон, нет! — заорал я, вскидывая винтовку. Он обернулся. В его глазах были слезы и отчаяние. — Ирикс... они все лгут мне. Даже ты. — Я не лгу, я берегу тебя! Не слушай её! — Знание — это дар, — Саватун протянула руку сквозь кристалл. Вернее, её ментальная проекция коснулась разума Ворона. — Я просто возвращаю тебе то, что принадлежит тебе по праву. Я выстрелил. Луч ударил в кристалл, но лишь бессильно отразился от магического щита. Саватун щелкнула пальцами (метафорически). Ворон закричал. Это был не крик боли. Это был крик человека, чью личность разрывают на куски и сшивают заново гнилыми нитками. Он схватился за голову, падая на колени. — Смотри, — шептала Саватун. И он увидел. Я подбежал к нему, отбросив винтовку. Я упал рядом, пытаясь удержать его. Его тело билось в конвульсиях. — Ворон! Дыши! Смотри на меня! Но он не видел меня. Его глаза закатились. Он был там. В Тюрьме Старейшин. В Башне. В моменте убийства. — Кейд... — прохрипел он чужим голосом. Голосом Ульдрена. — Я... я сделал это... ради неё... Он обмяк в моих руках. В зал вбежала Петра и стража. Мара телепортировалась прямо к трону. — Что здесь происходит?! — крикнула Королева. Я поднял голову. Мои четыре глаза горели ненавистью. Я посмотрел на Саватун, которая стояла в своем кристалле с видом удовлетворенного художника. — Ты сука, — сказал я тихо, по-русски. — Ты сломала его. — Я починила его, — ответила Ведьма, и в её голосе было искреннее удивление моей реакцией. — Теперь он цельный. Теперь он может выбирать. Я поднял бесчувственное тело Ворона. Он был тяжелым. — Если он не очнется, — я посмотрел на Мару, — сделка отменяется. Я лично вскрою этот кристалл и скормлю эту тварь Вексам. Мара Сов не ответила. Она смотрела на брата с непроницаемым лицом, но я видел, как дрогнул уголок её губ. Ей тоже было больно. Но она играла в долгую. А я... я проиграл этот раунд. Интерлюдия VI: Ворон (Память Ульдрена) [Внутреннее пространство разума] Это было похоже на падение в колодец, полный битого стекла. Картинки мелькали быстрее, чем он мог осознать. Запах пороха. Тяжесть "Пиковой Дамы" в руке. Смех экзо с рогом на лбу. Выстрел. Удовлетворение? Нет, пустота. Голос Ривен. "О, брат мой..." Темнота Одержимости. Боль. Лицо Стража. Того самого, с которым он пил у костра. Но тогда этот Страж смотрел на него с ненавистью. Выстрел. Тишина. Холод. Саван. И потом... свет. Глинт. — Я — убийца, — прошептала одна часть его разума. — Я — Страж, — кричала другая. — Я — никто, — рыдали они обе. Он лежал на дне своего сознания, свернувшись калачиком, пока воспоминания Ульдрена Сова текли в его вены, как черный деготь. Он вспомнил всё. Каждое преступление. Каждую ошибку. И он понял, почему Ирикс смотрела на него с такой грустью. — Прости меня, — прошептал он в пустоту. — Простите меня все.