призраки по домикам

      — Рванет? — с восторгом спрашивает Джинкс, нависая над испытываемым двигателем.       — Не должно, — качает головой Зери, и Джинкс тут же сникает. Вообще-то, это ее идея — модернизировать и без того валяющиеся сломанными в углу мастерской двигатели бордов при помощи остатков мерцания.       — Ты про свою слюну, кровь или другие телесные жидкости? — насмешливо спросила Зери во время обсуждения за обедом, отчего Коротышка вздрогнул — то ли от упоминания телесных жидкостей, то ли от такой версии их применения. Джинкс тогда закатила глаза, подавляя неистовое желание развить тему и посмотреть на дальнейшую реакцию Экко. Ничего, вечером она его достанет!       — Катись в Бездну! Знаешь, как много запасов мерцания можно обнаружить, если знать, где искать? После… — голос позорно сорвался. — В общем, без Силко химбароны, конечно, устроили ту еще бойню, но хаос — вообще-то отличная возможность что-нибудь припрятать.       — И ты припрятала? — наконец влился в разговор Коротышка, перестав то ли краснеть, то ли бледнеть — с его темной кожей Жанна помоги разобрать, что там происходит. Он и сам наверняка еще не разобрался. Но это выражение лица — вечером Джинкс его точно достанет!       — Не я, — покачала головой она, нанизывая отстойные сваренные на пару овощи на вилку. Еще чуть-чуть, и она напросится в дежурство на кухню — как все едят эту дрянь? — Севика. Но на ваше счастье, она теперь моя подружка.       — Вообще-то, я общаюсь с ней куда чаще, — вновь встрял Коротышка — лучше бы то ли краснел, то ли бледнел.       — По работе — не считается, — отмахнулась Джинкс. — А меня она терпит, — добавила со значением.       Кто еще кого терпит — она смирилась с противным характером Севики еще в детстве и даже почти не донимала ее! Конечно, по огро-о-о-омнейшей просьбе Силко.       Но, в общем, именно после этого разговора за обедом они и решили попробовать. Ну как решили — Джинкс и Зери загорелись идеей, а Экко добровольно-принудительно закрыл глаза на их попытки взорвать мастерскую.       И теперь, после (к сожалению) долгого обсуждения и набросков чертежей, они решили смастерить первый прототип и испытать его. Вообще-то, для полетов на бордах, конечно, использовалось мерцание, но после… без Силко букашкам пришлось обходиться обычным топливом. Джинкс же предлагала принципиально новую конструкцию, экономящую ограниченное ее запасами мерцание.       Оно так и пряталось на останках ее убежища, о местоположении которого знали только Севика и Коротышка из ныне живущих.       Теперь и Зери.       — А тут неплохо. Только все немного… подкопченное.       — Я хотела тут все сжечь, как в «Капле», — кивнула тогда Джинкс, постаравшись не выдать эмоциями на лице это ощущение бури и выжженной пустоши внутри одновременно. Оно преследовало ее по пятам — ничего не осталось, все призраки сгорели, ничего, ни-че-го, но воспоминания никак не сжечь — и они были.       Всегда были рядом, стоило только немного расслабиться, немного отвлечься.       Поэтому Джинкс отвлекается — всеми силами.       Так, вообще-то, и была придумана эта модификация — по сути, дополнительный двигатель, разгоняющий борд на стартовом участке. За счет него набирается скорость, а после используется что-то, воспламеняющееся из-за контакта с воздухом. Всего-лишь поставить воздухозаборник и — Жанна! — конструкция не особо становится легче, но топливо расходуется намного меньше. В условиях дефицита в Зауне — хотя тот максимально активно устранялся при помощи Севики под шефством Коротышки — самое то.       Пилторасы совсем охренели с ценами! Нижний город, конечно, производит свое, но после той бойни между химбаронами некому было этим заниматься.       Джинкс, конечно, подумывает прибрать все к своим рукам… и даже уже говорила с Коротышкой! Но для начала — движки для бордов.       Они разрабатывали конструкцию несколько месяцев в свободное от работы время, Джинкс даже перед сном никак не могла заткнуться, потому что двигатель! Ее собственная модификация! Коротышка, представляешь?       И Коротышка представлял, и Коротышка слушал — в перерывах между поцелуями, даже когда ее пальцы скользили ниже — она не могла заткнуться, а он и не затыкал.       — Я прокачусь? — с восторгом спрашивает Джинкс, наблюдая запуск двигателя на испытательном стенде. Больше не было огромных лопастей, которые могли бы гнать отработанный газ, поэтому и на ней, и на Зери были респираторы.       — Дура? — риторически спрашивает Зери, наблюдая на небольшом мониторе прирост в тяге стартового ускорителя. Ее волосы кажутся почти желтыми в мерцании гирлянд когда-то дома Джинкс, теперь — один скелет, все призраки сидят по своим домикам в ее воспоминаниях и не гуляют.       Им здесь не место.       Им — на мурале в деревне букашек.       А ей — жить.       По прикидкам Джинкс, мерцания должно хватить примерно на полсекунды, а потом запустится основной двигатель. Отстой какой, что сильно в скорости выиграть не получится, да и маневренность так не улучшить, но в условиях дефицита… Может, хоть теперь будет хватать шестеренок на что-то кроме идиотских овощей, в Бездну бы их!       — И сейчас, сейчас, — отвлекаясь на показания приборов, шепчет она. Стрелка почти переваливает за два килоньютона и это ее личная победа — еще бы систему помощнее, тут бы хекстек, синяя вспышка — нет! — Нет! — отчаянно вскрикивает Джинкс, датчик температуры — и значение зашкаливает, стрелка упирается в горизонт, Зери отключает питание, но Джинкс уже чувствует знакомый запах дыма и раскаленного металла.       — Что-то… не отключается, — задумчиво тянет Зери, что ж — довольно по-философски! Джинкс со злостью лупит по вентилям подачи топлива, и спасибо, что система стационарная, и они не додумались испытать ховерборд в воздухе!       Вот же Бездна! Ей хочется закричать, потому что вот снова — она не справилась, у нее не получается, и особенно ее бесит то, как спокойна Зери. Наматывает волосы на палец и пялится на дымящийся ховерборд.       Сейчас рванет — думает Джинкс, и устало дергает Зери вниз.       Жанна, хорошо, что у нее здесь ничего не осталось, теперь — один скелет, все призраки сидят по своим домикам в ее воспоминаниях и не гуляют.       Бум!       Ей это знакомо, ей это родное, почти оранжевая вспышка оглаживает плечи, волосы Зери сейчас — действительно совсем желтые, как пилтоверское солнце.       Джинкс будто жалит что-то изнутри, и на языке щемяще горчит — то ли привкус от дыма, то ли от обиды, потому что — снова! Опять! Она проклятие!       Не справилась!       Уши закладывает, в пыльном воздухе кружится пепел — горят рисунки.       Ее? Вроде не Иши. Она все забрала, спрятав в комнате под подушкой.       Экко их развесил гирляндой, когда нашел, сказал — устроим выставку.       Все призраки сидят по своим домикам.       А ей — жить?       Тишину разбивает вдруг смех, Джинкс поворачивается — Зери хохочет, запрокинув голову.       — Чего смешного? — морщится Джинкс.       — Все-таки рвануло, — хмыкает Зери. — А ты чего не смеешься? Ты же любишь взрывы.       — Больше… нет, — выдыхает Джинкс. Синяя вспышка, ракета, летящая в Башню Совета, я не знала, мне жаль, Иша! прервать цикл! — мысли крутятся заевшей пластинкой, как в автомате в Капле, но Зери вдруг хватает ее за руку, дергает — в ответ, не иначе — наверх, заставляет опереться на стол и посмотреть на прогоревший движок.       — И все-таки расстраиваться-то зачем? Это же первая попытка! Да и как круто рвануло! Повторим?       Джинкс уныло дергает плечом, рассматривая чуть подпаленные страницы с ее чертежами и расчетами. Огонь затухает сам, даже не приходится прикладывать усилия.       Зери опускает макушку ей на вздернутое плечо, щекочет волосами и дыханием шею: — С чего ты вообще решила, что у нас должно получиться все сразу? Это же опыт! Что-то не учли, сейчас разберемся и учтем, к тому же, с тобой весело копаться в бумажках!       — Копаться в бума-а-а-ажках, — уныло тянет Джинкс. — Будто этого в архиве мало!       — Зато на ужин обещают пирог, — заговорщицки тянет Зери. — Только тсс, мне Экко по секрету рассказал. Для малышни пусть сюрпризом будет.       — И все-таки — бума-а-ажки, расче-е-еты, — продолжает уныло тянуть Джинкс, но уже чувствует, как уголок губ дергается в предательской улыбке. Ассиметричной, как у Силко.       — Зато, может, еще пара испытаний, и не рванет. А если рванет — почти салют в нашу честь. С Днем прогресса, звездочка! — Зери хватает ее в объятия, почти душа. Вот же… Бездна.       — Сегодня не День прогресса.       — Сегодня лучше! Ты уже год с нами, между прочим, — неожиданно припоминает Зери.       Действительно… год.       Все призраки сидят по своим домикам.       А ей — жить.       — Пирог в честь этого?       — Только тсс!       Может, еще пара испытаний, и действительно не рванет.       Джинкс со вздохом принимается собирать обгоревшие бумажки.