Тяжелый день

«Как раскалывается голова», — подумал Том. «Что вообще произошло? Что за ужасный сон?» Он разлепил веки и уставился в потолок. Потом медленно повернул голову: он лежал на полу возле стола. В комнате царил лёгкий беспорядок — стул опрокинут, ночник сбит набок, бумаги разбросаны. «Не‑е‑е‑е, не говорите, что это был не сон…» Том поднял руку и впился взглядом в указательный палец. Золотое кольцо было на месте. Холодное, гладкое, абсолютно неподвижное. Он медленно встал, опираясь на край стола. Ноги дрожали, в висках стучало. Осторожно попытался снять кольцо — сначала легко, потом с нажимом. Безрезультатно. Оно будто срослось с кожей. Не давило, не вызывало дискомфорта — но и не двигалось ни на миллиметр. «Ухты… А это уже интересно», — прошептал он. Том достал нитку, попытался просунуть её под кольцо. Тщетно. Металл словно стал продолжением его пальца. «Да уж. Это не радует». Он бросил взгляд на часы: 7:40. «Ой! Я же так опаздываю! Маркус наверняка уже ждёт!» Том торопливо накинул рюкзак, спустился вниз. Мама сегодня работала с раннего утра — завтрак уже ждал его в контейнере на столе. Схватив контейнер, он выбежал из дома и прыгнул в машину к Маркусу. — Ты чего такой взъерошенный? — брат покосился на него, заводя двигатель. — Опять всю ночь читал свои загадочные книжки? — Да нет, просто… не выспался, — Том машинально сжал кулак, чувствуя под тканью перчатки холодное прикосновение кольца. Маркус пожал плечами и вырулил на дорогу. По пути Том нащупал в портфеле свиток, который забрал из подвала. «Ну и зачем он мне…» — подумал он, но тут же спрятал руку. Не время. Сейчас — школа, уроки, вид обычного подростка. А потом… потом он разберётся с кольцом. Обязательно разберётся. Но в глубине души уже зрело тревожное понимание: ничего уже не будет как прежде. Уже вечерело. Маркус ждал на парковке школы. Когда Том сел в машину, брат посмотрел на него и спокойно спросил: — Как прошёл день? Том чуть помедлил с ответом, рассеянно глядя в окно. Капли дождя стекали по стеклу, размывая огни уличных фонарей. — Да нормально, ничего особенного, — наконец отозвался он, застёгивая ремень безопасности. Маркус плавно вывел машину со стоянки. Они молча ехали пару минут, пока Том вдруг не повернулся к брату: — Слушай, а вот если бы тебе сказали, что какие‑то сказки из детства могут быть правдой, и дали бы что‑то, чтобы это проверить… Магический артефакт какой‑нибудь. Палочку из «Гарри Поттера», например. Ты бы стал тратить время на то, чтоб проверить, работает ли палочка? Маркус на секунду отвёл взгляд от дороги, скосил глаза на брата: — Хм. Дай‑ка подумать… Ну вряд ли. Если только что‑то быстренько посмотреть. Взмахнуть разок палочкой и сказать «Вингардиум Левиоса» — ничего от этого я не потеряю. Так что… да, наверное, проверил бы. А что? Том усмехнулся, но взгляд его оставался напряжённым: — Да нет, ничего. Просто сон приснился, что мне в руки попала палочка. А‑ха‑ха. — Да ну и сны у тебя, а‑ха‑ха, — рассмеялся Маркус, но тут же насторожился: — Ты точно в порядке? Ты какой‑то… взвинченный. Том снова уставился в окно. Отблески фонарей скользили по его лицу. — Всё нормально. Просто… — он сжал кулак, чувствуя под тканью перчатки холодное прикосновение кольца. — Просто думаю, что если бы такая палочка вдруг оказалась реальной, как бы ты решил, стоит ли её использовать? — Ну, — Маркус пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги, — сначала проверил бы, что она делает. Потом подумал, кому это может навредить. Если никому — почему бы и нет? Но если бы понял, что штука опасная… — он сделал паузу, — выбросил бы без раздумий. Том промолчал. В голове стучало: «Он не поймёт. Пока не поймёт». Машина подъехала к дому Тома. Маркус припарковался у обочины. — Ну, до завтра, — сказал он, глядя, как брат открывает дверь. Том кивнул, выбрался из машины и, не оглядываясь, пошёл к крыльцу. Уже на ступеньках он обернулся и махнул рукой: — Пока, Маркус. Спасибо, что подвёз. Маркус кивнул в ответ, тронул машину с места и поехал к себе. Том открыл дверь и вошёл в прихожую. Из кухни тут же донёсся голос мамы: — Том, ты дома? Ужин почти готов! — Да, мам, я тут, — отозвался он, снимая кроссовки. Мама выглянула из кухни — в руках у неё была деревянная лопатка, на фартуке виднелось пятно от соуса. — Проходи мой руки и садись за стол. Сегодня запекла твою любимую курицу. Том улыбнулся и направился в ванную. По пути бросил портфель на пол в своей комнате, машинально потрогал кольцо на пальце. Металл был холодным, но будто пульсировал в такт его пульсу. В ванной он посмотрел на себя в зеркало. Глаза казались темнее обычного, а в их глубине будто мерцали крошечные золотые искорки. Он моргнул — и они исчезли. «Это не сон. Это реально», — подумал он, сжимая кольцо. Том вошёл на кухню. Стол уже был накрыт: ароматная запечённая курица, картофельное пюре с зеленью, салат из свежих овощей. Мама стояла у плиты, помешивая что‑то в сотейнике. — Садись, — она кивнула на стул. — Сейчас соус доделаю. Том послушно сел, положил руки на стол. Кольцо под рукавом едва ощутимо пульсировало, будто напоминало о себе. — Как в школе? — мама поставила на стол соусник и села напротив. — Опять контрольная по математике была? — Да, — Том наколол на вилку кусочек курицы. — Нормально, вроде. — «Нормально» — это на какую оценку? — она приподняла бровь, но без строгости, скорее с улыбкой. — На хорошую, — он улыбнулся в ответ, стараясь, чтобы это выглядело непринуждённо. — Просто устал немного. Мама налила себе чаю, помешала сахар. — Ты в последнее время какой‑то задумчивый. Что‑то случилось? Том пожал плечами: — Да нет, просто… много всего в голове. Она внимательно посмотрела на него, но не стала настаивать. — Ну, если захочешь поговорить — я всегда здесь. А пока ешь, а то остынет. Они ели молча несколько минут. Том чувствовал, как кольцо давит на палец — не физически, а как будто требовало внимания. Он незаметно сжал руку под столом. — Кстати, — мама отложила вилку, — может, пригласишь Маркуса на ужин в выходные? Давно его не видела. Том чуть не поперхнулся. — А… да, наверное. Я спрошу у него. — Он хороший парень, — она улыбнулась. — Рада, что у тебя есть такой брат. Вы так ладите — это дорогого стоит. «Если бы ты знала», — подумал Том, но тут же одёрнул себя. Нельзя. — Мам, — он решил сменить тему, — а ты когда‑нибудь верила в волшебство? Ну, в детстве? Мама рассмеялась: — В детстве? Конечно. Я мечтала о волшебной палочке, чтобы уроки сами делались. А ты почему спрашиваешь? — Просто… — он замялся, — читал одну книгу. Там герой нашёл магический артефакт. И вот думаю: если бы такое случилось на самом деле, как бы люди отреагировали? Она задумчиво помешала чай. — Думаю, большинство испугались бы. Волшебство — это ведь не только чудеса, это ответственность. Ты не можешь предсказать все последствия. Том кивнул, но внутри всё сжалось. "Она даже не подозревает, насколько права." — Ладно, — мама встала, собирая тарелки, — иди отдыхай. Я сама уберу. — Спасибо, — он поднялся, чувствуя, как кольцо снова теплеет. — Я пойду в комнату, немного посижу за компьютером. — Хорошо. Только не засиживайся допоздна. Том вышел из кухни, но вместо того, чтобы включить компьютер, подошёл к своему столу. Достал из портфеля свёрток. Сердце забилось быстрее. Пора. Том склонился над развёрнутым свитком, вчитываясь в причудливые знаки. Свет настольной лампы дрожал, словно боялся коснуться древних строк, а воздух в комнате сгустился, наполнившись едва уловимым запахом озона и старой бумаги. Он сверял символы со своими заметками — выписанными от руки таблицами соответствий, набросками толкований, обведёнными кружками гипотезами. Постепенно сквозь хаос линий и точек проступала структура, а вместе с ней — смысл. Свиток говорил о «Игнисе» сдержанно, почти торжественно, будто опасался раскрыть слишком много: > «Пламя рождается в ладони, как дитя воли. Сила его — в сердце заклинателя. Не ищи огня вовне: он спит в тебе, ждёт слова, ждёт взгляда, ждёт движения пальцев». Том пробежал пальцами по строке, и золото кольца на его руке едва заметно потеплело. Он продолжил читать. Суть заклинания заключалась не в механике, а в согласии — между волей человека и стихией, которую он пробуждал. Огненный шар возникал в ладони, послушный и безопасный для владельца. Его свойства менялись в зависимости от намерения: * Малый шар, размером с грецкий орех, концентрировал жар до такой степени, что мог прожечь сталь, словно та была воском. * Большой шар, достигавший полуметра в диаметре, охватывал пространство, подобно пожару в сухой траве — не пронзал, а опалял, оставляя после себя тлеющие следы. Дальность действия оставалась ограниченной: * Новичок удерживал пламя лишь в руке. * Опытный заклинатель мог метнуть его, но шар постепенно терял силу, рассеиваясь в воздухе через 10–15 метров. Том закрыл глаза, представляя тепло в ладони. Кольцо пульсировало, будто вторя его мыслям. О «Фульгуре» свиток говорил иначе — резче, будто предупреждал: > «Молния танцует между пальцами, как дух бури. Её сила — в ритме сердца. Не пытайся удержать её: ты лишь проводник, а не хозяин». Здесь не было покорности, как в «Игнисе», — только напряжение, ожидание разряда. Свойства заклинания раскрывались через образы: * В руке владельца возникали тонкие искры, мерцающие между пальцами, ищущие выхода. * Сила разряда зависела от сосредоточенности: * Слабая форма вызывала судорогу или онемение при касании. * Средняя форма могла поджечь сухую траву или вывести из строя хрупкие механизмы. * Мощная формапревращалась в сфокусированный удар, пробивающий дерево или тонкий металл, но истощала силы заклинателя. * Дальность оставалась скромной: * На начальном уровне искры тянулись лишь на 30 см. * У опытного мага разряд прыгал на 2–3 метра, словно миниатюрная молния. Том почесал голову, пытаясь собраться с мыслями. — Да уж, что за бред… «Фульгур» и как там его… Он замер, вспоминая второе заклинание. — А! «Игнис»… Не успел он закончить фразу, как кольцо на пальце вспыхнуло тусклым золотым светом. Над ладонью, дрожа и мерцая, возник маленький огненный шар. Он был нестабилен — то раздувался, то съёживался, выбрасывая крошечные язычки пламени, но не исчезал. — А?! Что это?! — Том в ужасе замахал рукой, словно пытаясь стряхнуть невидимую каплю раскалённого воска. — Уйди! Пропади! Испарись! На последнем слове шар дрогнул, рассыпался искрами и растворился в воздухе, будто его и не было. В комнате остался лишь лёгкий запах гари и странное ощущение — будто пространство ещё дрожало от только что произошедшего. «Что это было?.. Чёрт возьми, это же не может быть правдой», — мысли метались в голове, сердце колотилось где‑то в горле. Через минуту дверь приоткрылась — на пороге стояла мама. Она явно прибежала на звук его крика. — Том, что случилось? Ты кричал! Её лицо было бледным, глаза — широко раскрыты от тревоги. Том судорожно сглотнул, пытаясь придумать объяснение. — Э‑э… просто… — он махнул рукой в сторону стола, — …лампа коротнула. Я испугался, думал, что пожар начнётся. Мама недоверчиво прищурилась, медленно осмотрела комнату. Никаких следов огня не было — только едва уловимый запах озона и его слишком широко раскрытые глаза. — Лампа? — она подошла ближе, потрогала абажур. — Но она даже не горячая… Том выдавил неловкую улыбку. — Ну, знаешь… может, показалось. Нервы, наверное. После контрольной. Она помолчала, пристально глядя на него, потом вздохнула. — Хорошо… Если ты хочешь о чём‑то мне рассказать, то я всегда рядом, сынок. — Нет, мам, спасибо. Всё хорошо. Правда. Она задержалась на пороге, ещё раз окинула взглядом комнату, будто пыталась уловить что‑то неуловимое, затем кивнула и вышла, тихо прикрыв дверь. Том опустился на стул, сжимая и разжимая пальцы. Кольцо на пальце было холодным, но в памяти всё ещё стоял образ огненного шара — живого, пульсирующего, настоящего. «Это не сон. Это не случайность. Это… реальность», — подумал он, чувствуя, как в груди разрастается странное, тревожное волнение. Том провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую пелену. «Нет уж, это вообще какая‑то нелепица», — подумал он с нервной усмешкой. Он встал, на всякий случай прикрыл дверь поплотнее и замер, прислушиваясь. В доме стояла тишина — ни шагов, ни шорохов. Мама, похоже, ушла в гостиную. Вернувшись к столу, Том уставился на кольцо. Оно выглядело совершенно обычным: золотое, с едва заметной гравировкой по ободу. Ни намёка на то, что всего несколько минут назад из‑за него в воздухе плясал настоящий огонь. Он осторожно коснулся поверхности стола кончиками пальцев — будто проверял, не остался ли где жар. Ничего. Только прохладный лак и едва уловимый, уже рассеивающийся запах… озона? Да, точно. Тот самый резкий, металлический привкус в воздухе, который бывает после грозы. Том глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Ладно. Допустим, это не галлюцинация, — произнёс он тихо, словно убеждая себя. — Допустим, свиток… работает. Но как? Почему? И что теперь делать? Он снова взглянул на пергамент. Символы по‑прежнему мерцали, но теперь казалось, будто они чуть изменили расположение — или это просто игра света? — Так, «фульгур». «Фульгур». «Фульгур»… Ничего не происходило. Том нахмурился. «А точно, он же появился после слов „Игнис“…» — «Игнис»! Шар вспыхнул вновь — на этот раз более стабильный. Том не пытался его смахнуть или скинуть. Он держал ладонь ровно, наблюдая, как пламя переливается янтарными и золотистыми оттенками, пульсирует в такт его дыханию. — Понятно… Значит, «Игнис» — это заклинание золотого кольца, — прошептал он, чувствуя, как внутри разгорается странное, тревожное волнение. — Из этого логично предположить, что «Фульгур» — серебряное. Он потянулся к коробочке, достал второе кольцо — холодное, матово‑серебристое. Но перед тем, как надеть его, замер. Перед глазами вспыхнули образы: пронзительная боль, будто кожу прожигало раскалённым железом, волна удушающей слабости, потемнение в глазах, падение… Он помнил, как очнулся на полу. — Ну уж нет. Второе я точно не надену, — резко произнёс он и убрал кольцо обратно в коробку. Том окинул взглядом стол: пергамент с мерцающими символами, коробка с серебряным кольцом, золотое кольцо, плотно облегающее палец. Оно так и не снялось с тех пор, как он впервые надел его — будто приросло к коже, став частью него. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. В голове крутились мысли — обрывочные, хаотичные. Нужно было разложить всё по полочкам, найти систему, понять правила. Но сейчас разум словно упирался в невидимую стену. «Завтра. На свежую голову», — решил он наконец. Аккуратно сложил пергамент, задвинул коробку с серебряным кольцом в дальний угол ящика. Потом погасил лампу, натянул пижаму и улёгся в постель. За окном тихо шумел дождь. Том уставился в потолок, слушая монотонный стук капель. Пламя, искры, заклинания — всё это казалось теперь далёким, почти нереальным. Но где‑то на краю сознания пульсировала одна мысль: «Это только начало». Постепенно дыхание выровнялось. Глаза закрылись. И вскоре дом погрузился в тишину — только дождь продолжал свой нескончаемый разговор с крышей. Том проснулся, как всегда, от настойчивого звона будильника. Протёр глаза, потянулся за телефоном — семь утра, обычный вторник. В голове ещё крутились обрывки сна, но реальность быстро взяла своё: школьный рюкзак, собранный с вечера, запах кофе из кухни, голос мамы за стеной — она что‑то напевала, готовя завтрак. На улице уже поджидал Маркус — прислонился к борту своего автомобиля, листал что‑то в телефоне. Увидев Тома, махнул рукой: — Привет, кузены не опаздывают! Опять сонный, как медведь после зимы? Том усмехнулся, застёгивая куртку: — Если бы медведь. Я скорее как зомби. Не выспался. — Бывает. Поехали, а то опоздаем. Они сели в машину, и Маркус плавно тронулся с места. По пути перебрасывались ни к чему не обязывающими фразами: о вчерашнем матче, о новом учителе по математике, о том, что в столовой наконец‑то вернули шоколадные маффины. По дороге Том нащупал в портфеле коробку с серебряным кольцом. Мысль мелькнула: предложить Маркусу надеть его. Всё‑таки двоюродный брат — почти как родной, единственный, кому он по‑настоящему доверяет… Но тут же перед глазами вспыхнула картина: боль, тьма, падение. Он сглотнул. «Нет. Позже. После школы», — решил он про себя. Учебный день тянулся как обычно: уроки, перемены. На первой перемене Том невольно задержал взгляд на Анне — она стояла у окна в конце коридора, листала учебник и что‑то тихо напевала. Сердце ёкнуло: Анна ему нравилась, и, как ему казалось после прошлой встречи на его дне рождении, не без взаимности. Но сейчас не было времени. На следующей перемене путь ему преградил Рон — О, глядите‑ка, кто тут у нас! — Рон толкнул его плечом. — Опять в облаках витаешь? Том сжал кулаки, но сдержался: — Отстань, Рон. Мне не до тебя. — Что, язык проглотил? — Рон ухмыльнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Ну‑ну, смотри не потеряйся по дороге в класс. Он громко засмеялся и ушёл, оставив Тома в раздражении. Тот глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. На уроке литературы Том снова поймал себя на том, что смотрит в сторону Анны. Она заметила его взгляд, слегка улыбнулась и тут же отвернулась, сделав вид, что внимательно слушает учителя. Том почувствовал, как внутри всё потеплело. День прошёл незаметно. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая крыши домов в тёплые оранжевые тона. Маркус, как всегда, ждал его на парковке — сидел в машине, листал тот же телефон. — Слушай, — начал Том как только подошёл и открыл дверь, — мама хотела, чтоб ты остался на выходные у нас. Останешься? Она уже предупредит тётю. Так что… давай, соглашайся. — Ну, хорошо. Если тётя Элизабет предупредит маму, то да, останусь. Том улыбнулся: — Вот и отлично. Тогда поехали? Вечер опустился на дом тихо, словно бархатный занавес, приглушая дневные звуки. В комнате Тома царил полумрак — лишь ночник отбрасывал на стены дрожащие блики, превращая обычные тени в причудливые силуэты. После ужина, когда посуда была убрана, а мама, улыбнувшись на прощание, ушла в свою комнату, братья поднялись к Тому. Воздух ещё хранил тепло дня, но в нём уже чувствовалась вечерняя свежесть, просачивающаяся сквозь приоткрытое окно. — Хорошо посидели, да, брат? — нарушил тишину Том, опускаясь на край кровати. Голос его звучал чуть приглушённо, будто он сам ещё не до конца верил в то, что собирался сказать. — Да, согласен, — кивнул Маркус, оглядываясь по привычке, словно искал место, где бы расположиться. — Ладно, я сплю в той комнате, — он махнул рукой в сторону соседней спальни. — Нет, погоди, — Том резко выпрямился. — Я хотел тебе что‑то сказать. Маркус замер, вопросительно приподняв бровь: — Да, Том? Том глубоко вдохнул, словно набираясь смелости, и засунул руку в карман. Пальцы нащупали прохладное серебро кольца — оно будто пульсировало в ответ на волнение хозяина. — Слушай, помнишь, я говорил про палочку из «Гарри Поттера»? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Маркус хмыкнул: — Да. Я думал, ты шутил. У тебя что, есть палочка? — он рассмеялся, но смех тут же оборвался, стоило ему увидеть серьёзное лицо брата. — Нет же… не палочка, — Том медленно вытащил руку из кармана. В ладони, словно крошечное солнце, мерцало серебряное кольцо. Он протянул его Маркусу, затем указал на своё, уже надетое на палец. — Вот… Это то, о чём я говорил. Магический артефакт. Настоящий. Маркус уставился на кольцо, потом на Тома, потом снова на кольцо. На мгновение в его глазах мелькнуло недоверие, почти насмешка, но она быстро сменилась растерянностью. — Том, у тебя жар? Что ты говоришь? — Я знал, что ты не поверишь, — Том вздохнул, но в голосе его не было обиды — только твёрдость. — Смотри. Он резко поднялся, подошёл к двери и плотно закрыл её, отрезая приглушённые звуки дома. Затем развернулся к Маркусу, вытянул руку вперёд и произнёс чётко, будто высек слово из камня: — Игнис. В ладони вспыхнул шар света — неяркий, но живой, переливающийся оттенками янтаря и золота. Он пульсировал, словно маленькое сердце, отбрасывая танцующие блики на стены и лица. — ЧТО ЭТО, ТОМ?! — Маркус отшатнулся, но тут же прижал ладонь ко рту, осознав, как громко прозвучал его крик. — ТИШЕ! — прошипел Том, сжимая пальцы — шар тут же растаял в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание. — Мама услышит. — Хорошо, но… — Маркус запнулся, подбирая слова. — Что это, ради всего святого? — Испарись, — тихо произнёс Том, и последнее эхо магии растворилось в тишине. — Это тот самый магический артефакт, о котором я говорил. Вот, смотри, — он быстро достал из ящика стола старую книгу, свиток и несколько листков с заметками. — Я перевёл часть текста. Тут всё объяснено. Маркус медленно подошёл, осторожно взял в руки книгу. Пальцы скользнули по потрёпанному переплёту, по выцветшим буквам, которые, казалось, хранили тайну веков. — И… это правда? — он поднял глаза на Тома, и в них читалась смесь страха, восторга и неверия. — Да. Ты сам только что видел, — Том кивнул, чувствуя, как внутри разгорается огонь — не магический, а тот, что рождается из уверенности в своей правоте. — Подумать только… — прошептал Маркус, и в этом «подумать только» было всё: изумление, восторг, страх и любопытство. — И что ты планируешь с этим сделать? — Я думаю, это можно использовать во благо, — голос Тома зазвучал твёрже, увереннее. — Мы же можем стать героями в реальном мире! — Так, погоди. Мы? В каком смысле «мы»? — Да, мы, Маркус. Ты и я. Мы вдвоём сможем стать героями — помогать слабым, защищать тех, кто не может защитить себя, — Том говорил быстро, будто боялся, что брат передумает слушать, прежде чем он успеет донести всю важность момента. — Что за детские фантазии? — Маркус невольно усмехнулся, но в глазах его уже загорался интерес. — В смысле «детские»? Ты сам только что увидел, что это правда! — Том шагнул ближе, глядя брату прямо в глаза. — Это не сказка. Это реальность. И мы можем её изменить. — Да уж, с фактом не поспоришь, — Маркус провёл рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли в кучу. — И что ты предлагаешь? Я так не умею… — Сейчас сможешь, — Том протянул ему серебряное кольцо. Металл мерцал, будто живой, приглашая, обещая силу. — Возьми. — Ты… думаешь? — Маркус замер, глядя на кольцо, словно оно могло укусить. — Я знаю, Маркус, знаю. Только учти — будет слегка больно, — Том сжал его плечо. — Но это пройдёт. — Ладно, уж переживу, — Маркус глубоко вдохнул и, словно ныряя в ледяную воду, протянул руку. Кольцо скользнуло на палец, холодное, но почти сразу начало нагреваться. Лицо Маркуса исказилось — он вскрикнул, схватился за руку, будто пытался сорвать кольцо, но оно уже приросло, став частью его. Глаза закатились, ноги подкосились — и он рухнул на кровать Тома, потеряв сознание. Том замер на мгновение, сердце колотилось в горле. Потом подошёл, осторожно приподнял голову брата, проверил дыхание. Всё было в порядке — Маркус просто спал, лицо его расслабилось, будто боль ушла, оставив после себя покой. — Наверное, лучше не буду его будить, — тихо сказал Том, накрывая брата одеялом. — Пусть спит. Завтра всё обсудим. Он тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В коридоре стоял полумрак, но где‑то вдали, за окнами, мерцали звёзды — будто подмигивали, обещая, что впереди ждёт нечто большее, чем просто сон.