Круги на воде

Под утро с малышкой стало твориться что-то странное. Она беспокойно заворочалась и начала капризничать. Ки Хун покачал её на руках, перепеленал, поправил кокон, в котором она спала, даже попытался спеть колыбельную, но это не помогло. Любые попытки успокоить её только усиливали крик. Ки Хун, с трудом отвлекая себя от боли в висках, попробовал дать ей смесь, но малышка отказалась от еды и заплакала сильнее прежнего. Ки Ху зажмурился, пытаясь хоть на секунду отгородиться от этого беспрерывного звукового кошмара, и выдохнул — тяжело и беспомощно. В груди нарастало жгучее раздражение, ему стало стыдно от собственной злости на малышку.  Дверь скрипнула, в полумраке комнаты появился Ин Хо и поставил на тумбу стакан с каким-то горячим напитком. — Гречишный чай. Он полезен для восстановления. В нос ударил сладковатый солодовый запах, пустой желудок тут же скрутило болезненным спазмом. Почему бы всем просто не оставить его в покое? Как же бесило навязчивое присутствие и дурацкая забота Ин Хо. А ещё этот несмолкающий детский плач… Ки Хун кивнул, рассчитывая, что теперь он уйдёт. Но вместо этого Ин Хо сел на кровать и поправил рубашку.  — Давай, я попробую. Ки Хун на мгновение замешкался, но всё же передал ему ребёнка и тут же рухнул на кровать. Ему нужна была передышка. — Я не понимаю, почему она плачет. — Ты поменял пелёнки? — спросил Ин Хо, всматриваясь в заплаканное личико малышки. — Да.  — И покормил?  — Да, чёрт возьми, покормил. Два часа назад. Сейчас она не взяла бутылочку, — нервно воскликнул Ки Хун. — Что ещё ей нужно? — Я в этом не разбираюсь, но…  — Ещё бы, — едко перебил он Ин Хо, — ребёнок должен быть с матерью или в больнице, а не чёрт знает где и с кем. — Не паникуй раньше времени, нужно…  — Не паниковать? — Спокойный тон Ин Хо моментально вывел Ки Хуна из себя. — А вдруг она больна, и ей нужна помощь? — Ты преувеличиваешь, — сразу же возразил Ин Хо. — Возможно, это всего лишь колики. Они ведь часто бывают у младенцев? Выпей чай и отдохни. А я постараюсь успокоить её внизу. Хён Су отправится обратно, как только стемнеет. — Ты не можешь связаться с ним? Разве у вас нет телефонов?  — Мы близко к границе. Сигнала почти нет — глушат с Севера. Ин Хо вышел, прикрыв за собой дверь, а Ки Хун перевернулся на бок и накрыл голову одеялом. У него больше не осталось сил спорить. Он мечтал, чтобы всё произошедшее оказалось дурным сном. Он хотел домой. Побыть в одиночестве. В тишине. И чтобы никакого детского крика. Никакого постоянно страха за малышку.  Ки Хун попытался отвлечься, подумать о чём-то другом, но истощённое сознание опять окунулось в тяжёлые мысли. Всё, что он сделал и чем пожертвовал, оказалось бессмысленным. Он даже не смог придумать, как помочь кричащему младенцу, с чего он когда-то взял, что ему хватит мозгов побороть огромную систему? Ки Хун откинул одеяло и уставился в потолок. Комната давила на него. Весь этот дом давил грузом вины и отчаяния. Когда-то он проклинал судьбу за связь с Игрой, но сам же тешил себя надеждой: он сможет остановить и её, и Випов.  Теперь надежды рухнули. Ки Хун не знал, чем заполнить чёртову пустоту внутри. Пустоту, которая медленно заполнила его целиком. Почему он не умер, там, на острове? Зачем он теперь нужен… живой? Весь день малышка плакала, засыпала, снова будила себя и плакала. Раздражение притупилось и угасло, превратившись в безразличное смирение. Ки Хун рассеянно слушал, что ему говорит Ин Хо, машинально кивал на его слова, не разбирая смысла, и даже не заметил, как наступил вечер. Ки Хун еле спустился по лестнице. Как назло, из кухни пахло только приготовленной едой. Он вошёл и увидел, что Ин Хо жарит овощи для супа. Еда выглядела одновременно аппетитно и отвратительно. Его замутило. Он сглотнул тугой ком в горле и понял, его вывернет, если он задержится здесь слишком долго. Ин Хо повернулся и окинул его непроницаемым взглядом: — Ки Хун, ты убиваешь сам себя. Ты должен поесть.  Да какая теперь разница?  Ин Хо не дождался реакции, отвернулся и взял что-то со стола. Это оказалось кухонное полотенце, свёрнутое в аккуратный рулон. Мужчина развернул его и протянул Ки Хун бутылочку с приготовленной смесью. — Я сделал всё в точности, как написано в инструкции на упаковке. Можешь покормить ребёнка.  Ки Хун взял бутылочку. Тёплую. Идеальной температуры. В любой другой момент он сказал бы что-то колкое, огрызнулся или послал бы Ин Хо к чёрту. Но теперь же ему было просто всё равно. Он отвернулся и неохотно бросил: — Спасибо. Ки Хун был уверен, что малышка не станет есть. Даже если Ин Хо всё сделал правильно. Зачем он несёт ей бутылочку, если это бессмысленно. Всё бессмысленно. От прыжков по лестнице его прошиб холодный пот, а тошнота подступила с новой силой. Тело стало неповоротливым и тяжёлым. Ки Хун схватился за ручку двери и с усилием втолкнул себя в комнату. Перед глазами вспыхнула россыпь чёрных пятен, кровь отхлынула от лица, а в ушах зашумело. Он не успел ничего понять, как провалился в темноту.  И также резко вынырнул из неё.  — Ки Хун? Ты меня слышишь? Он пришёл в себя от мерзкого кислого запаха. Распахнул глаза. Сверху — потолок. Под ним — его постель. Что случилось? Он отключился? Его подбородок крепко удерживала чья-то рука, а перед лицом мелькала смятая салфетка. Ки Хун недовольно замычал и попытался отмахнуться. Что за ужасный запах…  — Уксус, — ответили вслух на его мысли. Ки Хун пару раз моргнул, восстанавливая чёткость зрения. Салфетка исчезла, а вместо неё появилось сердитое лицо Ин Хо. Ки Хун активнее замахал руками, Ин Хо отстранился, поймал его за руку и потянул на себя.  Когда Ки Хун сел, голова снова слегка закружилась, а по лицу потекло что-то… липкое? Он стёр «что-то» и удивлённо уставился на окровавленную ладонь. — Всё ещё считаешь свою идиотскую голодовку хорошей идеей? — гневно проговорил Ин Хо и протянул ему стакан. — Вода с сахаром. Пей. Прямо сейчас. Он послушно сделал пару глотков приторно-сладкой жидкости. Сознание прояснилось, а шум в ушах стих.  — Идём. Нужно промыть рану. — Ин Хо с громким стуком поставил стакан на тумбу так, что пара капель брызнула на деревянную поверхность, и подал ему руку.  Ки Хун уставился на ладонь, испачканную в собственной крови, и схватился за протянутую руку. Ин Хо помог ему добраться до ванной, хлопнул крышкой унитаза, пачкая белый пластик кровью, и холодно приказал: — Сядь. Видимо, в это раз не стоило с ним спорить. Ки Хун сел и вытянул зафиксированную в бандаже ногу. Наверняка теперь никакое обезболивающее ему не поможет, ну и плевать. Ин Хо упёрся руками в край раковины и прикрыл глаза, пытаясь совладать с яростью. Ки Хун молча ждал, что он скажет. — Какой же ты кретин, чёрт возьми, — с трудом сдерживая злость, проговорил он после небольшой паузы. — А если бы ты уже взял её на руки, а? Что тогда? Боже, точно. Сердце Ки Хуна ушло в пятки от страха. Он даже не подумал об этом. Он вошёл в комнату, хотел покормить малышку и… упал. Он ведь правда мог рухнуть в голодный обморок с младенцем на руках. — Я… — Ки Хуна будто окатили ледяной водой. Ин Хо шумно вздохнул, намочил полотенце и снова коснулся его подбородка, на этот раз некрепко, лишь направляя голову вбок. — Это могло плохо кончиться, — Ин Хо скользнул взглядом по его лицу, убрал волосы с его лба и промокнул рану. — Если это дурацкая жертва из-за случившегося, то… Ладно, неважно, — он резко замолчал и продолжил возиться с раной на голове.  Из-за усталости и оцепенения Ки Хун не понял, что Ин Хо хотел сказать, но почувствовал, как его холодные, пропахшие уксусом и кровью, пальцы слегка подрагивали. На кухне было темно, Ки Хун так и не включил свет. Малышка только успокоилась и тихо сопела в дурацком пластиковом тазике. Ин Хо уехал встречать Хён Су, а он сидел за столом и пялился на «колыбель» пустым взглядом.  Как он мог подвергнуть ребёнка такой опасности? Идиот. Чем бы всё закончилось, если бы он был один? Нет, он точно не справится. Уже не справился. Если он уедет отсюда, то не сможет заботиться о Со Вон. Со Вон...  Имел ли он право дать имя чужому ребёнку? Ки Хун с трудом поднялся, опёрся руками о стол и посмотрел на личико спящей малышки. Горло сжалось до боли, а глаза защипало. Он уже стал плохим отцом для одной девочки. И не имеет права портить жизнь ещё и этой.  Игра… Випы… Малышка… Ничтожный самонадеянный кретин. Бестолковый. И бесполезный. И тут в голове Ки Хуна мелькнула картинка. Пистолет. Внизу. В ящике стола. Совсем рядом. Он мог всё закончить. Прямо сейчас.  Он кое-как добрался до комнаты Хён Су, дёрнул ручку ящика и схватил коробку. Глок ещё лежал внутри. Он взял оружие в руки. Холодный металл обжёг кожу. Закончить? Сейчас?

***

— Тяжело с младенцем, да? — усмехнулся старик Нам и подхватил палочками тонкий кусочек жареной грудинки. Ин Хо припарковался на берегу. Причал был пуст, зато в доме Нама ещё горел свет. Старик заметил портер на стоянке, вышел и предложил подождать мальчишку Хён Су внутри. Жена рыбака накрыла на стол, они выпили и разговорились. Ин Хо поделился опасениями насчёт здоровья ребёнка, а старик заверил, что его племянница поможет. Она должна была вернуться со смены на электростанции с минуты на минуту. Мужчины сидели на террасе у маленькой электрической печки и доедали закуски. — Дело не только в ребёнке, — хмуро добавил Ин Хо. — Значит, виноват тот мальчишка, ха-ха. Ин Хо сразу понял, что Нам говорит о Ки Хуне. Для него почти все были «мальчишками». Ин Хо не знал, сколько старику лет, но уверенно мог сказать, что на Пэга-до не было никого старше Нама. — Как он? При нашей первой встрече он выглядел, как грязная побитая дворняга, ха-ха. — Сейчас ещё хуже. Не стоило привозить его сюда. Старик Нам внезапно замолчал и налил себе ещё соджу. Он выпил, закусил, а затем уставился на Ин Хо долгим, изучающим взглядом, будто видел всё то, о чём он предусмотрительно умолчал. Это было… непривычно. Ведь за годы знакомства старик никогда не лез в его жизнь за пределами острова и не задавал лишних вопросов. — Волнуешься… — усмехнулся Нам. — Кто он такой?  — Тот, кому я спас жизнь, — ответил он прямо. — Теперь я не уверен, что это была хорошая идея.  Ин Хо так глубоко прятал эмоции, пока был Ведущим, что почти разучился испытывать ярость, страх или сожаление. День за днём они медленно стирались, пока не превратились в неясные очертания самих себя. Но Ки Хун вернул их. И теперь Ин Хо одолевали сильные, настоящие, живые чувства. Именно о них говорил ему Хён Су. Именно их заметили зоркие глаза старика Нама. — Все мы совершаем глупости время от времени. Но иногда эти глупости — лучшее, что случается в нашей дрянной жизни. Ин Хо хотел возразить, но Нам не дал ему сказать и поднялся. — Ну-ну, вот и племянница! — он махнул рукой и закричал в приоткрытое окно. — Эй, чокха, поди-ка сюда, милочка. Думаю, нужен тот укропный порошок. У их младенца колики.  Через четверть часа Ин Хо получил средство, которое должно было помочь ребёнку от боли. Он поклонился старику Наму, поблагодарил его племянницу за помощь и вышел на улицу. — Как его зовут? — вдруг спросил Нам, высунувшись из дверного проёма. — Сон Ки Хун. — Всё с ним будет в порядке. На дворнягах всё заживает удивительно быстро…глазом моргнуть не успеешь, ха-ха!  Передавай привет своему Сон Ки Хуну и поразмысли над тем, что я сказал.

***

— Что ты сказал? — взволнованно переспросил Ки Хун.  — Хён Су не вернулся, — повторил Ин Хо. — Перед отплытием мы договорились, что я буду ждать на причале до трех, а если он не появится, то уеду домой.  — С ним что-то случилось?  — Не знаю, — мужчина протянул ему маленький бумажный пакет. — Племянница старика Нама передала это. Сушёный укроп. Должен помочь от колик. Ин Хо включил на кухне свет и вымыл руки.  — Я всё приготовлю. Для начала нужно положить тёплое полотенце ей на живот. Давай, я помогу тебе подняться наверх.  — Нет-нет, — Ки Хун быстро встал, чтобы Ин Хо не начал спорить. Он не должен был заметить пистолет, который Ки Хун спрятал под рубашкой. — Я справлюсь. Лучше возьми малышку. Ин Хо унёс ребёнка наверх, а сам спустился на кухню готовить укропную воду. Тем временем Ки Хун поднялся в свою комнату и засунул глок под подушку.  Он осторожно распеленал малышку — её живот и вправду был вздут. Может, Ин Хо был прав насчёт колик? Стоило ему дотронуться до малышки, как она тут же расплакалась. Снова. Ки Хун убрал руку и отвернулся к окну. Через пару минут Ин Хо принёс полотенце и лекарство. Он размешал укропную воду и осторожно дал малышке пару ложек. Она заплакала ещё громче — видимо, раствор оказался горьким. — Племянница Нама сказала, что подействует не сразу. Они молча стали ждать, когда боль утихнет. Ин Хо убрал остывшее полотенце и завернул малышку в тугой свёрток. Снаружи постепенно светлело, из предрассветной мглы проступили очертания покатых холмов.  Уже утро. Вдруг мальчишку заметил полицейский патруль?  Ки Хун представил, как Хён Су везут в участок, допрашивают, чтобы выяснить, куда он направлялся. Когда офицеры найдут на катере детские вещи, Хён Су расскажет им о малышке на Пэга-до? Страх вдруг жадно поглотил остатки его жизненных сил. Остров найдут. А его заставят признаться, откуда взялся младенец. В полиции снова не поверят, когда он скажет правду?  Или поверят.  И всплывёт всё, чем он жил эти три года: грязные деньги, оружие с чёрного рынка, стрельбище в подвале заброшенного мотеля и... И, в конце концов, они узна́ют, что он собственными руками убил человека..., убил Дэ Хо. Пытаясь остановить Игру, он даже не заметил, как превратился в преступника. Кровь застучала в висках. А если никакая полиция не придёт? Перелом срастётся, и он уедет домой. Тогда он останется один на один с коликами, пелёнками и бесконечным плачем? Он же уже выяснил, что не сможет с этим справиться. А может он…уедет без малышки?  Соберётся с духом и оставит её тут. Хён Су ведь так хорошо о ней заботится. Мальчишка обязательно придумает, как с ней быть, а он… просто вернётся домой. И забудет обо всём, как и просил его Ин Хо. Забудет, как самый страшный кошмар в жизни. Только вот… сможет ли он? Неожиданно лампочка пару раз мигнула, и свет погас. Ки Хун услышал, что генератор на первом этаже перестал шуметь и отключился. — Только этого не хватало, — пробормотал Ин Хо. — Пойду посмотрю, в чём дело. — Он поднялся и отдал Ки Хуну малышку, которая наконец затихла и уснула. Ки Хун проводил Ин Хо взглядом и посмотрел на ребёнка.   Может, правда хватит? Он поднялся. Осторожно положил малышку на кровать и достал из-под подушки пистолет. Выглянул в коридор. Огляделся и убедился, что Ин Хо всё ещё внизу.  Ки Хун пробрался в туалет и закрыл дверь. Дрожащей рукой опустил крышку унитаза, сел и глубоко вдохнул. Сердце заколотилось, как безумное. Он посмотрел на пистолет в руке и шумно выдохнул.  Да, вот он, выход — закончить всё прямо сейчас. Он ведь должен был умереть ещё в финале. Ки Хун приподнял голову и приставил дуло пистолета к подбородку. Где-то глубоко внутри родилось глухое сожаление — выстрел наверняка разбудит малышку. Так. Хватит. Он прислушался к грохочущему сердцу. Пусть сделает ещё пару последних ударов. Ки Хун снял глок с предохранителя и взвёл курок. Мир сузился до давящего ощущения в горле. Тишина зазвенела в ушах… Один... Два… Три! — Что ты делаешь, чёрт возьми!  Ин Хо бросился к нему и больно схватил за руку. — Живо отдай! — он вырвал глок и тут же швырнул его в сторону. Ки Хун моргнул. Опустил ослабевшие дрожащие руки. Ин Хо рухнул на пол рядом с ним и вцепился пальцами в его плечи. — Я не позволю тебе умереть. Слышишь? — выдохнул он прямо Ки Хуну в лицо. — Не позволю! Ки Хун уставился на него в полном недоумении. Почему это человек — его враг —  выглядит таким… напуганным?  — Думаешь, я взорвал тот чёртов остров и спас тебя, чтобы ты прострелил свою глупую голову? Идиот, — Ин Хо разжал руки и резко поднялся. — Что… Что ты сказал? — Ки Хун решил, что ослышался. Ин Хо подобрал пистолет, разрядил и сунул патроны в карман. Затем вернулся к нему, схватил за запястье и потянул на себя. — Поднимайся. Нам надо поговорить. Ин Хо помог Ки Хуну спуститься, посадил за стол на кухне и сунул ему в руку сигарету.  От первой же затяжки Ки Хуна затошнило, но он всё равно с наслаждением вдохнул дым. Боже, как он скучал по этому. Постепенно шум в голове стих, а мысли прояснились. Ну и ну. Он снова не умер.  Ин Хо встал, распахнул дверь на задний двор и замер на пороге. Ощущения Ки Хуна обострились. Он почувствовал тяжесть собственного тела, почувствовал руки, лежащие на шершавой деревянной столешнице, ноги, по которым поднимался холодный утренний воздух. Почувствовал, что всё ещё жив. — Игра построена на анонимности и приватности, — начал Ин Хо. — Все носят маски: Ведущий, Випы, те, кто занимается организацией и обслуживанием игрового процесса. Никто не называет имён, не раскрывает личные данные. По этой причине Игру трудно раскрыть. Почти невозможно. Ты лично в этом убедился, — проговорил он не оборачиваясь. — Однако, чем больше система, тем выше риск. На случай обнаружения существует протокол: все выжившие обязаны немедленно покинуть остров. После этого я активирую взрывное устройство для уничтожения всех улик и данных, связанных с Игрой и её участниками. Именно это и произошло. — Кто нашёл остров? — Джун Хо. — Джун Хо? Полицейский Джун Хо? — Да, мой брат. Ки Хун чуть не выронил сигарету и закашлялся.  Хван Ин Хо — мой старший брат. Я внедрился туда, чтобы найти его. Я видел то, что не могли видеть вы. Отпустите меня, и я помогу вам. Точно. Как он мог забыть. Почему он не понял, что они братья, когда Ин Хо назвал своё настоящее имя? Он что, совсем был не в себе? — И что случилось… потом? — пробормотал Ки Хун. — Я не знал, сколько людей привёл с собой Джун Хо. Есть ли среди них полицейские. Кто-то убил Старшего Офицера и устроил пожар на этаже с Вип-комнатами. Стало слишком опасно. И я… — Остановил Игру, — закончил за него Ки Хун. Ин Хо повернулся и поднял тяжёлый взгляд.  — Ты остановил Игру, — повторил Ки Хун, словно желая услышать подтверждение своих слов. — Да. Именно это я и сделал.  — Джун Хо выжил?  — Выжил.  Ки Хун замолчал, и тогда Ин Хо вручил ему ещё одну сигарету. Наверное, следовало спросить ещё что-нибудь, пока он был настроен отвечать. Но то ли от никотина, то ли от свежего воздуха, наполнившего кухню, Ки Хун не задал больше ни одного вопроса. Тёмные мысли отступили, голове воцарилась спокойная тишина.  Он не знал, сколько они просидели вот так, не говоря друг другу ни слова, и вынырнул из размышлений, только услышав шум на улице. К дому подъехал автомобиль. Ин Хо нахмурился и сразу же вышел наружу, хлопнув дверью, а Ки Хун остался сидеть на месте, озадаченно прислушиваясь к звукам на улице. Прошло несколько минут. А затем дверь парадного входа распахнулась и на пороге появился Хён Су с дорожной сумкой в одной руке и завёрнутыми в плотную плёнку костылями — в другой. — В Агапане были страшные очереди, хён, ну что я мог поделать? Доброе утро, господин Сон! Простите, что задержался.