ненавижу, что ты попадаешь

В гостиной пахло сандалом, дорогими духами и неизбежностью. Чон Мисон тасовала колоду Таро с таким звуком, словно передергивала затвор винтовки, а напротив нее, затаив дыхание, сидела Ли Хари. — Вижу перемены, Хари, — глубокомысленно произнесла хозяйка дома, вытягивая карту «Колесо Фортуны». — Большие перемены. И они ближе, чем ты думаешь. В это же время на кухне, всего в нескольких метрах от мистического сеанса, царила атмосфера тотального уныния. Ли Союн с ненавистью смотрела на учебник китайского языка. Иероглифы расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные черные палочки. — Пока не переведешь главу, домой не поедем, — прошептала она сама себе, передразнивая строгий тон матери. Союн выпрямила спину — привычка, вбитая годами балета и музыкальной школы. Она была идеальной дочерью. Гордостью семьи. Девушкой, у которой расписана каждая минута жизни. Но прямо сейчас ей хотелось только одного: чтобы этот день закончился. Она поправила короткую плиссированную юбку, которая сегодня казалась ей слишком смелой, и потянулась за карандашом. Дверь одной из комнат в глубине коридора скрипнула. Послышались шаркающие шаги. Чонгук вышел на кухню, не поднимая глаз от экрана смартфона. Он был в черной оверсайз-футболке и спортивных штанах, волосы взлохмачены так, будто он только что пережил ураган. В горле пересохло после трех часов непрерывных тренировок с командой, и ему нужна была вода. Много воды. Он подошел к холодильнику, достал бутылку и сделал жадный глоток. Только тогда он повернулся и замер. За их кухонным столом сидела девушка. Длинные ноги, обтянутые тонкими черными чулками, уходили под короткую юбку. Белая рубашка расстегнута на одну пуговицу больше, чем положено по школьному уставу. Она что-то писала, склонив голову, и прядь темных волос упала ей на лицо. Чонгук моргнул. В его голове произошел когнитивный диссонанс. Эта картинка никак не вязалась с реальностью. «Кто это? Подружка мамы? Нет, слишком молодая. Новая соседка?» Девушка подняла голову, почувствовав на себе взгляд. Их глаза встретились. Чонгук поперхнулся водой. — Союн? Она закатила глаза так картинно, что сомнений не осталось. Это была она. Ли Союн. Дочь маминой подруги. Зануда, зубрила и главный кошмар его детства. — Ты что, ослеп от своего монитора, Чон? — холодно спросила она, возвращаясь к учебнику. Чонгук вытер губы тыльной стороной ладони, все еще не в силах сопоставить образ из своей памяти с тем, что видел перед собой. Последний раз они виделись три года назад, и тогда она была похожа на серую моль в мешковатой одежде. А сейчас... Сейчас она выглядела опасно. И это его почему-то взбесило. — Ты че здесь забыла? — грубо бросил он, опираясь бедром о столешницу. Наглость — лучшая защита. — Тебя забыла спросить, — огрызнулась Союн, но ручку отложила. — Мама у твоей мамы. Раскидывают карты. А я, как видишь, наслаждаюсь атмосферой твоего... гостеприимства. Чонгук фыркнул, окидывая ее оценивающим, пренебрежительным взглядом. Ему нужно было срочно сбить с себя это наваждение, перестать пялиться на ее ноги. Поэтому он включил режим мудака на полную мощность. — Учишь китайский? В выходной? — он демонстративно постучал пальцем по виску. — Серьезно, Союн? Ты даже дышишь по расписанию? Скучная. Ты такая скучная, что от тебя даже молоко в холодильнике киснет. У тебя вообще есть жизнь, или ты существуешь только чтобы мамочку радовать? Союн сжала карандаш так, что побелели костяшки пальцев. Она медленно поднялась со стула. Спина была идеально прямой, и она вытянулась во весь свой рост. Ее голова оказалась почти на уровне его подбородка, и вся ее покорность испарилась. — Знаешь, Чонгук, лучше быть скучной отличницей, чем тридцатилетним девственником-задротом, который живет в игре. — Мне двадцать один. И я не девственник, — возмутился Чонгук. — Да какая разница? — она ядовито улыбнулась. — Ты же из-за компа не вылезаешь. Наверное, даже не знаешь, как реальные девушки выглядят, если они не из аниме. Удар был ниже пояса. Чонгук почувствовал, как вспыхнули уши. — Пошла ты, — выплюнул он. — Сиди здесь и зубри, пока глаза не вытекут. А я пойду заниматься делом. Он развернулся и пошел к себе, громко хлопнув дверью так, что посуда в шкафу звякнула. Союн осталась стоять посреди кухни. Сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела его. Ненавидела его самоуверенность, его растрепанные волосы и то, как он на нее смотрел. Но хуже всего было другое: этот идиот выглядел слишком хорошо в своей домашней футболке. Прошло двадцать минут. Китайский не лез в голову. Союн встала, чтобы размяться, и направилась в уборную. Путь лежал мимо комнаты Чонгука. Дверь была закрыта неплотно, и оттуда доносились звуки. — Тэхен, смок на мид! Быстрее! — голос Чонгука звучал не просто громко, он был пропитан напряжением. — Хосок, спина! Блять, они пушат Б! Союн замерла. Эти звуки. Характерный треск АК-47. Глухой звук взрыва гранаты. Топот ног по виртуальному бетону. Механический голос: «Bomb has been planted». Ее пальцы непроизвольно дернулись, имитируя нажатие клавиш WASD. «Не может быть», — пронеслось у нее в голове. Здравый смысл кричал: «Иди мимо, Союн. Не связывайся. Тебе нельзя». Но любопытство было сильнее. Азарт, который она подавляла годами, скрывая его за учебниками и тетрадками, вдруг вырвался наружу. Она толкнула дверь. Без стука. В комнате было темно, только RGB-подсветка клавиатуры и огромный изогнутый монитор освещали лицо Чонгука. Он сидел, сгорбившись, полностью поглощенный происходящим. — Ты играешь в Counter-Strike? — ее голос прозвучал громче, чем она планировала. Чонгук подпрыгнул на кресле. Он сорвал наушники и обернулся, глядя на нее дикими глазами. — Ты ахуела?! — рявкнул он. — Выйди отсюда! Но Союн не ушла. Она шагнула внутрь, словно загипнотизированная экраном. — У тебя бомба стоит на Б, — сказала она спокойно, глядя через его плечо. — Ты остался один на двоих. У того, что слева, мало хп, он светился на радаре секунду назад. Чонгук застыл. Его рот приоткрылся, готовый выдать очередную порцию ругательств, но слова застряли в горле. Он посмотрел на экран, потом на Союн. В ее глазах не было ни капли того занудства, о котором он говорил на кухне. Там горел холодный, расчетливый огонь. — Откуда... — начал он, но Союн перебила его, кивнув на монитор: — У тебя десять секунд, Чонгук. Либо ты сейчас начнешь играть, либо сольешь катку и опозоришься перед своей командой. Чонгук медленно повернулся к экрану, но теперь он чувствовал спиной ее присутствие. И это чувство было острее, чем любой выстрел в игре. Он рывком натянул наушники, но краем сознания все еще чувствовал ее запах — тонкий аромат ванили и какого-то дорогого шампуня, который совершенно не вписывался в прокуренный порохом мир Dust II. Слева. Она сказала слева. Инстинкт боролся с гордостью. Послушать заучку? Но времени на раздумья не было. Чонгук резко дернул мышкой, переводя прицел от дефолтной позиции на ящики. Враг высунулся ровно в ту секунду, как и предсказала Союн. Бах! Ван-тап. Голова противника отлетела назад. Остался последний. Чонгук услышал топот справа — тот самый, с полным здоровьем. Пальцы сплясали на клавиатуре привычный танец стрейфов. Он выждал долю секунды, позволив врагу ошибиться и выстрелить первым, а затем зажал спрей. Пули легли кучно. Terrorists Win. Чонгук выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Адреналин все еще гулял в крови, но поверх него накатывало раздражение. Он выиграл, да. Но это ощущалось как... читерство? В наушниках воцарилась тишина, а затем взорвался голосовой чат. — ОООООО! Чонгук-и! — завопил Хосок так, что пришлось поморщиться. — Вот это реакция! Я думал, ты сдохнешь! Как ты узнал, что он там сидит? Чонгук открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь пафосную фразу про интуицию капитана, но тут в эфир ворвался низкий, насмешливый баритон Тэхена: — Подождите. Стоп, стоп, стоп. Ребята, вы слышали? — Что слышали? — тут же подключился Чимин, и в его голосе уже звенело предвкушение какой-то гадости. — Перед тем, как Гук их развалил... — Тэхен сделал театральную паузу. — Я клянусь своей новой видеокартой, я слышал женский голос. Кто-то сказал про «радар» и «десять секунд». Чонгук похолодел. Он забыл, что его микрофон все это время был активен. Он метнул быстрый взгляд на Союн. Она стояла, скрестив руки на груди, и на ее губах играла едва заметная, торжествующая ухмылка. — Да ладно? — голос Чимина взлетел на октаву выше. — Наш «Железный Чон», который вчера орал, что отношения мешают киберспорту, привел домой девчонку? Во время прака? — Это мама! — рявкнул Чонгук в микрофон, краснея так, что шея пошла пятнами. — Это просто мама зашла, спросила про ужин. У вас галлюны. — Мама? — хмыкнул Тэхен. — Твоя мама разбирается в таймингах плента? Гук, ты нас за идиотов держишь? Голос был молодой. И, честно говоря, довольно сексуальный. Союн, услышав это, вскинула брови. Ее ухмылка стала шире. — Заткнитесь! — рыкнул Чонгук. — Перерыв пять минут. Я отойду. Он ударил по клавише «Mute», сорвал наушники с головы и швырнул их на стол. Затем резко развернулся креслом к незваной гостье. — Ты довольна? — прошипел он, глядя на нее снизу вверх. — Я тебе раунд выиграла, придурок, — спокойно парировала Союн. Она подошла ближе, ничуть не испугавшись его агрессии. Наоборот, она смотрела на него с любопытством ученого, изучающего редкий вид насекомого. — Если бы не я, тот кемпер забрал бы тебя в спину. Ты слишком зациклился на точке А и забыл чекнуть «шорт». Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но замер. Она использовала сленг. Кемпер. Чекнуть. Шорт. Из уст девушки, которая пять минут назад учила китайские тоны, это звучало как заклинание на эльфийском. — Откуда ты... — он запнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты же ботаничка. Ты ходишь на балет и играешь на скрипке. Ты не можешь знать, что такое «шорт». Союн наклонилась к нему. Так близко, что Чонгук невольно вжался в спинку кресла. Ее взгляд скользнул по монитору, где висела таблица результатов. Он нахмурился, а глаза его автоматически упали в зону ее декольте. Блять. — У тебя плохой кроссхейр-плейсмент, Чонгук, — тихо сказала она, и в ее голосе прозвучали стальные нотки. — Ты держишь прицел слишком низко. Ты целишься в ноги, а не в голову. Именно поэтому твоя команда все еще сидит на любительских турнирах. В комнате повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кулер системного блока. Чонгук смотрел на нее, и в его глазах шок медленно сменялся чем-то другим. Это был вызов. — Ты сейчас назвала меня нубом? — медленно произнес он, поднимаясь с кресла. Теперь он нависал над ней, пытаясь вернуть доминирующую позицию. — В моем собственном доме? — Я назвала вещи своими именами, — Союн не отступила ни на сантиметр. — Хочешь доказать обратное? Она кивнула на светящуюся клавиатуру. — Давай один на один. Если выиграешь — я исчезну и никогда больше не заикнусь про игры. Но если выиграю я... — Если выиграешь ты? — Чонгук усмехнулся. Мысль о том, что он может проиграть ей, казалась абсурдной. — Этого не будет. — Если выиграю я, — твердо закончила Союн, глядя ему прямо в глаза, — Ты выполнишь одно мое желание. Любое. — Окей, — выдохнул Чонгук, оценивая обстановку. — Но на одном компе мы не сыграем. Идем в «CyberSpace», это через два квартала. — В «CyberSpace»? — переспросила Союн. — В тот подвал с запахом доширака и немытых тел? — Боишься запачкать чулочки, принцесса? — ухмыльнулся он. — Струсила — так и скажи. Вместо ответа она молча направилась к выходу из комнаты. Они влетели в гостиную одновременно, запыхавшиеся, с пылающими щеками. Мамы оторвались от карт. Чон Мисон застыла с «Императрицей» в руке. — Мам, тетя Хари, — начал Чонгук с самой невинной улыбкой, на которую был способен. — Мы тут подумали... Союн сказала, что давно не была в кино. Мы сходим проветримся? Тут недалеко сеанс через двадцать минут. Союн едва не поперхнулась воздухом. Кино? Серьезно? Ли Хари расплылась в улыбке, переводя взгляд с дочери на сына подруги. — Ох, правда? Союн, ты же говорила, что у тебя голова болит от китайского... Свежий воздух тебе полезен. Конечно, идите! — Смотри-ка, — подмигнула Мисон подруге, когда их дети скрылись в коридоре. — А карты-то не врали. «Влюбленные» выпали вторым домом. Глядишь, и правда поладят. Тем временем в подъезде, едва за ними захлопнулась тяжелая металлическая дверь, Союн резко развернулась и больно ткнула Чонгука пальцем в грудь. — Кино?! — прошипела она. — Ты совсем конченый? Какое кино? Если мама узнает, что я была в игровом клубе, она меня убьет, а потом воскресит и снова убьет. Чонгук расхохотался, эхо его смеха отлетело от бетонных стен подъезда. — «Конченый»? — переспросил он, глядя на нее с неподдельным весельем. — Ты смотри, отличница знает плохие слова. Что дальше? Научишься плеваться через зубы? — Заткнись и веди, — буркнула она, поправляя юбку и быстрым шагом направляясь к лифту. — Чем быстрее я тебя уделаю, тем быстрее вернусь к своей нормальной жизни. Компьютерный клуб «CyberSpace» встретил их полумраком, гудением сотни вентиляторов и специфическим запахом энергетиков. Чонгук чувствовал себя здесь как рыба в воде: поздоровался с админом, занял два VIP-места в углу, подальше от лишних глаз. Союн села за соседнее кресло, брезгливо протерла клавиатуру влажной салфеткой, которую достала из сумочки. — Ты еще монитор спиртом протри, — фыркнул Чонгук, запуская Steam. — Готова к унижению? — Создавай лобби, — холодно ответила она. — Карта «aim_map», только на калашах. Без пистолетов, без гранат. Чистый аим. До шестнадцати раундов. Чонгук хмыкнул. Условия жесткие, мужские. — Как скажешь. Не плачь потом. Первые пять раундов прошли предсказуемо. Чонгук разваливал. Он играл агрессивно, нагло, вылетая из-за укрытий широкими стрейфами. Бах! Хэдшот. — Один-ноль, — прокомментировал он. — Может, тебе фору дать? Бах! Еще один. — Два-ноль. Союн-а, ты мышку-то держишь или она у тебя дрожит от страха? Союн молчала. Ее лицо было абсолютно каменным, только глаза бегали по экрану с нечеловеческой скоростью. Она привыкала. Привыкала к чувствительности чужой мыши, к герцовке монитора, к стилю Чонгука. К десятому раунду счет был 7:3 в пользу Чонгука. Он расслабился. Откинулся на спинку кресла, позволяя себе ленивые движения. — Ну все, мне скучно, — протянул он. — Сдавайся, и я загадаю что-нибудь простое. Например, прокукарекать на улице. — Играем до шестнадцати, — процедила Союн. И тут что-то изменилось. Одиннадцатый раунд. Чонгук привычно дернулся влево, ожидая, что она будет сидеть за ящиком, но ее там не было. В ту же секунду — резкий выпад справа. Даже не выпад, а микро-пик. Бах! Пуля прилетела ему прямо в лоб. Он даже выстрелить не успел. — Лаки-шот, — отмахнулся Чонгук. Двенадцатый раунд. Союн не стала ждать. Она пошла в атаку сама. Ее движения стали рваными, непредсказуемыми. Она делала ложные выпады плечом, заставляя его стрелять в молоко, и тут же наказывала за промах. Бах! Чонгук выпрямился в кресле. Улыбка сползла с лица. Счет начал стремительно сокращаться. 7:5. 7:7. 7:8. — Да как ты... — пробормотал он, когда она «префайром» сняла его в прыжке. — Ты слишком громко топаешь, — прокомментировала Союн, не отрывая взгляда от экрана. — И ты всегда перезаряжаешься после трех выстрелов. Это тупая привычка. Напряжение в VIP-комнате стало осязаемым. Чонгук вспотел. Он больше не шутил. Он играл в полную силу, как на турнире, но эта девчонка в кружевной блузке читала его, как открытую книгу. Решающий раунд. Чонгук решил сыграть хитро. Он затаился за дальним ящиком, выжидая. Он знал, что она агрессивна. Он подловит ее на ошибке. Он слышал ее шаги. Ближе. Ближе. Вдруг он услышал звук падения оружия. Дроп. Рефлекс сработал мгновенно: Чонгук подумал, что она случайно выкинула калаш или делает фейк, чтобы достать пистолет. Он резко высунулся, чтобы наказать ее за дерзость. Но это была ловушка. Союн действительно выбросила основное оружие, но в ту же секунду, еще в полете автомата, она достала Desert Eagle. Это был безумный риск. Чонгук вылетел на нее всем телом. Союн сделала один-единственный выстрел с «дигла». В голову. В полете. Экран Чонгука посерел. Defeat. В комнате повисла тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и отдаленным щелканьем клавиш. Чонгук медленно снял наушники. Его руки дрожали — не от страха, а от дикого, неконтролируемого адреналина. Он смотрел на экран, где светилась статистика, и не мог поверить своим глазам. Союн спокойно вышла из системы, взяла сумочку и повернулась к нему. Ее щеки порозовели, прядь волос выбилась из идеальной прически, а глаза сияли так ярко, что Чонгук на секунду забыл, как дышать. — Ты проиграл, Чон Чонгук, — тихо, но с явным наслаждением произнесла она. — И теперь ты мне должен. Чонгук моргнул раз, потом другой, пытаясь перезагрузить свой мозг. Надпись «Defeat» все еще висела на экране, издевательски мерцая. — Это был фейк-дроп, — пробормотал он, наконец поворачиваясь к ней всем корпусом. В его голосе смешались обида, недоверие и — черт бы его побрал — восхищение. — Ты выкинула калаш, чтобы я услышал звук и пикнул. Ты забайтила меня, как последнего идиота. Союн пожала плечами, застегивая сумочку. Ее руки все еще слегка подрагивали, но лицо уже приняло привычное выражение ледяного спокойствия. — Психология, Чонгук. Ты слишком уверен в себе. Ты думал, я ошиблась кнопкой, потому что я девчонка. Твое высокомерие тебя и убило. Она встала, поправила складки на юбке и направилась к выходу, даже не оглянувшись. — Идем. Если мы опоздаем, мамы решат, что мы пошли не в кино, а в мотель. Чонгук вылетел за ней следом, на ходу натягивая худи. — Эй, подожди! — он догнал ее уже на улице, где их встретил прохладный вечерний воздух и шум проезжающих машин. — Ты так и не сказала желание. Они шли рядом по тротуару. Уличные фонари отбрасывали длинные тени. Союн шла быстро, цокая каблуками, а Чонгук, сунув руки в карманы, подстраивался под ее шаг. Теперь он смотрел на нее иначе. Не как на дочь маминой подруги. Не как на зануду. А как на загадку, которую ему вдруг дико захотелось разгадать. — Мое желание простое, — сказала Союн, не сбавляя темпа. Она резко остановилась под светом фонаря и повернулась к нему. В полумраке ее глаза казались почти черными. — Ты молчишь. — Молчу? — переспросил Чонгук. — Обо всем этом, — она обвела рукой пространство между ними, указывая в сторону клуба. — Никто не должен знать, что я играю. Особенно моя мать. И особенно твои дружки-придурки. Для всех я по-прежнему Ли Союн, которая учит три языка и мечтает поступить в Лигу Плюща. Чонгук хмыкнул, склонив голову набок. На его губах появилась кривая ухмылка. — Боишься, что идеальный образ треснет? А как же «скучная отличница»? — Это не шутки, Чонгук, — она сделала шаг к нему, и ее голос упал до шепота. — Если мама узнает, что я трачу время на «бессмысленные стрелялки», она заберет у меня все. Телефон, ноутбук, даже воздух перекроет. Она считает это грязью. Болезнью. Так что твой рот должен быть на замке. Это мое желание. Чонгук смотрел на нее несколько секунд. Он видел страх, спрятанный глубоко за этой решительностью. Впервые он понял, что ее идеальная жизнь — это не привилегия, а клетка. И у нее, оказывается, тоже есть ключи от этой клетки, только она хранит их в тайне. В Counter-Strike. — Ладно, — кивнул он. — Могила. Никто не узнает, что ты ставишь хэдшоты лучше, чем половина моего универа. Но... — Никаких «но», — оборвала она. — Я выиграла. Ты исполняешь. Точка. — Окей, окей, не кипятись, «мисс хэдшот», — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. — А теперь давай придумаем легенду. На какой фильм мы ходили? Союн задумалась, кусая губу. Этот жест не укрылся от Чонгука, и он снова почувствовал странное напряжение внизу живота. — «Форсаж»? — предложила она. — Ты серьезно? — рассмеялся он. — Ты и Вин Дизель? Не поверят. Скажем, что ходили на какую-нибудь слезливую мелодраму. Типа «До встречи с тобой» или что там сейчас идет. Скажем, что ты плакала, а я мужественно терпел. — Я не плачу над фильмами, — фыркнула Союн. — Мамы этому поверят, — парировал он. — Им понравится идея, что мы... сближаемся. При слове «сближаемся» Союн странно посмотрела на него, но промолчала. До дома они дошли в тишине, но это была уже не та враждебная тишина, что царила на кухне час назад. Это была тишина сообщников. У них появилась общая тайна. Перед самой дверью квартиры Чонгук вдруг придержал ее за локоть. Его ладонь была теплой и большой. Союн вздрогнула, но руку не отдернула. — Слушай, — он говорил тихо, почти ей в ухо, чтобы не услышали за дверью. — Тот выстрел с «дигла»... Это было реально жестко. Где ты научилась? Союн посмотрела на его руку на своем локте, потом подняла взгляд на его лицо. Сейчас, без напускной бравады, он казался... нормальным. Даже симпатичным. — У брата, — коротко ответила она. — Когда он уходил в армию, оставил мне свой аккаунт. Я играла по ночам, когда все спали. Три года, Чонгук. Каждую ночь. В ее голосе прозвучало столько одиночества, что Чонгук растерялся. Дверь распахнулась раньше, чем он успел ответить. На пороге стояла сияющая Чон Мисон. — Ой, вы уже вернулись! — воскликнула она, увидев их, стоящих близко друг к другу. Ее взгляд мгновенно упал на руку Чонгука, все еще сжимающую локоть Союн. Чонгук резко отдернул руку, словно обжегся, а Союн мгновенно нацепила маску «хорошей девочки». — Здравствуйте, тетя Мисон, — прощебетала она, и Чонгук едва сдержал смешок от этой перемены. — Фильм был чудесный. Очень... трогательный. — Да, — поддакнул Чонгук, засовывая руки в карманы и проходя в прихожую. — Обрыдаться можно. Ли Хари вышла следом, уже одетая, с сумкой в руках. — Ну вот и славно, — она с одобрением посмотрела на дочь. — Видишь, Союн, полезно иногда отвлекаться от учебы. Поехали домой, нам еще главу переводить. Союн покорно кивнула. Пока мамы прощались в дверях, обсуждая следующий сеанс Таро, она собирала свои тетради. Чонгук стоял, прислонившись к стене коридора, и наблюдал за ней. Когда она уже выходила, он поймал ее взгляд и одними губами, без звука, произнес: «Реванш?» Союн на секунду задержалась. Уголок ее губ дрогнул в едва заметной улыбке. Она так же беззвучно ответила: «Мечтай.» Дверь захлопнулась. Чонгук остался один в коридоре. Тишина квартиры снова навалилась на него, но теперь в ней чего-то не хватало. Он посмотрел на свою руку, которой касался ее локтя, потом на закрытую дверь своей комнаты, где гудел компьютер. — Конченый... — прошептал он с усмешкой, повторяя ее слово. Он достал телефон и открыл общий чат команды. Там висело с десяток сообщений от Тэхена и Хосока: «Куда пропал?», «Ты вернешься?», «Что за телка была в войсе, колись!» Чонгук быстро набрал ответ: «Завтра тренировка на час раньше. И чтобы без опозданий. Нам нужно подтянуть тактику». Он нажал «Отправить», подумал секунду и добавил еще одно сообщение, которое заставило его друзей по ту сторону экранов уронить челюсти: «И нам нужен пятый игрок. Кажется, я знаю, кого взять».