Gaciakuta || Драбблы

Тэмси Кейнс — ангельский мальчик, которого невозможно понять. В его голосе нет грубости, в движениях — резкости. Он словно создан быть утешением — лучом света, появляющимся по милости Господней. Он ангельский мальчик, дарящий свою улыбку всем, кто его окружает. Всё забывается, когда он целует твои руки, прижимая их к своей груди, показывая, насколько для него значимы ваши чувства. Когда его нос трётся о твой затылок, а губы шепчут манящие, но такие двусмысленные нежности. Ты не задумываешься — хотя стоило бы. Но его руки отгоняют все мысли, что роятся в голове беспорядочным потоком. Иногда всё кажется слишком приторным, хотя в этой приторности есть горечь, которую невозможно проглотить. Что-то тяжёлое. Ненавистно давящее, мешающее мыслить здраво. Настолько здраво, что начинаешь путать греховное с праведным. Он стал для тебя просто кем-то? Или ты просто не знаешь, останетесь ли вы вместе в послетитровой сцене? Ты поднимаешь руку вверх — тёплые, почти неощутимые ленты солнечного света обвивают ладонь, постепенно переходя на каждый палец. Ты глубоко вздыхаешь: воздух ощущается пряным ароматом его кожи. Когда ты аккуратно касаешься его волос, мягко накручивая светлые пряди на пальцы, ладонь опускается ниже, скользя по его оголённому плечу. И вновь — эта точка невозврата. Стакан возвращается из осколков в целостность. Отсчёт начинается заново. Рука медленно соскальзывает, оставляя после себя больше, чем невысказанную интимность. Так тяжело покидать место, что приняло тебя с теплом, становясь почти… небезразличным. Простынь больше не ласкает оголённую кожу, отпуская так же быстро, как, впрочем, всегда. Тэмси никогда не отпускает просто так. Вовсе нет. Проходит несколько тянущихся минут — и ты уже видишь себя в отражении зеркала в ванной. Остатки пленящей ночи, как и сна, медленно отпускают ватное тело. Красные полосы, виднеющиеся из-под одежды, будто тугие жгуты, всё ещё на тебе. Они никуда не делись — ни вчера, ни сегодня. Это просто особенные украшения. С губ срывается тяжёлый вздох. Кожа ощущает приятную, покалывающую утреннюю прохладу. Вуаль красивых слов рассеивается. Градус накала понижается. Средняя точка. Осознание и принятие — такие прекрасные слова, сопровождающие утреннюю рутину. Монотонная повседневность. Небольшие пятна на твоём теле расползаются от затылка к голеням. Разнооттеночные, каждый — будто узор кружева, обрамляющего твоё тело каждую ночь. Они так похожи между собой, разве что одни скрывают другие. Это неэстетично. Тэмси не любит такого. Вода приятно обмывает тело, словно райский источник, очищающий от греха. Готовый покровительственно простить всё. Ведь Бог любит всех. Бог — имя которого ангельский мальчик никогда не называл. Дни проходят так же быстро, как вода стекает по телу. Лёгкая дрожь пробегает по спине — ты поворачиваешься к двери и видишь его. Своего возлюбленного: манящего, как запретный плод, обрамлённого солнечным светом. — Ночь была беспокойной, не правда ли? — спокойно начинает Тэмси. Он заходит в ванную, с лёгким щелчком закрывая за собой дверь. Его взгляд скользит по твоим обнажённым плечам и ниже; на лицо он даже не смотрит. — Уже довольно поздно, тебе стоит поторопиться. Тэмси берёт расчёску, как всегда лежащую на краю раковины, и медленно проводит ею по волосам — так же неспешно и нежно, как он проводит по твоим. — По утрам ты выглядишь слишком красиво. Я бы даже поверил, если бы мне сказали, что на самом деле ты — ангел в человеческом обличье, — говорит он, глядя на тебя через зеркало. И ты веришь. Ты верила с самого начала — когда его взгляд впервые задержался на тебе, будто узнавая нечто, слишком сильно привлекавшее его внимание. Ты чувствовала себя особенной. Тогда казалось, что он — всё. Что он — шёлк, ласкающий кожу. Ты думала, что в нём невозможно утонуть. Но каждый цикл имеет начало и столь же логичный конец. Сначала всё кажется правильным. Когда он подносит твои ладони к своей груди, прижимая к тёплой коже, ты слышишь его дыхание — спокойное, ровное, будто он и есть воплощение умиротворения. Он целует твои пальцы, словно оберегая от мира, слишком грубого для таких, как ты. Губы мягко касаются кистей, нос едва задевает затылок, а дыхание убаюкивает, заставляя забыть о любых сомнениях. Он шепчет нежные слова — манящие, но двусмысленные. В них всегда есть оттенок неразгаданного, будто за ними скрывается бездна, до которой лучше не прикасаться. Каждый раз, ложась в его постель, ты помнишь всё. Даже то, что хотела бы забыть. Эта тяжесть, словно камень, лежит на груди, мешает дышать, мешает мыслить здраво. Здравомыслие притупилось — ведь именно оно заставляет различать порочное и праведное. А рядом с Тэмси эти границы стираются, становятся смазанными, неопределёнными. Иногда хочется просто исчезнуть. Уйти в сон — мягкий, тёплый, без его прикосновений, без его голоса, который, словно бархат, ласкает душу. Но ты вновь поднимаешь руку вверх — тонкие солнечные ленты ложатся на кожу, скользят по пальцам, как золотые нити. Воздух пахнет им: пряным, тёплым, обволакивающим. Счёт снова обнуляется. Твоя рука соскальзывает с его кожи. Соскальзывает вместе с последними каплями иллюзий. И оставляет после себя больше, чем невысказанную интимность. Больше, чем желание. Больше, чем любовь. Оставляет пустоту. Красные полосы — следы его прикосновений — выступают из-под одежды. Они напоминают тугие жгуты, словно он до сих пор рядом. С губ срывается тяжёлый, несдерживаемый вздох. Такие взрослые, такие тяжёлые слова для утренней рутины. И как бы красиво это ни выглядело — Тэмси не любит, когда одни узоры скрывают другие. Он любит чистоту. Любит, чтобы каждое «кружево» было только его. Ты стоишь под струями, словно подбираешь слова для исповеди. Но исповеди нет — Тэмси не любит, когда его имя звучит рядом со словом «Бог». Он не называет себя так, но его прикосновения… слишком похожи на молитву. Беззвучную. Моногамную. Каждый новый день начинается одинаково: ты запуталась. Кто он? Ангел? Демон? Тот, кто клянётся в вечной любви — и тот, кто оставляет следы на твоём теле? Тот, кто улыбается всем вокруг — и тот, кто связывает тебя ради собственного удовольствия? Можно ли верить словам, когда они пахнут благовониями, а ложатся на кожу огнём? Можно ли любить того, кто разрушает так же легко, как улыбается? А может, ты сама разбила его? Может, точка невозврата была не в нём, а в тебе? Этот цикл не заканчивается. Он замыкается. И начинается снова. С его мягкой улыбки, с твоих дрожащих пальцев и с хрупкого слова: «Ангельский».