Три слоя правды, три слоя лжи

***

Декан, точнее, теперь уже директор, был нечастым гостем в мэноре. До того, как Тёмный Лорд решил сделать поместье Малфоев своей базой, он и вовсе тут не появлялся — между Снейпом и родителями Драко никогда не было приятельских отношений, учитывая, что Северус был полукровкой. Но Драко знал, что мать в прошлом году, наплевав на любую гордость, отправилась в Паучий тупик, чтобы защитить сына посредством Непреложного Обета. Теперь знал. На шестом курсе он понятия не имел и злился, что профессор забрал у него возможность убить Дамблдора. Злился и втайне радовался, ведь он вряд ли смог бы сам совершить непоправимое. Правда открылась ему случайно, после подслушанного разговора между матерью и бывшим деканом. С трудом сдержав желание наорать на всех, Драко стиснул зубы и запомнил этот момент. Вспомнил другой — на верхней площадке Астрономической башни. А потом ещё и ещё… и понял, что прежде ускользавшие от него очевидные детали внезапно сложились в почти целостную картину. Почти. Возможно, пересмотрев их в Омуте Памяти, он смог бы пережить это ярче и, наконец, представить холст без белых пятен. — … а на день рождения Джинни мы любовались Персеидами. Я каждый год иду в поле, посмотреть на летний звездопад, но на этот раз это было особенно незабываемо! К тому же, с подругой… Драко встряхнул головой и постарался сосредоточиться на той чуши, которую несла Лавгуд. Он принёс ей очень поздний обед и решил ненадолго задержаться в подземельях, прежде, чем подниматься обратно в жилую часть. Сегодня по их дорогим коврам ходило уж слишком много Пожирателей, половина из которых были не представители уважаемых чистокровных семей, а простые плебеи и, что ещё хуже, егери. Мать заперлась в оранжерее, а отец — в библиотеке, и Драко подозревал, что он уже успел выпить самое малое два стакана огневиски. — Блэки любят давать звёздные имена, да? Даже тебя назвали в честь созвездия Дракона, — своим полурассеянным, полумелодичным голосом продолжала вещать Лавгуд. Ей было всё равно, слушают её или нет. К удивлению Драко, его не так сильно это раздражало, как могло. Он, пожалуй, даже мог понять рейвенкловку — она сидела тут уже больше недели, в полном одиночестве, и чтобы окончательно не чокнуться, ей было необходимо слышать чей-то голос, пусть и свой собственный. Драко ведь очень редко отвечал. О чём ему болтать с представителями ОД? Тем более, что речь шла даже не о Уизлетте, которую было забавно дразнить. Которая его зачем-то поцеловала в поезде. Кошмар. Ужас. Это должно стать его новым боггартом. — Меня не интересует Астрономия. И тем более Уизлетта. Драко услышал шорох, а в следующую секунду девушка оказалась прямо возле решётки, возле которой он сидел с пустым подносом. Огромные, обрамлённые светлыми, как у него самого, пушистыми ресницами голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Лавгуд напоминала ему смесь человека, домового эльфа и какой-то фантастической твари. — Драко Малфой, — почти нежно произнесла Лавгуд. — Когда мы тонем во тьме, мы стремимся к любому свету. Когда мы медленно умираем, мы стремимся узнать как можно больше о жизни. — Только философии мне не хватало от пленников, — рявкнул Драко, поморщившись от того, как его голос эхом пронёсся по пустому коридору. Чуть выше дежурил Хвост, но в этой части подземелий, слава Мерлину, было пусто. А ещё здесь была своеобразная акустика, о которой знали только члены семьи Малфой. Когда Драко уводил девушку в день её «доставки», отец очень странно покосился на сына, но не стал возражать. Наверняка подумал, что его жалкий, слабый наследник в глубине души сочувствует девчонке, которая учится с ним в одной школе. А Драко сочувствовал? Если только самую малость… — Ты доела? Мне надо унести посуду. Какое очередное оскорбление для Малфоя! Как какого-то паршивого домовика, его заставляли носить еду. Эльфам строго-настрого запрещалось спускаться в подземелья. Чем обусловлен данный запрет — Драко понятия не имел. Возможно, пример Добби заставил Тёмного Лорда опасаться за их верность. Возможно, он просто решил унизить сына Люциуса. Так или иначе, это в конечном итоге сыграло на руку Драко. Он всё ещё не понимал полностью схемы Нотта, но и не был настолько тугой мозгами, как считал его однокурсник. То, что любая информация и любой жест доброй воли помогут ему восстановиться в глазах потенциальных победителей, было фактом. Если всё получится, если тирания и зло падут, Драко нужно будет иметь на своей стороне как можно больше аргументов и хороших дел за пазухой. А Лавгуд будет весьма просто переманить на свою сторону. Наверное. Снейп ждал его, прислонившись к стене, похожий на летучую мышь. Вокруг с какими-то льстивыми речами — директор Хогвартса на данный момент был у Тёмного Лорда в фаворе — прыгал Петтигрю. Драко скривился при виде этого недочеловека, а Снейп скривился, заметив в руках Драко поднос. Петтигрю мерзко захихикал, и Драко с трудом удержался, чтобы не треснуть его этим самым подносом по голове. — Сгинь, — коротко приказал Снейп, и Петтигрю сдуло, словно его тут и не было. Затем директор перевёл взгляд бездонно-чёрных глаз на Драко и кивнул, явно приглашая следовать за собой. Поднос Драко оставил сразу же за дверью — отсюда его могли забрать эльфы. Они прошли по коридорам, на удивление пустующим, хотя со всех сторон Драко слышал отголоски разговоров, стонов и чьего-то безумного смеха. Снейп то ли успел выучить поместье лучше самих Малфоев, то ли его вела невидимая путеводная нить — спустя пять минут они вышли к неприметной башенке, где пряталась давно не используемая часовенка. — Не вздумай заниматься окклюменцией с Беллатрисой, — без прелюдий начал Снейп. — Я и не думал, — огрызнулся Драко. Словил очередной тёмный взгляд, прочистил горло и постарался, как мог, смягчить тон. — Простите, профессор. Я всё ещё лучший ученик на курсе. Я понимаю проблемы. — Ну да, ты же не Лонгботтом, — закатил глаза директор. — Но твои оценки — это не твоя заслуга; не в этом году, это ты, надеюсь, тоже понимаешь? Драко кивнул, хотя ощутил внутри горечь. Он старался учиться. Но кто вообще по-настоящему учился в этом году? Кроме пары особо упёртых и отрешённых рейвенкловцев? Драко очень хотел задать тот вопрос, который мучил его практически с начала этого года — на чьей стороне на самом деле Снейп? То, что он играет на два лагеря ни для кого не было секретом, но… всё ли так просто? Естественно, вслух Драко так ничего и не сказал, выжидающе глядя куда-то в сторону, на старую, потрескавшуюся фреску, которая изображала Мерлина и Гвиневеру, жену златокудрого короля Артура. В часовне. Современные маги в большинстве не были особо набожными, но сохранили и праздники, и даже кое-какие традиции. Среди предков Малфоев, насколько Драко знал, не было духовенства, но, тем не менее, не иметь личной часовни считалось плохим вкусом. Только вот фрески почему-то совершенно не походили на религиозные мотивы. — Драко, — тон Снейпа смягчился на одну сотую градуса, но Драко каким-то образом это почувствовал. Может потому, что до сих пор директор даже наедине не пытался обращаться к нему по имени? Всегда с холодным «мистер Малфой»? — Когда ты вернёшься в школу, мы с тобой поговорим о возможности продолжить наши уроки. Пока будь предельно осторожен. Твоя мать волнуется. — Она всегда волнуется, — не вытерпел Драко. Раз уж Снейп привёл его сюда и позволил говорить откровенно, значит, они в безопасном месте. — И в прошлом году тоже. Я знаю, что вы сделали, и… — … и если это знание попадёт в чужие уши, плохо будет нам всем, — отрезал Снейп. Он не выглядел ни удивлённым, ни даже злым. Уставшим, пожалуй. Бесконечно уставшим. Словно ему было не около сорока, а все шестьдесят. Хотя Драко не смотрелся в зеркало уже дней пять — вполне возможно, и он внешне напоминал старого седого упыря. — Если ты научился слушать чужие разговоры, учись и придерживать информацию при себе, как бы ни хотелось её растрепать, — продолжил Снейп. — Возьми пример со своего однокурсника, раз уж вы… сблизились. В следующую секунду метка накалилась, и Снейп, кинув последний предупреждающий взгляд, с хлопком аппарировал, не дожидаясь ответа своего студента. Тёмный Лорд, как и всегда, явился без предупреждения, в скверном настроении, которое испортилось ещё сильнее, едва он заприметил в большой гостиной Драко. — Как хорошо, что ты тут, Драко, — прошипело существо, которое едва ли напоминало человека и, видимо, гордилось этим, выставляя напоказ свою змеиную внешность. Когда-то давно, как рассказывал отец, это был красивый мужчина, предпочитающий скрывать своё лицо под капюшоном и действовать из теней. Можно было лишь гадать, что именно изменило его до неузнаваемости — хотя, скорее всего, перерождение, что ещё? — и вынесло наружу все самые тёмные и жестокие пороки, которые уже не ограничивались идеями чистокровности и превосходства магии. — И Северус, мой дорогой шпион. Возникла неприятная ситуация в Саутгемптоне. Один… весьма полезный волшебник предпочёл забаррикадироваться и угрожать себя убить вместо того, чтобы примкнуть к нашей благой цели. Северус, думаю, у тебя получится его переубедить. Пока наш мальчик Драко разберётся с… сопутствующей проблемой. Драко стиснул челюсть. Лорд, конечно же, не стал уточнять, что за проблема, и почему он сам не захотел с ней справляться. Снейп, сощурив глаза, вёл немой диалог с их хозяином. Затем коротко кивнул, ухватил Драко за рукав мантии и без лишних слов повёл к точке внешней аппарации. Внутри поместья можно было передвигаться таким образом — родители, правда, этого не одобряли, и раньше всю территорию покрывал антиаппарационный барьер, — но извне проникнуть в поместье можно было лишь через главные ворота, либо тщательно настроенный на определённые входы и выходы камин. Саутгемптон встретил их проливным дождём. Графство Гэмпшир находилось на самом юге Великобритании, так что погода здесь разительно отличалась от той, что царствовала в глубине острова. Но не острые, промозглые капли заставили Драко похолодеть, а туман, стелющийся против всякой логики по земле, под которым хрустела заледеневшая трава. Дементоры. Сквозь мутную пелену Драко различил очертания крепостной стены. Где мог забаррикадироваться тот проклятый волшебник? Почему Драко думал, что где-то у себя дома? Нет, видимо, это было место в руинах, наверняка глубоко под землёй со скрытым входом. — Держись поблизости, — кинул Снейп, не задерживаясь на одном месте. У него в руках уже была наготове палочка, и Драко поспешно последовал примеру бывшего декана. Какое счастье, что он не выронил её где-то в мэноре, пока считал ворон после пафосных изречений Лавгуд. Несмотря на предупреждение, конечно же Драко умудрился потерять «напарника» из виду в первые же минуты. Проклятый дождь застилал глаза; дорогущая мантия намокла и тяжелым грузом висела на плечах, совершенно игнорируя водоотталкивающие чары. Промелькнула мысль, что больше у этого швеца они не будут заказывать, но растворилась в туманном воздухе, как облачко дыхания, вырвавшееся изо рта Драко. А потом из сумерек к нему приблизился дементор, и Драко чуть было не потерял способность говорить и думать вообще. Когда-то он считал, что это — невероятно весело, дразнить Поттера склизкими, потусторонними существами. Теперь он думал, что стоило больше потрясти Уизли в её объяснениях про Патронуса, а ещё захватить с собой из мэнора пару конфет из бельгийского шоколада. — Се… Северус, — Драко произнёс это одними губами, не заморачиваясь ни элементарным этикетом, ни чем ещё — он был в панике. Существо медленно, но неотвратимо надвигалось, совершенно точно принюхиваясь несуществующими ноздрями. Но спасение не появилось. Драко приподнял палочку, рискнув закрыть глаза и сосредоточиться на том, что говорила Уизлетта. Счастливые воспоминания. Тёплые воспоминания. Где они потерялись? Почему потонули в глубине памяти? Они ведь были! Рождество с подарками и ласковыми объятиями матери. Первая метла. Люциус, редко, но хваливший сына за оценки. Неужели этого не хватало даже на самого крошечного Патронуса? Да пусть хоть на пчелу, на мышь, на что угодно! За закрытыми веками на секунду вспыхнула картинка веснушчатой щеки и пушистых рыжих волос, лезущих в нос. Тёплое, мягкое тело на его собственном. А потом — резко и без всяких иллюстраций — спокойный и тихий голос Нотта. «Я знаю, как тебе помочь, если ты не струсишь». — Экспекто Патронум! — завопил Драко, резко открывая глаза. Дементор, как ему показалось, отшатнулся даже не из-за того, что из палочки вырвалось серебристое облако, а из-за пронзительного визга, разорвавшего тишину вечернего Саутгемптона. Облако зависло светлой вуалью между колдующим и демоническим существом; и Драко поторопился, поскальзываясь на покрытой инеем траве, отбежать подальше. Когда он обернулся, дементора уже не было, не было серебряного облака, и туман отступил. Драко сел прямо на сырую землю, не сдержав судорожного вздоха. Самое главное ведь, что он напугал его, правда? Он справился. На его коленку, оставив в сгустившихся сумерках призрачный голубоватый свет, приземлилась… Драко пришлось как следует приглядеться, чтобы различить среди волн магии форму существа. Это была божья коровка. С семью едва различимыми тёмными пятнами на спинке. Драко всхлипнул и расхохотался. Самое крошечное? Пусть и так. Зато оно отлично подходило его статусу двойного агента, который хотел бы исчезнуть из этого проклятого мира.

***

В день матча против Слизерина пошёл град. Джинни попыталась вспомнить, когда в последний раз видела такое в Хогвартсе, да и вообще, и не смогла. Некоторые градины были крупными, с перепелиное яйцо, и повредили окна теплицы, где проходил урок Травологии, но профессор Спраут одним движением палочки и «Репаро» восстановила всё за считанные секунды. Мандрагоры, к примеру, причиняли куда больший ущерб. Непонятно только, почему никто даже не пробовал усилить магию, держащую прозрачный купол помещения. Впрочем, к двум часам пополудня град перешёл в дождь, а к пятнадцати — то есть, началу матча, — тучи разошлись, явив миру робкие лучи зимнего солнца. Джинни мрачно выглянула из раздевалки и захлопнула дверь, обводя взглядом свою команду. — Будет слепить. Дэннис, можно сказать, это твой шанс, ты у нас глазастый. Тёзка младшего Криви, с третьего курса, ослепительно улыбнулся. Сердце Джинни сжалось — она, как ни странно, скучала и по Колину, и по Дэннису, которые, понятное дело, не вернулись в школу в этом году. Этот Дэннис — Джинни постоянно забывала его фамилию — был вроде бы из чистокровной, но относительно бедной и неизвестной семьи. Юркий, светловолосый мальчишка, улыбчивый и тоже обожающий делать магические фотографии. При этом он был хитрым, так что не лез на рожон, и за это Джинни его взяла в команду. Объективно он, может, и не был лучшим лётчиком, но победа в матче Джинни не была так уж важна. А вот сохранность собственной команды — да. — Кут, Пикс… вынуждена напомнить, что запускать бладжеры в сторону трибун запрещено. Ричи и Джимми переглянулись, скривились, но кивнули. Капитана они уважали, и наверняка понимали, что если хоть один бладжер прилетит в сторону Кэрроу, не поздоровится всей сборной. — Демельза… — Джинни запнулась, когда подруга поглядела на неё своими тёмными, внимательными глазами. Зачем давать наставления той, кто и так всё понимает? — В общем, уделаем их так, чтобы никто не придрался, а змеи сами не поняли, как им надрали зад! — Да, капитан! — хором откликнулась команда. Полчаса спустя Джинни поняла, что погода сегодня решила удивить их по полной программе. Капризная дама отменила солнце и притащила на поле шквальный ветер, который сносил и игроков, и даже квоффл. Только бладжерам всё было нипочём — они уже вывели из строя одного слизеринца, Кута и, чёрт бы их побрал, Демельзу, которая кинулась на защиту вратаря. Снитча нигде не было видно. Дэннис как мог кружил над полем, периодически уносимый порывами за его пределы, а Малфой и вовсе двигался только когда комментатор — кто-то с младших курсов Слизерина — под крики Кэрроу напоминал, что «ловец Слизерина опять сменил тактику». Тактика Малфоя состояла в том, чтобы лениво нарезать круги в самом низу поля, и Джинни про себя хмыкнула: этот щёголь не причёску боялся испортить в кои-то веки, а совершенно точно отсутствовал где-то мыслями. Ей хватило одного взгляда на слизеринца, чтобы это понять. Час спустя Гриффиндор каким-то чудом опережал Слизерин на двадцать очков, и оба ловца теперь облетали поле бок о бок, держась ближе к навесам и трибунам. Часть зрителей — в основном с Рейвенкло и Слизерина — сбежала в замок, несмотря на ворчание Кэрроу. Гриффиндорцы и Хаффлпаффцы мужественно остались морозить жопы и ждать исхода матча. Снейпа не было — иначе три часа спустя он бы точно остановил игру. Джинни уже ощущала себя летающей статуей, в которую кто-то запустил «Инсендио». Она адски вспотела под квиддичной формой, несмотря на то, что конечности ощущались застывшими. Небо уже стало совсем тёмным, а финального свистка так и не прозвучало. Джинни видела, как профессор Хуч спорит с Алекто и Амикусом, но, видимо, так ничего и не добилась от этих психов. А потом яростный поток воздуха обрушился на поле, и Джинни кувырком отбросило так резко, далеко и внезапно, что она не сразу поняла, что вообще происходит. Она с трудом выровняла метлу, ошалело огляделась, и поняла, что висит в воздухе рядом с ещё тремя растерянными студентами аккурат над Чёрным Озером, находящимся в противоположной стороне от замка. Воды озера были ещё темнее, чем вечернее пространство вокруг, но если поле для квиддича хотя бы было освещено, то здесь она могла разглядеть окружение только благодаря магическим огонькам, которые следовали за каждым участником команды. Очередной упругий удар воздуха пришёлся точечно на Дэнниса. Вскрикнув, мальчишка исчез во тьме. Джинни собралась было броситься ему на помощь, но, к её безмерному удивлению, в ту сторону кинулся Забини, которого тоже было непросто различить на его метле. Пожалуй, она узнала его разве что по белоснежной ухмылке, которую он адресовал ей так быстро, что Джинни подумала, что ей пригрезилось. Раздался приглушённый «плюх», и Джинни всё же дёрнулась. Но тут же услышала второй вскрик Дэнниса и успокаивающий тон слизеринца. Если это не ловец Гриффиндора упал в воду, то кто? Джинни резко развернула голову на сто восемьдесят градусов. Слева от неё в воздухе покачивалась знакомая метла. Без наездника. Под ногами, несмотря на волны, Джинни различила расходящиеся по воде круги и сделала самое глупое, что могла в данной ситуации: перекинула ногу через древко и сиганула следом, успев лишь прошептать «Люмос Максима» и вскинуть руку вверх. Вода впилась в её тело режущими осколками. Джинни чуть не выпустила палочку из рук, но пальцы уже были настолько ледяными, что, наверное, даже если бы она сознательно попыталась так сделать, они бы не разжались. Даже уйдя на глубину пары метров, Джинни чувствовала, как стихия бушует вокруг неё. Когда бесчисленные пузырьки воздуха устремились к поверхности, она различила чуть ниже силуэт, медленно опускающийся ко дну с закрытыми глазами. Драко Малфой определённо в этом году чаще был без сознания — ну, или относительно в сознании, если вспомнить его опыт с огневиски, — чем Гарри на третьем курсе из-за дементоров. Не без труда, Джинни перевернулась в воде, которая сейчас напоминала скорее густой кисель, который Молли варила к Рождеству. В пару широких гребков, с внутренними нецензурными молитвами Мерлину, оказалась рядом с Малфоем, схватив его свободной рукой за шиворот. И теперь ей оставалось лишь снова молиться, чтобы каким-то чудом вытащить его на поверхность. И себя. Наверняка кто-то из профессоров уже должен был мчаться к пострадавшим, они ведь видели, куда унесло игроков с поля. Наверное видели. Всё-таки, волшебные огоньки — это не магическая система слежения. Да и всё произошло так быстро, словно это не погода взбунтовалась, а чьё-то магическое вмешательство… Меж её губ от рывка прорвалась очередная порция пузырьков. Поток швырял Джинни из стороны в сторону, а может, крутил вокруг своей оси; она уже не понимала. Палочка заливала «Люмосом» пространство вокруг, но где верх, где низ — сложно было определить с ходу. Если бы Джинни могла, она бы заплакала от ярости и собственной глупости — помереть с Малфоем в озере… хуже только представлять, что через пару дней их вздувшиеся трупы вместе всплывут на поверхность перед всей школой. Грудь сдавливало, мысли путались, зрение начало её подводить. Джинни на секунду прикрыла глаза, и увидела перед собой мать. Одинокую, стоящую на платформе Кинг-Кросса, глядящую так, словно если Джинни не вернётся из Хогвартса, Молли просто ляжет и тоже умрёт. Джинни не могла подвести маму. Она не могла позорно погибнуть на квиддичном матче, ради всего святого! Палочка в её руках завибрировала, а в следующий миг её хозяйка вылетела из воды, словно катапультированная. Приземлилась Джинни не на твёрдую землю, но на не менее твёрдую грудь Малфоя, который тут же очнулся, подавился, выплюнул воду ей в шею и попытался перевернуться, подмяв спасительницу под себя. У Джинни не осталось сил сопротивляться, но и у него не было сил, чтобы совершить задуманное. Так что она осталась лежать на нём; распластанная, дрожащая от холода и стресса, глотающая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Впрочем, именно такой она и была. А потом Малфой повернул голову и укусил её за ухо. — Ты ОХРЕНЕЛ? — взревела Джинни, откатываясь в сторону. — Ты меня задушишь, — прохрипел Малфой, безуспешно пытаясь приподняться на локтях. — Именно это я сейчас и сделаю! — прошипела Джинни, лязгая зубами. — Вот прямо спасала, чтобы сразу задушить! Думаешь, мало намучался? Поэтому решил выпилиться? Так я тебе покажу… — Обалдела, Уизлетта? — Малфой, наскоро оглядевшись, заставил себя сесть и начал лихорадочно искать палочку, которую на время матчей обычно пристёгивали к поясу в специальном футляре. — Думаешь, я сам прыгнул? И вообще, согрей нас! — Чего? — Джинни тоже села и вылупилась на слизеринца. — Может ещё обнять для утешения? Или сразу укусить? К слову, зачем ты… — Не тупи! Палочкой! — воскликнул Малфой и тут же съёжился в новом приступе кашля. У него горело лицо, но цвет скорее всего был обусловлен не стыдом, а холодом. Ближе к земле ветер был не такой сильный, но для их насквозь мокрых тел это ощущалось как ледяной ад. Джинни заткнулась, пробормотала заклинание, которое её мать использовала для сушки белья, и… мокрая одежда исчезла с них обоих. Если она думала, что день не мог закончиться хуже, сейчас Джинни поняла, что идея выпилиться не так уж и плоха для его завершения. Они оба остались в нижнем белье, в то время, как их верхняя одежда аккуратно взлетела и повисла на появившейся из ниоткуда бельевой верёвке. — Там моя палочка, идиотка! Что вообще это за заклинание? У тебя мозги водой смыло? — Малфой старался выглядеть угрожающе, но со стучащими зубами это было сложно; и он чуть не прикусил язык. — Так будь расторопнее! — рявкнула выведенная из себя Джинни и поднялась, выпрямившись во весь рост. Ветер тут же безжалостно обдул её давно покрывшуюся мурашками кожу. Джинни даже не думала стесняться — если бы гнев мог согревать, она бы уже воспламенилась, переродившись фениксом из пепла. — Вот иди и ищи свою палочку, если допрыгнешь! Она попробовала ещё раз наложить на них согревающие чары, потом плюнула и призвала мётлы с помощью «Акцио». Те самые преподаватели, которые в её мыслях должны были прибежать ещё десять минут назад, очевидно потерялись где-то по дороге. Давным-давно Джинни восхищалась тем, сколько приключений ждало её в школе. После первого курса она пересмотрела свои взгляды. Сейчас же твёрдо уверилась в том, что, как ни крути, а папаша хорька в чём-то был прав: Хогвартс действительно сложно было назвать безопасным местом для детей даже при режиме Дамблдора. А теперь и вовсе. Только Джинни с Малфоем-младшим уже не были детьми, и, судя по всему, им предстояло добираться до гостиных самостоятельно. Не на поле же было лететь полураздетыми и мокрыми. Где, интересно, потерялись Забини и Дэннис? Поисковой импульс, который Джинни послала во мрак, вернулся без ответа. — Куда ты собралась? — «проснулся» Малфой, когда Джинни, прихватив с верёвки влажную спортивную униформу, уселась на метлу, готовя дезиллюминационные чары. Она побаивалась их использовать после «бытового заклинания сушки», но не влетать же в башню Гриффиндора в исподнем? Сам Малфой с грехом пополам завернулся в зелёный плащ и теперь напоминал драматичного героя какой-нибудь древнегреческой трагедии. — Матч не закончился, — напомнил слизеринец, и Джинни чуть не упала с метлы. Это сейчас вот серьёзно было? — Малфой, если ты всё ещё хочешь покончить с собой, лучше нырни обратно в озеро, — устало посоветовала Джинни и, не оглядываясь, взлетела. Всё, она официально кончилась. И если перцовое зелье, которое на всякий случай всегда было припасено в тумбочке, ей не поможет, с завтрашнего дня она наверняка проведёт неделю в Больничном крыле. Но там хотя бы не будет Кэрроу, смотрящего с осуждением Невилла, призрака печальной матери в её мыслях… Да, пожалуй, Джинни Уизли требовалась неделька покоя с зельем без сновидений.