Те, кто пришли не из своего мира

      Утро началось слишком идеально. Слишком ровный свет. Слишком тёплый пол. Слишком… организованная кухня. Сол зашёл первым — и остановился. — Нико… ты убирался ночью? — Нет, — Нико вышел из кладовки с круглыми глазами. — Я… я вообще тут не был! Это дом… На столе стояли: аккуратно расставленные кружки, стопка тарелок, чайник, который уже кипел и… одинокая, главная, тарелка с запиской: «Утро доброе.» Подписи не было. Стиль — детский. Почерк — никакой. И всё же оба мгновенно поняли: — Это не Лефти, — сказал Сол. — И не Наначи, — добавил Нико. Они медленно обернулись к стенам. Дом тихо постучал тук-тук. Сол сложил руки на груди: — Ты… что-то хочешь? Дом постучал снова — чуть настойчивее. — Тук. Тук. Нико прищурился: — Это… не просто приветствие. Он зовёт.       И действительно — свет в коридоре мягко двинулся, будто волна, показывая направление. В сторону жилых комнат. В сторону комнаты Лефтариона. Когда Нико и Сол подошли ближе, дверь Лефтариона: она дрогнула. Очень тихо. Почти неслышно. Сол приподнял бровь. — Она только что…? Дверь стукнула внутрь. — Тук. Нико сделал шаг назад: — Так… подожди. Она хочет, чтобы мы зашли?! Дверь приоткрылась на миллиметр. Всего чуть-чуть. Будто вздохнула. Сол осторожно ткнул пальцем. — Ну всё. Дом сошёл с ума. Дверь медленно закрылась. Потом снова чуть приоткрылась — на долю секунды дольше. Нико покраснел: — Это… приглашение. Сол хмыкнул: — Или предупреждение. Дом тихо вибрировал. Совсем мягко — но так, будто говорил: «Смотрите.»       В этот момент Лефтарион вышел из-за угла, держа чашку чая. Совершенно спокойный. Совершенно не подозревающий. — Доброе ут— Он остановился, увидев двоих у своей двери. — …ро. Нико вскинул руки: — Это не мы! Честно! Это дверь! Она… живая! Лефти медленно моргнул. Посмотрел на дверь. Она, будто зная, что он смотрит, закрылась полностью, изобразив «я — обычная дверь, я ничего не делала». Он повернулся к дому: — Серьёзно? Стена тихо тукнула. — Она открывается, — сказал Сол. — Точнее, открывалась. Нам. Без насилия. Он сделал демонстративный жест на дверь. Та стояла идеально неподвижно. Лефти вздохнул. — Моя комната не открывается просто так. Это… личное пространство, дом. Он говорил строго, почти родительским голосом. Дом постучал снова — настойчивее. Нико тихо произнёс: — Он хочет, чтобы мы там посмотрели что-то. Лефти резко повернулся к нему: — Ничего там смотреть не нужно. И вот это уже было не спокойствие. Это — защита.       Наначи вышла из коридора вслед за ним — сонная, но быстро проснувшаяся от напряжения. Она посмотрела на Лефти… На дверь… Потом на дом, который постукивал будто умолял: — тук-тук. — тук-тук-тук. Она моргнула. — Лефти… — осторожно сказала она. — Может… он не против тебя. Может… он хочет помочь. Лефтарион медленно втянул воздух. — Это моя комната. Голос был твёрдым. И чуть дрожал — едва заметно. Дом усилил свет возле двери — мягко, но явно. Сол прошептал: — Он точно хочет, чтобы мы туда заглянули. Лефти прикрыл глаза. Очень медленно. И сказал фразу, которую никто от него не ожидал: — Если дом решил… он всё равно не отстанет. Он подошёл к двери. Положил ладонь на дерево. Дверь тут же тихо приоткрылась — сама. Будто радостно. Наначи сделала осторожный шаг ближе. — Можно? Лефти долго не отвечал. Дом постучал. Лефти вздохнул: — Только ненадолго. И впервые за долгое время: он впустил кого-то в свою комнату.