Те, кто пришли не из своего мира

      Утро было настолько тихим, что дом даже не попытался разбудить кого-либо. Как будто считал: «Им нужен ещё час. Особенно ему.» Ему — Лефтариону.       Но, однако, он уже не спал. Он сидел на подоконнике в коридоре, подтянув ноги к груди, и просто смотрел в окно. Там не было ни улицы, ни неба, ни миров — лишь мягкое туманное пространство, похожее на замерший рассвет, который никогда не случится. Лефтарион любил это место. Точнее… привык к нему. Стена рядом тихо постучала тук-тук, но Лефти не повернулся. — Я не сплю, — сказал он. — Можешь не проверять. Дом слегка вибрировал, будто бы обиженно. — Ну не дуйся, — Лефти выдохнул. — У меня просто… утро.       На самом деле — это было не «просто утро». Это был тот редкий час, когда он позволял себе быть самим собой. Без спокойной маски. Без роли «старшего». Без уверенности, которой он никому не показывал, как мало у него осталось. Он положил голову на колени и закрыл глаза.       Семь лет. Семь лет в этом доме одному. Дом был живой — да. Он отвечал, заботился, поддерживал. Но дом — не человек. Не друг. Не тот, с кем можно разделить страхи. Хотя он и пытался. Тук-тук. — Я знаю, — тихо сказал Лефти, глядя в пол. — Спасибо, что тогда… не дал мне сломаться.       Воспоминание, которое он никому не рассказывал: Он нашёл этот дом пустым. Совсем. Ни следов жизни. Ни дверей, которые реагируют. Ни стен, которые стучат. Ни света. Просто бесконечный серый коридор. И тишина — такая плотная, что давила на уши. Он тогда почти не говорил сам с собой — чтобы не слышать собственное эхо. И когда дом впервые ответил… не словами, а легким дрожащим постукиванием в стене… Он подумал, что сошёл с ума. А потом — что спасён. Он выдохнул. И вот теперь… семь лет спустя он сидит на окне, размышляя, как много он недоговаривает новичкам. Особенно Наначи.       Стена рядом тихо постучала снова, осторожнее. Лефти усмехнулся — едва заметно. — Нормально же всё. Просто думаю. Дом постучал чуть требовательнее. — Я знаю, — он провёл рукой по стене. — Да, я помню, что обещал тебе поспать. Но ты же знаешь — если я слишком долго в кровати, я ещё хуже становлюсь. Пауза. Тишина. И лёгкое вибрирование — будто дом смеётся. — Угу. Очень смешно.       Наначи появилась в коридоре тихо — босиком(как будто бывает иначе), сонная, с растрёпанной шерстью и на удивление мягкими шагами. Лефти заметил её раньше, чем повернул голову. — Доброе утро, — сказал он ровно. — Э… доброе… Она протёрла глаза. И только потом заметила, как он сидит: не расслабленно, не уверенно — а тихо смотревший в себя. — Ты… всё нормально? — осторожно спросила она. Он посмотрел на неё спокойно. Но его глаза — глубокие, ледяные — не были спокойными. Скорее… усталыми. — Всё как обычно, — ответил он. Слишком быстро. Слишком ровно. Наначи приподняла уши — не поверила. Она видела таких. Многие из её мира носили такие же «успокаивающие маски». — Если… если ты не хочешь говорить — не надо, — она села рядом на коридорный ковёр. — Просто… ты выглядешь так же, как вчера я выглядела утром. Он замер. Не от обиды. От того, что его увидели насквозь. Стена рядом тихо стукнула. Наначи вздрогнула. Лефти улыбнулся краем губ: — Он подтверждает. — Дом… подтверждает?.. мои слова? — Он любит, когда замечают важное, — Лефти снова посмотрел в окно. — И… он не любит, когда я сижу один слишком долго. Дом тихо, едва слышно, вибрировал под полом. Наначи понемногу понимала: — Ты был тут… один? До всех? Лефти не ответил сразу. Потому что прямой ответ был бы слишком личным. Он посмотрел на неё — спокойно, но глубоко. — Долго, — наконец сказал он. — Достаточно, чтобы забыть, как это… иметь компанию. Она опустила уши. — Прости… — Не нужно, — он помотал головой. — Это не плохо. Не хорошо. Это просто… часть этого места. Он провёл пальцами по стене. Стена подалась — будто навстречу. — И часть меня, — добавил он. Наначи подвигалась ближе — чуть-чуть, чтобы он знал, что она рядом, но не настолько, чтобы нарушить его пространство. — Если ты когда-нибудь захочешь… поговорить… — она пожала плечами. — Не обязательно сейчас. Просто… знай, что можно. Лефтарион медленно кивнул. Не словами — движением. Но для него и это было много. — Хорошо, — сказал он. Он не улыбнулся. Но глаза — стали чуть менее пустыми. Стена рядом тихо стукнула, будто довольная. Лефти встал, размял плечи. — Пойдём. Завтрак скоро. И дом, возможно, снова поменял кухню местами. Наначи тихонько рассмеялась. — Думаешь, он опять будет шалить? — Он будет вести себя как живой дом, — ответил Лефти. —Этого достаточно. Они пошли вдоль коридора. И дом — тихими вибрациями — провожал их, словно говоря: «Теперь он не один. Это хорошо.»