Доверие без ответа

Ожидания оправдались, Оби-Ван действительно был на своем любимом месте - возле небольшого искусственного водопада. Он часто проводил там время, когда хотел подумать. Вот и сейчас настолько погрузился в свои мысли, что не сразу обратил внимание, что был здесь больше не один. Энакину пришлось коснуться его плеча, чтобы Кеноби обернулся и увидев бывшего ученика в такой час, выглядевшего так, будто тот еще и не ложился, спросил: — Тебе тоже не спится? — Как видишь, нет, — ответил Энакин чуть улыбаясь — Хотелось пообщаться с тобой, а то, кто знает, как долго это еще продлится, ведь жизнь такая непредсказуемая. Скайуокер присел напротив и Оби-Ван заметил странную тревогу в его глазах. Лицо казалось бледнее обычного. Под глазами словно круги. С чем это может быть связано? На всякий случай уточнил: — Почему ты так думаешь? Энакин не стал отпираться, просто начал немного издалека, осторожно прощупывая почву: — Просто однажды может случиться так, что ты отстранишься от меня, встретишь свою судьбу и поминай как звали! — Не говори глупостей, Энакин, — недовольно поморщился Кеноби — Ты же прекрасно знаешь, я никогда не пойду против Кодекса и не раз говорил тебе это, ожидая от тебя ровно того же. — Но ведь во всей галактике может найтись что-то и привлекательнее Кодекса, — лукаво подмигнул Энакин — Например, герцогиня Сатин, я видел как она смотрела на тебя на старых фото, пускай с того момента прошло более пятнадцати лет, я уверен, что в этом плане ничего не изменилось. — Да, ты прав, — не стал отпираться мужчина — Мы с Сатин знакомы более пятнадцати лет и все это время дружим, однако это не означает ничего помимо, просто пойми, мне никто не нужен, у меня есть Орден, мои братья и сестры джедаи, а главное - ты. Ты - моя первая гордость и главное достижение, о большем я не хочу и мечтать. Я рад, что когда судьба поставила меня перед выбором, я смог сделать правильный. Переубедить в таком случае было почти невозможно и остаток вечера они провели за беседой на сторонние темы, касаемые чего-угодно, только не отношений. Энакин уже понял, что момент для признания неудачный и будет лучше подождать еще. Только не зря говорят в народе, что нарыв следует вовремя вскрывать, пока он не вырос сильнее и лопнув не привел к ужасным последствиям.

***

Вечер совсем другого характера проходил сейчас в личных покоях канцлера, что пользуясь темнотой и уединением, пригласил на беседу своего главного союзника. Падме Амидала явилась к нему как только освободилась, поднявшись на его этаж. Палпатин впустил ее и тут же провел к комнату, где был накрыт небольшой сервировочный столик с двумя бокалами и бутылкой красного элитного вина, рядом стояла тарелка с порезанным сыром и копченным мясом. И как только они устроились в кресле, вернее это Палпатин сел в него, а Падме изящно опустилась на колени возлюбленного. Настоящего возлюбленного. Позволяя ему обнять себя за талию и уткнуться носом в свои мягкие каштановые волосы, пахнущие набуанскими лилиями. — Как наши дела, любовь моя? — спросил Палпатин, одной рукой держа бокал с вином и отпивая из него, второй продолжая обнимать любовницу — Я пообщался сегодня с нашим другом, и как мне показалось, он близок к необходимому нам состоянию, я добросовестно вкладывал ему мысли о лживости Ордена и холодности Оби-Вана, а еще о том, что нужно жить здесь и сейчас, а Энакин всегда меня слушает, мое мнение для него очень важно. — Я тоже имела сегодня счастье его увидеть, — томно произнесла Падме, поднося к губам свой бокал и не спеша потягивая вино — Он провел у меня всю ночь и безумно не хотел уходить, а утром… В общем, пожелал продолжения, а я не смогла отказать, ты же знаешь, он был так убедителен…Так старался любить меня, делая все, чтобы мне было хорошо с ним, угадывает каждое желание и так нежно любит меня… В глазах Падме заплясали лукавые огоньки. Она любила подразнить своего возлюбленного, возбуждая в нем ревность и чувство собственника. При этом она улыбалась и принимала игривую позу, невзначай положив ногу на ногу. Уловка сработала, рука Палпатина на ее талии напряглась и стала жесткой, сильнее сжав ее хрупкий стан, а лицо склонилось к ее шее и губы, запечатлев на ней грубый и жесткий засос, горячо прошептали на ухо: — Ни слова больше, любовь моя, иначе я тебя растерзаю, прямо здесь и прямо сейчас! — Может, мне это и нужно, — тем же игривым тоном ответила Падме — Ведь лучший отдых это смена деятельности, так? Я очень хочу стереть воспоминания о сегодняшнем кошмаре. Он такой противный, мелкий, сопливый, доверчивый, терпеть не могу таких… А во время завтрака он порезался, я видела его кровь, видела как нож вошел в его тело, это было прекрасное ощущение и мне не стало плохо при виде него. Плохо было потом, когда я подумала, что все может сорваться. — Ничего, я тебе помогу, — вкрадчиво произнес Палпатин, прикусывая нежную кожу на шее Падме, вышло сильнее задуманного и девушка слегка вскрикнула, по шее потекла тонкая струйка крови. Палпатин с вожделением ее слизнул и вновь прижав любовницу к себе, зашептала ей в ухо: — Как мне не нравится этот твой дружок, этот лощеный пижон Бэйл Органа, так и пожирает тебя взглядом, как будто шпионит… Падме выгнулась назад, положив голову на плечо Палпатина и посмотрев ему в лицо, решительно возразила: — И ничего подобного, я вижу этого Бэйла насквозь, мы давно состоим в Комитете лоялистов и я уверенно заявляю, что никакой это не шпион, а самый обычный дипломат, знает лишь то же, что и другие, в наши планы он никоим образом не вхож. — Однако, он дружит со многим джедаями, — не согласился с ней Палпатин — В частности, с нашим дорогим Кеноби, да и Энакина узнал не так давно, как считаешь, это общение не поставит игру под удар? — С чего бы это? — рассмеялась Падме, допивая вино — Бэйл озабочен лишь делами своей планеты, к тому же, у него проблемы в семье, ему ни до того, так, что помехой он не станет. — На прошлом заседании он подменял отсутствующего Ардженте, — напомнил ей Палпатин — Как думаешь, не догадался, мы были достаточно откровенны. — У него голова трещала с похмелья, — авторитетно сказала Падме — За день до этого они с Кеноби знатно гудели, после такого мысли только о том, когда наступит перерыв и можно пойти в буфет поправить здоровье. Лучше подумаем о том, как скоро Энакин не выдержит и сорвется, проговориться какому-то джедаю и в игру вступим мы… — Конечно, дорогая, это всегда, но прежде… — лукаво сверкнул глазами Палпатин и обхватив Падме обеими руками, развернул к себе лицом и через миг впился в ее губы долгим и требовательным поцелуем.

***

— Как я не догадался раньше? Как я мог быть таким слепым? — сокрушался Энакин почти три года спустя, сидя на подоконнике в коридоре медкорпуса. Он находился там уже третью неделю, восстанавливаясь от последствий событий в кабинете канцлера. Их заговор с Падме был раскрыт и оба понесли заслуженное наказание, один потерял жизнь, другая - свободу. Никто не сожалел о них. Только Энакин, что не понял раньше каковы они были в сущности. Поддержали мысли об Оби-Ване. Он один все знал и понимал, но Энакин ему не верил. И расплатился за это сполна, едва не потеряв собственную жизнь. Теперь Кеноби приходил ежедневно и они подолгу общались, наверстывая былую холодность и скрытность, наконец отыскав друг в друге то, что давно хотели - по-настоящему близких и родных людей. Сегодня тоже приходил с утра, потом сразу отправился к Сатин, отношения с которой недавно возобновил и она сейчас не менее Скайуокера нуждалась в его поддержке, приходя в себя после битвы с захватчиками власти на Мандалоре. Энакин долго еще сидел на окне и смотрел во двор, на пролетавшие медицинские спидеры, садившиеся на парковку при медкорпусе. Но проглядел один сенатский, от которого вскоре отделилась рослая фигура мужчины средних лет в темном строгом костюме. Он не знал, захочет ли Энакин с ним говорить, но был уверен, что должен объяснится. Скайуокер успел спуститься с окна, когда увидел в конце коридора идущего в его сторону Бэйла Органу, сенатора от Альдераана. Что же он хочет ему сказать? Бэйл не оставил много времени на раздумья. — Приветствую тебя, Энакин, — сказал мужчина официальным тоном, оглядев Скайуокера такого непривычного в бежевой пижаме медкорпуса — Я вижу, тебе уже лучше, если целитель позволила встать. — Приветствую, сенатор, да, благодарю вас, мне гораздо лучше, чем было неделю назад, — откровенно признался Энакин — Боюсь, скоро придется покинуть эту уютную обитель и мне, признаться, очень жаль, ведь, что меня ждет за пределами… Сложно даже представить… Ведь там у меня почти никого… Несложно было понять, что имел в виду Скайуокер, Органа сразу же сообразил и прежде, чем начать разговор, предложил перейти в рекреацию, где стояли удобные диваны и повсюду росли цветы. И когда оба мужчины устроились там, Бэйл решил сообщить: — Я хотел, чтобы ты знал, мне не было ничего известно о том, кто они есть такие и что задумали, я не знал ничего до самого последнего момента, а узнав был в неменьшем ужасе, чем ты. Ведь я долгое время работал с этими людьми, не раз проходил с ними через разные испытания, но так и не смог разглядеть, какие чудовища скрывались за их лицами. — Я знал, что вы не причем, — спокойно ответил Энакин — Вас не было там в ту страшную ночь в кабинете канцлера. — Нет, я не был там, — подтвердил его слова Бэйл — Но за то сообщил все, что знаю и теперь Падме не уйти от наказания, а ты, будешь добиваться возмездия? Сообщишь все то, что видел и слышал в ту ночь? Энакин некоторое время лишь молча смотрел на Бэйла и наконец смог дать именно тот ответ, что подсказало ему сердце. Самое любящее из всех, какое только мог найти каждый человек всего один раз в своей жизни. Он улыбнулся чуть заметно и произнес, глядя на сенатора прямым и открытым взглядом: — Нет, я не стану этого делать, они меня предали, а я не стану, не уподоблюсь им, ведь я не сделал ничего, что мог бы стыдиться, будучи для одного из них верным другом, для второй - любящим человеком, таковым я и останусь в их памяти, мама учила меня думать именно так и сейчас я понимаю насколько она права. И эти рассуждения, слова и фразы, такие непохожие на прежнего Энакина действительно дали понять Бэйлу Органе, что тот был прав. Хотя взгляд самого Скайуокера отчетливо сообщал, что знает он гораздо больше, чем говорит вслух. Но это было уже его личным делом.