***
«
Как насчёт среды?» — это первое сообщение, которое приходит Фламбе на телефон с утра. Ухмылочка расцветает на губах, но в голову тут же ударяет суровая реальность… Он уезжает вечером вторника со своей сестрой в Лас-Вегас и вернутся они только вечером среды. Давно планировали съездить, посмотреть город, тем более такая круглая дата — тридцать пять лет! Сара (младшая сестра) давно не выезжала за пределы штата… Она очень любит поездки, но с её работой это крайне проблематично. Адвокат!
«
Готовь свою жопу к четвергу» — Роберт смотрит чат в ту же секунду, будто специально ждал, когда ему ответят. Это вводит в лёгкий ступор и даже… смущает. «Сучка
так меня хочет, хех… — бормочет вслух Чед, всё не прекращая улыбаться. Немного молчит, явно вспоминая предыдущие инциденты… — Бля,
я тоже». Ещё бы не хотел! Лёгкий экстрим от возможности быть пойманными всегда возбуждает. «Таких как ты и Роберто моя бабуля называет адреналиновыми наркоманами», — сказала как-то Призма. И она, безусловно, права. Кто в здравом уме будет трахаться в общественной душевой, прекрасно зная, что кто-то обязательно да запалит вас,
особенно после конца первой смены?..
Ответом служит эмодзи в виде лайка. Фламбе звонко гогочет на это. Обычно сучка отвечает «ОК» или ставит реакцию на сообщение в виде рукопожатия, мол, «Согласен, одобряю». А тут нате. Должно быть, диспетчер не знает, что в среду они не увидятся из-за дня рождения Сары… «Доброго тебе утра, свет мой ненаглядный!» — пишет Чед своей любимой подруге Элис. Она как раз в сети, значит читает новости перед работой. «Утра, хабиби, я всё внимание», — отвечает Призма спустя минуту. Происходит пересылка сообщений из чата с
Роббо Мехаблядью Сучкой Бобертом…
«
Ты его обломал. Поди плачется теперь в подушку», — констатирует Призма и отправляет следом кучу смеющихся смайликов. Фламбе так и подумал, отправил потешную гифку; он потихоньку тоже начал понимать особенности восприятия общения в чатах и их подтекстах, и всё благодаря дружбе с Элис. Не будь её рядом, он бы уже лет пять ходил как монах с обетом воздержания…
Вдруг звенит рингтон c милым женским голосом, будто бы прямиком из восьмидесятых. Чед никогда никому не признается (даже Элис), что он любит Сандру. Особенно её песню «Сикрет Лэнд»… Этот особенный рингтон поставлен только на контакт Сары — тоже большой поклонницы этой прелестной женщины. Спасибо отцу за хороший музыкальный вкус…
— Рановато ты, миледи.
— Ой, ты спал?
— Не, я уже на работу собираюсь… Всё в силе?
— Да, конечно! Просто хотела спросить, где мне тебя ждать и во сколько?
— Я тебе ближе к обеду звякну, лады?
— А, хорошо… Ситара, убери игрушки с пола, я тебя прошу! Малик, а ну марш одеваться!
— Ты уверена, что твой ненаглядный муженёк управится с ними?.. В смысле, хех, я ни на что не намекаю…
— С ними его мама посидит, всё будет хорошо.
— А, тогда ладно… Как она? Мозги не ебёт?
— Если бы.
— Понял… По пути поговорим.
— Да… Тогда до связи.
— Ага.
Костюм на теле, наушник в ухе, волосы уложены и собраны — можно вылетать на работу. Торранс постепенно просыпается и оживает, на дорогах с каждой минутой появляется всё больше машин. Мимо Фламбе пролетают такие же как он супергерои, большие и не очень, на крыльях (живых и механических) или без. Любимый Понтиак Фаербёрд стоит на парковке на работе с полным баком бензина со вчерашнего вечера… Самое главное, чтобы какой-нибудь депрессивный супергерой не решил на ней поспать. А то так и вся поездка накроется!
Обошлось, птичка цела. Фламбе с облегчением выдыхает и проходит в департамент. В фойе уже толпятся люди, явно не местные. «Комиссия!» — догадывается герой и быстро проходит в комнату отдыха. На диване сидят Малевола и Сонар, что пьют кофе и смотрят утренние новости.
— О, здорóво! Видал чё снаружи? — интересуется Сонар.
— Ага, припёрлись большие шишки. Лишь бы к нам не лезли. — бурчит Фламбе и проходит к холодильнику. Открывает… Пусто. — Какого хуя?
— Блейзер сказала всё убрать.
— Куда вы дели мой севиче? — слегка хмурится Чед, поворачивая голову к друзьям.
— Посмотри вон тут. — Малевола показывает рукой на коробку около телевизора. Фламбе подходит к коробке и начинает вынимать из неё контейнеры…
— Слава яйцам, блядь! Нашёл!.. Кто его на дно положил? — герой быстро открывает крышку пластикового контейнера с сырой рыбой, кукурузой и горкой лука; аромат лимона особенно радует рецепторы на языке.
— Громила, кажется. — предполагает Малевола. — Но лично не видела его.
— Больше похоже на Куп. У неё бзик на сортировку от твёрдого к мягкому, хе-хе. — скалит зубы Виктор.
— Это была я. — заявляет Невидива, всё это время стоявшая около стены. Ни один мускул на лице Фламбе не дрогнул, и этот факт несколько удивил девушку. — Если бы я сказала «бу», ты бы напугался?
— Я боюсь только Аллаха… И больших налогов. — Сонар хрюкает со смеху, как и Малевола. — Напугался бы, если бы не ел… Бу-шь? — Чед протягивает Кортни свой контейнер с севиче.
— А давай. — девушка быстро подходит к ящику с приборами, берёт вилку и подходит с ней к товарищу по команде. Тычет зубчиками в рыбу и горку с луком, пробует на вкус… — М-м-м, вкусно! Чё это?
— Севиче. Сам делал. — гордо заявляет Фламбе. — Сестра рецептик подсказала.
— Слышал, что ты уезжаешь сегодня. — говорит Сонар.
— Да, отпросился… Буду проёбывать премиальные в Лас-Вегасе. — и задорно хохочет.
— Ты все премиальные в баре проебал. — улыбается Дива.
— Прошлые, да. А новые ещё нет… Вот не строй сейчас ебало, будто ты скучать будешь, пищалка. — смеётся Фламбе. Малевола тоже смеётся и пихает погрустневшего Сонара в плечо. — Чё тебе из Вегаса привезти, колись?
— Я всегда мечтал обанкротить казино… — тяжело вздыхает Виктор.
— Возьми ему набор фишек. Цветастых каких-нибудь. — поясняет Дива.
— Фишки и магнитик, понял.
— А брелочки? — миленько улыбается Малевола.
— Само собой, ёба! Без подарков от дяди Фламбе никто не останется!
— Даже Боберт? — заулыбался Сонар.
— Выкладывай, зажигалка, чё дарить ему будешь? — Кортни игриво улыбается и доедает весь оставшийся севиче. Чед слегка поджимает губы. — Я могила, обещаю.
— Наверное, что-нибудь для Бекона… — задумчиво бурчит он.
— Бля, с козырей зашёл! Хорош! — Малевола звонко хлопает руками.
— Подари ему
анальную пробку. — шепчет Невидива на ухо Фламбе. Он хрюкает со смеху.
— Дива, ты гений! — и даёт ей брофист. Кортни буквально сияет от широкой улыбки на своём лице.
— Народ, выдвигаемся! — в комнату отдыха быстро заходит Громила. — Блейзер ждёт!
Оказалось, что из-за комиссии первая смена должна начаться раньше обычного: в пять минут девятого вместо девяти. Конечно, все работники СДС Торранса были этим недовольны. Кофе не попьёшь, даже тормозящие компьютеры сразу не включишь… Я-команда сидит в штаб-квартире на скамейках и ждёт, когда в их ушах послышится бубнёж Роберта, но он всё молчит. Пять минут, пятнадцать…
— Народ, простите, опоздал! — шумно пыхтит в микрофон Роберт.
— Ну наконец-то, ёбаный рот! Где твоя тощая жопа шлялась?! — ругается Фламбе.
— Обосрал весь толчок после утреннего кофе, очевидно же. — ёрничает Дива.
— Получал пизды. — предполагает Громила.
— Дрочил на Чейси Лэйн в своей квартирке как маленькая депрессивная сучка. — комментирует Малевола.
— Нет, нет и нет… У меня брали интервью. — Я-команда улюлюкает. — Да, прикиньте, ваш диспетчер стал звездой местного масштаба.
— Короче, ждём видос на Икс-видеос. — заключает Сонар.
— Порнхаб. — уточняет Голем.
— Ю-Джиз. — заявляет Призма. Фламбе начинает гоготать как чайка, а за ним и все остальные, даже Водобой. Роберт явно мотает головой и прикладывает руку ко лбу, хоть этого никто и не видит, но точно представляет.
— Посмеялись и хватит! Давайте работать.
Смена, кажется, длится целую вечность. Фламбе помогает паковать очередных грабителей уже закрытыми глазами. Ещё немного продержаться, и вот он — отгул. Дорога, громкая музыка в салоне машины, улыбающаяся именинница, огни казино и веселье в воздухе. Конечно, веселье всегда есть в воздухе, просто в разной концентрации и разнообразных видах. На работе одно, на выходном посреди недели — другое. Именно по второй категории Чед и соскучился; и не он один.
«Фламбе, у тебя есть свободная минутка?» — безэмоциональный голос Роберта в правом ухе невольно выталкивает героя из раздумий.
— Для тебя, Роббо, хоть две. Чё надо?
— Блейзер попросила передать, что тебе всё равно придётся отработать вторую смену.
— Чё… Блядь, вы чё, угораете?! — орёт Фламбе, наконец переварив, что только что ему сообщили. — Меня ждёт Вегас! Сестра! Мы полгода готовились!
— Вини во всём комиссию.
— Да я её сожгу к ёбаной матушке! Каждого пидораса, кто мне на глаза, сука, попадётся!
— Фламбе, я всё понимаю. Правда. Но таковы правила…
— Да в жопу себе их засунь, сучка! — огрызается Чед и ударяет горящим кулаком по ближайшему столбу. Он гнётся.
— Не я их придумал, Чед… А теперь
будь хорошим мальчиком и помоги Куп. Высылаю координаты.
— Я. Тебя. Задушу. — с расстановкой говорит Фламбе, сильно краснея при этом. Роберт сказал
это с таким… томным придыханием, что мурашки побежали по правой стороне тела. Роберт лишь хмыкает в микрофон. «
Ему это с рук не сойдёт!» — мигает красными огнями мысль в горящей гневом голове.
В кафетерий на обед никого не пустили, потому что там накрыт стол для комиссии. Я-команда сидит в раздевалке и как всегда перекусывает фаст-фудом. Водобой жуёт в углу кусочки дыни, Призма стоит рядом с ним и что-то печатает в телефоне, попутно жуя пончик. Куп, Громила, Малевола и Сонар жуют тако из Чипотле, Невидива и Голем закидывают в рты друг друга картошку фри и чуррос. Когда Фламбе входит в раздевалку, все в недоумении таращатся на товарища.
— Тебя не пустили?.. — спрашивает Куп.
— Да… Можно один твой кинжальчик? — Чед подходит к девушке и протягивает руку.
— Зачем? — наёмница хмурится.
— Хочу оставить послание этим пидорасам. — Сонар заговорщески заулыбался.
— Шины проколоть? Бро, я хоть ща-с готов.
— Йоу, там камеры! — Призма тут же подходит к лучшему другу. Водобой встаёт с пола и тоже подходит, держа в руках корзинку с разноцветными ломтиками дынь. — Даже не думай! Я тебя ослеплю нахуй!
— Корт? — Чед тут же смотрит на Диву.
— Не, я с этим завязала. Сорян. — легко пожимает она плечами. Фламбе напряжённо думает, как можно насолить комиссии…
— Герман. — Водобой аж дёргается, когда Чед обращается к нему по имени. — Ты — настоящий мужчина. И я, как настоящий мужчина, хочу попросить тебя об одолжении… Пожалуйста, дай мне ключи от подсобки.
— Да чё ты, блядь, задумал вообще, бро?! — возмущается Призма и тут же хватает Фламбе за плечи.
— Я всего лишь хочу… помыть полы около кафетерия. — Я-команда многозначительно переглядывается между собой.
— Я могу и сам. — качает головой Водобой.
— Тогда давай помогу. Швабр-то у тебя несколько, да?
— Знаете что?.. Я тоже хочу. — Кортни ставит руки на бока.
— Я с вами. — поднимает руку Громила.
— А давайте все вместе! — предлагает Сонар.
— Слишком подозрительно. — делится мыслью Куп.
— Ничего подозрительного. Скажем, что это мы так… Постигаем основы трудового перевоспитания. — заявляет Фламбе с хитрой ухмылочкой. Призма хрюкает со смеху.
— Пизданул ты, конечно, знатно, не придерёшься даже… Ладно, я в деле.
— Я возьму таблички. — заявляет Голем.
Когда комиссия выходит из кафетерия, сопровождаемая Блонди Блейзер, гости Торранса становятся свидетелями того, как Я-команда старательно моет полы в офисе, на лестницах, в фойе… Три дамы поскальзываются на лестнице, падают и закономерно обламывают свои высоченные шпильки. А двое мужчин поскальзываются в фойе, двигаясь в кабинет Блонди Блейзер, и расшибают в кровь носы. Фламбе, довольный до усёру таким результатом своей маленькой мести, чувствует себя просто прекрасно. Да и весь департамент теперь чистый.
Вторая смена… Я-команда обсуждает свою уборку и задорно смеётся, описывая друг другу, что они видели. Как одна модница из комиссии чуть ли не рыдала над своими розовыми туфлями от Джимми Чу без каблучков, а другая мадам, грузная и вся в красном, почти ногу вывихнула, но обошлось.
— Признавайтесь, чья была идея полы мыть во время обеда всей командой? — с ходу начинает говорить Робертсон.
— Моя. — честно отвечает Фламбе. — Не ожидал, да? Вот так, ёба!
— Мы поддержали его. Да и Водобою меньше работы. Правда, чувачок? — явно улыбается Невидива.
— Да. Только окна помыть… Забыли. — добавляет Водобой.
— Что ж, могу поздравить. Комиссия осталась вами довольна… Ну, та её часть, что умеет ходить по скользкому полу. — диспетчер всё же слегка смеётся. — Но всё равно молодцы. Блейзер вами гордится, народ… И даже Чейз.
— Вот только не надо его сюда приплетать, окей? — тут же заявляет Призма.
— Мы в обиде. — поясняет Голем. — Он хороший мужик, все дела, но блядь… Обидно за Фламбе.
— Что ему сделать, чтобы вы его простили? — интересуется Роберт.
— Кулак пусть себе в жопу засунет, старый пердун. — огрызается поп-дива.
— Дай нам время, Бобби. — говорит Сонар.
— Время лечит, вся херня. — добавляет Громила.
— Я бы не отказалась от хорошего пива. — намекает Малевола.
— И я. — вторит Куп.
— А лучше ящик пива каждому… Ах да. Дедуля же без премии в этом месяце. Какая жалость. — ёрничает Невидива.
— Ясно. Как проработаете этот гештальт все вместе, скажите мне, ладно?
— О-о-о, какие словечки, Роббо! Неужто сучка сходила к психологу? — гогочет Фламбе.
— Нет. Просто новый…
член… вошёл в мою жизнь.
— У-У-У-У-У-У-У-У-У! — Призма, Невидива и Малевола укают в унисон от восторга.
— Т-ты чё несёшь? — тараторит и невольно заикает Чед. Лицо наливается жаром, а сердце в груди трепещет. — Что это, нахуй, значит? Совсем что ли охуел, Мехаблядь?
— Я сказал как есть. — спокойно отвечает Роберт, явно улыбаясь.
— Не, ну вы прикиньте, блядь. Заигрывают. Прямо во время смены. Ебануться. — цокает языком Громила.
— Они уже давно так делают. — отмечает Куп. И она, безусловно, права.
— И даже ебутся на работе. — гогочет Сонар. — Как насчёт офиса, парни?
— Сонар… Заткнись нахуй.
Полдевятого вечера. На стоянке департамента СДС стоит одинокий Понтиак Фаербёрд, а около него — высокая женщина со спортивной сумкой в изящных руках. Её янтарные глаза и волнистые чёрные волосы как бы невольно намекают мимо проходящим людям, что она как-то связана с Фламбе. Это замечает и проходящий мимо Роберт. Невольно останавливается на месте и быстро разглядывает её с ног до головы. Белая рубашка, чёрная юбка-карандаш, бежевые балетки, спортивная сумка… с огненным принтом. Робертсон усмехается и идёт дальше, держа в руках своего очаровательного Бекона… в жёлтом комбинезончике из пластикового пакета.
Через несколько минут к машине подбегает Фламбе. «Вот и ты, хабиби», — мягко воркует Сара, обнимая брата и целуя его в правую щёку, свежевыбритую. Чед берёт сумку из рук сестры и быстро открывает багажник.
— Может, кофе возьмём? — предлагает Сара, садясь на соседнее сидение и быстро пристёгиваясь.
— Потом. Меня сейчас питает праведный гнев. — бурчит Чед.
— Да я вижу… Не расстраивайся так. Помнишь, как меня вообще не отпустили пять лет назад?
— Бля, даже не напоминай. — закатывает глаза Чед и кладёт свой телефон в открытый бардачок. Сара чуть смеётся. Брат с сестрой наконец начинают своё долгожданное путешествие в Лас-Вегас…
— Я сейчас видела одного парня с собачкой…
— Ну конечно, блядь.
— Что такого-то? Он мне милым показался, не более того! — оправдывается Сара, смеясь.
— Я
ебусь с ним, сис. — Чед закатывает глаза. Сестра тут же в шоке таращится на него и невольно прикрывает пальцами рот.
— Реально?! А как же тот парень, о котором ты мне рассказывал?
—
Это он и есть…
— А-а-а-а-а… Ну, поздравляю. — ухмыляется Сара. В эту же секунду телефон Чеда вибрирует уведомлением.
— Кто там? Глянь. — просит он. Сестра берёт телефон и снимает блокировку (только она и Элис знают пароль). Открывается нужный чат…
—
Хорошего отдыха. Поздравь свою сестру от меня.
— Эта блядина-а-а-а. — тяжело выдыхает Чед и тут же бьётся лбом в свой руль.
— Сучка Боберт, хах. Оригинальная кличка, ничего не скажешь… — Сара открывает профиль диспетчера. — М-м-м, хорошенький. Только грустный какой-то.
— Ты что, он же в депрессии… А сегодня пизданул, что в его блядскую жизнь новый член вошёл. Я просто спросил, сходил он к психологу или нет!
— О-о-о-о-о… — Сара прикладывает руку к своему лбу и мотает головой с широкой улыбкой. — Бра-а-а-атишка-а-а-а!..
— Чё? Чё не так?
— Ха-ха-ха, он тебя и имел в виду, дубина! — восклицает сестра, звонко смеясь. —
Ты вошёл в его жизнь! Ну, и твой член, очевидно, раз вы, как ты сказал, трахаетесь… Что, я сломала твой мозг?
Сара ещё минут пять смеётся над озадаченным и смущённым выражением лица Чеда, что действительно только сейчас понял… Да, он может быть бесконечно изобретателен в саботаже и красивой мести, но когда дело доходит до социальных взаимодействий с каким-то особым, не всегда заметным подтекстом… Это конечная. Будь Чед хоть самой реинкарнацией Дон Жуана, у него всё равно были бы проблемы с общением, он уверен в этом. Спасибо, что рядом есть люди, способные расшифровать особо тонкие намёки; как Элис и Сара.
Девяносто километров в час, трасса. Ветер ревёт в уши, машина пролетает мимо ярких огней уличных фонарей. В салоне играет Сандра. Сара подпевает то на английском, то на немецком. Чед же играет желваками на скулах и не сводит глаз с дороги. Ехать предстоит ещё часов шесть, не меньше; без малого почти всю ночь. Но за столько лет вождения своей птички он ещё ни разу не засыпал за рулём, даже носом не клевал от недосыпа. И дело не в кофе или крепком сне. Просто когда Чед едет за рулём, его тело будто бы… действует само по себе. Рука сама тянется переключить передачу, когда необходимо, ноги сами нажимают на педали, а глаза почти не моргают и всё смотрят, смотрят… А сознание всё это время где-то далеко. Но когда наконец в голове искрится какая-то особая мысль, самоконтроль возвращается.
Так и проходит шесть часов, почти что незаметно… Вероятно, это приходит с возрастом. Чем дольше ты живёшь в этом мире, тем больше он даёт тебе возможностей просрать своё время, будь ты за рулём машины или на работе мечты… Если ты уходишь в себя надолго — готовься заплатить за это самокопание. Здоровьем ли, или даже тем же временем… Мир непременно даст тебе об этом знать, так или иначе.
Сара просыпается как раз тогда, когда Чед проезжает мимо знаменитой вывески: «Добро пожаловать в
Сказочный Лас-Вегас». Ещё минут двадцать, и они наконец-то смогут заселиться в отель, в котором бронировали номер ещё полгода назад. И улягутся спать, часов до десяти… А потом побегут завтракать, покупать сувениры, наслаждаться красотами Вегаса… Может, даже забегут в казино. Пока Чед отсыпается на своей кровати, Сара бродит по номеру как привидение, не в силах уснуть. Она пишет эсэмэски мужу, подруге из конторы, где они вместе работают адвокатами… Муж, только недавно вернувшийся с ночной смены, пишет: «
Мама вечером пришла. Всё норм. Отдыхай». И это несколько успокаивает.
Восемь утра, и Чед подрывается с кровати от рёва последнего будильника; забыл выключить. Сара сидит в кресле неподалёку, поджав свои длинные и красивые ноги, и лениво жуёт печенья с шоколадом.
— Вот и поспали, хех. — усмехается она.
— И не говори… — Чед слегка потягивается и разминает шею. — Пошли есть… Ох, я бы ща-с выпил десять литров чая с шафраном.
— Я взяла чайничек мамы с собой.
— О, отлично! Доставай, я пока за кипятком сбегаю!
Чёрный чай с шафраном с утра всегда поднимает настроение. Лёгкая горечь и вместе с тем сладость на языке активизирует тело и разум, а живот приятно урчит будто облопавшийся мяса кот; желудок любит, когда в него попадает ароматный кипяток с красными нитями, от которых пахнет мёдом, немножко землёй… Сара взяла с собой из дома пирожки со сладкой тыквой. «Ах, бичаки мои бичаки! Самый вкусный завтрак детства!» — улыбается своей мысли Чед, жуя сладкий пирожок с закрытыми глазами. Запах свежевыпеченного хлеба, маленькая бабуля у белого тандыра… Прилепленные к стенкам печи бичаки, что жарятся буквально на глазах, из белых становятся румяными… «А ну не трожь, ещё не готово!» — голос бабули скрипучий, слегка громкий, но добрый. Она, в отличие от мамы, никогда не била по рукам, когда они невольно тянулись прибрать выпечку или кусочек мяса, пока никто не видит…
Телефон Сары вибрирует уведомлением. Она берёт его в руки и читает сообщение, и расплывается в улыбке. Сестра показывает Чеду фотографию: Ситара и Малик, его любимые племянники (и крестники), завтракают во дворе бичаками. Позади детей — клумбы со свежевысаженными цветами, куча мешков с землёй и удобрениями.
— Свекровь что ли? — Сара кивает. — Мило… Вы помирились, или как?
— Холодная война… Она настаивает, чтобы Данте перевёлся в Род-Айленд.
— Нахуй бы ей не пойти, блядь? — ухмыляется Чед. — Через всю страну пиликать на эти ебучие острова?.. Может, вам ещё на Аляску ебануть?
— Ты что, там же низкая преступность. — саркастично хмыкает Сара и закатывает глаза. — Тут, видите ли, каждый день людей убивают. А там спокойнее, много департаментов…
— И как ты эту ебанашку терпишь?.. Я бы уже её нахуй послал и выгнал бы давно.
— Данте теперь её единственный сын… — тяжело вздыхает Сара.
— Сара, моя дорогая принцесса. — Чед берёт руку сестры в свою искалеченную ладонь. — Я прекрасно понимаю, что ты вышла замуж не только за Данте, но и за его ебанутую семейку… Но это, блядь, не дело. Если ты переедешь так далеко… Ты разобьёшь маме сердце.
— Ну а что мне делать, брат?! Петра пилит мне мозги уже год, с тех пор, как Матиас погиб!..
— А Данте что, сосунок что ли? Почему ты должна разбираться с его мамашкой-ебанашкой в одиночку? У него своя жизнь так-то тоже есть! Пусть выбирает сторону! Хочет свалить — окей, пусть пиздует, но без тебя и детей! Не хочет — ещё лучше, пусть шлёт свою гиперопекающую мамку на все четыре стороны!.. Я что, не прав?
— О-о-о-ох, как всё сложно… — тяжело вздыхает Сара.
— Слушай, я с тобой. Всегда… Пойдём развеемся как раз. — Чед скалит зубы в ухмылке.
Высокие и низкие пальмы, громадные строения переливаются всеми цветами радуги от задорно прыгающих в окнах лучиков солнца Невады. Толпы туристов снимают всё на телефоны: каждую лампочку, каждую неоновую вывеску, каждую пальму и оригинальную статую около магазина сувениров. Сара забегает то в один, то в другой, и всё выглядывает красивые сувениры для родных и коллег. В пятом магазине Чед видит мерч супергероев… Брелочки, кружки, даже оружие. На стене, за спиной продавца, висит майка… С двумя буквами эм. Натянутая улыбочка возникает на губах Фламбе, когда он её видит.
«Дайте, пожалуйста, вот это, это, ещё это и… О, футболка Мехамена! И её!» — радостно восклицает Сара. Чед закатывает глаза и демонстративно отходит в сторону, разглядывает мерч Блонди Блейзер… Плюшевые игрушки, лак для ногтей, подвеска с красным кристаллом…
— Молодой человек, а вы случаем не… Фламбе? — улыбается продавец, мужчина лет пятидесяти; полненький, в гавайской рубашке.
— Нет. А что, похож? — интересуется Чед…
без привычного акцента. Сара тут же хлопает себя по рту и еле сдерживается, чтобы не взорваться хохотом на весь магазин.
— Ну, да… Но вы явно не из
этих, вы же пришли с этой милой леди. А Фламбе — пламенный гомик… Простите. — виновато заулыбался продавец. Ни один мускул лица Чеда не дрогнул.
— Прощу, если сделаешь ей скидку. Иначе я… — он продолжает говорить без акцента и демонстративно поджигает руку. — Сожгу твою пластиковую помойку к хуям собачьим.
— Д-да, к-конечно! С вас тридцать долларов, м-мадам!
— Что это только что было? В смысле… С каких это пор ты научился так хорошо говорить без акцента? — смеётся Сара, когда она и Чед выходят из сувенирной лавки и садятся на свободную лавочку неподалёку, чтобы перевести дух и дать ногам отдохнуть. Уже полдень…
— С нашей последней поездки, когда эти торгаши ебаные меня понаехавшим обзывали. Языки им, сука, поотрывать. — рычит Чед в своей привычной манере и речи.
— Да, это они могут…
— Кому майка?
— Малику. Он давно её просил.
— Предатель.
— Он ребёнок, хабиби.
— Я шучу, сис… Я так-то могу ему и автограф достать.
— Правда?.. — Сара таращит на брата глаза. — Каким это образом? Разве Мехамен не?.. А, точно.
— Ага. — заулыбался Чед.
— Ко дню рождения тогда… Ну, куда теперь?
— Покушать, очевидно же. А потом я пойду искать своим придуркам подарки.
Отобедав бутербродами из магазинчика Seven-Eleven, Сара вернулась в отель, чтобы отдохнуть; не спала же толком; Чед гуляет по городу и ищет Сонару набор фишек… Матерясь сквозь зубы, покупает самый дешёвый и цветной набор за семьдесят баксов. «И пусть только попробует не сорвать куш, я ему жопу спалю!» — бурчит он про себя, выходя из магазина. Вдруг звонит сестра… Она истерично плачет в трубку… Сердце уходит в пятки, а мир вокруг будто бы замирает.
Он кометой вылетает в сторону отеля, люди в шоке таращатся на летящего над городом мужчину. Кто-то кричит: «Так это же Фламбе!» Туристы радостно галдят, машут ему руками и свистят с земли, а герой ничего не слышит, кроме шума ветра и тревожного биения сердца. Его любимая младшая сестра, его принцесса… Она всегда боится, что когда она будет далеко, дома обязательно что-то да случится. Чед просил выкинуть эту мысль из головы. Потому что искренне верит, что мысли — материальны. И вот, страшный кошмар стал явью. У Петры, (не)любимой свекрови — инфаркт. Она упала с лестницы и чуть не расшиблась. Данте, муж Сары, был рядом и быстро вызвал скорую. Дети страшно перепуганы и просят маму вернуться как можно скорее.
Чед и Сара быстро собирают вещи, пакуют сувениры (какие уцелели после состояния полного возгорания) и бегут к машине… И вдруг в голове мелькает искорка инсайта. Рука быстро тянется к телефону, чтобы позвонить…
Чейзу.
— Да?.. — мужчина несколько напуган, это слышно в его тихом голосе.
— Мне срочно нужно доставить сестру домой, у неё горе.
— Вы где.
— Лас-Вегас, Невада. Долго добираться?
— Полчаса.
— Отлично, буду ждать. — и сбрасывает вызов.
— А как же ты? — недоумевает Сара, потирая красные глаза пальцами.
— Своим ходом доберусь… И я не всем сувениры купил. Миледи, — Чед обнимает сестру за плечо и прикладывает свою щёку к её милой, слегка влажной щеке, — нельзя медлить. Ты нужна детям.
— Так и знала, так и знала! — хнычет Сара, дрожа как листок на ветру.
— Ну, поплачь… Поменьше поссышь. — и гогочет. Сестра тоже смеётся на это, хоть и слабо, тихо.
— Сказал прямо как
папа. — шепчет она сипло. Чед целует Сару в макушку; глаза вдруг начинают щипать.
Стар Блейзер звонит Фламбе уже на подлёте к Лас-Вегасу с вопросом, где именно его искать. Фламбе не находит ничего лучше, как создать и направить в голубое небо большой столб живого пламени. Три минуты, и вот перед ним и Сарой приземляется герой, прямиком из Торранса.
— Сара, знакомься, это Стар Блейзер. Он доставит тебя домой… Если хоть волосок упадёт с её головы… — Чед с вызовом глядит на Чейза, и нарочно не договаривает свою угрозу.
— Простите, если я тяжёлая.
— Нет, даже наоборот… — миленько улыбается Чейз. — Ну, до скорого, Фламбе.
— Ага. Аккуратней на подлёте… Пока, детка.
— Люблю тебя, хабиби! — Сара посылает брату послушный поцелуй, и Стар Блейзер тут же взлетает, скрывается в облаках…
Чед тяжело вздыхает и кидает сумку сестры с вещами и сувенирами в багажник. Медленно идёт в сторону первого попавшегося сувенирного магазина и берёт там всё, что попадётся под руку: от магнитиков и брелоков до пластиковых стаканов и снежных шаров под толстым стеклом…
Ту-дун! Эсэмэска от Сучки Боберта: «
Чейз сказал, у тебя беда. Что случилось?» Чед скалит зубы и решает позвонить напрямую. Только сучки могут допытывать сообщениями в такие моменты вместо того, чтобы по-нормальному позвонить и поговорить.
— Я хотел позвонить, но подумал, что ты не ответишь. — сразу же выдаёт Роберт.
— Праль-но, блядь. Но это ты, так что… Дедуля реально пизданул, что у меня проблема?
— Ну, ему кто-то позвонил, потом он вскочил с места и убежал. Блейзер сказала что-то про сестру… Расскажешь? — аккуратно спрашивает диспетчер. Фламбе слегка хмыкает и мотает головой.
— Свекруху её ебанул инфаркт. — кратко объясняет он. — Муж позвонил, дети обосрались без мамы. Вот и решил Чейзу звякнуть, вдруг прокатит… Шесть часов по трассе хуярить тот ещё пиздец.
— Это да… Ты ещё на него злишься? Ну, после?..
— Пусть сначала мою Сару домой доставит, потом будет разговор.
— Ясно… Кстати, без тебя как-то…
одиноко. Кофе не подогреешь, над ухом не побурчишь… Песню не споёшь. — Чед закрывает глаза и неистово трясётся всем телом.
Эта блядина. — Эй, мистер Джек? Друган, ты где?
— Мчу на тачке к своей пизде. — тут же напевает Фламбе и заметно успокаивается. — Опять меня провоцируешь, Мехаблядь?
— Может чуточку… Хех, мне нравится, когда ты злишься. — признаётся Роберт с лёгким смешком. Кажется, будто он стоит совсем близко… И неважно что между ними сейчас где-то двести с хреном миль расстояния на самом деле.
— Я тебя просёк, влажный Бобби. Ты хочешь встретиться
сегодня, я прав? Поэтому и написал с утра? Похотливая жопа.
— Зачем оттягивать удовольствие? — Роберт улыбается, когда говорит это. Возможно, даже краснеет.
— Бля… Ты прав. День рождения моей сестры накрылся, я должен хоть как-то отпраздновать его. Твоя тощая задница как раз подойдёт. — Чед молниеносно открывает дверцу своей машины, садится в неё. Ключи. Зажигание. Нужная передача, педали.
Быстрее.
— Тогда до встречи. — буп, вызов завершён. «Ну держись, Мохаве Фривэй, я лечу домой!» — задорно смеётся Фламбе, вылетая со стоянки. Ему предстоит лететь по трассе часов шесть, а может…
три. Самое главное, чтобы уступили. Иначе придётся идти на рискованный обход, но не
похуй ли всё ли равно?
Калифорнийское солнце уже потихоньку спускается к горизонту, когда Фламбе стремительно въезжает в Торранс. Вторая смена ещё не окончена, и он это прекрасно знает. Поэтому паркуется около департамента СДС, кометой влетает в штаб-квартиру и переодевается. Никого из Я-команды пока что нет: все явно заняты. Костюм на теле, наушник в ухе, волосы расчёсаны и собраны в хвостик.
— Скучали, сучки?
— О! Шустро ты, бро! — Призма рада слышать своего лучшего друга.
— Как дела? Купил сувениры? — сразу же интересуется Невидива.
— Дела хуйня, но сувениры взял, как и обещал. Потом раздам.
— В смысле «хуйня»? — переспрашивает Малевола.
— Забейте. Роберт, есть для меня работёнка?
— Сейчас найду, не переживай.
— Я видел, как Чейз летел с какой-то бабой на руках. И она похожа на Фламбе. — сообщает Голем. Я-команда напряжённо молчит.
— Ты попросил его помочь?
Его? Из всех, блядь, героев? Бро-о-о-о!
— Слышь, у моей сестры свекровь умирает. Шесть часов ехать будешь из Вегаса или вызовёшь на подмогу того, кто, блядь, летает быстрее света?
— Логично. — констатирует Громила.
— Неважно, злишься ты или нет, но когда кому-то грозит опасность, мы должны забыть о чувствах и выполнять свою работу. Фламбе, ты поступил достойно. Молодец.
— Ага. — лишь отвечает Чед. И тем не менее слегка краснеет. Похвала всегда приятна.
— И как, красивая у него сестричка? — явно улыбается Сонар.
— О да. — отвечает Голем.
— У неё двое спиногрызов и маменькин сынок. Твой уровень харизмы не прокатит, пищалка. — с ухмылкой огрызается Фламбе.
— Ку-у-у-уп?
— Пошёл. Нахуй.
Ещё несколько часов, и в ушах бубнит заметно уставший Роберт: «Хорошая смена, народ, отдыхайте. До завтра». Все вторят ему и весело уходят из штаб-квартиры. Фламбе же остаётся, идёт в раздевалку. Медленно стягивает костюм, прислушиваясь… «Дива, я знаю, что ты здесь», — говорит он в потолок. Девушка и правда тут: выходит из невидимости.
— Купил что сказала?
— Да. Угадаешь какую?
— С огоньком?.. Бля, ну, это очевидно. — Кортни хихикает и в наглую пялится на задницу товарища по команде: большую, сочную, со шрамами. — Эх, не будь ты пламенным гомосексуалом…
— Я как-то переспал с одной мадам. — будто невзначай говорит Чед.
— Та-а-а-ак. В чём подвох? — она скрещивает руки на груди и облокачивается о соседний шкафчик. Фламбе надевает спортивные штаны.
— Ты сама только что сказала. — улыбается он. Дива тут же дёргает головой, будто в неверии. — Я был в Тайланде. И не знал тогда местных приколов.
— Я-то думала… А можно я?..
— Да.
— Я не договорила. — заулыбалась Кортни; её лицо даже чуточку краснеет.
— А я знаю, что ты хочешь. — заявляет Чед. —
Да. Только
тихо.
— С меня причитается. — Дива щёлкает пальцами и уходит в невидимость.
Спортзал. Воздух слегка спёртый, поэтому Фламбе открывает форточку, чтобы впустить хоть немного кислорода в помещение. На любимой скамейке осталась небольшая водяная лужица… «Герман, ну какого хера», — цокает Чед и мотает головой. Полотенца с собой у него нет, чтобы убрать воду. Поэтому приходится изменить своей скамейке с другой, что находится рядом. На дисках штанги уже зафиксирован необходимый для разминки вес, будто кто-то специально так поставил… Раз, два, три… Дверца тихо открывается, но никто не входит. Фламбе лишь ухмыляется и продолжает разминаться.
Наконец в раздевалку заходит Роберт, переодетый в свою привычную спортивную форму: синяя толстовка, бежевые спортивные штаны и белые кроссовки. Диспетчер медленно наматывает бинты на свои руки и стопорится у входа, завидев Фламбе.
— Опаздываешь, Роббо. — Чед продолжает делать жим от груди. — Или ты
разминался в другом месте?
— Помогал Блейзер с отчётами. — вытянутые крепкие руки демонстративно замирают. Янтарные глаза тем не менее смеются. — Шучу. Бекона выгуливал… Потом передал его на руки Чейзу.
— Ты сказал ему, что этот пиздатый комбез для Бекона я сделал?
— Да. — улыбается Роберт и подходит ближе. — Поморщился только.
— Самому же мозгов не хватает… Как и денег… — кланк. Фламбе встаёт со скамейки. — Разминайся. Даже скамейку
подогрел.
— М-м-м, спасибо… — диспетчер тут же садится на скамейку, а после и ложится. Руки хватаются за штангу. — А сколько?..
— Хм, для тебя многовато. — с каждой стороны быстро слетают по два диска весом в пять килограмм каждый. — Вот, начни с десятки… Бля, кто тебя такому жиму учил, ёба?
— Сам. — говорит на выдохе Роберт.
— Да я вижу. Хуйня полная. — Чед поправляет хват рук в серых бинтах. — И дышишь ты неправильно.
Тренировка на жим лёжа длилась минут сорок, и всё это время Фламбе ворчит точно старый дед, потому что Роберт делает
всё не так. Дива беззвучно смеётся где-то в тёмном углу. «Что, сдаёшься, Роббо? Вижу, что устал. Но поднажми ещё немного», — просит Чед спокойной, даже мягкой интонацией. Роберт тяжело дышит и падает спиной на скамейку вот уже в шестой раз. Он прекрасно знал, на что подписывается. Семьдесят килограмм… Раз, два, три… Руки неистово трясутся, челюсти сомкнуты, подбородок оттянут и напряжён. «Выдыхай! Выдыхай, ёбаный рот!» — Мехамен послушно выдыхает, и Фламбе забирает из его рук штангу, ставит её на поручни.
— Хоро-о-о-ош. — изувеченная ладонь слегка треплет каштановую макушку. — Потом возьмёшь восемьдесят, а там и до ста… Как насчёт поработать теперь над спиной? — Фламбе подходит к стойке с гантелями и берёт те, что весом около десяти килограмм.
— Надо бы. — соглашается Роберт и встаёт со скамейки.
— На. Знаешь, как делать?.. — Чед слегка хмурится, увидев натянутую улыбочку напротив. — Нет. Тупая сучка Боберт.
— Не у всех есть деньги на абонемент в качалку.
— Не оправдание.
— Ну, я тренировался в боях.
— Тут не спорю вообще. Но пока что ты диспетчер. Вставай давай, посмотрю на твою технику… Ноги вместе, сучка. — бурчит Фламбе, его янтарные глаза серьёзны, слегка хмуры. — Вот та-а-а-ак… — хлобысь!
— Это было… больновато. — Роберт чуть стискивает челюсти и недовольно закатывает глаза. Левая ягодица горит огнём от неожиданного шлепка.
— Зато бесплатно. Давай ещё раз пятнадцать.
Первый подход… Второй подход… Третий, и дверь в спортзал вдруг тихо открывается. Роберт этого не слышит, как и Чед. Один сконцентрирован на дыхании и своих движениях, другой — на технике выполнения… Пот льётся по вискам, пятая точка так и манит, особенно в
этой позиции; наклон в поясе необычайно эротичен. Руки дрожат от напряжения. Сила воли практически на исходе. Час. Час они тренируются в душном спортзале, и форточка не помогает.
Роберт заканчивает подход, ставит гантели на место дрожащими с непривычки руками; возвращается к Чеду и… быстро чмокает его в правую щёку. «Спасибо. Что няньчишься со мной», — бормочут тонкие, слегка сухие губы. «Да-а-а, продолжай», — Фламбе расплывается в широкой улыбке и кладёт свои горячие руки на худые бока Роберта, спрятанные в слегка мешковатой толстовке.
Ну вот, наконец-то!.. Карие глаза напротив мигают лёгкой усталостью и искренней благодарностью. Фламбе вполне мог послать его на три весёлых буквы, особенно после сорванного отгула, но тем не менее — вот они; вдвоём. Вечер среды, спортзал. Чед явно ждёт чего-то, в нетерпении слегка кусает свои пухлые, жаркие губы.
Боже, как они манят… Шумное и тёплое дыхание пьянит усталый разум. Роберт целует первым; к чему слова, когда можно…
показать. Руки на горячей шее быстро теплеют. Чед хмыкает и крепче обнимает худосочное тело, кажется, даже слегка приподнимает. Глаза закрыты. Мир снаружи ставится на паузу. Есть только они вдвоём.
Горячий язык во рту сводит Роберта с ума. Плавные, нежные движения заставляют сердце тихо трепетать. Даже хочется слегка посмеяться; где агрессия, где злость? Или это лишь прелюдия, сладкая и приятная до мурашек?.. Левую щёку греет правая рука; кончик указательного пальца слегка касается порванного завитка, точно дразнит… Поцелуй прерывается в унисон, тоненькая ниточка слюны протянулась между ртами двух разгорячённых мужчин… Оба спешат поймать её губами, и по итогу закрепляют на губах друг друга маленький, звучный и распаляющий ещё больше поцелуйчик. «Обойдёмся без смазки, или как?» — урчит Фламбе, томно полуприкрыв глаза. Роберт хмыкает: «Давай как в
прошлый раз».
Чед с великой неохотой выпускает Роберта из своих жарких объятий и быстро вылетает из спортзала в сторону раздевалки. В шкафчике должна была остаться смазка. Пахнет вэйпом с клубничным ароматом… Вот и заветный тюбик. Чед молнией возвращается в спортзал и застаёт Роберта за переодеванием, а точнее —
раздеванием. Толстовка на штанге, штаны на скамейке, кроссовки под ней. Чёрные семейки на тощей заднице не вызывают у пламенного гомосексуала смеха, как у остальных мужчин его круга общения. Он никому никогда не признается, что эта модель трусов заводит его даже больше, чем стринги. Так Чед и стоит около входа в лёгком ступоре, хлопая глазами. Роберт игриво ухмыляется: «Ты как раз вовремя, мой стриптиз почти окончен».
Хоть он и сказал это довольно уверенно, тело всё равно слегка дрожит, предвкушая небывалое удовольствие. Робертсону льстит,
как на него смотрит Чед. Карие глаза посылают тайные сигналы: «Раздень меня до конца», «Придуши меня, как обещал», «Выеби меня как сучку, я это заслужил»… Фламбе наконец выходит из транса.
— Хоть ты меня и выбесил сегодня, Роббо, — Чед подходит ближе, кидает тюбик на укрытую одеждой скамейку, — я тебя прощаю… Поэтому хочу дать тебе немного свободы… Мне нужно стоп-слово.
— Вау, какая честь!.. Хм, как насчёт… «
Нет»?
— Уверен? — Фламбе скалит зубы в хищной улыбке. — Моей жопы чутьё…
—
Я буду лишь просить
ещё. — договаривает Роберт, и лицо в миг наливается краской… Пути назад нет. Горячие пальцы лезут под резинку трусов. Чуть погодя и вовсе их стягивают, они мягко плюхаются на пол.
—
Хорошая сучка. — тепло волной прокатывается вверх по спине от небольшого приятного массажа ягодиц. Чед резко убирает руки, опомнившись: он сам-то ещё не разделся. — Дай мне минутку.
Роберт помогает стянуть майку, всю пропитавшуюся потом и одеколоном (
боже), откидывает её к своей одежде. Руки с силой тянут спортивные штаны вниз — крепкий член Фламбе весело качается наверх от резкого движения. Робертсон нервно сглатывает и смотрит в зеркало…
Зеркало. На всю стену, сплошное, без швов. Уши пылают от этого осознания. И почему он раньше его не замечал? Кто его сюда повесил?
Когда? «Нравится? В субботу вешали с Германом, Блейзер просила», — невзначай говорит Чед, быстро разуваясь и снимая штаны окончательно. «Он что, мои мысли читает?» — это последнее, о чём Роберт успевает подумать, прежде чем его горячий
буквально любовник притягивает его за бока к себе. «На скамейку. Быстро», — тихо рычит Чед, кусая нижнюю губу.
Как только Роберт плюхается животом вниз на скамейку, слегка приоткрылась дверь в спортзал. Но он этого совсем не слышит, да и не видит (хотя зеркало широкое), потому что плотно сомкнул глаза. Пылающие жаром руки мнут его ягодицы так, будто месят тесто
для кексиков, мурашки бегут по телу табунами. Затем Чед щедро льёт себе на правую руку смазку и проходится поступательными движениями по своему члену (
как же он полыхает); пара прозрачных капель капает на пол и белые кроссовки диспетчера. «А теперь расслабься… Блядь! Блядь, ты реально издеваешься надо мной, сучка, — тараторит Фламбе, слегка смеясь, —
когда успел-то?»
Стоит сказать «спасибо» Невидиве, которая дала дельный совет как раз после инцидента в душевой: «Надо уметь удивлять, понимаешь, Бобби? Ты и так это умеешь, но, типа, в сексе только так и следует поступать». А к словам хороших друзей действительно стоит прислушиваться… Вот Роберт и
прислушался. Потому лежит на скамейке вниз лицом и широко лыбится, ощущая, как свободно в его нутро проникает два длинных и необычайно горячих пальца. Кажется, будто анус даже слегка причмокивает от контакта — Чед смазки не жалеет; он шипит и тихо рычит как тигр. Что-то ёкает в груди и животе от этих эротичных звуков.
Будь у Фламбе безымянный палец на изувеченной ладони, то засунул бы следом, но его давно уж нет
спасибо Мехабляди. И потому недолго думая решает сразу засадить свой сочащийся предъэякулятом член полностью, чтобы Роберту жизнь мёдом не казалась. С силой приподнимает разгорячённое тело, худые коленки бухают на скамейку; пальцы раздвигают порозовевшие половинки… Вот уже головка упирается в анус, медленно входит… дальше, глубже… И снова это пламя в груди, в теле, сводящее нутро тугой пружиной, расплавляющее сознание. Хлоп! Ещё раз! И ещё! Ягодицы краснеют, рефлекторно сжимаются, и приглушённая жаром боль тем не менее стучится в голову. Руки мёртвой хваткой вцепляются в край скамейки и неистово дрожат от напряжения. Слёзы брызжут из карих глаз, зрачки то закатываются под потолок век, то опускаются совсем вниз в такт рваным движениям, будто окошки слот-машиты в казино, а губы плотно сомкнуты, не давая слишком громким стонам вырваться наружу. Кто-то шумно набрал воздуха в лёгкие…
Каштановый затылок болит; пальцы стискивают пряди. И тянут, тянут наверх, чтобы голова запрокинулась. Бешеный ритм толчков буквально выбивает из Роберта слёзы и сопли, как и остатки стыда. Он видит своё отражение в зеркале: лицо красное и мокрое, глаза неестественно блестят от жгучих, но таких приятных слёз. И мычит, стонет, кашляет от сухости в горле… Как вдруг становится невозможно дышать. Воздух перекрывает… крепкий сгиб локтя.
Удушающий приём. В глазах стоит уже другая влага; не от страсти и удовольствия, а от страха. Руки пытаются судорожно зацепиться за горячую, липкую кожу, но ничего не выходит. Лицо становится пунцовым, а в глазах плывут круги. Янтарные глаза самодовольно смеются над ним в зеркальном отражении, так и говорят: «Что,
забыл стоп-слово, Мехаблядь?» На кончике пересохшего языка —
ничего; даже
мысли.
Кха-а-а! Горло неистово ломит от боли. Чед милует Роберта, потому что прекрасно понимает: эта тощая задница нужна ему горячей и живой. И вместе с тем понимает, что Мехаблядь никогда не скажет ему
нет. И это заводит ещё больше… Тем не менее, развязка близка. Ритм сердца слегка сбивается, а низ живота пылает жаром волнообразно, как бы подталкивая к громкому, бурному финалу. Потому Фламбе слегка сбавляет темп. Роберт дрожит в его руках как листок на ветру, а влажное, хлюпающее нутро обхватывает пылающий член так туго, так цепко, так крепко…
боже! Под веками взрываются искры, а из открытого рта Чеда выплывает облачко пара
как у дракона — белое, густое, вьющееся струйкой…
Бум-с. Роберт лежит на скамейке вниз лицом и тяжело дышит, пытаясь унять дрожь в теле, но ничего не получается. И снова кипяток разливается внутри живота, и его много… Горячая сперма эротично вытекает наружу… Чед быстро, точно в замешательстве прикладывает руку к своему рту, делает несколько шагов в сторону и напряжённо глядит в пол: «Блядь, я…
Это не всё?» И правда: член по-прежнему стоит колом, слегка подрагивает.
Такое было последний раз… даже страшно сказать вслух. Янтарные глаза смотрят на слегка привставшего со скамейки Роберта. И он тяжело вздыхает, алеет с новой силой, увидев причину ступора своего любовника. И… вдруг подзывает его к себе движением указательного пальца. «Хочешь подрочить мне?» — тихо интересуется Чед, послушно подходя ближе; нависает над партнёром. Робертсон снова ложится на скамейку, только теперь спиной вниз. «Просто… — он медленно и расслабленно выдыхает, на долю секунд прикрывает глаза, —
трахни меня ещё раз».
Огоньки яростно скачут внутри Фламбе, небольшое пламя жжёт кончики пальцев, а на затылке щёлкают искорки. Руки обхватывают худосочное тело и приподнимают над скамейкой; прижимают плотнее к горячему, потному телу. Короткие чёрные волосы на широкой груди приятно колются на смуглой коже со шрамами. Крепкие худые ноги подгибаются от лёгкого замешательства.
Воздушная тюрьма. Роберт не совсем понимает, что происходит. Горячие губы напротив сладко всасывают его нижнюю губу, даже слегка покусывают. Краска приливает к лицу от быстрого осознания… Когда ноги обхватывают тело Чеда, изувеченная ладонь быстро направляет головку пылающего страстью члена аккурат в расслабленный анус. Тело рефлекторно подпрыгивает наверх при контакте. «Держись», — шепчет Фламбе и кладёт свои горячие руки на алые ягодицы Роберта; диспетчер обхватывает руками правое плечо и шею любовника.
И снова скачки, как в
первый раз… Сначала медленные и размеренные, затем более ритмичные, набирающие темп. Невыносимо жарко, невыносимо…
хорошо. И Роберт хрипло постанывает с зажмуренными глазами в сгиб горячей шеи, слегка покусывает солоноватую от пота кожу, когда член Фламбе задевает простату. В ушах стоят только хлопки кожи о кожи и набат трепещущего сердца. Чед рычит как зверь с запрокинутой в потолок головой. Стоны Роберта льются как песня…
Это ода их любви. Очень странная, местами исполненная невпопад, но по-своему чарующая. И её ни с чем не перепутаешь. За спиной тихо открывается вторая форточка… Фламбе заметно выдыхается, дышит глубже и сбавляет темп. Роберт, преисполненный истомы и благодарности за передышку, быстро чмокает любовника в губы. И в итоге не может оторваться от них. Кончик языка проходится по белым зубам, умоляя пропустить. Во рту Чеда буквально печка, дыхание обжигает язык; слегка покалывает, но так приятно.
Пламя в груди дрожит, грозясь потухнуть, тело бросает в ледяной пот. Стоять с любовником на себе становится всё тяжелее с каждым мгновением. Фламбе разрывает любвеобильный и влажный поцелуй, смотрит Роберту в глаза и хочет сказать, что он вот-вот уже кончит, слова готовы слететь с языка.
БАХ! Дверца спортзала захлопывается с такой оглушительной силой, что оба мужчины вопят от страха, падают на пол и… кончают в унисон. Роберт кривит лицом, лёжа на правом боку, и держится за поясницу. Чед лежит на спине в позе звезды и жмурится; кажется, он прикусил язык.
— Что это, блядь, было? — хрипит Робертсон, становясь на четвереньки. Он прикладывает руку к своему животу и вдруг понимает, что он слегка…
набух. Член ещё пару раз рефлекторно дёргается, высвобождая остатки спермы…
— Сквозняк. — констатирует Чед, поднимая свой корпус. Он внимательно разглядывает свой пах, потом переводит взгляд на любовника и… — Блядь! Вот!..
Что ты со мной делаешь, ёбаная ты сучка похотливая?!
— Ха-ха-ха, тебе точно тридцать шесть, а не пятнадцать? — Роберт не может сдержать смеха. — Или это ты так испугался?.. — янтарные глаза полны злобы, смотрят с вызовом. — Слушай, я не против и…
третьего подхода.
— Его не будет. Перебьёшься, шлюха Боберт. — огрызается Фламбе и быстро встаёт на ноги. Хватает свою майку со штанами. Робертсон встаёт медленно, всё держась за поясницу, стягивает со скамейки свои штаны… и вдруг падает на колени. Чед дёргается и спешит приподнять бедолагу. И тараторит вполголоса: — Третий подход, блядь, ты чё вообще несёшь, ты даже на ногах устоять не можешь.
Чед помогает Роберту одеться, точно малолетнему ребёнку: натягивает на него трусы со штанами, пока любовник накидывает толстовку, суёт его похолодевшие ступни в белые кроссовки. Если кто-то
об этом узнает, то мало не покажется, причём обоим. «Спасибо», — миленько улыбается Робертсон, когда Фламбе берёт его тело на руки и буквально выносит из спортзала в раздевалку; кладёт на скамейку. «Не рыпайся, сейчас вернусь», — тихо говорит герой.
Он возвращается обратно, чтобы хотя бы закрыть форточку… В тёмном уголочке, спиной к стене, лежит Невидива. Героиня тяжело дышит, но чрезвычайно широко улыбается. Джинсы расстёгнуты и приспущены, а чёрные трусики явно промокли насквозь. Чед хмыкает, закатив при этом глаза, закрывает форточки…
— Вам бы… в порно… сниматься. — шепчет Кортни еле-еле.
— Вместо магарыча, будь так добра, прибраться тут хорошенько. — совсем тихо просит подошедший к ней Фламбе. — Только сегодня, а не завтра. Не хочу, чтобы наш бедолага Герми видел результаты нашей с Бобби…
интенсивной тренировки.
— Ладно…
— Где Элис?
— Ушла…
— Ясно. Сладких снов, Корт. — и Чед уходит как ни в чём не бывало.
А когда возвращается, то понимает, что Роберт уснул прямо на скамейке. Он шумно сопит с открытым ртом; одна рука лежит на груди, а другая — на животе. Фламбе закидывает себе на плечо рюкзак с вещами диспетчера; там же и ключи могут быть; присаживается на колено, чтобы удобнее взять сладко сопящего любовника на руки… И помочь ему долететь до дома. Месяц серебряной луны слепит глаза нехуже солнца. Воздух влажный, расслабляющий… Грех не прогуляться. Чед не замечает, как он пролетает над Чейзом, что выгуливает Бекона в том самом жёлтом комбинезончике. Стар Блейзер провожает его и Роберта взглядом, полным смешанных чувств, но прежде всего…
принятия.
