Три слоя правды, три слоя лжи

«The promises we made were not enough (Never play the game again)

The prayers that we had prayed were like a drug (Never gonna hit the air)

The secrets that we sold were never known (Never sing the song the same)

The love we had, the love we had, we had to let it go

(Never giving in again, never giving in again)»

© 30 seconds to mars — Hurricane

***

Если бы кто-то попросил Джинни рассказать события второго мая 1998 года, она бы вряд ли смогла поведать что-то связное. Ей запомнился только хаос, трупы и отчаяние, мельтешение всевозможных существ в одном месте и летающие по воздуху заклинания в разных направлениях. Даже передышка, которую им дал Волдеморт, передышкой по сути и не была. Джинни вместе с матерью, мадам Помфри и ещё парой студенток занималась перевязыванием и лечением: в последнем она, как ни удивительно поднаторела. И палочка Теодора беспрекословно её слушалась, словно передавая способности хозяина. Собственную… Джинни зажмурилась. Собственную она уступила. Добровольно дала себя разоружить — он сказал, так надо, и на краткий миг ей показалось, что она делает глупость и отдаёт нечто опасное в руки врага. Но это была всего лишь палочка, её палочка. Чем она могла быть опасна и как могла пригодиться? И стал ли бы он в таком случае отдавать ей свою? Какой очередной безумный план созрел в его патлатой дурной башке? — Ничего не хочешь мне рассказать? — спросил Фред, пока она накладывала ему перевязку. Джордж вместе со старшими братьями помогал… складывать тела в дальней части зала. — Например? — Например, почему твой шведский целитель подозрительно похож на… Джинни шлёпнула брата по губам, в панике оглядываясь. — Как ты… — Ой, не нужно быть идиотом, чтобы понять и кто это, и как он тут оказался… — Фред помолчал. — Я не знаю имени этого слизеринца, но мантия-невидимка… это же та, что Гарри? Джинни пристыженно кивнула и постаралась сосредоточиться на ране. Но взгляд её то и дело опускался к слишком уж серьёзным глазам Фреда. Брат не оставлял её с того самого коридора, где чудом не погиб, и Нотту ничего не оставалось, как отвести в сторону их обоих. На его счастье, Фред не был Роном и даже Джорджем, и не стал немедленно атаковать появившегося из воздуха незнакомца. Даже дал им уединиться на пять минут, следя за тем, чтобы никто не застал врасплох. — Я должен был там умереть, — вдруг произнёс Фред ломаным, таким непохожим на него голосом. — Что?.. — Джинни замерла, ощущая, как по позвоночнику пропустили что-то такое же ледяное, что было в венах Нотта. — Что за глупости? — Я должен был остаться под завалом. Я… уверен, что тот пожиратель стоял дальше. Не представляю, как он оказался на моём месте. Словно время остановилось, а он аппарировал и толкнул? Зачем только… — Тебе ухо оторвало и в голову камень прилетел, вот и мерещатся глупости, — проворчала Джинни, закусив губу, чтобы не заплакать. Конечно, никто не стал подбирать трупы пожирателей. Джинни понятия не имела, куда делся Тео и вернулся ли за телом отца, чтобы… чтобы не оставлять его вот так, посреди коридора под завалом. Или всё же кто-то из Ордена был благороден настолько, чтобы убрать их… куда-нибудь. Фред перехватил её запястье, нахмурился, и так и застыл. Застыли все, кто был в Большом зале, потому что откуда-то с улицы раздался усиленный многократно голос чудовища. — Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Он говорил что-то ещё, но замок отвечал шокированным безмолвием. Гарри… мёртв? Вот так просто? Имея при себе силу старшей палочки? Джинни бездумно обвела зал взглядом, краем сознания отмечая, что не видела нигде Рона и Гермиону, хотя они тут были, точно были пару минут назад. Джинни не знала, где Драко, но Тео сказал ей, что он будет в безопасности, и она поверила. Поверила, потому что у Тео был в том числе хроноворот, и он ей никогда не врал. Просто недоговаривал. И в этот раз он не сказал, куда уходит сам. «Он ушёл к Гарри» — вдруг прошило её понимание. Он ушёл к Гарри! И если Гарри мёртв… Спотыкаясь, Джинни одной из первых ломанулась на выход. Её никто не смог бы сейчас остановить, даже Хогвартс-экспресс на полном ходу. Она достала из кармана карточку, чуть не поскользнувшись на щебне, но Артур смотрел на неё холодно и заносчиво — не двигаясь и никак не показывая того, что эта карточка волшебная и, помимо прочего, зачарована Протеевыми чарами. Перед воротами уже собрались те, кого не было в Большом зале, среди них — Невилл, Симус… Рон, Гермиона. Джинни не видела никого, рванула вперёд, но кое-кто всё же смог её перехватить. Драко затащил Джинни за полуразрушенную колонну, как-то найдя в себе силы, хотя руки у него тряслись. — Не надо туда, не надо, — мёртвым, механическим голосом повторял он, как заведённый, зачем-то больно накручивая её волосы на руку. — Поттер мёртв… мёртв. Без камня… Тео был прав… — Что ты несёшь? — взревела Джинни, вцепляясь ему в плечи. — Что ты несёшь такое? Это неправда! Пока я не увижу их… пока не увижу… Она сломалась, когда из своего укрытия увидела Хагрида. Он стоял рядом с Волдемортом, змеёй, но Джинни не замечала ничего, кроме тела Гарри на его руках. Поттер казался ей сейчас таким маленьким, крошечным даже, как в тот самый первый раз, когда она увидела его на платформе 9 и ¾. Как она оказалась на земле, Джинни не знала. Она сидела, раскачиваясь, а, может, это Драко баюкал её, крепко прижимая к себе и продолжая шептать что-то бестолковое на ухо. Ей показалось, что она выпала из реальности, застряла в хроновороте Тео, и теперь никогда больше не выберется из липкой синей жижи. А потом Гарри… ожил. Ожил Гарри, исчезая под мантией-невидимкой; ожил Невилл, которого глумящийся — так по-детски! — Волдеморт заколдовал, — и сверкнул на солнце меч короля Артура. Точнее, это Джинни так почудилось, на самом деле это был тот самый меч Гриффиндора, который они безуспешно пытались похитить в кабинете Снейпа… Мимо Джинни промчался Кричер, ведя за собой ватагу домовых эльфов. Джинни вскочила, Драко тоже, кинувшись было к родителям, которые пусть и вступили на территорию замка, но выглядели не менее потерянными, чем их сын. Но остановился как вкопанный, едва возле ног Джинни разбилась земля, а напротив возникла Беллатрикс. — Что тут у нас? — пропела сумасшедшая. Джинни выхватила палочку Нотта, с тревогой бросая взгляды на Драко. Ни у кого из них не было собственной палочки. И она с трудом верила, что вдвоём они смогут противостоять драковой чёртовой тётке. Если она ещё их не убила, то лишь потому, что явно забавлялась увиденным. — Драко, малыш, только не говори мне, что ты так низко пал? — расхохоталась Лестрейндж, но глаза её были злыми и… завистливыми? Джинни не могла сказать точно — за безумием вообще было мало понятно, а эта женщина слетела с катушек уже давно. Смертельное заклинание пронеслось от них в каких-то жалких дюймах, и то только потому, что Драко среагировал молниеносно. — Щенок! — рявкнула Беллатрикс, вновь поднимая палочку. — Как посмел лезть мне в голову?! Забыл, кто учил тебя… — ОТОЙДИ ОТ МОЕЙ ДОЧЕРИ, СУКА! — ударил грозой голос Молли Уизли за спиной пожирательницы. Джинни проморгалась, потому что её глаза заслезились из-за пыли и дыма — она почти ничего не могла внятно разглядеть. Но мать увидела. А рядом с ней… Джинни каркнула предостережение, но оно не достигло Молли, потому что подвело забитое гарью и грязью горло. Нарцисса Малфой тоже подняла палочку — чью, если её собственная была у Драко? — и в тот момент, когда Беллатрикс крутанулась на пятках, послала заклинание одновременно с Молли. Оба не были «Авадой Кедавра». Но оба врезались в Лестрейндж, оставив от неё только пепел. Молли резко обернулась, застывая, но миссис Малфой словно не видела её. Она расширившимися от ужаса глазами смотрела на то место, где стояла секундой ранее её сестра. Всегда холодная и собранная, с этим тупым надменным выражением лица — сейчас Нарцисса Малфой была просто осунувшейся, не первой свежести, ведьмой, у которой дрожали губы. — Мама, — прошептал Драко, и Джинни осознала, что всё ещё стоит рядом с ним, что тепло его тела не даёт ей окончательно провалиться в холодный ад. — Она хотела тебя убить, — неожиданно жёстким голосом выдала миссис Малфой. — Она бы тебя убила. О чём ты думал? — Джинни достался ненавидящий, пылающий голубым пламенем взгляд. — Неважно. Уходим, Драко. — Я не уйду… — сказал он ещё тише. — Уходите. Вы с отцом уходите, но я не могу. Молли не стала дожидаться конца разговора. Она стремительно… вырубила заклинанием миссис Малфой и левитировала прямо в руки Драко, который, охнув, отступил от Джинни, ловя на руки мать. — Ты спас мою дочь, — глухо произнесла Молли, отрывисто приближаясь. — Теперь покинь это место и спрячь того, кто важен тебе, мальчишка. Драко не стал спорить, а Джинни накинула на них дезиллюминационные чары. — Мама, — начала Джинни, когда Драко с Нарциссой исчезли. Где был Люциус — Джинни понятия не имела, всё успело сместиться внутрь замка, в сторону Большого зала, лишь редкие островки сражающихся остались во дворе. Но не рядом с колонной. — Ты всё объяснишь мне потом, — отрезала Молли. — В том числе про того целителя, о котором говорили Билл и Флёр. Сейчас ты останешься со мной, поняла, несносная девчонка? Джинни лишь кивнула — она не могла ни уйти за Драко, ни тем более броситься искать Нотта. Где бы он ни был, у него больше не было мантии-невидимки: Джинни скорее почувствовала, чем увидела собственными глазами, что она была у Гарри. Они не успели добежать до Большого зала, где всё случилось. Но Джинни, тем не менее, ощутила ещё одну вещь: тот самый момент, когда Том Риддл перестал существовать. Она не могла объяснить как. Не могла объяснить почему. Перед её глазами на мгновение появился ещё один мальчик: тоже одиннадцатилетний, только-только поступивший в Хогвартс, с тёмными волнистыми волосами — темнее, чем у Тео, — с тёмно-синими глазами — совсем не такими, как у Тео, эти уже были холодные и расчётливые. Том и Тео вообще не были похожи, почему же Джинни так казалось? Потому что в ней самой сидела тень Риддла? И Джинни похоронила этого мальчика, которого на самом деле видела в воспоминаниях из дневника старшекурсником — красивым и порочным. Таким, который передал ей свою тьму, но ту часть, что разрушала скорее её саму, а не окружающих. Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидер и знамя, спаситель и вождь был сейчас с ними; похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал и что ему страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими. Джинни в их число не входила. Она стояла над телом Колина Криви, не веря, что её сокурсник здесь был, что он умер, что они победили, что… — Я помогу Гарри исчезнуть, — шепнула Луна, обнимая Джинни за плечи. — Ему нужно. Но и тебе нужно, я знаю. — Что мне нужно, Луна? — всхлипнула Джинни. — Что мне нужно? Скажи, потому что я уже не знаю. — И я не знаю, моя бессмертная пепламба. Но тебе точно надо задать ему вопросы. Джинни вспомнила про этих змеек, которых они как-то изучали на уроке по Уходу за магическими тварями. Змейки-огневицы рождались в магическом огне, оставляли за собой пепел и жили не больше часа. Но Луна сказала «бессмертная». И не сравнила Джинни с фениксом. Как же Джинни была ей за это благодарна! — Ой, смотрите, морщерогий кизляк! — крикнула Луна, отходя к окну и по пути сбивая парочку тех, кто как раз жал Гарри руки, поздравляя с победой. Джинни успела заметить, как он спрятался под мантию. Успела заметить, как в его сторону кинулись Рон и Гермиона, но уже их отвлёк Невилл — кидая Джинни печальный взгляд. Она не была уверена, станет ли Гарри дожидаться друзей или куда-то уйдёт. Она уже давно потеряла с ним связь, а он точно не стал бы объясняться с ней. И всё-таки невидимая синяя нить вела её по стопам Поттера к самому кабинету директора. Там она застала его врасплох, хотя мантия-невидимка была у него, а не у неё. — Джинни… — устало начал Гарри. — Тео, — оборвала она. — Где Тео? — Ты о чём? — в голосе будто бы было искреннее недоумение, но… Джинни вгляделась в некогда любимые зелёные глаза. Гарри врал. Он знал о ком и почему она спрашивает. — Мне нужно знать, — Джинни кивнула на мантию в руке бывшего. — Это ведь он тебе отдал? И ты победил Тома… — она запнулась и поправилась, — … Волдеморта моей палочкой. Так ведь? — Держи, — Гарри криво усмехнулся и достал из кармана… целую упаковку палочек. Тут была и палочка Драко, и бузиная, и собственная палочка Гарри, сломанная пополам. Он, не глядя, вытащил ту, что Джинни когда-то приобрела в лавке Олливандера. — Она помогла мне, хотя я использовал палочку Малфоя. Думаю, без разницы, какой я воспользовался. Сила старшей всё равно была у меня. — Она была у меня, — прошептала Джинни. — У меня, ещё с января. Какая же я идиотка, не заметила очевидного. — Я тоже не заметил, если тебя это может утешить, — немного помолчав, признался Гарри. — Мне даже противно слушать все эти поздравления, если честно. Такое чувство, что я выжил только благодаря везению. — Это не так, — чего стоила эта фраза Джинни, можно было лишь догадываться. Она не хотела преуменьшать его заслуги. Она не винила его ни в чём, не могла даже представить всё, через что он прошёл. Гарри заслужил эту победу и не должен был сомневаться в собственных силах. Но, говоря по правде, до конца избавиться от злости она всё равно не могла, сколько бы ни хоронила в себе тёмную частичку Тома. Будь у неё хроноворот, будь у неё выбор, будь она на месте Поттера или Нотта, как бы она поступила? Джинни не знала, но почему-то была уверена, что не так. — Где Тео? — повторила она свой вопрос. — Я не знаю, — и на этот раз Гарри не врал. — Если тебе это важно… — он явно сомневался, стоило ли говорить, но всё же сказал: — Я видел родителей. И Сириуса, Римуса. И… впрочем, я уже понял, что это тебя не интересует. Он был не прав, но Джинни промолчала. Это было важно, но не сейчас. — А он видел своего отца. — Но они же не призраки… — В снитче был воскрешающий камень. Он… — … открылся в конце. Я поняла. Джинни ушла до того, как их нагнали Гермиона и Рон. Ни Драко, ни Теодора она в тот вечер так и не увидела. А на следующий они вернулись в Нору. Семью Малфоев летом ждал суд. Тео же просто растворился в воздухе, словно его действительно никогда не существовало.