Gaciakuta || Драбблы

Энджин

— Детка… — Энджин протягивает каждую букву прозвища, которое он тебе дал. Его голос едва слышен из-за одежды. Он сидит на краю кровати в твоей комнате, обнимая тебя за живот и уткнувшись носом в твою майку. Его руки сжимаются всё крепче, прижимая тебя как можно ближе к себе. Энджин ноет, отрываясь от твоего живота и поднимая взгляд. Он жалобно смотрит, пытаясь вызвать у тебя хоть какую-то реакцию, но получается у него явно плохо. — Детка… — повторяет он. — Нет, — твёрдо отвечаешь ты. Но рука Энджина накрывает твою, поднимая её к своей голове и укладывая на затылок. Он чувствует, как ты слегка сжимаешь его волосы — будто борешься с желанием сильнее вцепиться в них, наслаждаясь мягкостью светлых прядей и одновременно стараясь оставаться злой. Он знает: ты не можешь устоять перед тем, чтобы погладить их и накрутить на пальцы. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — по-детски повторяет он, мило хмурясь и глядя тебе прямо в глаза. — Что? — ты не выдерживаешь его натиска и сдаёшься. Хмурость постепенно рассеивается, сменяясь недовольством. — Ты простишь меня? Я уже соскучился по тебе, пока ты злилась, — он скользит руками выше, к твоей спине, поглаживая кожу под майкой. Его тёплое дыхание согревает самые чувствительные участки живота. — Мне было так одиноко, когда ты была такой холодной. Я чувствую себя разбитым… Энджин явно давит на жалость, полностью вжившись в роль королевы драмы. И он точно этим наслаждается. — Ты сам виноват. — Почему? Если ты не знала, именно я должен получать всю похвалу от тебя, понимаешь? Я не люблю делиться, а ты… — Я что? — перебиваешь ты. — Сказала Занке, что он хорошо справился во время нашего спарринга, а ты после этого обиделся? Я не помню, чтобы ты так реагировал раньше. — В/и… — он прячет лицо, утыкаясь в твой живот и снова прижимаясь к тебе, чувствуя себя виноватым щенком. — Я… — Мне не нужны объяснения, — мягко перебиваешь ты. — Я просто хочу, чтобы такого больше не было. Ты осторожно гладишь его по волосам, невзначай играя с прядями. — Я тебя понял, — отвечает Энджин. Его руки опускаются ниже, к твоей пояснице. Он уже чувствует себя прощённым — ты почти физически ощущаешь его довольную ухмылку. Руки сползают ещё ниже, собственнически сжимая твою задницу. — Энджин. — Ты слишком горячая для этого места.

Тэмси

Ты стоишь на рынке, разглядывая толпу людей. Всего минуту назад ты болтала с довольно милым продавцом овощей — тем самым, который каждый раз, когда ты приходишь, кокетливо улыбается. Каждый короткий диалог запоминается слишком отчётливо. Он был… особенным. Обаяние, доброта — такие люди редко встречаются, а когда встречаются, обычно так же быстро исчезают. Это почти стало привычкой: каждые выходные выходить на рынок, чтобы купить немного яблок. Не потому, что ты их так любишь, а потому что нужен предлог для разговора. От мыслей отвлекает тёплая рука, ощутимо и с предупреждением сжимающая твою. — Эй, ты меня слышишь, дорогая? — Тэмси, стоящий рядом, пристально смотрит на тебя, слегка улыбаясь. — Кажется, ты о чём-то задумалась, да? Хочешь обсудить это? Мне любопытно, что творится в твоей задумчивой голове. Пока ты расслабляешься, он переплетает ваши пальцы. — Ничего, — коротко отвечаешь ты, отвечая слабой улыбкой. Вы стоите чуть дальше от прилавка, посреди оживлённой улицы. Ты не успеваешь сказать ни слова, как вас окликают сзади. — В/и, рад тебя видеть! Пришла за яблоками? — мужчина приветливо улыбается и машет вам. Пальцы Тэмси сжимаются чуть сильнее, но его улыбка остаётся прежней. Он делает шаг ближе — ваши плечи почти соприкасаются. — Я уже успел купить яблоки. Хочешь пойти куда-нибудь пообедать, прежде чем мы вернёмся? — он приобнимает тебя за талию, мягко, но настойчиво подталкивая к быстрому решению. Он всегда так делает, что-бы ты согласилась на его предложение, не успев взвесить все "за" и "против". Вам не остаётся ничего, кроме как покачать головой в знак отказа мужчине, стоящего у прилавка и быстро отвернуться. Вы уже идёте дальше, когда Тэмси заговорил. — Ты с ним знакома, да? Ты никогда не рассказывала. Это ранит, — он слегка поворачивает голову к тебе. Большой палец медленно поглаживает костяшки твоих пальцев. — Ты не доверяешь мне или думаешь, что я буду ревновать, дорогая? Ты молчишь, задумавшись. Ответ на этот вопрос с любой стороны выходит двусмысленным. Пожав плечами, ты решаешь не встречаться с ним взглядом, находя какую-то движущуюся точку внимания, лишь бы не смотреть на него. — Я просто покупаю яблоки только там. Они более… сочные, — тихо отвечаешь ты. — Сочные? Более сладкие и приторные, да? — он наклоняется ближе. — Да. Мне нравится. — Когда я пробовал их в последний раз, они были кислыми. Ты уверена, что это они? — Тэмси смотрит на тебя, не отрываясь, с явным снисхождением. Ты вздрагиваешь. Простая детская уловка — и ты так легко попалась. — Может, тебе больше нравится он, а не яблоки? — Нет. — Я рад, что это так, — тихо говорит он. — Мне больно думать об этом, ты ведь знаешь, да? Я не хочу, чтобы что-то незначительное мешало нашим чувствам. Ведь они такие… Он задумывается. Вы останавливаетесь. Тэмси наклоняется ближе, проводя пальцем по твоей щеке, мягко поглаживая. — …такие хрупкие.

Август

— Почему ты такая хмурая, а? У тебя нет настроения или что? — Август разворачивается к тебе, покрутившись на стуле. В мастерской полумрак. Единственный источник света — жёлтая лампа возле стола. В воздухе ощутимый запах пыли и свежей краски. Ты сидишь у окна, хмурясь, положив руки на одну из колонок у стены. — Почему ты не сказал, что сделал это? — Сделал что? Я верну твои наушники позже, если ты об этом, — он отталкивается от пола и подъезжает к тебе, колесики его кресла неприятно скрипят, вызывая мурашки по коже. Он располагаеться неприлично близко. Август вытягивает ноги, и подошвы его обуви игриво касаются носка твоего ботинка. Он складывает руки на животе и смотрит на тебя. Ты тянешься за курткой своей формы и протягиваешь её ему. — Что не так? — он кладёт её себе на колени, небрежно осматривая: проводит пальцами по манжетам, проверяя, целы ли они, затем переворачивает куртку спиной к себе и пожимает плечами. — Я всё сделал, как ты просила, детка. Твоё выражение лица мрачнеет ещё сильнее. — Ты не видишь? — ты указываешь на большую яркую надпись на спине. — «Собственность Августа», серьёзно? Ты переводишь взгляд на его лицо, скрещивая руки на груди. На его губах расплывается жирная улыбка, будто только сейчас он заметил что-то смешное. — Ты об этом? Это мой уникальный принт. Это слишком круто, чтобы ты поняла это искусство! — с убеждённостью и искренней верой в свои слова говорит он. — Искусство? Ты видел, как Корвус смотрел на меня? Это было просто… — Тише, детка, — перебивает он, не дослушав. — Это искусство. Я сделал это специально для тебя! Все должны знать, какой крутой у тебя парень! Ты вздыхаешь. Плечи медленно расслабляются, лицо становится нейтральным. Это Август. Просто Август — в своей обычной стихии. — Всё должны знать, какой мой парень, или кто именно он? — ты улыбаешься, наклоняясь ближе. Твои пальцы касаются одного из его белых локонов; ты накручиваешь его на палец и игриво дёргаешь. Он возмущённо приподнимает бровь, но не отворачивается, как делает обычно. — Ты типа намекаешь, что я ревновал? — Да, — киваешь ты. — Да, детка, именно! Ты раскусила меня! — он весело смеётся. Одна из его рук ложится тебе на колено, сжимая.