Осколки и рваные звездочки

      Коридор академии после семи вечера становился другим миром. Пустым, эхом отдающимся от шагов, пахнущим старым деревом паркета и пылью от мела. Солнечный свет, уже вечерний и косой, пробивался сквозь высокие окна, ложась на пол длинными золотыми прямоугольниками.       Именно в одном из них, у окна в конце коридора, он стоял, уставившись в свой телефон, хотя экран был давно темным.       В ушах еще стоял тот разговор с продюсером. «Хорошо, Чонсон, но где эмоции? Где та самая дикая энергия? Ты играешь безупречно, но это... статично. Как будто ты боишься самой гитары».       Он сжал чехол с инструментом так, что кожа затрещала. В горле встал знакомый, острый комок. Комок, который всегда предшествовал... этому. Он почувствовал легкое, почти неосязаемое покалывание на костяшках пальцев правой руки. Первый признак. Сейчас они покроются той самой стеклянной пылью, мелкими-мелкими осколками, что больно впивались в кожу при малейшем движении.       Чонсон зажмурился, пытаясь отогнать это чувство. Ненавидел эту свою слабость. Ненавидел, что его самые сильные эмоции выходят наружу вот так, уродливо и болезненно. Он был так поглощен собой, что не услышал приближающихся шагов.       “Извините?.. Я тут немного заблудилась, можно попросить Вас помочь?” ***       Эмири только недавно поступила в академию на первый курс, и уже прошел месяц с её учебы здесь. Уже даже появились первые новые знакомства, да и группа вроде неплохая, хотя бы не так, как в школе…       Сегодня она задержалась в танцевальном зале, который разрешали использовать студентам для отработки домашнего задания или личных целей. Как раз сегодняшним вечером Эмири использовала его, чтобы отработать хореографию, которую ставила со своими друзьями не из университета. Однако, как только она закончила, усталость навалилась тяжелым камнем на её плечи: волосы растрепанны и влажные, футболка неприятно прилипает к спине, ноги горят и болят, как и плечи, но она все равно упрямо перекинула тяжелую сумку с вещами через плечо и накинула сухую кофту, чтобы не замерзнуть.       Коридоры академии были сейчас пустынны, а Эмири нужно было выйти, чтобы вернуться в свое общежитие. Но как можно запомнить все дороги, если кампус большой и все коридоры одинаковые?       Спустя короткое время она наконец заметила одинокую фигуру какого-то парня с чехлом для гитары. Может быть повезет и он не первокурсник, как она, и поможет найти выход? Вздохнув, Эмири осторожно направилась к нему и позвала, остановившись на расстоянии от него, чтобы не напугать или не нарушить правила приличия. ***       "Извините?.. Я тут немного заблудилась, можно попросить Вас помочь?”       Вздрогнув от неожиданного голоса, Чонсон резко повернулся. Взгляд сразу же упал на неё. Незнакомая девушка стояла в луче заходящего солнца, и свет подсвечивал её растрепанные волосы, создавая подобие нимба. Он заметил капельки пота на висках и то, как тяжело висит сумка на её плече. Танцовщица. С первого курса, должно быть.       Внутри что-то екнуло - он ненавидел, когда его заставали врасплох, особенно в такие моменты. Покалывание в пальцах усилилось.       Голос прозвучал резче, чем планировал Чонсон, почти сердито. Он сжал чехол от гитары так, что костяшки побелели: “Выход? В конце коридора налево. Лестница вниз.” - Он сделал шаг, чтобы развернуться и уйти, но потерянный вид и усталое лицо девушки заставили его невольно добавить, скрипя зубами. - “Главный вход будет прямо перед тобой.”       Она кивнула и вежливо поклонилась ему, лицо озарила радостная улыбка, что резко контрастировало с его хмурым выражением лица: “Поняла, спасибо Вам огромное и хорошего вечера!” - Ещё раз улыбнувшись ему, Эмири поправила сумку на плече и направилась к выходу в указанное им направление.       Чонсон смотрел ей вслед, пока фигура не скрылась за поворотом. В воздухе будто остался след от её улыбки — яркой и беззаботной, такой, какой у него не было, кажется, сто лет. Он разжал пальцы и поднес руку к глазам. На костяшках лежала тончайшая, почти невидимая стеклянная пыль, переливающаяся в косых лучах заката. Пак смахнул ее с раздражением, чувствуя знакомое жжение. “Глупость” - прошептал он себе и, нахмурившись, пошел в противоположную сторону, в пустые, погружающиеся в сумерки аудитории. ***       Прошло несколько недель. Он почти забыл о той случайной встрече, погруженный в подготовку к промежуточным зачетам. Аудитория для лекций по музыкальной теории была прохладной и просторной, пахла старыми книгами и пылью. Чонсон сидел у окна, рассеянно глядя на то, как падают первые осенние листья, и вполуха слушая разглагольствования профессора о контрапункте. Мысленно он уже перебирал аккорды для своей новой композиции, чувствуя, как от напряжения снова начинают ныть подушечки пальцев, когда внезапно дверь в аудиторию скрипнула. ***       Эмири занималась все эти недели, стараясь быть успешной студенткой и получать в основном только отличные отметки. Почему? Чертов “синдром отличницы” ещё со школы, который медленно убивал изнутри, пока другие думали, что она просто любит учиться.       Листы эссе по музыкальной теории про ритм: изучение темпа, тактов и их размера, метров, будто жгли руку напоминанием о скорой сдаче. Преподаватель по этому предмету разрешал приходить к нему в любое время для сдачи работ или каких-то срочных вопросов, даже если у него была лекция. Поэтому, посмотрев расписание, Эмири дошла до аудитории, где у профессора сейчас лекция с третьим курсом. Вздохнув, она собрала силы в кулак и постучала, тихо приоткрыв дверь, чтобы не помешать занятию.       “Профессор Ким, к Вам можно на минутку?..”       Взгляд Чонсона машинально скользнул к двери, и в глазах мелькнуло узнавание. Та самая заблудившаяся танцовщица. Она выглядела более собранной, но в глазах читалась та же усталость, что и тогда, просто теперь она была прикрыта маской старательности. Он невольно заметил, как она нервно сжимала папку с бумагами.       Профессор Ким, его куратор, буркнул что-то одобрительное, и Чонсон тут же отвел взгляд в окно, сделав вид, что полностью поглощен видом на кампус.       Эмири старалась не смотреть на аудиторию, где сидели третьекурсники, всё-таки они старше на два года, а тут ещё и она отвлеклих профессора во время лекции… Не всем это понравится. Девушка постаралась как можно быстрее задать интересующие вопросы по эссе, чтобы долго не отвлекать профессора.       Поняв, где именно была ошибка и недопонимание темы, Эмири невольно поджала губы и пробормотала: “Я Вас поняла, профессор Ким, допишу и эссе будет в идеальном виде. А... можно вам будет его сдать в конце вашей лекции сегодня?”       Мужчина тяжело вздохнул, поправляя очки. Он был строг, но справедлив, и все в аудитории могли увидеть, как в его взгляде мелькнуло что-то похожее на снисхождение - он всегда ценил упрямых студентов.       “Ладно, ладно. Принесёшь после пар. Только, ради всего святого, на этот раз разберись с синкопой как следует. Не хочу снова видеть ‘крещендо’ в середине адажио.” - Профессор Ким буркнул это, но в голосе не было злобы, скорее усталая привычка.       Эмири кивнула, неловко опустив голову и сжав пальцами своё недописанное эссе: “Я поняла Вас. И ещё один вопрос, если можно.. Можно я сейчас где-то сзади у Вас в аудитории сяду, чтобы успеть дописать и потом не искать Вас? Обещаю, что буду сидеть тихо и не отвлеку никого!”       Профессор Ким бросил короткий взгляд на свободные места в задних рядах и махнул рукой, уже возвращаясь к доске, испещренной нотами: “Садись где угодно, только не вертись. А теперь, возвращаясь к модуляциям...” - Его голос снова обрёл лекторские интонации.       Чонсон почувствовал, как мышцы спины непроизвольно напряглись, когда она направилась к задним рядам. Стеклянная пыль на кончиках пальцев заныла в такт сердцебиению. Глупость. Абсолютная глупость.       Стараясь не встречаться взглядом ни с кем из старших студентов в аудитории, Эмири быстро прошмыгнула на самую заднюю парту и разложила перед собой листки с прошлым эссе и новые чистые. Достав ручку, она постаралась абстрагироваться от окружающего мира, принявшись переписывать эссе, исправляя свои ошибки и действительно стараясь вести себя тихо, чтобы никто не отвлекался.       Чонсон сидел, уставившись в конспект, но буквы расплывались перед глазами. Было слышно, как девушка переворачивает страницы, и легкий скрип её ручки. Каждый звук казался невыносимо громким. Он сжал кулаки под столом, чувствуя, как острая пыль впивается в кожу.       Профессор что-то говорил о гармонических последовательностях, но его слова доносились будто сквозь воду. Пак украдкой бросил взгляд через плечо. Она сидела, сгорбившись над листами, кончик ручки зажат в зубах, а на лбу — сосредоточенная морщинка. Он резко отвернулся, чувствуя внезапный прилив раздражения. Почему она должна сидеть именно здесь?       Эмири сосредоточенно переписывала своё эссе, полностью погрузившись в него, пока не услышала тихий шепот “Эй, псс”. Слегка повернув голову, она вопросительно подняла брови, посмотрев на незнакомого третьекурсника, сидевшего передо ней. Парень выглядел расслабленно и только еле слышно прошептал: “Милая девушка, у вас не будет случайно ластика?”       Услышав такое обращение, Эмири тихо фыркнула, и уголки её губ дернулись в легкой улыбке. Кивнув, она протянула ему ластик и вернулась к своему эссе с уже более расслабленным выражением лица.       Чонсон покосился на их отражение в тёмном экране планшета на соседней парте и увидел, как Ли Хисын обернулся к ней. Услышал его привычное всем “милая девушка”. Опять он за своё. Его пальцы, уже успокоившиеся, снова слегка заныли — слабое фоновое покалывание, не больше.       Пак перевёл взгляд на свои конспекты, снова пытаясь вникнуть в гармонические последовательности. Просто ещё одна старательная первокурсница. Ничего более. Он потянулся за новым карандашом, стараясь игнорировать лёгкое, назойливое онемение в кончиках пальцев. ***       Под конец лекции Эмири чудом успела дописать своё эссе и теперь сидела, ожидая, пока профессор закончит давать домашнее задание. Ли Хисын вернул ластик, подмигнув, на что она только закатила глаза в притворном раздражении и с улыбкой убрала свой ластик обратно в пенал. Её взгляд скользнул по студентам в аудитории, которые уже начали собирать свои вещи, чтобы выйти. Заметив знакомый силуэт рядом,Эмири удивленно приподняла брови. Тот парень с гитарой, который подсказал выход? Он, будто почувствовав её взгляд, повернул голову, и она тут же вежливо кивнула ему с улыбкой. Надо же, какое совпадение… Так он третьекурсник.       Чонсон ответил коротким, едва заметным движением подбородка, тут же отводя глаза к собранному чехлу с гитарой. “Совпадение” - сухо констатировал он про себя. Ничего особенного. Просто еще одна первокурсница, которая слишком усердствует. Но когда он взял чехол, подушечки пальцев снова отозвались тупым, знакомым покалыванием. Пак стремительно сгреб учебники в рюкзак, стараясь выйти из аудитории как можно быстрее.       Эмири же подождала, пока хотя бы несколько студентов выйдут из аудитории, и только тогда наконец подошла к профессору Киму, чтобы сдать эссе. Нервно кусая губы, девушка смотрела, как он его проверяет, и когда наконец увидела заветное “отлично”, облегченно выдохнула и улыбнулась: “Спасибо, профессор! До завтрашней лекции.”       Чонсон уже был в дверях, но задержался, поправляя ремень гитарного чехла, и краем уха услышал её облегченный выдох и слова. Профессор Ким что-то буркнул в ответ, явно довольный. “Старательная,” - мелькнула у него мысль, когда он наконец выходил в коридор. Кончики пальцев по-прежнему слегка пощипывали, но уже не так назойливо. Пак сунул руки в карманы куртки и направился к выходу, по пути машинально смахнув со штанины невидимые соринки.