Ева

Голые ступни отпечатывались на ламинате забавным скрежетом, схожим с хлопками. В тонких руках виднелась крупная сероватая тряпка, пропитанная пенистым моющем средством. Тем самым, что обладал ненавистной способность разъедать грязь вместе с нежной кожей пальцев. Кажется, незамысловатые узоры были запечатлены фломастерами или же какими-то водонепроницаемыми маркерами, не иначе. Ева с усердием елозила ладонью по полу, прожигая лазуритами цветные узоры.  Викуся появилась в коридоре с разрисованными листами и не задумываясь плюхнулась рядом с девушкой, представшей в образе Золушки. На детском лице отобразилась искренняя эмоция задумчивости, и полупрозрачные брови свелись на переносице. Девчушка старательно вспоминала когда именно ей была прочтена сказка про бедную принцессу и злостных сестер с мачехами. — Мама будет ругаться… — шепчет Ви, перебирая собственные шедевры, напоминающие абстракцию. — Почитаешь мне сегодня? Вчера в садике Катя сказала, что маму положат в психушку… Я не знала, что это такое, но Владик на тихом часу рассказал, что там лежат люди, которые сошли с ума! Они сумасшедшие!  — Так, остановись! — прерывает монолог Ева, кидая тряпку в пластиковое ведро. — В психушку попадают лишь те, кто не лечится, либо не могут самостоятельно справиться со своими мыслями. И запомни, Вика, нельзя никогда и никого называть сумасшедшими. Поняла?  — Поняла! Впрочем, ее мать, очевидно, была больна, но признаться в этом Ева не могла. Психика пятилетки похожа на хрупкую ледяную поверхность, где каждый неудачный всплеск способен привести к расколу.  — И, пожалуйста, перестань слушать Катю. Она говорит не своими мыслями, а отравленным языком своих родителей… — Отравленным? — обеспокоено вспыхивает Викуся, прекращая перебирать художественные зарисовки. — Я кстати твою собачку нарисовала! — отвлекается и с улыбкой протягивает схематичный портрет очаровательной болонки. — Так, мне кажется, что пора отдать тебя на рисование, пока ты не превратила ламинат в цветную мозаику! — усмехается Ева и ласково елозит ладонью по темным, как смоль, волосам ребенка. — Я так тебя люблю, милая.  Слезы обволокли слизистую драгоценных глаз, и девушка часто-часто заморгала, стараясь избавиться от навязчивого ощущения, что Вика - то единственное, что тянет её в адекватность существования в этой бренной и жестокой. — Когда ты придешь к нам снова? — интересуется Викуся, крепко обнимая сестру за шею. — Мама говорит, что нам очень-очень повезло, что у нас есть ты. — Вика, я… Её мать была больна. Тотально, бесповоротно и навсегда. Биполярное расстройство в ремиссии, достигнутой постоянным употреблением психотропных веществ и ежегодной трехнедельной госпитализации в психиатрическую больницу. Женщина, которой не было и сорока, обрела статус неполноценного человека с измененным эмоциональным фоном. Она стала иной. Ева и не заметила, как ей овладело принятие новой реальности, где названная мачеха стала чуть более экспрессивной, видоизмененной и чувствительной. И, к счастью, не осуждала. Возможно, это был самый верный выбор - помогать: вниманием, заботой, лаской, поддержкой, регулярными посещениями и беспрекословной любовью. Женщина хлопотала возле плиты, подогревая картофельное пюре. Её рыжие волосы были заколоты в шишку на макушке, а на лице загоралась нервная ухмылка. Кажется, она была взвинчена, однако, Ева находила в этом спокойствие: Света приняла терапию. Она продолжает бороться, — и это самое главное. — Спасибо, что провела выходные с Викусей, — благодарит Лана и ставит тарелку на небольшой круглый стол. — Знаешь, когда ты появляешься в нашей жизни, то мы, честное слово, оживаем! — Я вас не оставлю, — убедительно заявляет Ева и зачерпывает вилку в гарнир. — Как себя чувствуешь? — Новая дозировка, — наотмашь отвечает Света, прикрывая кухонную дверь. — Психолог сказал, что я могу справляться и с меньшим количеством таблеток. — Как с деньгами? — интересуется Ева, тщательно пережевывая куриную котлету.  — Всё хорошо, заказов много, сайт, что твой Дима сделал, работает невероятно! Каждый день по несколько покупателей, не меньше! — Талант всегда найдет своего потребителя! Лана занималась созданием игрушек, что были непросто связаны, а сконструированы на различных онлайн-проекциях, вышивались из миллиона мелких бусин, а после приобретали различный гардероб из одежды ручной работы, да так тщательно, что даже каллиграфия брендов виднелась. После, при поддержке фантазии Евы, они расширили бизнес и принялись выливать для игрушек дома и утварь из эпоксидный смолы. Да, труд стал более трудоемким, но при этом и более востребованным.  — Анна Петровна звонила, сказала, что ты дома не появляешься, номер её в блок добавила. — Угу, шмотки только надо от ее протеже вывезти, иначе Сережа всё ей в зубах притащит! — злится Ева и на мгновение прикрывает веки, стараясь выровнять дыхание. — Она лишила нас отцовского наследства, и я смогла это проглотить, но то, что она не позволила мне быть на похоронах… Никогда.  — Ты ушла от Сергея? — изумляется Лана. — Угу, — сухо отвечает Кончаловская, а затем залпом опустошает стакан с апельсиновым соком. — Он не стабилен, Света, совсем. — Он ударил тебя? — шипит женщина и в её глазах вспыхивают истинные огни недовольства. — Эм, да, скорее всего, это было именно так… Единожды.  Ева и не заметила, как из-за какой-то мелочи, повлекшей грандиозный скандал, в её лицо в печаталась мужская рука. Крупная такая, увесистая, музыкальная. Не пощечина, нет, а реальный кулак вмазался в её скулу. Ева приняла решение об уходе мгновенно, запихнула самые важные вещи в рюкзак и примчалась к пожилым родственникам. Впрочем, ушла она оттуда спустя пару минут, как бабушка заявила, что в семейной жизни бывает всякое и необходимо что-то делать, чтобы мужчина тебя не бил. Еве было достаточно этих слов, чтобы разочароваться в престарелой женщине сильнее, чем в Сергее Викторовиче. — И где ты сейчас живешь? Давай я хотя бы денег тебе дам!  — Успокойся! — требует Кончаловская, наслаждаясь искренними переживаниями близкого человека. — Дед мне счет открыл при жизни, доступ получила сразу после похода к семейному юристу. Он кстати мне и поведал, что бабушка наша рассчитывает, что я от наследства откажусь…  — истерически лыбится.  — Боже, какая же она конченая… — щебечет под нос Светлана, а затем стыдливо опускает глаза в пол. — Ев, прости, но я не знаю как по-другому сказать… Ты - его родная внучка, у тебя кроме него больше никого и не осталось… — У меня есть Вы! — перебивает. — И в этот раз я не откажусь ни от недвижимости, ни от многочисленных аукционных вложений… Я хочу развивать свою музыку, а Вике мы должны обеспечить лучшее образование. Я не сдамся, Лан. — Я всё чаще вижу в тебе отца. Ева с улыбкой вкушала произнесенные мачехой слова, наслаждаясь прекрасным сравнением. Множество минусов папы всегда меркли под истинной любовью к своим женщинам: сперва к её маме, которая трагично погибла ещё в юном возрасте Евы, затем к новой супруге и дочерям. Любовь - всегда первопричина всех необдуманных и необузданных решений, которые в дальнейшем, к сожалению, заканчиваются трагично. — Мне пора, — произносит Ева, стягивая с объемных белокурых волос резинку. — Еще на завтра просмотр квартиры назначен… — Ты учёбу не забрасывай, Ева, Анна Петровна не должна лишить тебя консерватории.  — В любом случае, всё будет в порядке, не беспокойся. — Я в тебя верю, Ева, очень верю. Тёплые женские руки завлекают Еву в капкан объятий. Приятный парфюм, развеивающийся шлейфом от тела родственницы, щекочет слизистую носа. Умиротворение растекается по эпителию, оставляя за собой крупные мурашки, и девушка довольно выдыхает. 

***

Крупное помещение, схожее с амбаром, было пропитано потом и множеством усердий. Еве казалось, что она находится на передовой, где создаются воистину лучшие спортсмены фигурного катания. Ей было чертовски любопытно: заглянуть под завесу, познакомиться с главными героями и позволить себе же воспринять жизнь в иной ипостаси. Прохладный воздух игриво соприкасался со светлыми волосами, и несколько прядей упало на лоб. Казалось, что мгновение преобразилось в замедленную съемку, и на лице девушки озарилась еле уловимая ухмылка. Честно говоря, она не выглядела потеряно, скорее, заинтересовано и счастливо. Петя заметил её сразу, как она появилась на ледовой арене, ему хотелось показать себя в профессиональной среде, поделиться талантами и вынудить обрести искреннее желание создать шедевр. Ева - его шанс для порабощение всех сознаний. Она - музыкальный порок.  — Привет! Спасибо, что приехала. — дружелюбно произносит Гуменник, приблизившись к бортику льда. — А теперь надевай коньки и велком! — протягивает ладонь в сторону залитой поверхности, и Ева не сразу ощущает, как глаза широко-широко распахиваются. — Я? — изумляется Кончаловская и бросает еле уловимый взор на коньки, покоящиеся на скамье. — Мне медведь на ноги наступил! — Ага, я знаю, что ты - профессиональная танцовщица, — подмигивает. Брови на девичьем лице изображают недоумение от услышанной информации, и Ева на доли секунды зажмуривает глаза. Крепко-крепко. Черт, конечно же!  — Они сказали тебе не правду, я учусь в консерватории! — складывает руки под грудью и с вызовом пялится на Петю. — Угу, это официальная версия, а по неофициальной ты получаешь второе высшее в хореографической академии…  Ева недовольно прижимает ладонь к мужскому рту, опасаясь, что хоть кто-то может услышать информацию о ее потайной действительности. Единственный, кто знал — дедушка, засунувший её на получение двух никак не соприкасающихся дипломов.   — Я сейчас уберу руку, но ты больше не произнесешь об этом вслух! — шипит Ева, ощущая мужскую улыбку под ладонью.  — Ну вот, а значит ни на уши, ни на ноги медведь тебе не наступал! — с улыбкой заявляет Петя и запрыгивает на резиновый пол. — Садись. — требует. — Боже, все фигуристы такие настойчивые? — шепчет под нос Кончаловская, присаживаясь на край скамейки. — Если я отполирую лёд, то ты не расплатишься с моими поклонниками!  — У тебя их немного! — иронизирует Пётр, и девушка наотмашь ударяет его в живот. — Ау, а ты сильная! Мелкая, но сильная! — Миниатюрная! Ева чуть выходила за рамки общепринятых стандартов, всё чаще заявляющих, что предпочтительный рост для девушки не больше ста шестидесяти пяти сантиметров, она же была чуть выше, всего на каких-то пятьдесят миллиметров. И всё же Петя, если честно, говорил не о разнице в росте, а о массе. Казалось, что она была чуть более суховата, чем должна, а, возможно, просто осунулась. Он видел фотографии в студии, и там она выглядела здоровее. Возможно, причина скрывалась в таких же усиленных тренировках, но недостаточном питании, а скорей всего, всё было намного проще: она теряла свою жизнь. — Почему ты никому не рассказываешь? — интересуется Пётр, устроившись у женских ног. — Подобные профили совмещать не принято, да и не хочу я, чтобы кто-то знал… — на выдохе отвечает Ева, чуть задрав голову ввысь. — Ты всем коньки завязываешь?  Кончаловская с неприкрытым ехидством оглядывала мужскую макушку, на которой был собран хвостик из волос.  — Конечно, только обычно за это мне платят, — подмигивает Гуменник, аккуратно стягивая кроссовок со второй ступни. — Почему у тебя нет социальных сетей? — Я же выставляюсь… — Нет, — перебивает парень и отрицательно покачивает головой в такт своего восклицания. — Ты выставляешься на странице группы вместе с парнями, но у тебя нет личного профиля. Красивые девушки в почете, а значит у тебя были бы неплохие шансы стать звездой. — Подобные фото дают ощущение всем людям, что ты находишься у них на ладонях полностью обнаженной. А я не привыкла, чтобы меня обсуждали и раскрывали какие-то тайны.  — Лжешь. — Да, лгу. В реальности, конечно, всё было более прозаичнее. Бабушка — вот та причина, по которой Ева скрывалась в социальных сетях и не позволяла обрушить на себя тотальный гнев в виде лишения финансовой помощи и науськивания дедушки. Он, конечно, любил свою внучку очень сильно, но уже единожды пошел на поводу супруги и лишил детей собственного сына наследства. Впрочем, когда главы семейства уже нет на этом свете, Кончаловская-младшая ничего и не теряет. Анна Петровна ей и так денег не даст, будет стараться наследство вынудить, а при необходимости отправит своего протеже-Сережку в койку к внучке компромат искать, но Ева знала, что если они к ней на личную территорию вступят, то тут уже она факты сокрытые обнародует. — Почему все уходят? — невзначай задает вопрос Ева, замечая, как каток опустошается.   — Лёд закончился, — сдержанно выпаливает Петя, туго затягивая шнурки на женских коньках. — Кстати, это твой подарок.  — Откуда размер узнал?  — Секрет! — на выдохе отвечает Гуменник и протягивает девушке ладонь. — Идём. Возможно, ты и сама что-то предложишь, когда почувствуешь под собой ледовую поверхность.  Петя с любопытством осматривал женское лицо, которое, очевидно, выделялось из толпы и было наполнено чувствами. Казалось, что Ева не скрывает эмоции, а наоборот обнажает их так естественно, что можно было залипнуть и не смочь оторвать взгляд. Впрочем, девушка лишь играла и отображала лишь то, что было ей необходимо. Один из курсов в хореографической академии - актерское мастерство, где учили непросто существовать в танце, а проживать его. Ева научилась, но переняла некоторые фишки и в жизнь. — Держи меня! — вскрикивает Кончаловская, хватаясь за мужские предплечья. — Я ни разу не стояла на коньках! — Признаешься, что ставила хореографию одному из фигуристов и, так уж и быть, поймаю! — лыбится Петя. — Отпускаю? Женское тело неестественно содрогается в порыве соприкоснуться со льдом, а в глазах цвета Лазурного берега вспыхивает еле уловимая эмоция страха.  — Да, ставила!  Тёплые пальцы ухватываются за женскую талию, скрытую под спортивным костюмом, и вырисовывают незамысловатые узоры.  — Я ненавижу этих ублюдков! — шипит Ева, а затем, ощутив безопасность, ударяет фигуриста в плечо. — И не ставила программу, а лишь помогала, мой дед дружил с Тамарой Николаевной, а ей порой удавалось лицезреть мои постановки, вот она и попросила. Если бы тебе эти идиоты рассказали полноценную информацию, то ты бы не возомнил из меня танцора и хореографа. Это бред! — Сможешь мне и с показательной помочь? Человек, написавший музыку и текст, единственный, кто может передать истинный умысел. — У вас же сейчас межсезонье, к чему такие усилия?  — Меня отправляют на олимпийский отбор, и кроме техники есть такая оценка как компоненты. Я должен быть пластичным, убедительным… — Русская композиция на международной арене, ты уверен? Даже если это показательный номер… — задумчиво интересуется Ева, пока парень плавно перекатывает их тела по арене.  Мышцы расслабились, и девушка ощутила ничем неприкрытое ощущение расслабления. Если бы все рабочие вопросы решались в моменте ныне неизведанных ощущений, то Ева, совершено точно, бросила бы консерваторию и отпустила себя в пущу заработка. Веки интуитивно приспустились, и сознание сосредоточилось лишь на хрусте льда под лезвием коньков.  Объемные светлые волосы спадали с плеч, доходя длиной до конца лопаток, выбивающихся из спортивной кофты. Полные губы были искажены в еле уловимой ухмылке наслаждения, девушка явно находилась в собственном мире, создавая музыкальную композицию из естественных звуков. И в этот момент Петя боялся единственного — лишь бы она не услышала его безудержно бьющееся сердце.  — Если добавим бьющееся стекло? — резво выпаливает Ева, распахнув глаза-лазуриты. — В аранжировке это будет схоже с тем, как конек пронизывает лед!  Она была красива: в своём безудержно детском восклицании, которое она никак бы не смогла удержать внутри. И, конечно, это цепляло. — Делай то, что пожелаешь, но я хочу перевоплотиться в боль. — Боль? — шепчет. Петя замедляется и задумчиво отводит зеленоватые глаза в сторону. Казалось, что он вновь закопал себя в мысли, и если Ева моментально вообразило его разбитое сердце, то Гуменник лишь представил все тягости спорта. Любимого, но ненавистно тяжелого и жестокого. — У тебя есть парень? — на выдохе задает вопрос Петя, и брови на женском лице изгибаются в эмоции изумления. — Такой тяжелый вопрос? — Оу, полегче! — с неприкрытой усмешкой отвечает Ева, покачиваясь из стороны в сторону. — Боже, ты только держи меня! — требует, возвращая руки себе на талию.  — Ага, вдруг меня потом отпиздят за это?  — Что значит «вдруг»? — смеется. — Не парься, мой мальчишка в очереди на пенсию, ему не до драк с молодежью! Неловкие покачивания стройной фигуры переместили вес на зубец, и Ева ощутила, как подкашивается окружающее пространство, и она наваливается на мужское тело, буквально плюхаясь на будущего участника олимпийских игр. Несколько мгновений Кончаловская обеспокоено осматривает зажмурившееся лицо Пети, отражающее толи боль, толи неожиданность. — Ты жив? — испуганно. — Угу, а ты не такая легкая, как я думал… — бурчит Петя. Недовольство озаряет женское лицо, и тонкие пальцы интуитивно щипают Гуменника за бок, прикрытый тонкой спортивной формой. — Ауч! — Петь, всё хорошо?  Голос проносится по арене подобно раскатистому грому по ныне безоблачному небу. Ева в спешке поднимается на ноги, а затем бросает неловкий взгляд в сторону брюнетки. Определённо, вновь прибывшая в него влюблена. Только заинтересованная девушка способна с ласковым голосом сжимать кулаки до белесоватых костяшек и думать, что это останется не замеченным. — А вот и твой парень, Петя… — с легкой иронией шепчет Кончаловская, а затем с гордо поднятой головой отряхивает с себя невидимую пыль. — Демку отправлю на почту. И да, она очень злится, будь паинькой! — подмигивает. Сказка, в которой принц обладает принцессой - комична и неправдоподобна, в реальности же жизнь больше схожа с антиутопией, где люди, встречаясь с десятками людей, наконец-то находят нужного.

***