Спустя года

Ночь опустилась на улицы западной части города, и туман стелился по камням, как лёгкое покрывало. Гарри и Драко стояли у заброшенной алхимической базы, тень здания казалась угрожающей, а холодный ветер колыхал старые вывески и обломки. — Ты уверен, что он придёт сюда? — тихо спросил Гарри, глядя на темное окно здания, где мелькали слабые отблески. — Да, — ответил Драко, сжимая свою палочку, — все расчёты сходятся. Он любит изолированные места, где можно совершить ритуал незаметно. И у него есть привычка действовать по расписанию. Гарри кивнул, чувствуя привычное напряжение: с одной стороны — опасность, с другой — ощущение, что рядом Драко всё становится легче. Даже в эту ночь, полную риска, его сердце странно успокаивалось, когда Малфой стоял рядом, внимательно наблюдая за окнами. — Если что-то пойдёт не так, — начал Гарри, но Драко перебил его: — Мы справимся. Мы вдвоём. Они спрятались за обломками стены, тени их фигур сливались с темнотой. Драко вытащил небольшую карту с планом здания и тихо показал Гарри пути входа и возможные укрытия. Гарри слушал, сжимая руку на палочке, ощущая каждый его вздох. — Там! — шёпотом крикнул Драко, указывая на силуэт, скользящий вдоль стен базы. Гарри заметил фигуру преступника: темный плащ, быстрые движения, и что-то блестело в руках. — Будь готов, — сказал Гарри, ощущая, как напряжение пронизывает всё тело. Преступник подошёл к алтарю в центре заброшенного помещения. Гарри и Драко притаились, сердца колотились в унисон. Драко шагнул чуть вперед, готовясь защитить Гарри, если что-то пойдёт не так. В тот момент, когда преступник начал делать движение для ритуала, с его рук вырвалась вспышка магии. Драко мгновенно подставил палочку, отразив заклинание, а Гарри рефлекторно двинулся вперёд и, без лишних слов, коснулся плеча Драко — мгновение, короткое и почти невесомое, которое дало обоим ощущение, что они защищены друг другом. Преступник испугался внезапного сопротивления и попытался убежать, но Драко быстро оценил ситуацию: — Он бежит на юг! — крикнул он Гарри. Гарри кивнул, и они погнались за ним, скользя по темным переулкам, готовые ко всему. Напряжение, опасность и совместное действие делали их союз необычайно сильным. Гарри заметил, как его сердце немного быстрее забилось, когда Драко двигался рядом, точный и решительный, и, в очередной раз, не смог сдержать тихого внутреннего восхищения: Даже в этих обстоятельствах Драко был прекрасен. Когда Гарри и Драко вломились в центральный зал базы, их шаги гулко разнеслись под высоким каменным потолком. Факелы на стенах вспыхнули сами собой — преступник активировал защитную магию. На полу был нарисован огромный алхимический круг, сложный, старинный, насыщенный рунами, которые светились кроваво-рубиновым светом. Тусклый свет дрожал на стенах заброшенной алхимической базы. Гарри и Драко стояли напротив фигуры, окружённой рунами. Но теперь Гарри видел то, что раньше не смог распознать — движения, силуэт, манеру держать палочку. Знакомые. Слишком знакомые. Фигура подняла голову. Капюшон медленно сполз, и Гарри почувствовал, как мир под ним… проваливается. — …Джордж? — едва слышно произнёс Гарри. Драко вздрогнул. Он не понял сразу — но Гарри понял мгновенно. Перед ними стоял Джордж Уизли. Тот самый, что когда-то заливал школьные коридоры вонючим туманом за 3 секунды. Тот, кто всегда смеялся громче всех.Тот, кто потерял половину себя в день, когда умер Фред. Теперь — он был тенью. Худой. Потрескавшиеся губы. Пустые, обесцвеченные глаза. Лицо — будто застывшее между отчаянием и исступлением. Он улыбнулся — болезненно, страшно. — Гарри… ты не представляешь, как долго я ждал, чтобы ты понял. Хоть кто-то понял. Гарри сделал шаг вперёд. — Джордж… это ты… всё это время… Ты убивал людей?! — Не людей. — Джордж покачал головой. — Материалы. Шаги к цели. К Фреду. Джордж Уизли долгое время казался всем тем же — громким, дерзким, остроумным. Тем, кто умел смеяться громче всех, будто смехом можно было перекрыть зияющую дыру внутри. Но после войны в нём что-то тихо, но необратимо сломалось. Сначала он просто замолчал. Публично — он шутил. Но дома… дома он сидел в комнате бережно, почти болезненно, складывая старые коробки с «Шуточными товарами Уизли», перекладывая вещи Фреда, словно каждый раз надеясь услышать за спиной знакомый смех. Иногда он говорил с пустотой: — Ты бы сказал, что я идиот, — тихо усмехался он, держа в руках старые огненные фейерверки. — Но если я молчу — кто теперь смеётся за нас двоих, а? Он не хотел признавать, что по ночам слышал эхо своего собственного голоса — похожее на Фреда. Поначалу это была просто тоска. Потом — одержимость. Он нашёл старые заметки Фреда — смешные, хаотичные, полные идей о невозможном. «Вот бы оживить шляпу, чтобы она сама выбирала шутку!» «Хочу заклинание, чтобы дубликат меня подмигивал сзади!» Для Джорджа это стало… символом. Сигналом. Он хотел вернуть брата. И когда он наткнулся на древние книги, не предназначенные для чьих-либо рук — книги, которые старшие семьи прятали поколениями, — он увидел там то, что давно искал: возможность нарушить естественный порядок. Он бы никогда не признался, но первая жертва… была случайностью. Маленький магический вороватый демон, который пытался стащить у него ингредиенты. Когда существо умерло, магия ответила — вспыхнула, зашевелилась, дала ему надежду. Этого было достаточно. Он стал искать способы. Он шёл по грани. Он оправдывал всё тем, что делает это ради семьи. И каждая жертва делала его тише. Холоднее. Тревожнее. Похоже, он уже не различал, где кончается он сам и где начинается магия, что разъедала его изнутри. Драко медленно поднял палочку, но Джордж даже не взглянул на него. Взгляд его был направлен лишь на Гарри. — Ты же всегда всех спасал, Гарри. Всех. Кроме тех, кто был рядом. Он перевёл взгляд на Драко. Лицо его исказилось ненавистью. — А ты… — он впился в него взглядом. — Ты должен был стать последней жертвой. Драко побледнел, как воск. — …Почему? — голос сорвался. Джордж усмехнулся, и эта усмешка была чистым безумием: — Фред умер из-за войны. Из-за Темного Лорда. Из-за тех, кто служил ему. Из-за тех, кто стоял по ту сторону. Он шагнул ближе к кругу, руны вокруг него вспыхнули красным: — Ты — наследие Малфоев. Символ той стороны, что забрала моего брата. И ритуалу нужна сильная душа, пропитанная войной. Душа, которая способна удержать две жизни. Ты идеально подходишь. Драко шагнул назад, будто ударенный. Гарри мгновенно встал между ними: — Хватит. Джордж, если хочешь говорить о Фреде — говори со мной. Драко здесь ни при чём. Джордж горько рассмеялся: — Ты же даже не заметил, Гарри. Не заметил, что половину года я ходил мимо тебя — пустой. Не заметил, что я каждый вечер уходил в подвал магазина, где пахнет гарью и старым порохом… и разговаривал с воздухом. Просил. Умолял Фреда… вернуться. Он дрожал. Пальцы судорожно стискивали рубин. — Все думали, что я держусь. Что продолжаю работать. Но я… я умирал каждый день. Гарри почувствовал, как разрывается сердце. — Джордж… — тихо. — Мне жаль. — НЕ ЖАЛЕЙ МЕНЯ! — взревел он, и руны взвились кровавым светом. Помещение задрожало. Каменный круг засиял, воздух стал вязким и горячим. — Магазин вредилок… — прошептал Гарри. — Ты всё ещё работал там… потому что это было место, где вы с Фредом… — Были живы. — Джордж закрыл глаза. — Там ещё пахнет им. Когда мир рушился — магазин держал меня на плаву. Но потом… я нашёл способ вернуть его. Не тень. Настоящего. Душу за душу. Драко тихо сказал: — Но ты выбрал меня… Джордж открыл глаза. В них была бездна. — Потому что твоя душа сильная. Не только потому что ты слуга Тьмы. Потому что ты пережил войну и уцелел. Ты — идеальная основа. Ты выдержишь. А Фред… встанет на твоё место. Гарри сказал резко: — Драко не умрёт за твой ритуал. Фред бы этого не хотел. — Не смей говорить от его имени! — Джордж взмахнул палочкой, и круг взорвался светом. — Он… он был моим отражением… — прошептал Джордж, губы дрожали так, что слова едва складывались. — Когда Фред умер… умер и я. Половина меня умерла. Я… я больше не слышал смеха. Перестал просыпаться легко… Он судорожно втянул воздух: — Я слышал его смех по ночам, Гарри. Знаешь? — голос сорвался, стал почти детским, беспомощным. — Слышал, как он зовет меня из лавки, как хлопает по плечу… Я начал говорить с пустотой. Я… сидел на месте, где он умер… каждый день. Часы. Джордж продолжал, словно сломанный механизм: — Однажды я… нашёл его куртку. Она всё ещё пахла карамелью и дымом. — он сглотнул, и слёзы потекли сильнее. — И я понял, что не могу жить там, где он умер. Но могу… могу вернуть его туда, где мы были вместе. Он чуть повернул голову к Гарри, глаза — полными ужаса и надежды разом: — Ты бы… разве ты бы не сделал всё, чтобы вернуть тех, кого любишь? Гарри сжал его сильнее, голос дрогнул: — Джордж… я бы умер за свою семью. Но я бы не убивал ради этого других. Джордж закрыл глаза, будто эти слова были ножом. — Я… не видел больше людей, Гарри… — он судорожно втянул воздух. — Я видел только… уравнение. Фред — это часть меня. Я — часть его. Его душа… должна где-то быть. Её нужно… привязать. Закрепить. Подлатать. Я… я думал, что ритуал даст мне его обратно… Голос сорвался в сухой, отчаянный хрип. Драко тихо прошептал, всё ещё разрушая остатки рун: — Твоё горе… ослепило тебя. Ты не видел ничего вокруг. — А как я должен был жить?! — сорвался Джордж, подняв голову, вздрагивая всем телом. — Как?! Вернуться домой? Видеть маму, которая смотрит на меня так, будто Фред вот-вот войдёт в дверь? Видеть Рона, который боится ко мне подойти, потому что вдруг я тоже исчезну?! — Я… я стал тенью среди живых. Я ждал знака. Чуда. Хоть чего-то… Но чудес не бывает. Джордж снова поднял палочку, и руны вокруг него вспыхнули ярким кровавым светом, отражаясь в его безумных глазах. Гарри чувствовал, как в груди сжимается комок ужаса — он не мог позволить Джорджу причинить ещё боль, особенно Драко. — Джордж! — крикнул Гарри, шагнув вперёд, палочка готова к заклинанию, но голос дрожал от отчаяния. — Послушай меня! Это не выход! Ты потерял Фреда, но убивая других, ты ничего не вернёшь! В ответ Джордж рванул вперёд, и энергия рун вспыхнула в зловещем вихре. Лезвия магии метались по залу, ломая пыльные колбы и разбрасывая остатки зелий. Гарри едва успел увернуться, когда взрыв магии ударил рядом. Драко мгновенно встал перед Гарри, рассекая руны собственными заклинаниями. Каждое его движение было точным, отточенным — он отбивал летящие стрелы огня, магические вспышки отталкивались от него, словно бессильные волны. — Гарри, отойди! — крикнул Драко, продвигаясь вперёд. — Он слишком силён! Но Гарри не шевельнулся. Его глаза были полны решимости. Он видел перед собой сломленного Джорджа, всё ещё мальчишку, который потерял брата, и отчаяние этого человека цепляло сердце Поттера. — Джордж! — крикнул он, голос прорывался сквозь шум взрывов и магических вспышек. — Слушай меня! Я знаю, как тебе больно! Я понимаю твое горе! Но это не Фред! Это не путь к нему! Ты теряешь себя! Джордж замер на мгновение, колеблясь. Его рука дрожала над палочкой, а руны вокруг слегка ослабели. Драко не дал Гарри упасть, схватив его за запястье и подтянув ближе, защищая от внезапного всплеска магии. — Гарри, осторожно! — шепнул Драко, прижимая Поттера к себе, словно пытаясь защитить его всей силой своего тела. — Я держу его… не отпускай… Гарри, несмотря на угрозу, шагнул вперёд ещё раз, смело подставляя себя под магические вспышки, и крикнул Джорджу, пытаясь достучаться до человечности: — Ты всё ещё жив! Ты всё ещё человек! Не давай горю управлять твоей рукой! Ты можешь остановиться! Руны взорвались, куски магического света метнулись в сторону, но Драко мгновенно отразил их очередным заклинанием. Он двигался как тень, как щит, защищая Гарри. Их движения стали слаженными: Гарри кричал и пытался достучаться до разума Джорджа, Драко отражал опасность, блокировал полетящие стрелы магии и обрушивающиеся предметы. В какой-то момент Гарри сорвался вперед, почти касаясь Джорджа. Их взгляды встретились — глаза Джорджа были полны боли, отчаяния и сломленной надежды. Гарри прошептал сквозь шум: — Я не дам тебе разрушить всё, Джордж. Я знаю, ты любишь Фреда. Но это не твоя сила. Твоя любовь — не это. И тогда Джордж, наконец, замер. Магия вокруг затихла, руны мерцали слабо. Гарри не отпускал взгляд, а Драко стоял рядом, дрожа, но готовый в любой момент снова встать между ними. — Я… — прошептал Джордж, голос дрожал. — Я не знаю… что делать… Гарри сделал шаг вперед, медленно, осторожно, чтобы не спровоцировать новую вспышку. Он опустил палочку, показывая доверие: — Ты можешь быть живым. Ты можешь сохранить Фреда в себе, в памяти, в сердце. Но не разрушая других. Руны вокруг Джорджа мерцали слабым светом, словно готовясь к последнему взрыву магии. Гарри стоял напротив него, ощущая одновременно тревогу и невероятную тяжесть: это был его друг, брат Фреда, но теперь убийца. Его пальцы сжали палочку чуть сильнее, но голос оставался твердым и спокойным: — Джордж… я знаю, кто ты. Я знаю, кем ты был раньше. И кем стал. Ты… убийца. И за это нельзя закрывать глаза. Но я могу помочь тебе. Я могу вывести тебя из этого безумия, если ты позволишь. — Он сделал шаг вперёд, медленно, чтобы не спровоцировать новую вспышку магии. — Но ты должен довериться мне. И принять, что насилие не вернёт Фреда. Джордж сжал палочку, дрожа всем телом, глаза его блестели от слёз и безумия. Драко стоял рядом, наблюдая за сценой, сердце колотилось: он видел знакомый страх, боль и отчаяние в глазах Джорджа, но также видел, как Гарри не теряет хладнокровия и силы. Каждое его движение было защитой — не только для Драко, но и для Джорджа. Руны вокруг Джорджа вспыхивали, зловещие искры разлетались по полу, когда он отчаянно пытался активировать ритуал. Гарри, стиснув зубы, шагнул вперед, блокируя магические вспышки своей палочкой, в то время как Драко, словно тень, двигался рядом, отражая удары и отбрасывая обломки заклинаний. — Джордж! — крикнул Гарри, пытаясь достучаться до сознания друга. — Это не путь! Я могу помочь тебе, но только если ты остановишься! Джордж ревел от боли и ярости, но внутри уже мелькнула искра сомнения. Гарри видел это и использовал момент: тонким, но точным заклинанием он обездвижил рубин, центр ритуала, заставив его вспыхнуть слепящим белым светом, который на мгновение ошеломил Джорджа. Драко не терял времени: он направил защитное заклинание, отводя руны и искры, которые угрожали им обоим. Магическая энергия отражалась от стен, а воздух наполнялся треском и гулом. — Последняя попытка, Джордж! — крикнул Гарри. — Сдайся, или всё закончится плохо! Сломленный и осознавший бесполезность сопротивления, Джордж, наконец, опустил палочку. Гарри мгновенно применил контрольное заклинание, обездвижив его, а Драко рассеял остатки рун. — Это конец, Джордж. — Гарри подошёл ближе, спокойно, но твёрдо. — Ты будешь арестован, но никто не пострадает больше. Ты должен отвечать за свои действия. Джордж, дрожа всем телом, опустился на колени, слёзы текли по щекам. — Я… я хотел вернуть его… — пробормотал он. — Я знаю, — сказал Гарри мягко, кладя руку на его плечо. — Но смерть нельзя победить чужими руками. Ты не вправе забирать жизни. Драко сделал шаг назад, наблюдая за сценой, его сердце колотилось, но он чувствовал облегчение: угроза миновала. — Объект задержан, — произнёс Гарри. — Теперь мы всё контролируем. Драко слабо улыбнулся, облегчённо вздохнув. Гарри тоже позволил себе короткую паузу, зная, что опасность закончена, а Джордж — теперь в руках закона. Секунда — и воздух вокруг вспыхнул голубыми искрами. Из портключевой вспышки появились трое авроров. Они быстро взяли Джорджа под контроль, заковав его в магические ограничители. Мужчина не сопротивлялся — будто весь смысл его существования исчез вместе с погасшими рунами. Драко стоял рядом, молчаливый, пустой взгляд уставился куда-то в темноту тоннеля. Когда авроры уводили преступника, один из них бросил на Гарри короткий взгляд: — Отличная работа, Поттер. Мы дальше сами. И вот — снова тишина. Зал, полный тени и запаха пережженной магии. Выход наружу, освещенный холодной луной. И двое — Гарри и Драко — стояли на пороге, как будто застыв между прошлым и чем-то новым. Гарри выдохнул, впервые за весь день осознавая: дело закончено. а значит — теперь Драко уйдёт. и у него больше не будет причины оставаться рядом. Эта мысль разорвала его так остро, что он едва дышал. Драко первым шагнул на улицу. Холодный ветер тронул его светлые волосы, и он тихо сказал, не глядя на Гарри: — Что ж… думаю, на этом всё. Ты снова спас мир. Я… я рад, что смог помочь. А теперь я просто вернусь в свою лавку. И ты… в свою жизнь. Гарри посмотрел на него, и его буквально захлестнул страх. Настоящий, животный. Он не мог потерять его второй раз. Не мог прожить ещё шесть лет тишины. Не мог снова ходить по пустой квартире, зная, что где-то там живёт человек, которого он… Драко холодно кивнул: — Прощай, Поттер. Гарри сделал шаг. — Драко… стой. Тот остановился. Непонимающе повернул голову. Лёгкая усталость в глазах, легкая чуждость в голосе. Гарри вдруг понял: если он сейчас промолчит — Драко уйдет навсегда. И он сломается. Слова сами прорвались: — Я люблю тебя. Драко резко вдохнул. Будто услышал нечто невозможное. — Что?.. Гарри, не надо… ты не обязан… — Это не обязанность, — Гарри сделал еще шаг, сближая расстояние. Голос хрипел. — Это… это то, что я пытался не замечать шесть лет. То, что я не мог принять, когда ты… сказал это тогда. И то, что я больше не могу удерживать. Драко смотрел на него, как человек, которому рассказывают чудо, в которое он боится поверить. Гарри подошел ближе — так близко, что чувствовал тепло его дыхания в холодном воздухе. — Ты думал, я забыл? Что мне было всё равно? — Гарри покачал головой. — Но каждый раз, когда я закрывал глаза… я видел, как ты исчез с моста. И все эти годы — я чувствовал, что часть меня всё ещё тянется к тебе. Драко сжал руки, будто боялся, что дрожь выдаст его. — Гарри… пожалуйста… не говори этого, если это лишь попытка казаться милосердным. Я не вынесу… Гарри не дал ему договорить. Он шагнул вперёд и осторожно — не стремительно, не агрессивно, а с той мягкостью, которую держал в себе слишком долго — приподнял ладонью подбородок Драко… …и поцеловал его. Тихо. Долго. Не как порыв — как признание. Драко замер сначала. Потом — едва-едва коснулся губами в ответ, будто проверяя, правда ли это. И Гарри почувствовал, как напряжение уходит, растворяясь в тепле их сближения. И когда они отстранились — лоб к лбу, дыхание смешалось — Драко прошептал: — Гарри… ты… правда? Гарри улыбнулся — так, как не улыбался много лет. — Да, Драко. Правда. И, кажется… давно. Ветер шевельнул их волосы, и ночь вдруг стала мягче — будто сама магия мира облегченно выдохнула, Гарри всё ещё держал его лицо в ладонях — бережно, почти боясь отпустить. А Драко смотрел на него так, будто мир под ногами сместился, и он не знает, на что теперь опираться. Несколько секунд он просто молчал, губы всё ещё чуть приоткрыты после поцелуя, дыхание сбивчивое. Потом он осторожно отстранился на пару сантиметров — лишь чтобы видеть его глаза полностью. — Гарри… — голос сорвался, будто от слишком долгой тишины. — Ты даже не представляешь… как долго… я мечтал услышать это. Он закрывает глаза, выдыхает, и в этом выдохе — шесть лет сдерживания. — Я… я люблю тебя, — наконец выговорил он. — Не сейчас. Не из-за этого дела. Не потому, что ты снова кого-то спас. Я… любил тебя ещё тогда, в школе. На мосту… и все 7 лет до этого… и все шесть лет после. Всю жизнь. Он нервно улыбается — почти виновато. — Я пытался это выбросить. Пытался забыть, вытравить из себя. Уехал, пропал, стал другим… но всё это время… — он коснулся пальцами своей груди, — тут было пусто. Потому что единственный человек, которого я когда-либо… по-настоящему хотел держать рядом… был ты. Гарри сделал маленький, почти незаметный шаг ближе. Но Драко поднял руку — не чтобы остановить, а чтобы признаться дальше. — Я думал, что то признание… тогда… — он проглотил ком в горле, — что оно было самым глупым, самым нелепым поступком, который я мог совершить. Думал, ты забудешь. Или посмеешься. Или возненавидишь меня ещё сильнее. Поэтому я ушёл. Потому что не хотел слышать, что ты не можешь ответить мне тем же. Он смотрит прямо в глаза Гарри — впервые за эту ночь уверенно, открыто. — Я любил тебя все эти годы, Гарри. Даже когда ненавидел. Даже когда убеждал себя, что это пройдёт. Даже когда уже не верил, что когда-то увижу тебя снова. Он делает медленный, глубокий вдох. — И не требую ничего. Не прошу. Ты не обязан… ничего обещать. Я просто… не могу это больше держать в себе. Он тихо добавляет: — Если этот поцелуй был ошибкой — скажи. Я всё пойму. Я переживу. Только… будь честен со мной. Сейчас. Гарри смотрит на него — в шоке, в нежности, в ошеломлении — и чувствует, как внутри что-то тёплое расправляет крылья. Гарри слушал его, замерев, будто каждый звук из уст Драко резал его и лечил одновременно. Он не перебивал, не дышал громче, чем позволяли лёгкие. А когда Драко закончил, когда его голос почти сорвался — Гарри шагнул вперёд так, будто его потянуло силой, сильнее магии. Он поднял руку к лицу Драко — медленно, чтобы тот успел отстраниться, если захочет. Но Драко не шелохнулся. Только дыхание у него сбилось так сильно, что ворот рубашки чуть дрогнул. Гарри коснулся его щеки теплыми пальцами. — Драко… — прошептал он. — Как же ты ошибался. Он наклонился ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, дыхание смешалось — горячее, нервное, жадное. Драко закрыл глаза, будто это прикосновение уже было слишком. Гарри продолжил, всё ещё шёпотом: — Я не забыл твои слова шесть лет назад. Ни одну букву. Они преследовали меня… как заклинание, которое я не могу развеять. Я думал, что это я был слабаком — что промолчал, что не успел.. Я боялся, что если отвечу… то разрушу всё. И тебя, и себя. Его пальцы медленно скользнули к линии подбородка Драко — осторожно, как будто он боялся потревожить что-то хрупкое. — А потом ты исчез, и я понял… что именно тогда тебя потерял. Или позволил себе потерять. И всё это время… я ненавидел себя за то, что ты ушел, потому что я сам тебя отпустил. Драко резко втянул воздух, дрогнул. А Гарри шепнул ещё тише: — Я не хочу ещё раз сделать эту ошибку. Он наклоняется — медленно, очень медленно, чтобы Драко успел понять, успел отказаться, успел… если бы только захотел. Но Драко не шевельнулся. Его пальцы сами собой сжались в материю плаща Гарри, как будто он боялся упасть. И тогда Гарри снова коснулся его губ. Поцелуй сначала был мягким — таким мягким, что Драко вздрогнул, словно не верил, что это правда. Но Гарри усилил прикосновение — настойчиво, горячо, уверенно, словно наконец позволил себе выразить всё, что копил годами. Драко тихо выдохнул в этот поцелуй — так, будто в нем растворилось то самое жгучее одиночество. Его ладони поднялись, обхватили лицо Гарри — пальцы дрожали, но держали крепко, отчаянно. Поцелуй стал глубже, дольше. Их дыхание сбилось в одно, губы двигались в такт, словно они слишком долго ждали этого момента, чтобы быть осторожными. Гарри провёл рукой по линии его шеи, чувствуя, как пульс бешено бьется под кожей. Драко прижал его ближе — и мир вокруг исчез. Они целовались долго — так долго, что на забытом столе в алхимической базе тёмный артефакт запульсировал от колебания магии рядом. Так долго, что Драко впервые за много лет позволил себе полностью потерять контроль. Так долго, что Гарри поймал себя на мысли: «Если бы я мог — я бы не отпустил его никогда». Когда они наконец оторвались друг от друга — тяжело, неохотно — Драко прижался лбом к его лбу, всё ещё держа за шею. Он шепнул, почти не слышно: — Значит… это не ошибка? Гарри выдохнул — горячо, уверенно: — Драко. Это единственное правильное, что я сделал за много лет.