Три слоя правды, три слоя лжи

***

— Нотт, соль передай, — лениво попросил Блейз. Драко поднял взгляд на приторно улыбающегося сокурсника в недоумении: солонка сейчас была у него в руке. Он же не перепутал их фамилии? Нотт и Малфой вообще не звучали одинаково. Но нет, Забини смотрел именно на Теодора. Дафна, которая сидела между ними, обернулась к Нотту с тем выражением лица, которое обычно появляется у людей, осознающих, что соседнее место внезапно не пустое. Нотт кратко повернул голову, своей длинной рукой сгрёб вторую солонку, стоявшую чуть дальше, и, не глядя, поставил рядом с тарелкой Забини — длина его рук позволяла спокойно сделать это, не касаясь Гринграсс. Драко прищурился. Забини явно провоцировал Нотта. Зачем? Он незаметно оглядел остальных слизеринцев, сидящих рядом — почти никто не обращал ни малейшего внимания на происходящее: ну солонку попросили передать, что такого? Пара человек всё же оглянулись на Блейза, но ни один — на Тео. Внезапно Драко понял одну удивительную вещь — несмотря на свой немаленький рост, Нотт как-то ухитрялся… словно быть невидимым для однокурсников. Всегда сам по себе, всегда где-то на периферии зрения, как ускользающая тень. Никто никогда не говорил про него, никто не обсуждал, что, вообще-то, у Нотта были лучшие на курсе оценки и куча талантов — Драко убедился в этом ещё в сентябре на Зельях, хотя с тех пор так и не решился подсаживаться к однокурснику, чтобы не скомпрометировать их сложные отношения и вообще всю эту шпионскую задумку Нотта, в которую зачем-то позволил себя втянуть. Дафна прямо сейчас потеряла к соседу по столу всякий интерес, вместо этого утянув Блейза в обсуждение какого-то показа мод в Италии, где должна была засветиться его мать. Обычные разговоры детей из тех семей, которые сохраняли нейтралитет — как бы им это ни удавалось. Скорее всего, потому что обе семьи были баснословно богаты. Даже богаче Малфоев, как ни прискорбно это признавать. Драко всё же не удержался и снова посмотрел на Теодора. Вьющаяся чёлка падала на синие глаза, но взгляд его, несомненно, был устремлён куда-то за спину Драко — на стол Гриффиндора, он был уверен. На одну конкретную рыжую ведьму, которая вытащила Драко из озера, при этом раздев практически догола и улетев на метле, как какая-нибудь карикатура из книг эпохи святой инквизиции. Чудом Драко не заработал какую-нибудь гадость типа воспаления лёгких. Признавать, что не будь у озера Уизлетты, он бы позорно потонул Драко отказывался. Почему вообще Забини, чёртов хрен, кинулся не однокурсника спасать, а какого-то мальчишку с вражеской команды? И когда вообще Забини успел стать героем не журнала для юных ведьм? С Поттера, что ли, решил взять пример? Драко поставил ту солонку, что держал в руке, с громким стуком, и на него вот определённо обернулось полстола, да ещё и с соседних факультетов. Где-то за преподавательским хищно оскалилась Алекто — эта жиртряска всё не могла простить унижения от Снейпа, который увёл Драко в мэноре, когда она сама его унижала. После печально известного матча эта злобная шавка получила от директора прямой запрет на квиддич и свои садистские порывы, но каждый раз, как Снейп отсутствовал в замке, в ней просыпалась настоящая маньячка. И братец её ушёл недалеко, подкаблучник, везде следующий за своей страхолюдиной-двойняшкой. Какое счастье, что Снейп выдал слизеринцам разрешение не посещать уроки «Маггловедения» в исполнении этой твари! К магглам Драко с некоторых пор не испытывал ровно никаких чувств, но выслушивать бесконечный поток бредовых гадостей от брюзжащей слюной Алекто он не желал, как и пытаться сделать вид, что уважает её хоть на унцию. Он подавил в себе порыв обернуться и тоже уставиться на рыжую, особенно когда услышал её смех, перебивающий все остальные разговоры в зале. Смеялась она натянуто и безрадостно. Впрочем, сам Драко и так бы не смог. Он не помнил, как прошли уроки после обеда. Не помнил даже что за предметы были, и что он отвечал — или нет — профессорам. У Драко в голове вертелись единственные две проблемы, которые перекрывали вечный страх по семье: Теодор Нотт и Уи… Джиневра Уизли. Что ж… он всё-таки не конченная скотина, и раз уж она его спасла, то хотя бы мысленно он может вспомнить её полное имя. — Я сейчас ни на что не намекаю, Малфой, — пропел Блейз, догнав его на лестнице, ведущей в подземелья. — Но кто-то в прошлом году меня высмеивал за невинное замечание о том, что одна ведьма похорошела. Пусть и магглолюбка. — Это Пэнси тебя дразнила, вообще-то, — машинально ответил Драко и остановился. Забини тоже, мгновенно — словно приклеенный. — Ты про кого? — Ой, не строй из себя невинного, тебе это не идёт. Я всё понимаю, гормоны, стресс. Драко даже не стал уточнять что такое «стресс» и откуда Блейз вычитал это слово. — Ты о чём сейчас, я что-то не пойму? — опасно тихо спросил Драко. Чёртова Ноттова идея, общаться с этим ехидным павлином. До сих пор он не дал Драко никакой полезной информации, несмотря на уверения Теодора. — Только на то, что я не хочу ввязываться в ваши интрижки, — словно по мановению волшебной палочки стал серьёзным Блейз. — Я не буду делать вид, что тебя… не существует, — Драко показалось, или он намекнул на Нотта? — Но давай договоримся: ты прокачаешь свой актёрский талант и ничего не скажешь Теодору, а я, так уж и быть, избавлю тебя от общества Пэнси, когда она реально давит на мозги. Идёт? У Драко во рту пересохло, и он только и смог, что едва заметно кивнуть. Блейз удовлетворился этим микрожестом, хлопнул его по плечу, словно закадычный друг, и напомнил, что в ванной старост есть шикарное напольное зеркало, где можно тренировать ораторское искусство. Урод. Стоило отдать уроду должное — он избавил его не только от Пэнси, но и от Крэбба, Гойла и даже каким-то мистическим образом от Кэрроу. Драко подозревал, что Забини на самом деле в сговоре с Тео — от Нотта стоило ожидать даже не двойной, а, что б его соплохвосты Хагридовы сожрали — восьмерной игры, но упорно, конечно, ничего не рассказывал про несвоевременные и опасные наблюдения того, с кем Нотт сам советовал общаться. У Драко при этих схемах просто кипел мозг, примерно как при любой неудобной мысли про рыжую нахалку с Гриффиндора, чьё колено несколько дней спустя даже на расстоянии вселило в него какую-то болезнь. Его бросало то в жар, то в холод; омута памяти в Выручай-комнате не оказалось, хотя Нотт обещал, что попросит Уизлетту воссоздать ту, где они впервые встретились втроём. Драко нервничал, посекундно вспоминая нихера-не-намёки Блейза и дошёл до того, что вывалил на внезапно спокойную и почему-то заботливую по отношению к нему гриффиндорку не только «стресс» последних недель — месяцев, года — но и ничем неприкрытую голую правду: ему было страшно, холодно и чертовски одиноко. Если бы он не был таким трусом, то взял бы и вошёл в огонь — не адский, самый обычный, но не менее палящий — камина. Драко не был фениксом, не был даже драконом, как на то намекало его имя, прописанное в том числе в девизе Хогвартса. «Draco dormiens nunquam titillandus». «Не буди спящего дракона». Как пафосно и как мимо. В роду Малфоев детей не называли в честь созвездий, это мать настояла на традиции Блэков. Хотя, пожалуй, её собственное имя как раз являлось исключением из их правил. Драко напомнил себе, что вся эта шпионская херня, придуманная Ноттом в его жизни ради матери. Была ради матери. Осталась ради матери. Только почему-то теперь по соседству фигурировала рыжая заноза, которая одним взглядом заставляла его поглощать еду в Большом зале и вторая — темноволосая и синеглазая, которая словно бледнела и худела пропорционально тому, как Драко набирал вес. И всё больше напоминала призрака. Нотт, поди, скоро составит компанию Кровавому Барону. Одно что не в его стиле трясти окровавленными мечами и цепями. Хотя окровавленный нос у Теодора имелся. И Драко почти со злорадством обнаружил всего такого неуловимого сокурсника в том самом туалете Миртл, где тот ранее читал ему нотации. С запрокинутой головой, у самой обычной раковины, по чьей фаянсовой поверхности красными мазками стекали алые струйки прямо на забавную декоративную змейку рядом с краном. — Забавно, — Теодор сплюнул сгусток крови прямо на мокрый пол. — Ты знаешь, что у нас на самом деле одинаковый цвет глаз? Почти. — Ты спятил? Или в зеркало давно не смотрелся? — Скорее ты на меня никогда не смотрел до Хогвартса. Да и здесь тоже, — Нотт включил воду и умылся. Драко отстранённо подумал, что в закрытом туалете вообще-то вода не должна была течь. Впрочем, он же был в Хогвартсе, а не в маггловской квартире. — Ты слышал, что форма патронуса может меняться? — Ты к чему сейчас? — настороженно спросил Драко. Даже тётушка Белла и Алекто не пугали его так, как Нотт. Эти хотя бы были открытыми безумными. У Теодора пойди пойми что было на уме. У Драко аж полученные от Поттера шрамы заныли на груди. — К тому, что наша цветовая гамма тоже не постоянна. Впрочем, вряд ли тебе интересны научные объяснения магглов. — Именно так. Или ты внебрачный ребёнок Лавгудов? Говоришь так же странно. — Скорее мы просто говорим на разных языках, — устало вздохнул Тео и взглянул на змейку. — Я на человеческом, а ты на парселтанге. Или наоборот. Я тебе уже говорил, учись слушать. И будешь меньше беситься. — Я цивильно пообщался с Уизлеттой, — зачем-то сообщил Драко, умолчав о том, что сбежал от её фантомных и очень реальных ключиц и коленей, как от пожара. — Но твоя идея не сработала. Омута не было. — Молодец, — равнодушно отозвался Нотт. — Я и не гарантировал, что сработает. Но я хотя бы попробовал. Драко не стал спрашивать, почему его доселе незаметный сокурсник истекал кровью и при этом вёл себя увереннее, чем большинство взрослых Пожирателей. Драко запретил себе испытывать к нему непонятное ему самому сочувствие. Но он не покинул туалета Миртл, пока не убедился, что Нотт не собирается подыхать тут, как Драко год назад от неведомого заклятия Поттера.

***

Первое, что Джинни почувствовала при пробуждении — приятную негу в области таза, неприятную влажность там же, тёплое дыхание на груди и очень болезненный стон под ухом, который её, собственно, и разбудил. — Зачем я выпил эту отраву? Это явно был риторический вопрос. Джинни поморщилась, не открывая глаз и не поворачивая головы. Она и так по звуку определила, что Малфой часто задышал не от возбуждения, а от того, что силился не блевануть в кровати. Видимо, после опыта в Кабаньей голове у него до вчерашнего вечера практики в распитии спиртных напитков больше не было. Джинни попыталась вызвать в себе стыд и небесные кары за вчерашний полудень-полуночь, но у неё ни черта не получилось. Во-первых, одна причина прямо сейчас пыталась не умереть от похмелья справа. Во-вторых, вторая прямо сейчас бессовестно спала, уткнувшись губами ей в голую грудь, торчащую из наспех расстёгнутой рубашки. Её не разбудили даже стенания сокурсника. В-третьих, у Джинни самой трещала голова от пролитых слёз, выпитого и пролитого огневиски и попыток осознать что вообще с ней и с её друзьями и братом произошло за последние сутки. Малфоя всё-таки стошнило желчью, но хотя бы на пол. Джинни потянулась, размяла затёкшую шею и спину — Тео только что-то неразборчиво буркнул и трогательно обвил её руками за талию — и потрепала Малфоя по влажным от пота волосам. Ему явно требовалось что-то наподобие антипохмельного зелья, но в их временном убежище такого скорее всего не было. Поэтому Джинни потянулась к палочке, чинно лежащей на тумбочке. Если вчера она смогла вылечить нос Тео, то и сегодня, поди-ка, сможет наколдовать Малфою невербальное избавление от лишнего алкоголя в крови? Настроение у неё, несмотря на всё вышеперечисленное было всё же скорее благодушное. Слизеринец не был так же оптимистично настроен. Увидев чужую палочку возле своего горящего лица он тут же отодвинулся, чуть не грохнулся с матраса в свою же блевотину и выставил по бокам от лица руки, словно в маггловском боевике, который ей как-то показала Гермиона, притащив в Нору — к вящей радости Артура — теле. что-то-там-зор. — Я ничего не сделал, — прохрипел Малфой, сглотнув. Его дурацкий кадык, притягивающий взгляд Джинни против воли каждый грёбанный раз, дёрнулся и застыл посреди худой, как у курицы, шеи. Серые глаза бегали вниз-вверх: с её ключиц, чуть ниже которых дрых Нотт, на правое ухо и обратно. — Даже следов не осталось. — Ты о чём вообще? — прохрипела в ответ Джинни и поморщилась. От обоих несло спиртным. И вот это уже смущало — ей срочно понадобилось найти зубную щётку. Срочнее даже, чем растормошить мило спящего Нотта и узнать, как она сможет связаться со своими «опальными» родственниками. Тео уверил, что Снейп организовал всё… и как ни странно, Джинни верила, что летучая мышь в образе директора могла это сделать. Только вот вряд ли Молли перестала от этого беспокоиться за единственную дочь, учитывая открывшиеся новости. — И лучше его полечи, — серые глаза скользнули к её голой груди, закрылись, открылись, убежали взглядом к потолку… Джинни действительно почувствовала, как по голой коже потекла тёплая жидкость. И не… кхм. Её расстёгнутая белая школьная рубашка стремительно покрывалась красными пятнами. Джинни ахнула, села, поморщившись — в висках выстрелило болью — и едва успев подхватить заваливающегося на бок Нотта. Он застонал, но не очнулся. И только сейчас Джинни поняла, что его состояние было куда хуже, чем она думала. Ей стало так стыдно, что вчера она расклеилась, поддалась низменным инстинктам, даже не обратив внимание на то, что оба её… спутника… сами были на пределе. Пока она пыталась нормально уложить на кровати Теодора, Драко сполз с матраса и нестройной походкой удалился греметь чем-то на кухне. Пока она приводила в порядок свой внешний вид и параллельно пыталась сообразить, как остановить кровь у Нотта — успел вернуться со склянкой, в которой плескалась синеватая жидкость. — Дай ему, — кивнул он на сокурсника, старательно избегая взгляда Джинни. — Что это? — Понятия не имею. Он сказал влить в него, если случится критическая ситуация. — Когда сказал? Как давно у него началось такое? — Понятия не имею, Уизлетта, — огрызнулся Малфой. — Сказал в феврале. И я не слежу за твоим хахалем. — Он не мой хахаль. — А кто он тебе? — А ты мне кто? — парировала Джинни, которая уже кипела. Она не представляла, как ей влить зелье в рот бесчувственного Тео. Вряд ли же он будет покорно глотать. — Кусатель ушей? Ты сам влез в… это. — Во что в это? Да хер его пойми во что. В их странный, уже совсем нихуя не деловой союз уж точно. — Почему тебя вообще это беспокоит? — спросила Джинни, при этом прикладывая ухо к груди Тео, пытаясь понять нормально ли он дышит. Сердце стучало вроде ровно, лёгкие не хрипели, но Джинни не была целительницей и не имела представления, как надо слушать правильно. Тем более с полуистеричным и всё ещё несколько пьяным Малфоем под боком. — Потому что, как ты правильно заметила, я ввязался, — Драко сел на край кровати, матрас опять заскрипел; честное слово, этот был близнецом того, тётушки Мюриэль, в сарае Норы! Только там она потеряла девственность, а тут остатки морали, мозгов, нервов и… ну, представлений о том, что секс — это унылое трение тел. Она честно любила Гарри, но от неё у неё никогда не поджимались пальцы ног и в голове не возникало нездоровых и ярких фантазий. Возможно, её к нему любовь всё это время на самом деле была не более, чем восхищение кумиром и желанием привлечь внимание во что бы то ни стало. Джинни вздохнула, задумчиво повертела в руках зелье и, не откупоривая, надавила горлышком на бескровные губы Тео. Не сработало. Конечно, она тут же вспомнила, как и где этими самыми губами он её трогал вчера, представила сцену из романа, где, спасая любимого девушка набирает зелье в свой рот и прижимается поцелуем… — Драко, — обратилась Джинни к находящемуся в прострации Малфою. — Помоги мне разжать его челюсти. — Как? — Придумай как, у тебя две, блять, руки, — сматерилась Джинни, испытывая желание дать ему подзатыльник или… ну, например, укусить за ухо в ответ. — И ты сильнее. По идее. Хотя, забудь, ты точно не… — Подвинься, — Малфой навис над Ноттом, бесцеремонно зажал тому нос, оттянул щёку, словно токсичная тётушка ребёнку на семейном празднике, выхватил у Джинни колбу, едва она успела вытащить пробку, и бесцеремонно залил то, что в ней было в образовавшийся «мешок» между зубами и щекой. Теодор закашлялся в ту же секунду, повернулся на бок, почти уткнувшись в колени Джинни, приоткрыл глаза, схватился рукой за грудь, пошарившись по поверхности, словно что-то искал, потом перевернулся обратно на спину, вытер рот запястьем и уткнулся очень осуждающим взглядом в Малфоя. — Я тебя просил не… — Да посрать мне, что ты меня просил. Не надо было устраивать ночные оргии и отключаться на сиськах Уизлетты. Тогда бы и не было всей этой ситуации. — Сглупил, признаю, — Тео прикусил губу и кинул очень виноватый взгляд уже Джинни. — Извини. Какой интересный парень. Он даже галантно не стал уточнять, что она сама полезла к нему в штаны рукой. Взгляд Джинни как раз сместился к тому месту, ведь по факту разрядку получила только она. Но, наверное, не стоило ожидать, что после длительного обморока у него всё ещё будут проблемы с неупокоенной эрекцией. — Там, где ты нашёл зелье, есть ещё от головной боли, — учтиво подсказал Теодор, делая вид, что не заметил движения её глаз. — И давайте больше не будем разорять подпольный бар моего дальнего родственника. Я не для того тебе его показал, Драко. — Это не дом Снейпа? — Что за Нотт жил в этой дыре? Джинни и Драко спросили это в унисон. Теодор поморщился, провёл пальцами по бровям, кратко — под носом, видимо, проверяя, не осталось ли там следов крови. Джинни успела накинуть мантию, так что окровавленную рубашку не было видно, иначе — она была в этом уверена — он бы расстроился. — Эта дыра — та часть поместья, которая скрыта под Фиделиусом, — нехотя признал он. — Большего я не скажу. — И, конечно, не скажешь, что с тобой творится? — напряжённо спросила Джинни. У неё в голове была ещё тысяча вопросов: сколько они будут тут оставаться, есть ли у него информация о её семье, куда они вернутся отсюда, как там Невилл, как Теодор вообще смог аппарировать до Уэльса из Шотландии… но Джинни уже слишком хорошо выучила характер Нотта. Половину вопросов задавать было бессмысленно. И лучше было сосредоточится на настоящем моменте. — Ничего сильно страшного. — Ты за дуру меня держишь? — взорвалась Джинни. — Тут только один белобрысый идиот. — Ты охренела, Уизлетта? — А вчера ты меня Джи-не-врой называл, — мстительно прошипела Джинни в сторону Малфоя, чувствуя, как в висках стучит всё сильнее. — Больше не повторится. — Тогда и зубы свои держи подальше от моих ушей. — Предлагаю позавтракать, — встрял Теодор. — Омлет всё ещё в силе. — Ты встать с кровати-то сможешь? — на удивление, этот вопрос прозвучал от Малфоя. — Смогу. Но буду сильно благодарен, если вы прекратите орать хотя бы на пару минут и выйдете из комнаты. Только не убейте друг друга без меня. Джинни, пылая от праведного гнева, вылетела из спальни первой. Связалась на свою голову со слизеринцами! А ведь Невилл её предупреждал! Малфой присоединился спустя минуту-две. Джинни успела вытащить из найденного на кухне погребка яйца, бекон и даже лук. Бытовой магией она не владела, так что вытащила ещё и довольно внушительный нож, которым ей очень хотелось кого-нибудь прирезать. Малфой не без оснований с опаской покосился на лезвие. И всё же, инстинкт самосохранения у него, кажется, полностью отсутствовал. Хотя все предыдущие годы он вёл себя как пафосный павлин, умирающий от малейшей ранки. — Мы будем об этом говорить? — О чём? — Джинни без малейших угрызений совести впечатала лезвие в столешницу, и так покрытую царапинами. — Ты сама сказала, что мы в одной корзинке. И ты меня целовала в поезде, прыгнула за мной в воду… зачем? — Всё ещё об этом думаешь? — Джинни резко развернулась. Вид у Малфоя был… жалкий. Но не такой жалкий, как обычно: без напускного драматизма и даже не как у потерянного ребёнка. Как у человека, который уже нихера не понимает, что происходит вокруг и при этом он пытается понять, за что стоит держаться. Точно, вот оно. В голове Джинни вспыхнули те самые слова Луны, в холодном ноябре, когда Снейп смотрел на них с противоположной стороны Чёрного озера. «Потому что пытается увидеть, ради чего это всё» Джинни помнила, конечно, что Малфой делал это ради матери, понимала, что по сути ввязался он в это всё как слепой котёнок, по наводке… ну да, того же самого человека, который и её втянул в трясину лишних интриг. Человека, который истекал кровью, отказываясь объяснять почему. Но ведь не только поэтому? — Какая форма у твоего патронуса? — медленно спросила Джинни. — Что? Зачем… — Покажи. Или скажи. — Какое отношение это… — Если ты хочешь знать про «хорька» в поезде, то он был мой, да, — послышался холодный голос со стороны входа. — И не надо портить и так испорченную мебель. — Ласка, а не хорёк, — выплюнула Джинни, мстительно схватившись за рукоять ножа, чтобы вытащить его и снова вогнать в деревянную поверхность. — Ты сам меня исправил. Чего ты добиваешься, Тео? — Я тебе изначально всё прямо сказал. — Но ведь это не главная причина? Зачем вам Омут памяти? — Лично мне он не нужен, — пожал плечами Нотт. Он облокотился на косяк двери, сложив руки на груди, непроницаемый и нечитаемый, как обычно. Его хотелось либо убить, либо зацеловать до очередной потери сознания. Как можно было выглядеть так нежно и опасно одновременно? Почему у Джинни на него была такая острая реакция вообще? — Мне тоже, — встрял Драко, и всем в помещении было понятно, что он врёт. — Когда я вернусь в Хогвартс? — Без понятия, это не я решаю. — А он? — Джинни кивнула в сторону Малфоя. — Что вообще за дурная идея прятать нас в одном месте? Чья она? Твоя? — Ты сама знаешь, и не надо думать, что у каждого мага есть по четыре магических схрона под Фиделиусом для чрезвычайных положений. — Иди готовь свой омлет, — Джинни оставила орудие потенциального убийства в покое. Ей тоже требовалось побыть пять минут — или лучше пять дней — в тишине и одиночестве, чтобы хоть как-то разложить по полочкам творящееся внутри неё и снаружи. Проходя мимо Малфоя, она всё же притормозила. — В кабинете директора есть Омут Памяти. Или был. Но скорее всего есть до сих пор. Зачем бы Снейпу его убирать? Когда она упала на скрипучий матрас, за ней никто не пришёл. Джинни немного поплакала в подушку, её же побила, помечтала, обругала себя за это и вышла спустя полчаса на слишком уж соблазнительный запах горячей еды. Прихватив с собой лежащий на тумбочке сборник сказок Барда Бидля, просто, чтобы спрятаться за обложкой и хоть как-то разгрузить мозг. К чёрту всё, она подумает об этом позже.