Поездка новой жизни.

Утро расцветало нежной негой, сотканной из солнечного тепла. Золотые стрелы, пронзив сонную дымку за окном, ласково касались купе, вырисовывая золотом каждую отметину на суровом лице Санеми. Он медленно возвращался из глубин сновидений, и первое, чего коснулся его ищущий взгляд, — пустота рядом, где еще недавно безмятежно посапывал его любимый юноша. Тревога кольнула сердце Неми, и он резко сел. В купе не было ни Ино, ни его вещей. "Ушёл?" – мысль пронеслась в голове, словно тень испуга. На столе, словно дерзкий привет, лежала записка. "Дорогой мой Неми, прости, что улизнул так рано. Моя станция оказалась совсем близко, и я не удержался от соблазна упорхнуть. А будить тебя не посмел — слишком умиротворенным ты казался. После нашей вчерашней ночи моя бедная жопа еще неделю будет вспоминать тебя двухэтажным матом. Кстати, на обратной стороне нацарапал свой номер. Звони, пиши, когда накроет тоска. Через две недели возвращаюсь этим же поездом. Твой Ино. Если, конечно, можно так говорить. В общем, пока, моя прекрасная мразь. Люблю тебя до безумия. Надеюсь, не зачахнеш от тоски за эти две недели. Целую." После этих слов, выведенных торопливым, чуть небрежным почерком, в душе Неми разлилось тепло, похожее на то, что он испытывал лишь в редкие, сокровенные моменты откровенности с Геньей, его братом. Тепло, хрупкое и драгоценное, словно первый луч солнца, пробивающийся сквозь мрак долгой зимы. Внезапно словно молния пронзила Неми! Совершеннее Иноске не найти и в самых дерзких грёзах! Словно хищник, бросающийся на добычу, Санеми выхватил телефон, внося номер Иноске в святая святых – контакты. "Моя восхитительная мразь ❤️", – гласила надпись. Этот дьяволёнок, скрывающийся под маской ангела, этот вихрь страстей… наконец-то он – его собственность! Его личный ураган по имени Иноске Хашибира, а в будущем, кто знает, и Иноске Шинадзугава. "Хашибира"? Да это лишь пыль, стряхнуть которую ничего не стоит! Скоро этот неукротимый зверь будет носить его клеймо, его фамилию, и тогда, "да поможет нам Бог!" Ведь "в тихом омуте черти водятся", а уж в его омуте разверзнется сам ад! Темноволосый парень, известный под ироничным прозвищем Восхитительная мразь ", наконец достиг порога своего дома. Поднявшись на нужный этаж, Иноске постучал. Дверь ему открыла не мать – её уже давно нет в живых. И не родной отец, чья жестокость стала причиной её смерти. А отчим, который искренне любил и Иноске, и его маму. – Мой дорогой, – с теплой улыбкой Доума пригласил Иноске войти в квартиру. – Как же я счастлив тебя видеть! – Я тоже очень рад. – Знаешь, что? Иди пока в свою комнату, переоденься, а потом возвращайся сюда, – все с той же добродушной улыбкой Доума поставил чайник на плиту. – А я пока заварю нам чай. И мы поговорим, как тебе? – Ты знаешь, я всегда рад общению с тобой, – настроение брюнета заметно улучшилось. До этого оно было испорчено из-за того, что он почти сбежал от Неми. Спустя мучительные двадцать минут, словно выкованные в кузне томительного ожидания, Иноске, наконец, появился на кухне. Стол был уже сервирован, словно ждал своего часа. — Садись же, — едва Доума успел опуститься на стул, как тут же поторопил Иноске. — И поведай мне обо всем, что случилось с тобой в Токио за этот год. — Да ничего примечательного в этой столице не было, — ответил Иноске, потягиваясь за кружкой, словно утомленный путник, добравшийся до оазиса. — А вот в поезде… И он поведал Доуме о своих приключениях, о вихре событий, закрутивших его в водоворот эмоций, и о новом… «друге». — Ох… — Доума вскинул бровь, вопросительно глядя на Иноске. — А почему ты стоишь, а не садишься? — По правде сказать? Моя пятая точка… горит. — А, понятно… — После секундной паузы на лице Доумы впервые за все время, что Иноске его знал, отразилось неприкрытое изумление. — Стой, что? — Голос его резко изменился, в нем прорезались стальные нотки. — Этот твой Санеми совсем спятил, раз посмел тронуть моего мальчика. — Но ведь я сам дал согласие, — Иноске еле сдерживал смех, глядя на ошарашенное лицо Доумы. — Не переживай. Он хороший и плохого мне не сделает. — Хорошо. Я тебе верю, — Доума допил чай из кружки, обретя прежнее спокойствие. — Знаешь, у меня для тебя новость есть. Боюсь только, не знаю, как ты отреагируешь. Иноске насторожило это резкое смещение темы. — Какая новость? — В общем… у меня появился молодой человек, — произнёс он, внутренне готовясь к взрыву. К упрёкам в том, что он любил его маму, а теперь, после её смерти, говорит о любви к кому-то другому. — Я пойму, если ты больше не захочешь со мной разговаривать. — Это же… — Иноске был до глубины души рад за Доуму. — Просто великолепно! Обязательно познакомь нас. Доума опешил от такой реакции. Он ждал бури, извержения обвинений. — Хорошо, как-нибудь приглашу его к нам, — голос Доумы зазвенел от восторга. — А как его зовут? — поинтересовался Иноске. — Аказа. Солнце зашло за горизонт, завершая день Иноске и окутывая воспоминания мягким светом угасающего светила. Что же случилось с Неми? После долгих часов пути, серая лента шоссе привела его к городу назначения, куда его направила неизбежная необходимость работы. Он погрузился в комфорт дорогого отеля, где, смыв с себя дорожную пыль и усталость, тяжело опустился на кровать в надежде отдохнуть. Однако тишина была обманчивой; ее внезапно нарушил громкий звонок телефона. — Алло… Кто говорит? — прозвучал уставший, хриплый голос Неми, растянувшегося на постели, словно морская звезда. — Аники, привет! — ответил с той стороны линии знакомый, близкий голос, словно лекарство для измученной души. — Как доехал? — Ох… — оживился Неми, мгновенно воспрянув духом от голоса любимого младшего брата. — Здравствуй, Генья! Все в порядке, добрался без проблем. — Я очень рад! — Знаешь, брат… В дороге я встретил и познакомился с одним… весьма интересным юношей. — Аники, не пугай меня, — с замешательством отозвался Генья. — Надеюсь, ты не сделал ему ничего плохого? — Что ты! — засмеялся Неми, наслаждаясь реакцией брата. — Я и пальцем его не тронул. Генья, если ты сейчас стоишь, лучше присядь, потому что от моей истории ты точно упадешь. — Брат, мне уже страшно… И Неми рассказал историю о судьбоносной встрече Иноске и Санеми, о том, как ему стало известно, что неугомонный Обонай сумел взломать приложение поезда, о завязавшемся разговоре, ночных играх в темноте и таинственной записке, оставленной Иноске на память. Генья, выслушав откровения старшего брата, был ошеломлен. – Знаешь, – после секундной заминки начал Генья, словно делился великой тайной. – Я тут недавно… Ну, в общем, завёл нового друга! И тут Генью понесло! Как из рога изобилия, на Неми обрушился рассказ о знакомстве с каким-то юным дарованием, а по совместительству – собратьев по архитектурной каторге. Говорили они долго, ну о-о-очень долго. Пару часов, не меньше! Под конец Неми уже мечтал о подушке, но Генья был неудержим. Наконец, распрощавшись, Генья отключился, а Неми осенило: Иноске! Он же совсем забыл про свою "восхитительную мразь❤️"! Залетел в чат и, не теряя ни секунды, настучал: – Привет, моё солнышко! Ответ прилетел мгновенно – Иноске как раз травил байки с другом. – Опа, привет, светлая бестия! От этих слов Неми расплылся в улыбке, как мартовский кот на солнце. Светлая бестия! Да он готов был поставить это себе на визитку! – Что делаешь? – Да с другом болтал, – ответил Иноске, наверняка развалившись под тёплым одеялом и сверкая всеми тридцатью двумя зубами. – А теперь с тобой! И понеслась душа в рай! Болтали до полуночи, как заведённые. Санеми выудил из Иноске его историю, а Иноске, наконец-то, выведал тайну шрамов Неми и его самого. Две бесконечные недели разлуки тянулись, как застывший во времени миг. Доума познакомил Иноске с Аказой – они нашли общий язык, словно родственные души, приняв друг друга с первой встречи. Санеми же, словно одержимый, завершил всю работу за неделю и пару дней, погрузившись в новые знакомства. Коллеги, предупрежденные о его вспыльчивом нраве, смогли увидеть в нем доброту и мягкость, скрытую за маской суровости. Несмотря на расстояние, связь между Санеми и Иноске крепла с каждым днем. Они делились сокровенными мыслями, узнавая друг друга глубже, чувствуя, как переплетаются их судьбы. И вот, день возвращения настал, день, когда сердца вновь должны были биться в унисон. Иноске знал, что Неми что-то придумает, чтобы они снова были вместе в пути. Его предчувствие оправдалось. Ваш паспорт и билет, пожалуйста, - голос кондуктора звучал ровно, пока он проверял документы. – Ох… Вы должны будете проследовать в VIP-вагон, как и в прошлый раз. Иноске все понял. Улыбка озарила его лицо. Подойдя к заветному купе, он невольно замедлил шаг, словно собираясь с духом, а затем резко распахнул дверь и вошел. Тишина и пустота встретили его. Холод пробрал до костей, словно предчувствие одиночества. Отопление еще не включили, оно должно было заработать с отправлением поезда. И снова тебя нет, - прошептал Иноске, искренне улыбаясь. - Как в день нашей встречи. Что ж, буду ждать тебя, мой дорогой Неми. Ожидание не продлилось долго. Через несколько минут дверь тихонько отворилась, и вошел он – его Неми. Иноске, погруженный в разбор вещей, не заметил его, не услышал тихих шагов. Вдруг он почувствовал, как чьи-то цепкие руки обвили его талию, а на плече легла светлая макушка. Разбор вещей был отложен на неопределённый срок, ведь сейчас Иноске, наконец, встретил ЕГО Неми. Словно течение бурной реки, Иноске развернулся и заключил Санеми в объятия. – Как же я скучал… – прошептал Неми, не желая выпускать брюнета из кольца рук, тоскуя каждой клеточкой души. – Моё солнце… – Я тоже… Я тоже скучал, – отозвался Иноске, нежно поглаживая спину Санеми одной рукой, другая же трепетно зарылась в мягкие, цвета первого снега, волосы любимого человека. В этот раз они лежали рядом в тишине, исчерпав запас слов, которыми делились каждой мелочью. Теперь им просто хотелось быть вместе, чувствовать тепло друг друга. Санеми, полулежа на подушке, рассеянно скользил пальцами по экрану телефона, а второй рукой нежно перебирал пряди волос Иноске, устроившегося у него на коленях. Мир вокруг перестал существовать, сузившись до границ их маленькой вселенной, центром которой были они сами. Безмятежность момента нарушил трезвон телефона. Звонил Генья, его младший брат. — Опа, братишка звонит, — промурлыкал Санеми, целуя Иноске в макушку и поднимая трубку. — Привет. Чего стряслось? — Просто хотел узнать, как поездка, — прозвучал в ответ жизнерадостный голос Геньи. — Все в порядке. – О-о-о… – пропищал в трубку Геня, его голос звенел от восторга. За Санеми он готов был разрушить не просто стену, а целую вселенную. – Как же это замечательно! Желаю тебе счастливого пути. Ты же завтра приезжаешь? Ах да, как я мог забыть… – говорил он скороговоркой, будто его подгоняла сама мысль о встрече. – Ну, пока. Пойду гулять! – Вообще-то я приеду не один. Иноске, мирно устроившийся на коленях Неми и пролистывающий новостную ленту, с недоумением взглянул на Неми. – А с кем? – Геня немного сбавил обороты, силился вспомнить, о ком говорил брат. – А-а-а… Ты про того мальчика, о котором рассказывал. Понятно. – Да. – Хорошо. Пока, аники. Братья Шинадзугава попрощались, и связь прервалась, оставив Санеми в объятиях Иноске. – Неми, может, объяснишь? – Ты будешь жить со мной? – прошептал Санеми, нежно перебирая его волосы. – А как же моя квартира? – пробормотал Иноске, теряясь в блаженстве от ласковых прикосновений. – Не знаю, что будет с твоей квартирой, – выдохнул Санеми, осыпая лицо Иноске легкими, трепетными поцелуями. – Но отпускать тебя я не хочу. – Хорошо, – промурлыкал Иноске, морщась от щекотки, но растворяясь в неге. Их встреча после двухнедельной разлуки утонула в море нежности и ласки. Весь день они провели, наверстывая упущенное время, словно боясь выпустить друг друга из объятий. _________________________________________ В этот раз глава вышла быстрее чем остальные. Ну ладно.