Дочь Келла тьмы

Флагман Калуса, «Тифон Император», был похож на огромный летающий торт, начиненный взрывчаткой и комплексами неполноценности. Мы пробрались внутрь. Золотые коридоры, статуи Калуса в позах римских императоров, горы драгоценных камней, валяющихся под ногами как мусор. — У него совсем крыша поехала, — прокомментировал Маркус (Страж), пиная золотой кубок. — Он получил то, что хотел, — ответил я, сканируя двери Кляксой. — Бесконечное богатство и бесконечную пустоту. Нашей целью была Радиальная Мачта. Артефакт Света, который Калус украл у Свидетеля (или получил в дар), чтобы использовать как усилитель сигнала. Если он активирует её, он пробьет защиту Вуали. Мы добрались до огромного зала. Мачта висела в центре, окруженная полем подавления. Вокруг неё кишели бойцы Теневого Легиона. И Торменторы (Мучители). — Это новые ребята! — крикнул я, видя огромных, безголовых гигантов с косами. — Бейте по плечам! У них там криты! Бой был адом. Торменторы подавляли наши способности. Я не мог использовать Глефу на полную, Маркус не мог кидать молоты. Мы пробивались к центру. Рохан и Нимбус летели сверху, отвлекая авиацию. — Я вижу ядро! — голос Рохана. — Щит слишком плотный! Мы не пробьем снаружи! В этот момент появилась голограмма Калуса. Огромная, золотая голова, смеющаяся над нами. — Маленькие насекомые. Вы думаете, вы можете остановить Неизбежное? Он активировал ловушку. Стены зала начали сжиматься. Поле подавления усилилось. Мы упали на колени, не в силах двигаться. Нить исчезла. Свет погас. — Мы умрем здесь! — крикнул Нимбус, пытаясь пробить барьер своим бордом, но отлетая назад. Я посмотрел на Рохана. Старый Бродяга висел в воздухе над Мачтой. Он видел нас. Видел, что Стражи, последняя надежда города, зажаты в угол. Я видел его лицо через визор. Он улыбнулся. Грустно и спокойно. — Нимбус, — сказал он по общей связи. — Ты теперь за главного. Не облажайся. — Рохан, нет! — заорал Нимбус. Рохан направил свой борд вертикально вниз. Прямо в излучатель Мачты. Он перегрузил свой ядерный реактор в груди. — За Неомуну. Вспышка. Ослепительный взрыв. Мачта разлетелась на куски. Поле подавления исчезло. Мы были свободны. Но там, где только что был Рохан, падали горящие обломки и его красный плащ. Мини-эпизод: Адреналин и Феромоны Мы выбрались с корабля в последнюю секунду, спрыгнув в вентиляционную шахту, пока зал рушился. Мы упали в какой-то технический отсек. Темно, тесно, пахнет озоном и гарью. Я лежал на полу, пытаясь отдышаться. Моя броня была пробита в двух местах, из плеча сочился эфир. — Ирикс! — Маркус подполз ко мне. Он снял шлем. Обычно он этого не делал в бою. Его лицо было в саже, ссадина на щеке. Глаза... в них был страх. Не за себя. За меня. — Ты ранена, — он начал рыться в аптечке. — Черт, у меня только стимуляторы для людей. — Подойдет, — прохрипел я. — Биология — это просто химия. Коли. Он вколол мне обезбол. Его руки дрожали, когда он касался моего хитина. Я вдруг почувствовал что-то странное. Не боль. Тепло. Мы лежали в тесном отсеке, его колено касалось моей ноги. Я чувствовал запах его пота и... чего-то еще. Чего-то очень человеческого. В моей прошлой жизни, будучи Артемом, я забыл, что такое близость. В теле Эликсни я считал себя асексуальным существом, машиной для убийства. Но сейчас, глядя на этого Титана, который мог свернуть шею Огру, но боялся сделать мне больно бинтом... Я почувствовал искру. — Спасибо, — тихо сказал я. Маркус замер. Он посмотрел мне в глаза (во все четыре). — Я не дам тебе умереть, Ирикс. Ты... ты единственная, кто понимает этот бред. Без тебя я просто тупая гора мышц с дробовиком. Он положил руку мне на щеку (на жвалу). Это был странный жест, но неожиданно нежный. — Мы выберемся, — сказал он. В этот момент я подумал про ту шутку Эрамис. "Я беременна". Тогда это был мем. Но сейчас, чувствуя его тепло... я подумал: "А что, если?.." Нет, бред. Межвидовая биология так не работает. Или работает, когда замешаны Свет, Тьма и Сплайсерские технологии? Я нервно хихикнул. — Ты чего? — удивился Маркус. — Ничего. Просто... представил лицо своей мамы, если бы мы начали встречаться. Маркус ухмыльнулся. — Думаю, она бы заморозила меня дважды. Интерлюдия VI: Нимбус [Крыша Зала Героев] Нимбус держал в руках обгоревшее ядро Рохана. Он всегда шутил. Он всегда смеялся. Сейчас он молчал. Ему было больно. Физически и морально. Он остался один. Обычно Бродяги живут парами — наставник и ученик. Когда наставник умирает, ученик становится мастером и берет нового. Но у Нимбуса не было времени. Война шла прямо сейчас. — Ты бросил меня, старик, — прошептал он, сжимая ядро. — Ты оставил меня разгребать это дерьмо с кучкой инопланетян и зомби. Он вытер злые слезы. — Ладно. Я буду главным. Но я буду делать это в своем стиле.