Пресмыкающиеся

Шотландский ветер пронизывал насквозь, разбрасывая по горам клоки тумана и острые, как нож, снежинки. Фэйт Блю шагала по крутой тропе, ведущей на вершину шотландского кургана, вдыхая морозный воздух, такой свежий, что казался почти живым. Каждый вдох наполнял лёгкие ледяной влагой и запахом влажной земли. Внизу туман стелился по долине, скрывая леса и озёра, а над ними медленно поднималось солнце, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого.   — Смотри, Фэйт, — сказал рядом с ней напарник, молодой шотландский археолог по имени Джейсон. — Туман рассеивается. Видно, как будто сама земля дышит. Фэйт улыбнулась, но не сразу ответила.  Она привыкла к шуму больших городов, к современным лабораториям и лекционным залам.  Шотландия встречала её иначе: холодной красотой, древностью, почти магией, которая ощущалась в воздухе. Прошло уже почти две недели с тех пор, как она приехала сюда, и каждый день походов по холмам и курганам только усиливал ощущение, что она будто вернулась в прошлое. Она подняла ногу, но неожиданно споткнулась о выступающий камень. Рука выпрямилась, чтобы удержать равновесие, и она почувствовала, как напряжение в ногах отдаёт болью. Из рта вырвался болезненный стон.   — Осторожно, Фэйт, — усмехнулся Джейсон, слегка опережая её. — Эти камни любят цеплять за обувь. Фэйт засмеялась, немного краснея. — Похоже, я всё ещё не привыкла к местной топографии. Спустя некоторое время, они наконец подошли к небольшому возвышению, где среди влажной травы проглядывал блеск металла.  Фэйт остановилась, присела на колено и увидела предмет, частично скрытый под камнем. Его рукоять была покрыта древними пиктскими рунами, едва заметно отсвечивающими в утреннем свете. Она медленно протянула руку, неуверенно глядя на находку. Внутри всё дрожало от любопытства и страха одновременно.   — Ты думаешь, стоит трогать? — спросила она Джейсона. Он наклонился ближе, присматриваясь к узорам. — Если это действительно пиктский артефакт, это может быть опасно. Но с другой стороны… мы не можем просто оставить его здесь.   — Я знаю… — прошептала Фэйт, — но что, если это больше, чем просто клинок? Я чувствую… будто он «необычный». Джейсон приподнял бровь. — «Необычный»? Ты серьёзно?   — Я не знаю, как объяснить, — блондинка покачала головой. — Но есть что-то… необычное. Как будто он ждёт кого-то. Молодые люди переглянулись, и тишина, нарушаемая только ветерком и лёгким шорохом травы, стала почти осязаемой. Каждый из них понимал, что решение о том, чтобы прикасаться к клинку, может изменить всё. Блю глубоко вдохнула, ощущая холодное дыхание ветра на лице, и снова посмотрела на блеск металла, чувствуя, как магическое напряжение слегка поднимается в груди. Фэйт снова взглянула на блеск, чувствуя лёгкое дрожание в руках.   — Джейсон… — тихо сказала она, чуть наклонившись к клинку.    — Если честно… я не знаю, — признался он, приседая рядом. — Но оставлять здесь такую вещь тоже не вариант. Кто знает, кто ещё может наткнуться на него?   — Да, — согласилась Фэйт, — Ты не чувствуешь как он дрожит? Джейсон усмехнулся, слегка нервно. — Дрожит? Фэйт, мы оба учёные, помнишь? Иногда ты слишком увлекаешься.   — Возможно… — ответила она, но взгляд её оставался прикован к клинку. — Но мне кажется, это не просто металл и руны.   — Ладно, — вздохнул Джейсон, — если решишь прикоснуться — я рядом. Девушка глубоко вдохнула и, слегка наклонившись, пробормотала:   — Ну что ты там прячешь, старина? Её пальцы осторожно сдвинули камни, и из-под земли показался древний клинок, украшенный странными рунами. Они были так изысканно выгравированы, что казалось, будто каждый символ хранит свою собственную жизнь. Она вдохнула, ощущая холод, что шевелился по спине, и тут же вспомнила лекцию о пиктских символах:  «Рунические надписи пиктов — это не просто письменность. Это карты силы, они связывали землю, людей и магию в одно целое».   — Ты правда ждёшь меня столько столетий? — шепотом сказала она сама себе. Клинок казался живым, будто откликался на её слова. Она заметила на рукояти следы ритуала: маленькие углубления, как будто предназначенные для капли крови. Фэйт на секунду задумалась, ведь исследователь в ней боролся с любопытством.  «Сколько тайн может скрывать один артефакт?» — думала она. Не удержавшись, Фэйт провела пальцем по клинку. Лёгкая боль пронзила руку, и руны едва заметно засветились. Внутри неё что-то щёлкнуло, как будто древняя магия пробудилась от долгого сна. Джейсон отшатнулся на полшага, словно почувствовал невидимое присутствие:   — Фэйт… что-то здесь не так. Она подняла темно-зеленые глаза, сердце колотилось быстрее. Мир вокруг казался одновременно знакомым и чужим, а клинок в её руках будто шептал древние слова, слышимые только ей. Девушка едва успела оторвать взгляд от клинка, как вокруг начали происходить странные вещи. Ветер внезапно усилился, несущим вихрем кроны деревьев наклонялись, а туман, только что мягко стелившийся по долине, закружился клубами, словно живой. Облака над головой закрутились в вихревой узор, а солнечный свет пронзил их редкими золотыми лучами, которые танцевали по траве, создавая иллюзию огня.   — Джейсон… — Фэйт прошептала, ощущая, как волосы встают дыбом, а холод пробирает до костей. Внезапно земля под ногами дрогнула. Камни на тропе заскрипели, как будто протестуя против прикосновения к чему-то запретному. Воздух наполнился странным шёпотом, едва слышимым, но почти ощутимым, будто сама природа пыталась предупредить их.   — Фэйт! — крикнул Джейсон, цепляясь за ближайший камень. — Ты что ты сделала?! Сердце Блю забилось сильнее, когда свет клинка усилился, пульсируя, как живое сердце.  Она чувствовала, как время вокруг неё начало растягиваться и скручиваться, словно воздух превратился в густую, медленно текущую жидкость.   — Джейсон… всё под контролем! — пыталась успокоить она, но сама ощущала, что не контролирует происходящее. Вихрь тумана закружился, смешиваясь с золотым светом, и Фэйт ощутила странную тяжесть, словно её тянуло в разные стороны одновременно. Камни кургана начали медленно подниматься, образуя зыбкую поверхность, где не хватало опоры.   — Фэйт!!! — снова закричал Джейсон, но его голос уже звучал глухо, как будто издалека. И в тот миг, когда пальцы Фэйт крепко сжали рукоять клинка, пространство разверзлось с треском, осветив всё вокруг ярким, пронизывающим светом. Ветер взвыл, а земля будто вздрогнула под её ногами. Она закричала, но звук её голоса растворился в вихре света. Всё, что она знала и любила, мгновенно исчезло: современный мир, безопасные лаборатории, шум города растворились, оставив лишь холод, яркий свет и ощущение, что она падает сквозь время. Что происходит?  *flashback  “Несколько недель назад Фэйт сидела в своей комнате в Нью-Йорке, перелистывая учебники по кельтской истории, когда на стол упало письмо с печатью университетского архива  Шотландии.  Её пальцы задрожали, когда она раскрыла конверт. «Уважаемая Фэйт Блю, Ваш запрос на участие в программе археологических исследований одобрен. Вы приглашены в Шотландию для участия в экспедиции под руководством Джейсона Мура. Исследование будет сосредоточено на старых курганах и рунических артефактах пиктов. С уважением, Университетский архив Шотландии» Улыбка расползлась по лицу, а сердце забилось быстрее.  Это была возможность всей её жизни: шанс своими глазами увидеть места, о которых она читала, и прикоснуться к истории, которой она посвящала годы. В тот же день она позвонила Джейсону, молодому археологу, который уже несколько лет работал в Шотландии.  Они обсуждали маршруты к курганам, старинные рунические записи и теорию, что некоторые артефакты пиктов могли обладать магической аурой.   — Фэйт, — сказал Джейсон в трубку, — если ты приедешь, мы сможем исследовать старые курганы и, возможно, найти что-то уникальное. Но будь готова к трудностям, горы суровы, погода непредсказуема, а путь тяжелый…   — Я готова, Джейсон, — ответила она, улыбаясь сама себе. — Это шанс, который нельзя упустить. И через несколько недель Фэйт уже сидела в самолёте, глядя на облака, которые словно тянулись вниз к зелёным холмам Шотландии. Сердце переполняла смесь волнения и лёгкой тревоги: она знала, что эти горы хранят секреты, к которым обычному человеку не подобраться.” *end of flashback  Головная боль разлилась по её черепу, как раскалённая вода, заставляя глаза слипаться.  Кажется, весь мир кружился и шатался вокруг, а каждый вдох отдавался резью в висках. С трудом Фэйт открыла глаза. Первое, что она заметила — мягкий синеватый свет летней ночи, который ласково проникал сквозь листву. Воздух был тёплым, пахнул травой и цветами. Её тело, хотя и больное, ощущало необычную лёгкость, совсем иначе, чем холодный, промозглый воздух Шотландии, который она помнила.   — Я… где я? — выдохнула она, прижимая ладонь к голове. Лежа на спине, девушка попыталась разглядеть небо. Созвездия казались знакомыми, но их узоры были искажены, как будто звёзды были чуть смещены.  Она прищурилась, пытаясь соотнести видимое с тем, что изучала в детстве и в научных справочниках. И тогда она заметила под рукой знакомый предмет. Пальцы сжались вокруг рукояти клинка, он был рядом, как будто сам подстроился под её руку. Попытка подняться оказалась мучительной: тело будто с размаху ударило о землю. Мышцы горели, суставы ныли, каждый вдох давался с трудом. Девушка медленно перекатилась на бок, пытаясь осмотреться и понять масштабы нового окружения.   — Джейсон? — голос сорвался слабым шепотом. — Джейсон, ты где? Ответа не последовало. Только лёгкий шёпот ветра, шум листвы и далёкий стрекот насекомых.  Совершенно пусто.  Казалось, что весь мир исчез вместе с её напарником.  Сердце замерло: будто это был сон… или кошмар. Она сжала рукоять клинка крепче, ощущая, как лёгкое тепло передаётся по пальцам. Страх и любопытство переплелись в груди, заставляя быстрее соображать. Фэйт попыталась аккуратно встать.  Каждое движение было болезненно, словно её тело ожило после долгого сна в ледяной воде.  Она оглянулась, осматривая густую траву, высокие деревья и камни, которые казались слишком правильными, чтобы быть случайными. Сердце забилось быстрее. Всё вокруг было живым, и это место явно не было её миром.   — Я… должна понять, где я, — прошептала она себе, сжимая клинок. — И найти Джейсона. Она сделала первый шаг. Тело протестовало, но решимость росла с каждым движением. Камни под ногами хрустели, листву сшибал ветер, а тишина казалась почти осязаемой. И в этот момент она услышала слабое, но отчётливое эхо — звук, который не был ветром, не был её воображением. Что-то шевельнулось среди камней, и Фэйт поняла, что теперь каждый шаг может быть испытанием. Она ощущала, как каждая мышца протестует против движения.  Лёгкая трава шуршала под ногами, а деревья вокруг поднимались высокими тёмными силуэтами, словно наблюдая за каждым её шагом. Ветер шептал среди ветвей, и казалось, что лес живёт своей собственной жизнью. Кажется, каждое движение тени могло скрывать диких зверей, вышедших на ночную охоту.  Сердце сжималось от страха, и каждый шорох заставлял оборачиваться.   — Спокойно… — шептала она самой себе, стараясь трезво соображать. — Ты жива. Дыши. Сначала голова, потом ноги. Ночная прохлада обволакивала тело, но одновременно тёплое дыхание и шум листвы казались странно успокаивающими.  Она пыталась сосредоточиться: вспомнить, где была, понять, как далеко ушла, оценить свои силы. Голова продолжала трещать, каждая попытка думать давалась с трудом. Сознание плавало между страхом, болью и отчаянием. Джейсона рядом не было, и тревога усиливалась, он мог быть где угодно, а она была одна в этой чужой местности.   — Куда я попала, твою мать? — пробормотала она, сжимая клинок в руке. Руки дрожали, но холод металла вселял небольшое ощущение уверенности. Каждый шаг по лесу был осторожным: ноги наступали на мягкую землю, обходя корни деревьев, а взгляд старался цепляться за малейшие ориентиры. Фэйт понимала, что местность незнакомая и дикая, и любая ошибка могла стать роковой.   — Нужно двигаться, думать, искать дорогу… — повторяла она, словно мантру, стараясь привести мысли в порядок. — Джейсона нет… значит, я сама. Ветер пронёсся сквозь деревья, наполняя ночной лес шёпотом, и в этой тишине, между тенями, девушка впервые почувствовала, что клинок в её руке откликается на её страх и решимость. И с каждым шагом она отодвигала шок от падения и пробуждения, собирая силы, чтобы понять, где она, и как выжить среди дикой, чуждой природы. Казалось, что тени сами шевелятся, подсказывая или предупреждая. Вдруг среди шороха листвы и далёкого звука ночных птиц она ощутила странное, лёгкое покалывание, исходящее от клинка. Металл в её руке едва ощутимо дрожал, словно реагировал на магическую ауру леса.  Девушка остановилась, прислушиваясь, листья шептали, ветер менял направление, а ночной свет казался мягче, когда она поворачивала клинок к светящимся узорам на коре деревьев.   — Что с тобой? — выдохнула она, сжимая рукоять крепче. — Ты что, показываешь путь? Лёгкая вибрация усилилась, когда она сделала шаг в сторону небольшой поляны.  Тени деревьев словно раздвинулись, открывая узкую тропу между высокими камнями и корнями. Фэйт ощутила внутреннюю уверенность: клинок подсказывает направление. Впервые за всё время пробуждения её разум начал возвращаться к трезвому состоянию. Она поняла, что этот лес не просто дикий, а словно живой, пропитан древней магией, которая откликается на силу клинка.   — Значит, я не совсем одна, — прошептала блондика, прислушиваясь к лёгкому шороху. — Здесь кто-то был… или есть… С каждым шагом лес становился более странным: мхи светились тусклым зелёным светом, а тёмные силуэты деревьев казались почти человеческими.  Фэйт почувствовала, как страх постепенно смешивается с любопытством, и, что важнее, с инстинктивной уверенностью, что артефакт ведёт её к чему-то значимому.   — Черт возьми, Джейсон, где тебя носит? — произнесла она, вглядываясь в узкую тропу. С каждым движением лес словно подстраивался под неё. Лёгкая вибрация клинка усиливала чувство направления, а неизвестная энергия, пронизывающая ночной воздух, обещала ответы, которые не даст ни один современный учебник. И где-то впереди, за высокими камнями и плотно растущими деревьями, Фэйт ощутила тихую, почти едва слышимую вибрацию, не ветра, не животных, а чего-то древнего, магического и живого. Сердце учащённо колотилось.  Она знала: путь, который указал клинок, не будет лёгким.  Фэйт шла по лесу, всё ещё сжимая клинок в дрожащей руке, когда внезапно она услышала лёгкий хруст под ногой.  Она быстро обернулась, и сердце застучало быстрее: из-за поворота тропы, среди густых деревьев, показались они. Сначала показались лишь силуэты — высокие, угрожающие фигуры. Но с каждым шагом они становились всё яснее.  Их тела были покрыты руническими татуировками, которые сияли тусклым магическим светом. Лица украшали странные, почти звериные символы, глаза светились внутренним огнём, а движения были плавными и точными, словно каждое было рассчитано заранее. Девушка застыла, оцепенев от ужаса. Она никогда не видела таких людей.  Они не были обычными людьми, среди которых она росла. Их мощные тела и угрожающие взгляды внушали страх, почти физически сжимая грудь.   — Какого чер… — выдохнула она сквозь зубы. Один из воинов сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него будто сжался. Его руны вспыхнули голубым светом, и Фэйт почувствовала холодное оцепенение в груди. Сердце колотилось, а мысли путались.  «Нужно защищаться.»- подумала она, инстинктивно поднимая клинок. Она сделала шаг назад, пытаясь отойти, но ноги цеплялись за корни деревьев, и страх отступать было некому.   — Нет! — крикнула она, когда один из воинов рванулся к ней. Она замахнулась клинком, инстинктивно защищаясь, пытаясь создать хоть какой-то барьер между собой и этими странными существами. Но один из них оказался быстрее. Массивной рукой он выхватил ее единственное оружие.  Сила, с которой он сделал это, почти откинула её на землю. Металл исчез из её рук, оставив лишь ощущение пустоты и растерянности.   — Нет! — прошептала она, пытаясь схватить хотя бы воздух вокруг клинка. Воины окружили её, и движения их были молниеносны. Её скрутили, словно хрупкую куклу, и удерживали крепко, не позволяя пошевелиться. Пальцы сжимались в кулаки, а грудь сжимала страх и отчаяние. Фэйт посмотрела в глаза одному из воинов и увидела там холодный, древний разум. Не было ни жалости, ни сомнения, только абсолютная уверенность и власть.   — Ты не принадлежишь этому миру, — произнёс кто-то с низким, глухим голосом. — Но судьба клинка решила иное. Блю отчаянно пыталась вырваться, но её тело болело, и силы едва хватало, чтобы сопротивляться. Всё, что оставалось, — это страх и отчаяние, смешанные с любопытством, что за судьба ждёт её теперь. Клинок, который был её единственной защитой, теперь сиял в руках чужого, и блондинка впервые ощутила, насколько беззащитной она стала перед этой силой. Фэйт отчаянно брыкалась, но хватка дикарей была железной. Они двигались слаженно, будто были частями одного зверя, и её крики только эхом терялись в густой ночной тьме леса.   — Отпустите! — сорвалось у неё, голос сорвался, превратился в визг. — Пожалуйста… Я не знаю, кто вы! Ответом стало лишь рычание. Один из воинов шипнул что-то на странном древнем языке, слова звучали как камни, катящиеся по земле. Её буквально потащили по лесу.  Земля царапала кожу, ветви хлестали по лицу и рукам. Она пыталась упираться ногами, но мощные руки поднимали её и снова тащили вперёд, словно она ничего не весила. Лес вокруг казался живым: ветви скрипели, туман клубился возле их ног, а луна то скрывалась, то вновь появлялась между облаками. После очередного рывка перед глазами Фэйт открылось место, которое вполне могло быть вырвано из древнего кошмара: небольшое кострище, окружённое выдолбленными камнями с руническими знаками. В центре тлели тёмно-красные угли, почти чёрные, будто в них не огонь, а кровь земли. Её тело швырнули к дереву. Грудь ударилась о кору, дыхание перехватило.   — Не надо… пожалуйста! — попыталась она сказать, но руки уже грубо заламывали назад. Крепкие кожаные ремни, пропитанные запахом трав и дыма, обхватили её запястья. Их затянули так сильно, что пальцы начали неметь. Девушка почувствовала, как ремни впиваются в кожу, оставляя глубокие борозды. Воины отошли к костру. Их голоса звучали глухо, словно они говорили в другой плоскости. Фэйт могла различить только отдельные шипящие звуки, резкие, будто руны, которые невозможно произнести обычному человеку. Оставшись привязанной и беспомощной, она впервые смогла рассмотреть их внимательно. Сердце колотилось, но разум цеплялся за детали — инстинкт историка, который боролся с ужасом. Первый — высокий, почти два метра ростом, плечи как у скалы. Его кожа была испещрена не хаотичными, а геометрически точными, древними, пиктскими татуировками, но не такими, как в её книгах. Эти руны будто шевелились при взгляде, как живые. Второй был худощавее, но его глаза… Они светились фосфоресцирующим зелёным, как глаза ночного зверя. Каждый раз, когда он поворачивал голову, от его татуировок будто пробегал слабый электрический разряд. Третий, стоящий ближе всех к клинку, который они положили на камень у костра, был самым пугающим. Лицо было наполовину закрыто костяной маской. Рога животного украшали его плечи, а волосы были вплетены с сухими травами, которые издавали тихий шелест. Фэйт сглотнула. Ощущение, что она смотрит на воинов из каменного века, охватило её.   — Где я?— прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Самый высокий из них бросил взгляд в её сторону. Его глаза были бесчеловечными. Непостижимыми.   — Cò às a thàinig thu, wéist? — произнёс он. Голос был низкий, хриплый, как будто камни шептали сквозь время. Она не поняла языка, но смысл был ясен. "Кто ты, странница?" Блю попыталась вдохнуть глубже, но воздух будто застрял в лёгких. Она смотрела на них, пытаясь запомнить каждого. И вдруг… Лес вокруг замолчал. Он не просто стих, будто кто-то выключил звуки. Не было хруста веток. Не было шелеста листьев. Даже ветер исчез. Тишина упала на костяное кострище тяжёлой, мёртвой пеленой. Фэйт подняла голову, ее светлые волосы прилипли ко лбу, глаза щипало от дыма, но она чувствовала это всем телом: что-то вошло в лес. Что-то, что даже эти воины боялись. Она увидела, как они изменились: руки напряглись, спины выпрямились, разговоры оборвались на полуслове. Тот, что в рогатой маске, наклонил голову, будто прислушиваясь.   — Tha i a’ tighinn… — прошептал он. Фэйт не понимала слов, но по спине пробежал холод. Она видела, как настоящий животный страх настоящий, очень кратко скользнул по их лицам. И вдруг в темноте, за пределами света костра, что-то шевельнулось. А словно тень сменила форму. Блю вжалась в дерево, ногти царапнули кору. Из тьмы вышла фигура. Сначала она решила, что это зверь. Или ещё один из тех дикарей. Но фигура двигалась иначе, слишком плавно, почти скользя по земле. Воины заметили это первыми. Один поднял оружие. Другой шагнул назад. Третий опустил голову, будто признал власть того, кто приближался. Фигура была закутана в длинную тёмную мантию с глубоким капюшоном. Материя  поглощала свет, как ночное небо без звёзд. Она остановилась прямо на границе света от костра. На мгновение всё застыло. Даже огонь не шевелился. И затем медленно, почти лениво человек поднял руки и потянул капюшон назад. Ткань соскользнула, и Фэйт увидела лицо. Это была женщина.  Но назвать её просто «женщиной» было бы ошибкой. Она была слишком высокой, возможно даже выше любого из воинов. Стройная, но не хрупкая: тело, построенное из силы и грации, как у хищницы. Длинные, тёмно-пепельные волосы спадали волнами до самой талии, в них были вплетены тонкие полоски серебристых нитей, они мерцали, будто лунный свет касался каждой пряди. Кожа её была бледной, словно высеченной из мрамора, но на ней проступали неизвестные рунические знаки, вырезанные так глубоко, будто под самой кожей течёт магия. Некоторые руны едва светились мягким, голубоватым свечением. На лице расположились острые скулы, высокий лоб, тонкие губы. Красота резкая, хищная, почти чуждая человеческой мягкости. Но больше всего Фэйт поразили её почти белые, нет, серебристые глаза с вертикальными зрачками, как у ночного зверя. Когда их взгляд встретился, у Фэйт перехватило дыхание, ей казалось, что в этих глазах отражается весь бурный океан какой-то неизведанной древней магии.   — Mèabh… — прошептал один из воинов, падая на колени. Фэйт догадалась, что ее звали  Мэв. Странная женщина, которую боялись и которой служили.  Высокая фигура медленно провела рукой по воздуху рядом с собой, будто ощупывала невидимые нити, и лес откликнулся, листья слабо дрогнули, туман сгустился, воздух потяжелел. Она шагнула ближе к костру, и руны на её коже засветились ярче. Блю чувствовала это телом, как будто на её грудь легла ледяная ладонь. Настолько мощное ощущение, что казалось, сама земля под её ногами принадлежит этой женщине. Ведьма подняла взгляд и впервые полностью посмотрела на пленницу без жалости, без удивления. Просто внимательно, глубоко, как будто она читала старинный манускрипт. Мэв остановилась перед пленницей, будто наслаждаясь тишиной вокруг. Стражи уже знали, когда ведьма молчит — это хуже слов. Она наклонила голову, изучая Фэйт так внимательно, словно девушка была редкой находкой, случайно упавшей ей в руки. Один из воинов рискнул открыть рот:   — Она слабая, Мэв. Самая обычная.— проговорил он, нервно поёжившись. — Ничего особенного. Мэв медленно, почти лениво повернула голову. Её серебристый, хищный, нечеловеческий взгляд коснулся мужчины. Тот мгновенно замолчал, будто  бы его язык оказался прижат к небу невидимой силой. По шее пробежала дрожь, словно чужая рука уже сомкнулась на горле. Он понял ошибку без слов.   — Не смей говорить о том, чего не понимаешь, — тихо, обманчиво ласково сказала Мэв, но в этом спокойствии звучала угроза, тяжелее клинка. Она снова обратила внимание на пленницу. Ее движение было таким плавным, что Фэйт почувствовала, как внутри всё сжалось, хищник повернулся к добыче. Высокая ведьма подошла непозволительно близко. Тепло её тела почти не ощущалось, зато сухое, лишённое человеческого тепла, пахнущее травами, землёй и чем-то гулким, как приближающаяся буря, дыхание заставило кожу девушки покрыться мурашками. Ей пришлось попытаться инстинктивно отпрянуть, но ремни, туго перетянутые вокруг рук и груди и рук, только больнее врезались в кожу, умоляя не сопротивляться.   — Ты знаешь, кто я? — спросила ведьма низким, ровным голосом, который будто расползался по воздуху. Фэйт сглотнула, а ее язык прилип к нёбу. Голова пульсировала болью, а тело дрожало, словно его обдувал ледяной ветер.   — Я… — голос сорвался. — Нет, я не знаю, где я… как сюда попала… я не понимаю… Мэв наклонила голову, как птица, прислушивающаяся к звуку под снегом, но слушала она не слова. Она будто читала то, что скрывалось под словами: страх, слабость, смятение, ложь.  Стражи за спиной ведьмы замолкли полностью, даже дыхание их стало тише.   — Ложь здесь не имеет силы, дитя. — прошептала Мэв, но шёпот этот был слышен так ясно, будто она говорила прямо внутри черепа. — Но страх говорит чище правды. Ее рука поднялась.  Выбеленные пальцы, длинные и крепкие, были покрыты рунами, которые шевелились, будто живые. На костяных кольцах поблёскивали старые, потемневшие от времени символы. Её прикосновение к подбородку Фэйт оказалось ледяным, но тяжёлым, как если бы камень лег на кожу. Ведьма слегка подняла её лицо, заставляя смотреть прямо в ту серебристую бездну, где отражались звёзды и чужие, немыслимые знания. Она изучала её тщательно, внимательно, как изучают редкий артефакт, который может оказаться и сокровищем, и ловушкой.   — В тебе чувствуется какой-то след. — произнесла Мэв. Губы едва шевелились, но голос заполнил пространство. — Но не след рун. Она наклонилась еще ближе. И еще ближе. Фэйт почувствовала, как дыхание ведьмы касается её лба. Нервы натянулись до боли.   — Глубже, — продолжила Мэв. — Старше. Сильнее. И тогда, упершись лбом почти в её лоб, ведьма прошептала, и от её голоса у Фэйт по спине пробежал ледяной столб:   — Это клинок тебя привёл. Блондинка замерла. Сердце будто нырнуло куда-то глубоко в живот.   — К-клинок?… Какой клинок? Мэв медленно отстранилась, и на лице её появилось выражение, от которого холод пробрал каждого, кто стоял рядом. Режущая, нечеловеческая улыбка поселилась на ее лице.    — Не прикидывайся, — произнесла ведьма. — Его след говорит громче твоего голоса. Ты разве не слышишь?  Ты отображена им, помечена и притянута.  С этими словами она прошла мимо Блю, как хозяйка, проходящая мимо связанной добычи, и остановилась перед оружием, которое один из стражей держал на руках. Клинок был завернут в кожу, но магия внутри него била слабым, едва ощутимым пульсом. Мэв протянула руку. Руны на её пальцах вспыхнули голубоватым огнём. А воздух ч ту же секунду дрогнул, будто приготовился склониться. Но клинок не двинулся. Даже дрогнул. Не вспыхнул. Не откликнулся. Он будет о обидчиво отвернулся от неё. Лицо ведьмы на мгновение застыло, а воздух похолодел.   — Он не идёт ко мне. — сказала она ровно. Но подслушать эмоции было нетрудно — волнение поднималось, как тень. — Как смеет… Она обернулась так резко, что несколько стражей отступили. Её глаза впились в странницу, как нож.   — Значит, он идёт к тебе. Что-то тёплое и страшное одновременно разлилось по груди девушки. Она почувствовала легкое дрожание где-то внутри, как отклик. И Мэв видела этот отклик. И радовалась ему.   — Я не хотела… я не знала… я просто… -    — Да, — перебила ведьма. — Ты просто. Улыбка стала шире и острее.    — В этом и беда смертных. Они не понимают, что их «просто» меняет судьбы. Она подняла руку. И в эту секунду лес будто втянул воздух, костёр на миг погас. Стражи отступили так быстро, словно её жест мог испепелить.   — Мы должны провести первичный обряд. — сказала она. — Ты не умрёшь… если в тебе действительно течёт то, что я чувствую.   — П-подождите… что вы собираетесь— она не успела. В следующий миг мир взорвался внутри Фэйт. Фэйт была истощена, связана рунами, её тело дрожало от боли, усталости и страха. Каждый звук, даже шорох ветвей, скрип листвы казался угрозой.   — П-пожалуйста… не трогайте меня… я ничего не понимаю! — кричала она, голос срывался, слёзы смешивались с потом и грязью. — Джейсон! Кто-нибудь! Пожалуйста! Но никто не отвечал. Ни стражи, ни новоиспеченный напарник. Полная тишина. Мэв подошла ближе, спокойно, как хищник к своей добыче. В руках она держала холодный, древний, дрожащий магией клинок. Она заставила ее встать на ноги.   — Для начала нужно кровь… — сказала ведьма мягко, почти ласково, — кровь из шеи. Фэйт задергалась, задыхаясь:   — Что? Нет! Пожалуйста! Но женщина не слушала. Лезвие скользнуло по коже, порезав шею девушки. Кровь быстро стекала на клинок, собираясь в древний символ.   — Тебе больно? — тихо спросила Мэв, словно интересовалась не страданием, а откликом силы. Фэйт громко завизжала, сжала зубы, но уже не могла скрыть, как магия клинка реагирует на её кровь.  Затем ведьма с силой вложила клинок в ладони Фэйт, сверху наложив свои руки.  Резкий жар и холод одновременно пронзили кисти, разрезая кожу и мышцы, заставляя девушку снова закричать.   — Ааааа! Нет! Прекратите! — её голос рвался на крики и рыдания. Мэв резко выдернула клинок, углубив порезы на руках, но не отводила взгляд.  Она держала рукоять к груди Фэйт, прикладывая лезвие. Всё вокруг будто замерло.  Тишина была абсолютной, но внутри девушки почувствовалась странная тёмная энергия, как если бы сама магия леса слушала, как она страдает. Блю задыхалась, тело готово было сломаться, глаза уже едва держали сознание. И тогда, с резким шумом раздался крик, разорвавший ночную тьму:   — Сейчас!  Высокий крепкий мужчина ворвался вместе с отрядом, разрывая лесной покой.  Стражи Мэв тут же засуетились, но было уже слишком поздно. Мэв отскочила, отстранив клинок, и только тёмная энергия, пробившаяся из Фэйт, напомнила всем, что эта ночь уже изменила всё. Девушка едва удерживалась на ногах, дыхание рвалось.  Клинок, покрытый кровью, мерцал странным светом, как будто сам откликался на приближение спасения, но также и на новую, ещё неведомую силу внутри девушки. Блондинка едва стояла на ногах, связанная рунами, истекая кровью из шеи и ладоней. Голова кружилась, зрение мутнело, но она из последних сил пыталась осмотреть происходящее вокруг. Крики, стук клинков, какие-то вспышки, свист и звуки падения тел заполняли лес. Кто-то кричал, кто-то умолял о пощаде, но никто не слышал.  Она пару раз различила копну кудрявых тёмных волос в хаосе боя, мелькнувшую среди стражей Мэв.   — Ааа! Нет! — эхом раздавались вопли, кто-то падал, кто-то больше не поднимался. Фэйт зажмурила глаза, пытаясь не потерять сознание, пытаясь сообразить хоть что-то, но мир вокруг плавился в хаотичные пятна и звуки. И вдруг она услышала знакомый, холодный, но яростный голос:   — Отступаем! — это была Мэв. Крики стихли так резко, что стало невыносимо тихо. Сердце пленницы билось так сильно, что казалось, она слышит его даже сквозь уши. И потом копна кудрявых каштановых волос появилась прямо над ней. Она прищурилась, глаза почти не слушались, но она пыталась рассмотреть фигуру снизу вверх. Светло-карие глаза встретились с её взглядом. Сердце на миг сжалось. А затем она заметила слегка заметную, уверенную ухмылку на мужских губах.    — Теодор Нотт, мэм.