Три слоя правды, три слоя лжи

«No matter how many deaths that I die I will never forget No matter how many lives that I live I will never regret There is a fire inside of this heart And a riot about to explode into flames Where is your God? Where is your God? Where is your God? Do you really want? Do you really want me? Do you really want me dead or alive to torture for my sins? Do you really want? Do you really want me? Do you really want me dead or alive to live a lie?»

© 30 seconds to mars - Hurricane

***

Джинни не удалось отследить Тео ни в октябре, ни в последующие месяцы. Точнее, конкретно в октябре, ведь потом никаких всплесков магии или чего-либо указывающего на то, что он где-то, что жив, что пытается связаться, больше не было. И всё-таки она чувствовала, что знак появился неспроста. Жаль, ничего так и не вышло вытрясти из Гарри. Она была готова даже Веритасерум найти и как-то ему подлить, но, увы, в отличие от Гермионы, Гарри и Рон в школу не вернулись. Гарри приняли на курсы Аврората, учитывая его историю, а Рон, поколебавшись, принял решение последовать за другом. Джинни казалось — чтобы не оставлять Поттера одного, но могла и ошибаться. Рон как-то обронил, что был бы совсем не против быть в доле с братьями и заниматься волшебными приколами, но там, скорее всего, почувствовал бы себя лишним. Драко остался в Хогвартсе на хэллоуинские каникулы — мать, по его словам, решила принять каких-то дальних родственников из Франции, судя по всему, не сдержавших любопытство от происходящего в Британии, а Люциус пока всё ещё находился под арестом. Джинни, планировавшая провести эти каникулы у Луны, всё же отказалась ради Драко — она слишком привыкла к их встречам и не хотела, чтобы он провёл больше недели в одиночестве. К тому времени, как наступили рождественские каникулы, он всё ещё сторонился почти всех, кроме, пожалуй, Блейза Забини, великодушно подсаживающегося к Драко хотя бы на уроках, где Малфой отказывался сидеть с Джинни или Невиллом. Но порой соглашался с Луной — возможно потому, что на неё не обращали столько внимания, сколько на «победителя змеи» и «бывшую девушку Гарри». Гойл с Крэббом в школу не вернулись. Насколько Джинни знала, они были под домашним арестом, а их отцы — в Азкабане. Возвращаясь в школу в начале января, Джинни пыталась смеяться, сидя в вагоне с открытыми купе — тут были не только Невилл, Луна и Гермиона, но и большая часть ОД. Была Демельза, которая как раз обсуждала с Джинни Дэнниса. Не Криви — хотя младший брат погибшего Колина вернулся в школу, — а их ловца, того самого паренька, который так и остался в команде. Джинни решила, что он заслужил, к тому же лучше она не нашла, а Дэннис — она всё ещё постоянно забывала его фамилию, да что ж такое? — старался и летал всё лучше. Она смеялась, что-то отвечала, но была благодарна Луне, когда та позвала её прогуляться по вагонам. Смех Джинни был просто фасадом, за которым её снедала самая дурацкая в мире эмоция — сожаление. Сожаление, что не успела, не поняла, не предотвратила. В Шотландии шёл снег. Крупный, влажный, не метель, но он налипал на деревья, которые пригибались к самой земле от тяжёлого веса. Джинни честно пыталась вникнуть в программу, но пока единственное, что у неё выходило на отлично — это аппарация. Причём, именно с палочкой Нотта. На уроках она её первое время никому не показывала, пользуясь только в личных целях, но со временем поняла, что никто не обращает внимания, что там за палочка у Джинни Уизли. Студентам было не до этого, а уж вспомнить, что такая палочка когда-то принадлежала «погибшему» ныне Теодору Нотту — тут и вовсе не приходилось гадать: никто не помнил. Никто, кроме мать-его-Забини. — Ласка, грустишь? — Не называй меня так, — выплюнула Джинни, кутаясь в мантию и настороженно поворачиваясь к мулату. У Чёрного озера было ветренее, чем во внутренних дворах замка. — Чего тебе? И где Драко? — Мы с ним не ходим парой, это тебе виднее, где он может быть, разве нет? — Чего ты хочешь? — устало спросила Джинни. Честно говоря, он не так уж сильно и бесил её. Просто она догадывалась, что он начнёт говорить загадками с его этим фирменным ехидным прищуром, а играть в слова ей хотелось меньше всего. — Хочу передать сообщение. — Да ну? От кого? — От рыцаря Ланселота, — развеселился Блейз, но увидев, как вытянулось её лицо, слишком уж поспешно уточнил. — То есть, от себя. Не беспокойся, королева, я не претендую на твоё сердце и, — взгляд его нахально пробежался по её телу. Но не вызвал чувства отвращения, потому что пошлости в нём не было. — И на честь, и на что-то ещё. В общем… — Ты знаешь, где он? — выпалила Джинни и прикусила губу. Ну дура же, зачем спрашивает? Зачем подставляет того, кто захотел исчезнуть? А если Забини поймёт, о ком речь? — Не знаю, — совершенно спокойно сказал Блейз. — Но знаю кое-что другое. Где находится фамильный склеп Ноттов. — Зачем мне могилы Ноттов? — оторопела Джинни, чувствуя, как подгибаются колени. — Эй, не вздумай падать в обморок, — кажется, Блейз всерьёз запаниковал, у него даже лицо стало ужасно испуганным, и он придвинулся к ней, словно готовился подхватить. — Просто подумал, вдруг ты захочешь навестить могилу того, кто спас твоего брата ценой жизни? — Что?.. — Джинни показалось, что она ослышалась. Забини, из всех людей, откуда мог про это знать? — Я остался в школе, когда была Битва, — признался Блейз. — Не сражался, но и в гостиную не пошёл, — он криво усмехнулся. — Хотел собственными глазами увидеть… — Что? — Войну, Ласка. — Тёмные глаза Блейза были как никогда серьёзны. — Уродливую сторону этого мира. — Зачем тебе это? — Не задавай глупых вопросов. А задай правильный. — Где склеп Ноттов? — сдалась Джинни. — В Уэльсе. Суонси. Я могу дать координаты открытого камина одного паба, но добираться дальше будешь сама по карте. Если, конечно, пойдёшь. Она, конечно, пошла. Не одна и не сразу — пришлось дождаться выходных и еле как упросить МакГонагалл воспользоваться школьным камином. Новая директриса была не в восторге, но запретить Джинни покидать школу до отбоя без ведома родителей не могла — по магическим законам она считалась совершеннолетней. И уж тем более декан и директор в одном лице скептически отнеслась к идее Джинни покинуть школу с Малфоем. Но тот юридически был чист, так что и тут она ничего не могла поделать. Впрочем, Минерва МакГонагалл пусть и поджала губы при взгляде на Драко, но глаза её быстро потеплели. Она, конечно, тоже получила информацию о его поступках на благо союзников. И, в отличие от Снейпа, не была так же предвзята. Правда же? Паб, где они вышли из камина, чем-то напоминал «Кабанью голову», но куда чище и почти без клиентов любой масти. Хозяин — ну или просто бармен — даже не повернул голову в их сторону, и этим тоже напомнил Аберфорта. Задерживаться в помещении Джинни не стала, но едва сделала широкие шаги к выходу, Драко схватил её за рукав мантии. — Может, закажем что-нибудь? — Ты спятил? — Джинни кипела, но остановилась всё равно. — Тебе вообще пить нельзя, это не твоё. — Меня уже не тошнит так сильно, — оскорблённо отозвался Малфой, но всё же вздохнул и растерянно глянул на неё из-под отросшей чёлки. Джинни ради смеха предложила ему подстричь самой, раз уж его больше не пускают к именным стилистам Косого переулка, но Драко только отмахнулся. То ли пытался скопировать томный взгляд Тео, то ли просто не видел смысла следить за причёской. Они, конечно, были не такие длинные, как у его отца, но он завязывал их сначала лентой, а потом, когда его начало раздражать то, что шёлковая ткань постоянно спадала, согласился на обычную маггловскую резинку, которую Джинни когда-то подарила Гермиона. — Просто хочу немного посидеть. — Тебе не хочется идти на кладбище, — проницательно заметила Джинни. — Мне не хочется… ладно, да, я не хочу идти на кладбище, — Драко передёрнул плечами, словно собирался собственных почивших предков навестить. — Я вообще не понимаю, зачем нам туда. Если бы Джинни знала. Она и Нотта-старшего видела лишь мельком. Но не просто так ведь Забини ей подкинул эту мысль? И про Ланселота… он точно что-то знал! — Странно, — она вдруг приметила в углу паба небольшую тележку, на которой лежали цветы. Очевидно, их продавала сухонькая старушка-ведьма, дремлющая на обитом синим бархатом кресле. — Ладно, иди, закажи нам по одной. А я… куплю цветок. — Бери васильки или колокольчики, — проскрипела проснувшаяся ведьма. — Их берут чаще всего. — Для че… давайте васильки, — Джинни решила не спрашивать. Ответ она, впрочем, получила едва они вышли на покрытую грязным, почти растаявшим, снегом улицу. Прямо возле паба, находящимся в конце улицы, раскинулось огромное кладбище. Джинни никогда ещё не видела таких больших. Аккуратные ряды могил, покрытые синими и фиолетовыми цветами — иногда разбавляемые другими оттенками — не заканчивались на открытом пространстве, а пропадали под сенью деревьев подлеска. Видимо, это была крайняя улочка деревни. Но склеп Ноттов был не здесь. Джинни всё равно зашла через покосившиеся ворота. Она не знала, было ли это кладбище маггловским или совместным: для такой маленькой деревни, в любом случае, слишком уж большим. Она сразу направилась к деревьям, вчитываясь в надписи на могилах, но фамилии ей ни о чём не говорили. — Смотри, — вдруг позвал её Драко. Он стоял под едва припорошенной снегом осиной. — Что там? — Джинни вгляделась в надгробие, но, опять-таки, имя не сказало ей ровным счётом ничего. Зато она почувствовала какое-то умиротворение, которого никак не могла найти дома и в школе. Тут было тихо и спокойно. Тут время остановилось навсегда. — Ты знаешь этого человека? Это могила восемнадцатого века. — Не знаю, — отозвался Драко, вытаскивая из кармана руку, сжимая её пальцы и уже вместе с её рукой засовывая обратно. — Но тут символ даров смерти. Действительно — приглядевшись, Джинни увидела его, такой же когда-то носил отец Луны, но… после войны он отдал свою подвеску Драко, и теперь она была у него на шее. Джинни не была уверена, почему оба так поступили, но догадывалась, что для Ксенофилиуса это была своеобразная благодарность за то, что Драко приглядывал за Луной во время её плена. А для Драко… возможно, однажды она спросит. Но не сейчас. Поднялся ветер, и где-то из глубин подлеска раздался лёгкий перезвон колокольчиков — не цветов, а тех серебряных, которые иногда вешали маги на деревья. Старое, очень старое поверье, Джинни прочитала о нём в одной из книг про легенды Уэльса, которые хранились у Тео в Наттетиде. Считалось, что лебеди — а разве не они были символом Суонси? — прилетали на лесные озёра и звонили в колокольчики, чтобы их покормили. После чего птицы оставляли магические перья, которые использовались алхимиками прошлого для зелья жизни и смерти. Просто сказка, но разве сказка про братьев Барда Бидля не оказалась реальностью? — Пойдём, — Джинни сжала пальцы Драко в кармане его же мантии и потянула к выходу. — Заглянем сюда в другой раз. Пока нам нужно в другое место. — Не уверен, что хочу возвращаться, — пробормотал Малфой, но Джинни и так поняла, что он не против, даже наоборот: взгляд его, бездумный и подёрнутый дымкой размышлений, какой иногда бывал у Луны, скользил меж крестов и статуй. Он, интересно, вообще когда-нибудь приходил на кладбища? Ни Драко, ни Джинни не были специалистами ориентировки на местности, но указания Блейза оказались на удивление понятными и точными. Они прошли лишнюю милю, но исключительно по собственной глупости. И вышли… Джинни почему-то ожидала небольшое кладбище с домиками-склепами, но они вышли к небольшому поместью. Защитный барьер вокруг ворот подрагивал едва уловимой синей дымкой. — Давай… — начал Драко, доставая палочку, которую ему вернул Гарри, но Джинни не стала слушать — шагнула через дымку, словно прошла через холодный кисель. — Слушай, ты точно чокнутая! Уизлетта! Джиневра! Да постой ты! А если бы… — Что если бы? Меня унесла временная магия? — хихикнула Джинни, не сбавляя шага. В окнах особняка не горел свет, но она чувствовала, что там кто-то есть. Не мог не быть. — Я отказываюсь возвращаться и объяснять МакКошке почему ты сдохла! — застонал Драко, нагоняя её. — Ты, видимо, точно хочешь, чтобы меня засунули в Азкабан! Ну, или похоронили на этом симпатичном кладбище по соседству. — Нет, я хочу видеть тебя за прилавком магазина Фреда и Джорджа, — весело отозвалась Джинни, ускоряясь. Но вилла была пустой — она поняла это сразу, как вошла в безжизненный холл. И её сердце ухнуло вниз. Каким-то образом она удержала себя в реальности. Комнату с гобеленом Ноттов нашёл Драко. Связался с ней через зачарованный галеон, пока она ходила по безжизненным комнатам третьего этажа, и Джинни, наплевав на то, что официально не сдала экзамен, аппарировала прямо туда. Этот не походил на тот, что был в доме Блэков — тут не было выжженных портретов, да и сами портреты были куда лучше прорисованы, не в средневековом стиле. — Я не могу поверить, что его больше нет, — прошептала Джинни, глядя на своеобразный крест рядом с именем Теодора Нотта-младшего. — Склеп, — только что и ответил Драко. — Забини тебе говорил про склеп, нет? — Но… — В поместьях были личные кладбища. — Почему сразу не сказал?! — Я думал, ты знаешь. Если и знала, то точно об этом не подумала. Они вышли через чёрный вход на задний двор, спустились по лестнице в не полностью заросший, но явно полудикий сад. Над кустарниками, вяло трепыхая крылышками, летал снитч. Тот самый. Джинни и Драко, словно на инстинктах, рванули к нему одновременно. Драко вырвался вперёд, но в последнюю секунду Джинни запнулась о корень какого-то растения, он машинально подхватил её за талию, и вместо того, чтобы поймать золотой шарик, они завалились в застрещавшие от негодования кусты. — Точно убью его, — выдохнула Джинни в шею Драко, не спеша, впрочем, подниматься с его груди. — Он играет с нами, ублюдок! — А то ты плохо выучила своего… — Драко запнулся. — Ой, Мерлин дери этого Нотта. Предлагаю прямо тут потрахаться, и он сам явится. Как тебе такая идея? — Холодно, — рассмеялась Джинни, скользя губами по покрывшейся красными пятнами щеке Драко. Букет васильков в её кармане наверняка уже превратился в гербарий. Не засохший, а смятый, правда. — Я хочу вместе вернуться в Выручай-комнату. — Отсюда вряд ли получится, если… — Драко опять не закончил предложение. — Но можно на грёбанный дырявый матрас Наттетида. Знаешь, я уже привык к этому хламу. На фамильном крошечном кладбище в уголке сада, возле калитки, ведущей к морю, Тео тоже не было. Было имя Теодора Нотта-старшего на стене защищённого решёткой и — наверняка — магией склепа, как и говорил Блейз — и Джинни чувствовала, что если кто и мог его тут похоронить, то только Тео. Но у неё не было ни доказательств, ни твёрдого убеждения. Она положила смятый букетик васильков рядом с решёткой, посмотрела на тьму, прячущуюся и уходящую вниз. — Что, если он застрял, Драко, — прошептала Джинни, уже не сдерживая слёз. — Что, если он потерялся в этом чёртовом времени? И нам надо… Позади раздался хлопок аппарации. Верная себе — и очень, очень злая — Джинни кинула Летучемышиный сглаз такой мощности, что даже сила старшей палочки померкла бы перед этим гневом. В кои-то веки от летучих тварей шарахнулся не Драко, сжимавший её ладонь, а Тео, чуть не грохнувшийся в овражек, почти походивший на свежевырытую могилу. — Между прочим, — не делая ни шага вперёд, прошипела Джинни, — это твоя палочка. Как думаешь, будет очень показательно, если я именно ей тебя и прикончу? — Наверное, да, — хрипло согласился Теодор, приподнимая руки. Его волосы были короче, чем у Драко. А глаза… с такого расстояния Джинни не видела, но точно не те яркие тёмные и синие. — Я-то безоружен. Мертвецам палочки не продают. — И тем не менее, ты смог аппарировать, — в голосе Драко звенела ярость, радость и та самая ревность… к тому, кто в чём-то его превзошёл. Опять. — Учился у лучших, — Тео кашлянул в конце предложения, и Джинни, несмотря на злость, по привычке кинулась к нему: проверять, не оставит ли он лёгкие на земле. — И если что, я про Снейпа, а не про тебя. Со мной всё… — С тобой всё ясно! — гаркнула Джинни, впечатывая кулак в его живот. Драко за её спиной ахнул, а Теодор чуть не сложился пополам, подавившись в середине предложения. — Знаешь, кто ты? — Хрупкая ваза? Золотой снитч? — сдавленно попробовал Тео. — Я его не крал, если что. — Если ты про тот, в котором был воскрешающий камень, и который тебе явно отдал Поттер, то даже он легче твоей совести, Нотт, — хмыкнул Драко. — Я, кстати, на очереди раздачи пиздюлей. И я не буду таким же нежным. — Только за уши не кусай, — рассмеялся Тео и тут же получил следом такой подзатыльник, что Джинни сама испуганно прижала ко рту руку. Рука у неё была тяжёлая, близнецы как-то сказали, что из неё вышел бы не только превосходный охотник и ловец, но и очень хороший загонщик. А потом она разрыдалась. Впервые, наверное, со времён битвы за Хогвартс. Слёзы не хотели останавливаться, как и сопли, текущие из носа, как и странные каркающие звуки, вырывающиеся из горла. Она стояла посреди полузаросшего сада рядом с могилами и ревела так, словно ей снова пять лет, и близнецы в поле возле Норы наколдовали паука и кельпи — то, чего Рон и Джинни больше всего боялись. Забавно, что позже её патронус принял именно форму лошади. — Джинни, — Теодор испуганно дёрнулся, растерянно посмотрел на Драко, и всё-таки обнял её. Неловко положил руку на лопатку, как в Больничном крыле, словно не было с тех пор между ними ничего большего. — Я объясню, ты только… — Что ты объяснишь? — между всхлипами смогла выдавить Джинни, хватаясь за него, словно иначе он мог снова исчезнуть. Тёплый. Живой. И сзади её обвили такие же тёплые и живые руки Драко, кое-как придавая стабильности. — Ты мог хотя бы… — Сдохнуть нормально, — ломаным голосом подсказал Драко. — Уродец. — Или предупредить! — То есть, ты сказал Забини, а нам… — Я объясню, блять, — повторил Тео и своими длинными руками сгрёб их ближе. Наплевав на холод, Джинни кое-как, зажатая между двумя, рванула мантию на его груди. И рубашку — серую, не зелёную и не синюю, — роняя пуговицы на влажную землю. Его грудь была бледноватой — пусть кожа и не такой белоснежной, как у Драко. Тот вообще был какой-то принцессой Белоснежкой из маггловских сказок. Но главное — без вздувшихся синих вен, под которыми текла ледяная временная смерть. Лишь в левой части, под сердцем, было что-то вроде синеватого шрама: похожего то ли на песочные часы, то ли на двойную спираль. Прижалась к этому месту губами, одновременно вытирая об него и слёзы и сопли. Переживёт. Он же всё остальное пережил как-то. — Скажи «Ласка», — попросила Джинни. — Скажи, пожалуйста. — Ласка, — растерянно пробормотал Теодор. — Но тебе же не нравилось… — Ты мне тоже не нравился, ТЕО НИКЛАССОН, — взревела Джинни. У неё была истерика. Она это понимала. И не собиралась ни на секунду себя останавливать. — Между прочим, моя сестра требует официальной помолвки! — Но Флёр не твоя се… — Нотт в очередной раз охнул, получив кулаком в живот. Джинни помнила, что мышц там ещё меньше, чем у Драко, зато чувствительности пропорционально больше. Малфоя, судя по реакции его тела позади, это даже возбудило. — Хорошо, будет помолвка. Я понял. Багеты. Французские. Это страшнее даров смерти. Я про твою неве… сестру. — А моя мама страшнее всего, что осталось в магическом мире острова! — Это так, — поддакнул Драко. — Но что насчёт матраса в Наттетиде? Тут слишком холодно. Ты, судя по всему, не разучился аппарировать. Даже без палочки. — А ты судя по всему, не научился, — закатил глаза Тео. Джинни наконец-то обратила на них внимание: действительно серые. Сине-серые. Не как у Драко, но и не такие, какими она их знала. Что-то среднее между. Матрас в Наттетиде манил и её тоже. Но Джинни понимала: опоздай они в Хогвартс, и МакГонагалл не преминует предупредить и её мать, и Нарциссу Малфой. Если с Молли Джинни ещё могла справиться, то двойной атаки они с Драко бы не пережили. — Нам надо вернуться, — пробурчала Джини в голую грудь Тео. И мстительно куснула его за коричневый сосок, с удовольствием наблюдая, как его кожа тут же покрывается мурашками. Не от холода, явно. — В следующие выходные мы можем… — Не сможете, — резковато отрубил Теодор и сделал шаг назад. — Снейп мёртв, у моего, — он кинул насмешливый взгляд Драко, — сарая теперь нет хранителя. А мне лучше не оставаться здесь надолго. — Тогда аппарируем в твой «сарай», — просто сказал Драко. — И пусть у него будет новый хранитель. — Фиделиус… — … я выучил. Смогу заменить. Нет. Не заменить, я просто смогу. Ты понял. Теодор понял. И не стал спорить. Протянул ладони, теперь не в защитном, а приглашающем жесте. Отсюда аппарировать явно было ближе, чем из Хогсмида. И теперь его не съедала хроноболезнь. Хотя Джинни совсем не отказалась бы сразу приземлиться на матрасе, а не на дорожке перед руинами некогда большого и явно красивого дома. — Жаль, что так получилось. Думаю, когда-то это было красивое место, — отстранённо сказал Тео, глядя на остатки виллы белого мрамора. Её наверняка можно было реставрировать, но кто бы стал этим заниматься? Затем он свернул на тропинку, ведущую вглубь не сада даже — почти леса. Они шли почти пять минут, прежде, чем вышли к пристройке Наттетида. Джинни предпочла оставить их наедине. Она знала, что всё равно попадёт в это место. Ей оно будет открыто. Прошла дальше по едва заметной тропинке — по той, по которой в апреле ломилась с того места, куда её доставил портключ Тео. При свете дня, пусть он и клонился к сумеркам, разобрать путь было чуть проще. Джинни теперь понимала, что в апреле её вела не столько ярость от прочитанного в газете и интуиция, сколько свет «Люмоса» старшей палочки. И может — глупо так думать, но ей хотелось — её внутренняя связь с Тео. Она присела на поваленное дерево, не обращая внимания на то, что её попа тут же стала мокрой даже через мантию. Через мантию Драко, между прочим, которая якобы была зачарована лучшими мастерами Косого переулка. То ли чары надо было обновить, — а у него не было возможности с прошлого года, — то ли качество «мастеров» было не ахти… но Джинни в этот момент было всё равно на задницу. Она же ведьма, она же столько заклинаний выучила с помощью Флёр, что проблемы с половыми органами и иже с ними ей точно не грозили. Особенно с палочкой Тео. Джинни встрепенулась, подумав о ней — может, пришла пора вернуть палочку хозяину? Не сегодня, конечно. Только после того, как он всё объяснит. В том числе собственное отсутствие на протяжении восьми месяцев. Он же не собирается пропадать снова? А с другой стороны… где он вообще живёт? Справа журчала вода — Джинни подумала, что это может быть ручей и встала, чтобы проверить, но за ней уже пришёл Драко. — Где… — В доме, — Малфой махнул рукой, останавливаясь рядом. — Разводит огонь в камине. Не думаю, что сбежит в ближайшие полчаса. Пойдём, внутри всё-таки теплее. И, может, даже картошка не вся сгнила в погребе. Хотя я проверял в августе… — Я не голодна, — ответила Джинни. Голод у неё если и был, то совсем из другой плоскости. Она дождалась, пока Драко заварит чай, устроившись на коленях Теодора — он как-то печально повздыхал, но не стал её гнать прочь, послушно сев на диван, когда Джинни приказным тоном велела ему это сделать. Драко, поставив поднос с тремя чашками из разных сервизов, уселся рядом, благо места на диване хватало. Тео кинул на него взгляд искоса, но Малфой только приподнял бровь и покрутил в руках палочку, словно угрожая ей воспользоваться, если его бывший сокурсник посмеет дёрнуться. — Начинай, у нас не так много времени, а нужно ещё вернуться к камину в Суонси. — Я тоже надолго не задер… — Тео прикусил язык, когда Джинни сжала его запястье с такой силой, что там что-то хрустнуло. — Эй, не надо меня доламывать! Я не говорю, что не вернусь. Но мне надо закончить дела. — Про них подробнее, — сухо потребовала Джинни. — Я мёртв, если ты не забыла. И не собираюсь возвращать себе фамилию и особняк, по крайней мере не сейчас точно, иначе мне прямой путь в Азкабан. — Но Драко… — У него несколько другая ситуация, — поморщился Теодор, не дослушав. — В общем-то, мне, кажется, придётся стать шведским целителем по всем правилам. Ну, настолько законным, насколько это возможно. — Поэтому ты, что, поедешь в Швецию к своему дальнему родственничку? — хмыкнул Драко. Его лицо вытянулось, когда Теодор просто кивнул. — Он умирает, и кому-то надо позаботиться о его детях и жене. Ауч! Ласка, не лишай меня потенциального потомства, я же не жениться на ней собрался! — Ты просто разучился разговаривать с девушками, — хмыкнул Драко. — Особенно, когда они ревнивы, как Джиневра. — Я не ревную! — Да, ты всего лишь хочешь отдавить ему яйца из-за шведской ведьмы с детьми. А ты не смейся, Тео Никлассон, ты вроде как уже обещал помолвку, поклявшись багетами. — Вы двое сведёте меня в могилу без всяких хроноворотов, — проворчал Тео. — Так где ты был всё это время? — вернулась Джинни к изначальному вопросу, при этом не забывая ёрзать на его коленях. Она ужасно соскучилась по тому, как забавно его провоцировать: Тео пытался казаться стойким, но работало откровенно плохо. Тем не менее, Джинни быстро прекратила, понимая, что иначе не получит информацию. — Не в Великобритании, — односложно объяснил Нотт. — Неважно, на самом деле, но достаточно далеко для любых Протеевых чар. — И ты не мог предупредить? — Я вообще-то умер. Вот теперь замерла Джинни, и замер Драко. Это была уже не шутка про «официально мёртв». Он тогда действительно ушёл на смерть. — Ненадолго, правда, но это не самое приятное воспоминание, — Тео передёрнул плечами, приобнимая наконец Джинни за талию. До этого он всё пытался куда-то деть свои руки. — Что там было в лесу с Поттером? — В другой раз обсудим. Вам лучше вернуться в Хогвартс до отбоя. Драко, не оставишь нас наедине на пять минут? — Что, приветственный трах без моего участия? — обиженно хмыкнул Малфой. — Джинни, ты его испортила ещё больше; я думал, такое невозможно, но поздравляю. — Ладно, секретничайте. Она мне всё равно потом расскажет, — вздёрнул подбородок Драко и гордо удалился на кухню. Греметь посудой, конечно же. Поднос остался стоять на низком столике — никто так и не притронулся к чаю. — Что за драматический выход, — прокомментировала Джинни. — Хотя по уровню драматизма ты можешь с ним посоперничать. Как ты понял про старшую палочку? — Твои исцеления, — признался Теодор, тихо гладя её по бедру. Она бы могла заснуть так, слушая биение его сердца через тонкую ткань рубашки. — Они подействовали, лучше, чем зелья. И Драко как-то обмолвился, что твой сглаз чуть не устроил катастрофу в Выручай-комнате. Ещё до марта. Он как-то подобрался, и Джинни инстинктивно обняла его сильнее. — Война закончена, — медленно, словно пробуя это предложение на вкус, произнёс Теодор. — Ты доучишься, сдашь экзамен, про отношения говорить не буду, они и так у тебя есть. У тебя есть выбор… — Свой выбор я сделала уже давно, — она подняла голову, вглядываясь в его красивые глаза, не скрытые за занавесом из волос. — И Драко сделал. И ты никуда не денешься из нашей корзинки, Тео… Никлассон. Он растерянно моргнул. — Почему ты думаешь, что не имеешь права на то, чтобы жить как ты хочешь? — ей было больно смотреть на этого взрослого, уже девятнадцатилетнего парня, — она, конечно, узнала дату его рождения, двадцать первое ноября 1979, — который так и остался мальчиком, ожидающим, что вот-вот он исчезнет, и надо успеть склеить и поправить других. — Почему ты даже сейчас нас вычёркиваешь? После всего, что мы пережили вместе? — Я больше не могу ничего вам дать. — А кто сможет? — фыркнул Драко, появляясь на пороге. Он, конечно, не вытерпел и не стал ждать пять минут. — Я с фамилией Малфой? Джиневра, умудрившаяся разосраться с Поттером? — Мы не ругались, — сверкнула глазами Джинни. — Просто… не договорились по некоторым пунктам. — Пункт первый: ты отказалась играть с ним в парочку, разболтав, что трахалась с нами в Уэльсе? — Мерлин, Драко, твои манеры ужасны! — простонал Тео, ошарашенно глядя на Джинни. — Я — Артур твоими стараниями, — отбрил Драко. — Только без короны и без золота. Но, знаешь, лучше уж делить королеву с легендарным волшебником, чем с грёбанным Ланселотом. Про Забини и ваши общие схемы ты мне тоже ещё потом поведаешь. Я веду учёт вопросов в твоём блокноте. — А я всё думал, куда он делся. — Ты спиздил мой снитч, мы квиты. — Он был не твой, а Поттера. Установилась странная задумчивая тишина. — Вам пора вернуться в Хогвартс, — наконец, напомнил Тео и мягко пихнул Джинни в бок. — Когда ты вернёшься? Ты свяжешься с нами через карточки? — Для этого мне надо вернуть себе палочку, я не настолько продвинулся в невербальной магии. Джинни совсем не хотелось отдавать ему его палочку. Она колебалась ровно минуту. И пихнула ему свою. — Отдашь при случае, — сказала она, сползая с его колен. Драко подошёл, переплетая свои пальцы с её в привычном жесте. — А у меня с твоей лучше выходит аппарация. Взгляд МакГонагалл, когда они вернулись, был критически недовольный, но она лишь вздохнула и покачала головой. И напомнила, что ждёт от Джинни лучших результатов в учёбе. А от Драко — и вовсе высший балл, чтобы не посрамить Слизерин. — Постарайтесь, как если бы вы работали за двоих, мистер Малфой, — сказала директриса, когда они были уже возле выхода. И Джинни почудилось, будто в уголках тонких, морщинистых губ мелькнула очень хитрая усмешка, которую однажды — всего однажды — Джинни видела на таких же тонких губах Снейпа.