Три слоя правды, три слоя лжи

***

Драко повезло — Тёмный Лорд не стал его требовать обратно в Малфой-мэнор, так что из Уэльса он смог добраться прямиком до школы, благо каникулы уже закончились. Не аппарацией — Драко владел ей, конечно, но не рискнул бы делать это на такие большие расстояния, — а портключом. Естественно, Нотт не объяснил откуда у него портключ, но вполне вероятно, это Снейп предоставил. Нотт пропадал все четыре дня, что они с Уизли были вынуждены проторчать в сарае его родственника, и, вернувшись, лишь сообщил, что Драко вернётся в школу, а Уизли — к собственным родственникам. Про себя он не сказал ничего. Драко убедил себя, что ему не так уж интересно. Но на второй день занятий, которые, как ни в чём не бывало, продолжились в школе, он понял, что ищет глазами то рыжую макушку, то тёмный силуэт Нотта. Но нет, он остался один в этой своеобразной тюрьме, и его опять начали мучить кошмары. Писать родителям, пытаться заказать или своровать зелья без сновидений он всё же не рискнул. От директора он получил лично краткое послание от Нарциссы — мать уверяла, что с ними всё в порядке и ему надо сосредоточиться на учёбе. Краткое, лаконичное письмо, но сквозь аккуратные, чётко выверенные строки Драко почувствовал, чего стоили родителям эти дни и возможность для их сына не попасть напрямую под гнев Лорда и Беллы. Пока они торчали в Уэльсе под Фиделиусом, Драко с Джинни почти не разговаривали. Особой неловкости он не чувствовал, да и гриффиндорка видела его, пожалуй, уже во всех самых позорных ипостасях, просто… просто как-то не клеилось: он сам всё думал о матери и о том, что будет, и об омуте памяти, теперь, когда смог собрать своё воспоминание. Он таскал его при себе, ожидая удобного случая, да и оставлять где-то такой компромат было опасно. Драко надеялся, что пазл сложится, когда он визуально переживёт тот самый момент, а не в своей голове. Уизли же, видимо, решила перечитать все книги, которые смогла найти в их убежище: начиная со сказок Барда Бидля, заканчивая пособиями по целительству, которых у Нотта оказалось немало. Драко в них лезть не стал — раз уж Нотт сам себе не мог помочь, то он уж тем более не разберётся самостоятельно в том, чего не понимает. Этот раздел магии Драко не интересовал никогда от слова совсем. А вот сказки он позаимствовал у Уизлетты, — ну, то есть просто взял без разрешения, когда сборник вернулся на тумбочку, припомнив, как в детстве мать читала ему эти истории на ночь. На полях были какие-то странные пометки, непонятно кем сделанные — точно не Теодором, Драко успел запомнить его мягкий, округлый, но ровный почерк. Да и рисовал он куда лучше — в эссе по Зельеварению и Травологии Нотт часто делал зарисовки ингредиентов и растений. Сильно зацикливаться на них Драко не стал, но обратил внимание на то, что все были сделаны лишь на первых страницах, где шла речь о сказке про трёх братьев. Её Драко перечитал с особенным удовольствием, помечтав о том, как проще была бы его жизнь, имей он хотя бы один из артефактов Смерти. Раньше он думал, что лучший из трёх — старшая палочка, ведь она давала могущество. Сейчас он скорее согласился бы на мантию, которая спрятала бы его от всего мира, ну или воскрешающий камень на случай, если кто-то из его семьи не переживёт назревающей войны. То, что война будет, не сомневался никто, да и Тёмный Лорд не скрывал намерений в какой-то момент общими накопленными силами подчинить себе остров. А дальше — как получится. Или если Нотт вдруг решит протянуть ноги, чтоб его. На неделе Драко очень удачно расставил свои дежурства, что позволило ему патрулировать восьмой этаж — но он так и не смог заставить Выручай-комнату появиться. Снейпа опять не было в школе, а без него, конечно, пробраться в кабинет директора было бы чистым самоубийством. Вон, Лонгботтом с компанией попробовали, и Кэрроу потом сорвалась на гриффиндорце, едва Снейп покинул Хогвартс. Если бы Драко попался в кабинете директора, вся его конспирация бы улетела в трубу. К слову, про Лонгботтома… — У тебя есть новости? — спросил Драко, каким-то чудом пробравшись в «Кабанью Голову» на выходных. В Хогсмиде почти не было пожирателей — и Драко подозревал, что это связано с каким-либо особо обширным рейдом на магглов или потенциальных союзников, которые одни были хуже других и пугали Драко непредсказуемостью. Оборотни, дементоры, егери… все самые кровожадные и беспринципные отбросы — Тёмный Лорд не разменивался в жестокости. Лонгботтом странно покосился на Драко, но кроме них двоих в пабе не было никого, ну, кроме хозяина, который и так же ещё в ноябре всё понял. Ну, или кто-то из гриффиндорцев проболтался — они плохо умели держать секреты. А Драко умел? Насколько хорошо, раз даже Забини заметил? Стоило, наверное, сказать ему спасибо — тот всё ещё загадочным образом перетягивал внимание однокурсников на себя, едва они собирались обратить его на Драко. Пэнси особенно сильно хотела знать, что произошло на каникулах. — О ком конкретно? — пробурчал Лонгботтом в свой стакан. Там плескался огневиски, то парень не спешил его пить, а Драко и вовсе скривился — пожалуй, с этим алкоголем он прекратит знакомство на ближайшие месяцы, если не годы. Однако, перед ним появился другой стакан… тот самый, который в ноябре ему дала Уизлетта — Драко определил это и по чистоте и по характерному сколу. Видимо, хозяину паба всё-таки хватило совести не использовать его для других посетителей. Как же этот старик напоминал Дамблдора! Особенно вблизи. Разве что, у убитого директора всегда был излишне благодушный вид, а этот смотрел из-под седых бровей так, словно слал на хер всех клиентов заочно. — Ты же не о Луне спрашиваешь? — уточнил Лонгботтом, кидая взгляды в сторону входной двери — опасался, что в любой момент кто-то может нарушить их уединение. Драко принюхался — в стакане был глинтвейн. Это в апреле-то. Зато горячий. Он сделал глоток и даже оценил — специй было не так много, чтобы задышать огнём. Да и алкоголь особо не чувствовался, возможно, весь выпарился при варке. — Я о всех спрашиваю, — вздохнул Драко, хотя его действительно конкретно интересовали только два человека. И не Лавгуд. С другой стороны, она-то в школу не вернулась — наверняка и ей с её чокнутым отцом пришлось искать новый дом. — Ты очень плохо врёшь, — с постной мордой сообщил Лонгботтом. Драко чуть не шмякнул стаканом о столешницу, но вовремя вспомнил солонку в феврале. Тем не менее, гриффиндорец продолжил тихо и ровно: — Луна в порядке, Гарри и остальные тоже… были, по крайней мере. Джинни с братом… — Которым? — слишком поспешно перебил Драко, чувствуя, как холодеет. Поттер же не настолько тупой, чтобы утащить свою девушку с собой? Её бы не отпустили, точно. Но почему она не с родителями? Проклятый Нотт, куда он её вообще увёл? — Я не могу сказать, — вздохнул Лонгботтом, и при этом выглядел словно бы искренне. — Не тем, о котором ты подумал. — Я не думал о Уизеле! Лонгботтом очень выразительно на него уставился, и Драко заставил себя заткнуться. Опять его эмоции, чёрт их дери, брали верх! Причём не перед кем-то, а перед грёбанным гриффиндорцем. Но пока этот чудак был единственным его источником новостей. — А эльф? — вырвалось у Драко. Он не собирался спрашивать, но он помнил, как Добби перенёс всех, и кинжал Беллатрикс летящий следом. — Добби погиб, — сухо сказал Лонгботтом; теперь он смотрел странно: как будто с недоверием и… сочувствием? Драко отвернулся. Он никогда не задумывался больше необходимого о слугах и вообще о низших существах. На третьем курсе он со смаком рассказывал однокурсникам о том, как рад, что гиппогрифу полувеликана отрубят башку за то, что он поцарапал Драко. Как же это было противно и мелочно. Только на шестом курсе Драко понял, что если бы ему самому тогда дали топор в руки, он бы просто позорно умер на месте. Как удачно сложилось, что животное смогло сбежать. Хоть это не терзало сейчас его совесть. — А Нотт? — Что Нотт? — несколько нервно переспросил Лонгботтом. — С чего ты взял, что мы общаемся? Это твой змеиный однокурсник. — И мы все в одном дерьме с начала года, — мрачно напомнил Драко. — Ты тоже плохо врёшь, знаешь ли. Уверен, Теодор прописал тебя в своих шахматных партиях. — Ты зачем сюда пришёл вообще? Джинни, может, тебе и доверяет, хоть и ума не приложу, зачем, но я не собираюсь тебя посвящать в наши дела больше необходимого. Это ты рассказал Нотту про Протеевы чары? — Лонгботтом, ты идиот, — невесело рассмеялся Драко. — Если не хочешь ничего рассказывать, так не задавай настолько явные вопросы. — Он помолчал, анализируя сказанное. — Не я. Но я особо и не скрывал, что догадался о ваших фальшивых галеонах. А Нотт тоже был в инспекционной дружине, если ты не забыл. — Я не забыл и то, как в прошлом году ты провёл пожирателей в Хогвартс, — с тихим, контролируемым гневом сказал гриффиндорец. И залпом опустошил свой стакан. — И даже понял как. — Молодец, — равнодушно отозвался Драко. — Пять баллов Гриффиндору. Лонгботтом, не глядя, кинул на стол несколько монет: сикли и один фальшивый галеон, но который точно был без Протеевых чар, Драко научился их различать на глаз. И унёсся из паба, словно дальнейший разговор мог спровоцировать с его стороны кулак в сторону лица Драко.

***

Джинни не представляла, где могут прятаться члены её семьи, но совершенно не ожидала, что Тео доставит её в «Ракушку». Она ни разу здесь не была: дом Флёр и Билл купили ещё до свадьбы, но Джинни в своё время не сочла нужным приехать посмотреть на новый будущий дом молодожёнов. Возможно, потому что несмотря на заверения Флёр в июне девяносто седьмого, она до конца не верила, что полувейла действительно выйдет замуж за искалеченного Грейбэком рыжего Уизли. Нотт перенёс её с помощью портключа до Тинворта, и Джинни знала, что он убедился в том, что она дошла до правильного дома. Она и самого Нотта чуть не утащила за собой, но тот справедливо напомнил, что вряд ли был желанным гостем. Отпустила его Джинни только когда убедилась, что он не собирается умирать у неё на руках. После неизвестного зелья он выглядел куда лучше, крови больше не шло, и в целом почти даже мешки под глазами исчезли. Это давало надежду на то, что он сказал правду — всё не так страшно, как кажется. Когда Джинни постучалась в дверь и сказала пароль, — «Лань»; слово, которое ей прошептал на ухо в Тинворте сам Тео, — то оказалась в благоухающих цветами и морской солью объятиях. — Жинни! «Жинни» неловко обняла невестку за талию. Потом крепче, потом уткнулась той в красивую грудь, подавляя рыдания. — Иди сюда, твой бг’ат ского вег’нется… Мег’лин, ты когда ела в последний 'аз? Арри! Арри, неси… нет, я сама пг’инесу! Джинни застыла, а Флёр отстранилась, обхватила Джинни своими нежными ладонями за щёки и внимательно вгляделась похожими на озёра голубыми глазами. Она была старше всего на два-три года, но сейчас казалась такой же мудрой и мягкой, как… мама? И Гарри… он что, был здесь? Значит, и Рон?.. Но Джинни и так уже видела за пеленой слёз и слышала сквозь барабанящее в ушах сердце: знакомый топот на лестнице, рыжие отросшие вихри, не менее голубые — но похожие на летнее небо — глаза. Рон буквально скатился по ступеням, запнулся, довольно грациозно удержался на запутавшихся ногах, и в следующую секунду она снова была прижата к тёплому телу, на этот раз вдыхая родной запах мыла, которым, наверное, пользовались все поколения Уизли. — Джинни, мама в ужасе, мы не верили… — Рон сбился, ещё крепче сжал её в объятиях и внезапно отпустил. И словно сгорбился. — Прости. Чёрт, это из-за меня! — Что за глупости? Я тут, Рон, я тут, — она сама уже не могла в это поверить. Может, она всё ещё в Уэльсе или в Хогвартсе, и ей снится сон? — Это я виновата, я виновата. Виновата в том, что сейчас думает не о Гарри, не даже о родителях, а о том, что там с двумя грёбанными слизеринцами. Теперь, когда она воочию увидела Флёр, Рона, почувствовала, что со всеми всё хорошо, её накрыла паника о тех, кто был условно на другой стороне. — Луна… — Джинни попробовала вернуться в реальность. — Я знаю, что… — и резко осеклась. Она не могла знать о том, что Добби погиб. Она не хотела объяснять, где была всё это время. Она была уверена, даже если Теодор ей не сказал, что детали её отсутствия не разглашались. И она совершенно не собиралась подводить своих… союзников. Снейп же точно что-то придумал, чтобы объяснить её отсутствие? Наверняка, просто сказал, что она всё это время пряталась в школе. — Луна с отцом и нашими родителями, — Рон, слава Мерлину, не обратил внимания на её запинку и даже не задумался о причинах. В любой другой момент он точно бы понял, но сейчас — Джинни поняла — слишком волновался за неё и не уловил связи. — Они в другом месте, но ты останешься тут. Билл скоро придёт, там ничего страшного, не волнуйся. Джинни вздрогнула всем телом. И услышала совсем не голос Рона. Ничего страшного? Да всё было страшно! Всё вокруг! — И… Гарри! — А вот после этих слов брата Джинни снова застыла. Она не была готова. Она вообще не думала, что они встретятся в ближайшее время. Она… слишком много держала в голове, чтобы прямо смотреть в ярко-зелёные глаза бывшего парня и мечты всей её жизни. И всё равно повернула голову. Он стоял на последней ступеньке лестницы. Растерянный, с полотенцем в руках. Флёр успела куда-то исчезнуть — судя по звукам, на кухню, — деликатно оставив Джинни с самыми близкими. Флегма, — Мерлин, Флегма! — стала вдруг настолько родной и проницательной, что Джинни чуть снова не разрыдалась от прилива нежности. Но её взгляд уже нашёл взгляд Гарри — всё такой же беззащитно-детский и потерянный, при этом решительный и усталый. Он готов был идти до неизвестного конца ради… чего? Это, пожалуй, единственное, что Джинни не готова была понять. Да, она в том числе сражалась ради их идеи, ради добра, ради мира. И всё же, она понимала собственные причины. А вот мотивацию Гарри — нет. Он не мог быть настолько хорошим, чтобы жертвовать собой и друзьями ради призрачной победы. Она отказывалась в это верить. — Я от Крюкохвата, он почти поправился, — медленно произнёс Гарри, взмахивая полотенцем. — Я с ним побеседовал… Джинни, я украду у тебя Рона на пару минут? Гермиона сейчас спустится… и мы поговорим… я рад тебя видеть. Джинни словно окатило холодной волной из Чёрного озера. Ну да, конечно. Рон и Гермиона. Поговорить. Джинни почувствовала, как Рон сжал её локоть — он тоже злился, но она не могла понять причины. — Флегма… — Флёр, — поправила Джинни резко. Да, брат специально так шутил, переняв прозвище от самой Джинни, но она теперь не хотела дразнить невестку. И напоминать о том, как Рон падал под её чарами в школе. — Флёр тебя накормит. И твоя мантия… тебе надо переодеться. Джинни, расскажешь мне… — Может быть, — Джинни резко отпихнула брата. — Я понимаю, идите. Я тоже рада, что вы… рада, что с вами всё хорошо. И, конечно же, они исчезли из «Ракушки» на следующий день. И, конечно же, они с Гарри так и не поговорили.