Точка невозврата

***

      

Услышав звук поворачивающегося ключа, Марина пошла встречать Олега, следом побежал Саша, роняя по дороге машинку, с которой до этого играл. Брагин застыл на пороге, изучая лицо любимой, которая лучезарно улыбалась. Оставив нежный поцелуй на её губах, мужчина присел на корточки, выпрямляясь в полный рост с сыном на руках.

– Как дела? Саша сильнее прижался к папе, улыбаясь, и залепетал что-то не совсем понятное, но по эмоциям, которые выражал ребёнок, было ясно, он явно доволен, у него всё хорошо, и день прошёл весело. – Всё хорошо, Брагин, он погулял с няней, пока я работала, потом мы поспали и приготовили ужин. – Вот и чудненько, я жутко голодный. – Вот и хорошо, иди мой руки и за стол.       Поглощая еду, Олег призадумался, что не укрылось от Нарочинской, которая одним глазом поглядывала за сыном, играющим в машинки, а другим изучала лицо мужчины, сидящего напротив. – Ты чего? – Ничего. – Не ври мне. – Устал, пациента тяжёлого оперировали, долго, муторно, твоих рук, кстати, очень не хватало. Но вроде вытащили, даже ходить должен, при благоприятном исходе. – Вы молодцы, а я, ну извини, сегодня из дома работала. – Да знаю я, – продемонстрировав очаровательные ямочки, улыбнулся мужчина. – Слушай, может, пойдем погуляем, ещё не поздно, а погода потрясающая. Тепло, птички поют. – А пойдем, я только за.       Они шли по парку, разглядывая всё вокруг, Александр, вдоволь набегавшийся на детской площадке, категорически отказывался сидеть в коляске, предпочитая папины руки, впрочем, Брагин не возражал. Он откровенно любовался шедшей рядом Мариной, на ней было белое лёгкое платье, которое очень ей шло, вообще Нарочинской шла любая одежда, ему даже казалось, что если Марина оденет рваный мешок из-под картошки, всё равно будет выглядеть шикарно, поймав его изучающе-любующийся взгляд, усмехнулась. – Брагин, прекрати так на меня смотреть. – Как, так? – сострив из себя дурочка, уточнил он. – Как ты смотришь, – она отвела взгляд, переключаясь на сокрушающие их пространства. – Я любуюсь тобой, Нарочинская. – как бы между делом, уточнил мужчина, а после небольшой паузы добавил, – не вредничай, а то замуж не позову. - Ты уже звал. – Но ты тогда сказала, что «сейчас не время, и мы обсудим это потом.» – Вот именно, Брагин, потом, а сейчас мы гуляем. – Как скажете, мадмуазель, мороженое хочешь? - кивнув в сторону, где стоял киоск, поинтересовался мужчина. - Хочу. – Сейчас организуем, – произнёс он, переместив уснувшего сына в коляску, после чего оставил Марину на лавочке, приказав караулить сокровище, сам направился к ларьку.       Протянув Марине рожок с ванильным и фисташковым мороженым, мужчина уселся рядом, уплетая свое шоколадное. Погода была и вправду шикарная, люди гуляли, дети резвились, а они сидели на лавочке рядом друг с другом и просто наслаждались моментом. Олег был почти год в ремиссии, без приступов, головной боли и бесконечных капельниц. Сейчас они могли жить, могли радоваться и наслаждаться друг другом, по полной программе. А еще душу грело, что завтра у них выходной, на который выпал один очень важный праздник, к которому Брагин подготовился заранее и с нетерпением ждал его, наверное, даже сильней, чем сама именинница.       Вернулись домой ближе к одиннадцати, быстро сходили в душ, перенесли сына в комнату и, удостоверившись, что он спит, отправились в спальню.

***

      Утро началось не с будильника, а с лёгкого поцелуя в шею. Марина приоткрыла один глаз, увидела его тёплую улыбку. – С днём рождения, Мариш, – прошептал Олег, его голос был хрипловатым и безумно нежным. Она потянулась, чувствуя, как по спине разливается лава, в соседней комнате, в кроватке, тихо сопел Саша. Мир был идеальным. – Спасибо, – улыбнулась она, касаясь губами его губ, мужчина хотел углубить поцелуй, но Марина отстранилась. – Ты что, специально проснулся раньше? – А то, – поднимаясь с кровати, согласился Олег, – Ты лежи, завтрак в постель — это святое.       Она слышала, как на кухне щёлкает плита, шуршат пакеты, лязгает посуда. Потом донёсся смех – Олег что-то говорил Саше, который проснулся и требовал внимания. Марина прикрыла глаза, позволяя себе эту редкую, сладкую бездеятельность.       Через десять минут дверь спальни открылась. Первым вошёл Олег с подносом, на котором дымились омлет, круассаны и две чашки кофе. А следом, на цыпочках, шёл Саша – он нёс несколько гелевых шариков. – Смотри, мама! – просипел он, выпуская шарики в потолок. Они зависли там, лёгкие, невесомые, как мыльные пузыри. Марина рассмеялась, принимая поднос. Запах кофе и свежей выпечки был бесподобным, но не смотря на старания Олега, удивить, это у мужчины получилось великолепно. Приняли решение завтракать в гостиной, ведь там было удобнее.       Пока Брагин вновь заставлял тарелки, но уже на столе, Марина умывалась, а зайдя в комнату, заулыбалась еще шире, осматривая помещение восторженным взглядом, у потолка летало ещё с десяток шаров, а может даже больше, а на столе стоял объёмный букет белых роз. – Это всё ты? – спросила она, глядя на Олега. – А кто же ещё? – подойдя ближе, он обнял ее, оставив поцелуй за ушком, а затем повел ее к столу, – Ешь, пока горячее.       Омлет был идеальным – воздушным, с зеленью и сыром. Кофе – крепким, как она любила. Саша с интересом разглядывал шарики, пытаясь поймать верёвочку. Олег смотрел на них обоих, и в его глазах светилось то самое спокойное, глубокое счастье, которое появляется только тогда, когда всё на своих местах. – А это ещё не всё, — сказал он, заговорческим тоном, когда она допила кофе. Подойдя к шкафу, он вылил оттуда маленькую бархатную коробочку и протянул ей. – Примерить?       Внутри, на чёрном бархате, лежали серьги – изящные, почти невесомые, с небольшим, но ярким камнем цвета морской волны. Они переливались в утреннем свете, играя бликами. – Олег... – она прикоснулась к ним кончиками пальцев. – Они прекрасны. – Помнишь, ты как-то сказала, что хочешь что-то лёгкое, чтобы не мешало в работе, но красивое? – он взял одну из серёжек, аккуратно, с хирургической точностью, продев её в её проколотую мочку. Его пальцы были тёплыми, уверенными. — Вот.       Марина подошла к зеркалу. Серьги действительно были идеальны – неброские, но изысканные, они переливались на солнце, как капельки утренней росы. Когда она повернулась к нему, в её глазах стояли слёзы, но она не дала им скатиться. – Спасибо, — прошептала она, поцеловав мужчину. – Пустяки, – он махнул рукой, но по его взгляду было видно – он рад. Очень. – А вечером тебя ждёт ещё кое-что.       Весь день прошёл в ленивой, сладкой суматохе. Они гуляли в парке, кормили уток, катали Сашу на качелях. Олег то и дело доставал телефон, отвечая на сообщения – видимо, что-то задумал, Марина делала вид, что не замечает, но внутри ёкало приятное, детское волнение.       Вечером, ровно в семь, к ним заглянула Нина с тортиком и готовностью забрать Сашу на ночь. – Гуляйте, – сказала она, подмигивая, пока Саша с восторгом обнимал её за ноги. – Мы справимся. Правда, Саш? Тот кивнул, уже увлечённый новой игрушкой, которую «тётя Нина» принесла ему, дабы задобрить, после чего они покинули квартиру, направляясь домой к Дубровской, где их ждал Женя.

***

      Марина надела то самое красное платье, которое когда-то поразило Олега до немоты. Оно всё так же идеально сидело на ней, подчёркивая каждый изгиб. Она сделала лёгкий макияж, распустила волосы, которые тут же обросли легкими кудряшками, и надела серьги, подаренные им. Брагин ждал её в прихожей, на нем были тёмные брюки и белая рубашка. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было нескрываемое восхищение. – Готова? – спросил он, протягивая руку. – Готова, – улыбнулась она, принимая её, а затем расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке. – Так гораздо лучше.

***

      Ресторан был небольшим, уютным, с приглушённым светом и живой музыкой – где-то в углу пианист играл что-то джазовое. Их столик стоял у окна, за которым медленно темнел вечерний город.       Ужин шёл в лёгких разговорах о работе, о Саше, о планах на лето. Олег шутил, Марина смеялась, и на какое-то время казалось, что все трудности остались где-то далеко, за стенами этого тёплого, светлого места. Когда заиграла романтичная мелодия мужчины, Юа поднялся с места, протягивая ей руку. – Можно вас пригласить? – Конечно.       Их движения мало походили на танец, скорее напоминали покачивание в объятья, двух любящих людей, но им и этого было достаточно.       Вернувшись за стол, Олег долил Марине и себе вина, а затем заговорил. – Марин, я тебя очень люблю, и я очень хочу, чтобы ты была счастлива. За тебя, моя хорошая.

***

      Когда подали десерт — лёгкий лимонный торт с ягодами, – Олег вдруг замялся. Потом достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его перед ней. – Это ещё не всё, – сказал он тихо. – Открой.       Внутри лежали три билета — Москва — Сочи, и обратно. И распечатка брони отеля — хорошего, с видом на море, на двенадцать дней. Марина подняла на него глаза. – Олег, – она задержала дыхание, – эта же. – Отпуск, – кивнул он. – Только море, солнце и мы. – Он помолчал, глядя на её лицо. – Ты заслуживаешь этого, как никто другой.       Она смотрела на билеты, потом на него, в его глаза, которые светились надеждой и какой-то новой, ещё не до конца осознанной лёгкостью. Они столько прошли: страх, боль, борьбу. И вот теперь — море. Просто море. – Я не знаю, что сказать, – прошептала она. – Ничего не говори, — он улыбнулся, касаясь её руки. — Просто поцелуй.       Вышли из ресторана поздно, когда город уже зажёг все свои огни. Олег обнял её за плечи, предварительно накинув на них свою кожаную куртку, прижал её к себе. – Домой? – спросил он. – Домой, – кивнула она, прижимаясь к его плечу.

***

      Они вернулись домой поздно, город за окном затихал, оставляя лишь редкие огни в окнах соседних домов. Олег первым скинул обувь, помог Марине снять каблуки, его пальцы на мгновение задержались на её щиколотке. – Устала? – спросил он тихо, проводя ладонью по её спине. – Это был великолепный день, – поправила она, притягивая его за рубашку к себе. – Но да, ноги гудят. Эти туфли явно задумывались как орудие пыток.       Олег рассмеялся, низко, с придыханием, и вдруг без предупреждения подхватил её на руки. Марина ойкнула от неожиданности, обвивая его шею. – Брагин, что ты делаешь?! – Экспресс-доставку в спальню, – невозмутимо пояснил он, неся её по коридору. – Услуга бесплатная для именинниц.       Мужчина осторожно опустил её на край кровати, сам опустился перед ней на колени и принялся массировать ступни. Пальцы его, сильные и чуткие, разминали уставшие мышцы с такой профессиональной точностью, что Марина закрыла глаза от наслаждения. – Ой, да ты мастер, – прошептала она. – Всё для вас, – он бросил на неё игривый взгляд и провёл большим пальцем по подъёму её стопы, вызывая мурашки.       Когда он поднял взгляд, в его глазах уже не было шутки. Была тёплая, густая нежность и то самое желание, которое всегда клокотало между ними. Он медленно поднялся, навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её бёдер. – Ты сегодня невероятна, – сказал он хрипло, сметая с её лица непослушную прядь волос. – Я в ресторане едва удержался, чтобы не увести тебя в самый тёмный угол. – А что помешало? – она лукаво приподняла бровь, её пальцы начали расстёгивать пуговицы на его рубашке. – Приличия, – фыркнул мужчина, помогая ей снять рубашку. – И пианист. Слишком бдительный. А ещё... – он наклонился, губы коснулись её шеи, – я хотел растянуть этот момент. Его губы скользили по её коже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Марина запрокинула голову, позволяя ему это, её пальцы впились в его затылок, а платье медленно сползло с плеч, и он помог ей освободиться от него, задержав дыхание, как будто видел её впервые. Его ладони обвели талию. – Я соскучился по тебе, – прошептал он, целуя её ключицу, потом грудь. Он делал всё медленно, почти благоговейно, как будто изучал её тело вновь. Каждое прикосновение было вопросом и ответом одновременно. Марина отвечала ему тем же, срывая с него брюки, касаясь его, везде. Когда между ними уже не осталось преград, он остановился, дыхание было горячим и неровным. – Секунду, – выдохнул он, остановившись, после чего нашел в тумбочке пару фольгированных квадратиков, кинул их на кровать.        Это было медленное, глубокое погружение в друг друга. Каждое движение было продуманным, каждое касание, говорящим. Он шептал ей на ухо всякие нежности, иногда слишком абсурдные, но настолько приятные и важные, для них обоих. Он держал её крепко, но так, будто боялся сломать, а она обвивала его ногами, притягивая ближе, стирая последние границы.       Когда волна накрыла её, Марина на выдохе произнесла его имя, зажмурившись, он последовал за ней почти сразу, уткнувшись лицом в её шею, его тело на мгновение обмякло.       Они лежали, не двигаясь, слушая, как бьются сердца, сначала бешено, потом всё медленнее, сливаясь в единый ритм. Олег первым нарушил тишину, лениво проводя рукой по её боку. – Ну что, именинница, – прошептал он, голос был сиплым, – Подарок одобряешь? – Лучший, – она повернулась к нему, касаясь носом его носа. – Но я думала, про море – это и есть главный подарок. – Море – это программа-максимум, – он серьёзно посмотрел на неё. – А это.. базовое, как кислород.       Она рассмеялась, легонько толкнув его в плечо. – Романтик, блин. Сравнил с кислородом. – А что? Без кислорода жить нельзя. Без секса, – можно, но сложно. – он ухмыльнулся, уже возвращаясь к своему обычному, немного нагловатому «я».       Марина покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Она прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца. – Олег? – М-м? – Спасибо. За всё. За шарики, за розы, за серьги.. за море. За то, что ты есть.       Он ничего не ответил. Просто крепче обнял её и поцеловал в макушку. Этого было достаточно. Слова были уже лишними – всё важное они уже сказали друг другу телом, взглядами, этим долгим, идеальным днём.       И когда она уже почти проваливалась в сон, ей почудилось, что он что-то прошептал. Что-то вроде: «Это только начало, Маринка. Обещаю».       Но, возможно, это было лишь эхом её собственных мыслей – тёплых, светлых и полных безмятежной уверенности в том, что впереди у них ещё много таких утренних поцелуев, смеха под шум прибоя и этих тихих, бесконечно родных ночей