Верховный Альфа

Аяна рассмеялась, её смех был лёгким и звонким. Она шла рядом с ним, держа руки за спиной, и продолжала свой оживлённый рассказ. — Кстати, вчера мы с подругой и Арсением сидели, он нам кроссовки настраивал. И в тот момент на этой же полянке братец мальчиков тренировал, и один снаряд его огня полетел прямо в нашу сторону! Техник из-за этого взбесился! Девушка взмахнула рукой, с комичной серьёзностью копируя жест Арсения. — Рукой махнул, и огненный шар просто исчез, ударившись о купол! А потом, когда он шёл к Алистеру, братец кинул в него нож! И ты представляешь, Арсений просто рванул навстречу ножу и... вот так... — она провела рукой вверх, будто отмахиваясь, — просто голой рукой отбил нож! И появился тут же за Алистером, ударил так, что тот клюнул носом! Её улыбка стала мягче, задумчивее, когда она взглянула на свой браслет. — Честно говоря, если бы не Арсений со своими технологиями и снаряжением... меня бы давно уничтожили беты. Я ведь совсем обычная... ещё и пустая... Аяна подняла взгляд к небу, и её голос стал тише. — Кстати, у меня была тренировка с ним в этом куполе.. ужас... воздух не входит и не выходит, я едва не отключилась от его... эммм... «оружия массового поражения». Рейд слушал, и его обычно неподвижное лицо выдавало тончайшие изменения. При упоминании того, как Арсений голой рукой отбил нож Алистера и мгновенно контратаковал, его фиолетовые глаза на мгновение сверкнули острым, профессиональным интересом. Это была оценка одного бойца другому, признание уровня угрозы, выходящего за рамки простого техника. Но последняя часть рассказа заставила его внутренне замереть. Описание тренировки в куполе, который он знал как один из сильнейших барьеров, вызвали в нём волну противоречивых чувств. Его аналитический ум мгновенно состыковал факты: хрупкая Омега без видимой силы и тренировка, звучавшая как изощрённая пытка — подавление феромонами в замкнутом пространстве. ...Они тренируют её...против воли? Чтобы противостоять... Альфам?... Его взгляд на неё изменился. Исчезла последняя тень снисхождения. Вместо неё появилось что-то холодное, смешанное с чем-то более тёмным — пониманием, через какой ад ей, возможно, пришлось пройти, чтобы выжить. Он не произнёс ни слова, пока она говорила. Когда она замолчала, он лишь медленно кивнул, его взгляд был пристальным и неотрывным. — «Оружие массового поражения», — наконец повторил он её слова, его голос был низким и лишённым эмоций, но в нём вибрировала стальная нить. Он снова замолчал, его шаги стали чуть медленнее. Внутри него бушевал конфликт. Солдат, видевший в ней угрозу и инструмент. И нечто другое, что снова дрогнуло в глубине, но на этот раз от осознания её скрытой, выкованной в боли силы, а не от её уязвимости. Его собственные феромоны, пахнущие озоном и сталью, на мгновение сгустились вокруг него, непроизвольная реакция на рассказ о жестокой тренировке, прежде чем он снова взял их под абсолютный контроль. — Эта тренировка... — он произнёс это с ледяной нейтральностью, но вопрос висел в воздухе, полный невысказанного подтекста. — Она была по приказу? Аяна ответила, и в её голосе прозвучало лёгкое, искреннее удивление. — Единственные приказы — это наши миссии. В остальном мы сами по себе. Она чуть поморщилась, и в тоне появилась слабая, но заметная нотка раздражения. — «Приказу»... скорее по его прихоти... Её голос стал тише, задумчивее почти приглушённым — ...Но зато теперь знаю, чего ожидать... И всё-таки надеюсь, на меня не нападут. Я не особо умею противостоять чужой ауре. Фраза «по прихоти» взорвалась в его сознании, и по телу прошла волна леденящей ярости. Это не было приказом. Это была личная инициатива. Альфа может подавлять Омегу феромонами, а в куполе — всё равно что выпустить удушающий газ в закрытом помещении. ...По прихоти... Извращённая игра... Вокруг него воздух внезапно зарядился статикой. Без всякого сознательного усилия с его стороны, его феромоны прорвались наружу — не давящим потоком, а резким, фиолетовым облаком, пахнущим озоном, грозой и холодной сталью. Его фиолетовые глаза вспыхнули изнутри ярким, почти ослепительным светом, выдавая бурю, бушевавшую внутри. Он резко, почти инстинктивно, сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его движение не было угрожающим; оно было... защитным. Он оказался так близко, что его тень накрыла её, а его плечо оказалось чуть впереди, словно он неосознанно пытался оградить её от невидимой угрозы, исходящей из её же прошлого. — Зачем? — его голос прозвучал хрипло, сдавленно, прорываясь сквозь сжатые зубы. В этом одном слове была вся его ярость, всё его непонимание и щемящее чувство, которое он не мог и не хотел называть. — Зачем ты согласилась? Аяна почувствовала, как его Альфийские феромоны окутали её — не давящие, но плотные, заряженные статикой и чем-то диким. Её тело отозвалось лёгкой дрожью, непроизвольным желанием сделать шаг навстречу, а в груди зажглось смутное, тревожное тепло. В ответ её собственные феромоны, сладкие и цветочные, на мгновение вырвались наружу, смешиваясь с его острым ароматом в странный, диссонирующий коктейль. Они стояли очень близко. Его высокая, мощная фигура в чёрной форме почти нависала над её хрупким силуэтом. Его фиолетовые глаза пылали холодным огнём, а лицо было искажено сдерживаемой яростью. — Ну... он сказал — тренировка... — проговорила она растерянно, её голос дрогнул. — А о чём она... я узнала только после телепортации и установки купола... Её слова, её растерянность и этот вырвавшийся всплеск её сладких феромонов добили его. Он видел, как она отреагировала на его ауру — не страхом, а этим смутным, инстинктивным откликом. И это окончательно обнажило всю гнусность произошедшего. ...Заманил.. Не объяснив... Его рука сжалась в кулак так, что кости затрещали. Воздух вокруг снова загудел, но теперь в нём вибрировала не просто ярость, а нечто более тёмное — леденящее отвращение к методу и щемильная ярость за неё. — Подонок, — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Это было тихо, но с такой концентрированной ненавистью, что слово прозвучало громче любого крика. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён в пустоту, но всё его тело было обращено к ней, образуя живой щит. Он сделал резкий, порывистый вдох, пытаясь взять под контроль свою вырвавшуюся ауру, но они всё ещё вились вокруг них густым, фиолетовым маревом. — Больше никогда, — его голос был низким и обречённым, словно он давал клятву не только ей, но и самому себе. — Слышишь? Никогда не соглашайся на такие «тренировки». Аяна не до конца понимала его ярость. В конце концов, Арсений был одним из своих, тем, кто помогал. Она пару раз моргнула, но всё же кивнула, скорее для себя, чем для него. — На такие тренировки точно больше нет, — тихо согласилась она, чуть сведя брови. — А обзываться не надо. Она отвела взгляд, и её голос стал спокойным и мягким. — Он... заботится о нашей команде, хоть и ведёт себя изредка странно... Аяна вздохнула, но тут же оживилась, вспомнив что-то. — Кстати, он даже раны залечивать умеет, маленькие, но всё же! —с лёгким изумлением в голосе продолжила она, выставляя руку, как бы показывая место укола. — Коснулся, и следа от иголки как и не было! А я... жутко боялась уколов... теперь нет. Рейд слушал, и его ярость медленно начала отступать перед волной новой, ещё более сложной информации. Его фиолетовые глаза, до этого пылавшие, теперь пристально изучали её лицо, отмечая смену выражений. ... Исцеление... Его собственные феромоны, всё ещё витавшие в воздухе, начали терять свою острую агрессию, становясь более... аналитичными. Он всё ещё видел в том поступке извращение, но теперь он видел и контекст, смутный и неясный. — Команда? — его голос прозвучал тише, с оттенком холодного любопытства. Он всё так же стоял близко, но его поза потеряла часть своего оборонительного напряжения. Вопрос был задан ровно, но за ним скрывалась попытка понять эту странную, почти семейную динамику среди элитных Охотников. А затем её слова об уколах и исцелении заставили его взгляд на мгновение смягчиться. Это была такая простая, такая человечная деталь — боязнь уколов, исчезнувшая благодаря силе, которую он считал недоступной кому-либо, кроме древних существ. — Редкая способность, — констатировал он, его тон был лишён эмоций, но в нём читалось профессиональное признание. — И... неожиданная. Аяна продолжила идти, лёгкий смешок вырвался из её губ. — Редкая? У моего знакомого Канаги она тоже есть, только круче, лечит изнутри.. манипуляция кровью. ...Канаги... «Кровавый призрак»...Охотник из враждующей корпорации «Очищения»... Его шаг замедлился, а тело вновь обрело стальную собранность. Фиолетовые глаза сузились, превратившись в две опасные щели. Если до этого её рассказы были о своих, пусть и странных, то теперь она с лёгкостью говорила о заклятом враге, об обладателе силы, которой не должно было быть у человека. — А команда... — начала она, но он её перебил. Его голос прозвучал резко и тихо, как свист клинка, рассекающего воздух. — Стоп. — Его взгляд был пристальным и невероятно тяжёлым. — Ты говоришь о Канаги. Из «Очищения». — Это был не вопрос, а утверждение, полное холода и невероятного напряжения. — Откуда ты знаешь о его способностях? Ты... сталкивалась с ним? В его сознании молниеносно строились и рушились версии. Поле боя? Шпионаж? Или что-то ещё, что он не мог даже предположить? Её невинное упоминание о смертельно опасном противнике, о его силе, которую она описывала с почти техническим интересом, было хуже любой прямой угрозы. Это означало, что её мир, был переплетён с самыми тёмными и опасными силами этого мира куда теснее, чем он мог представить. И она, находилась в самом эпицентре. Аяна чуть не врезалась в него, остановившись в сантиметре от его груди. Они стояли так близко, что она могла чувствовать исходящее от него напряжение. Её голубые глаза широко распахнулись, глядя прямо в его пылающие фиолетовые глаза. Его поза была жёсткой, как стальная ловушка, а её — слегка потерянной, но не испуганной. Она приподняла руку в успокаивающем жесте, не касаясь его, ладонь обращена к нему. — Он мой друг... мы знакомы с 3 класса... потом он уехал почему-то... я даже не знала, что он Альфа, и вот мы снова встретились... Невинный смешок снова вырвался из её губ. — Мой Командир тоже недовольно отреагировал. «Одноклассник в стане врага». Кстати Канаги в прошлый раз реку заморозил, когда хвастался способностями... Рейд стоял, словно громом поражённый. Его разум, настроенный на анализ угроз и вражеских агентов, отказывался обрабатывать эту информацию. Вся его боевая готовность, всё напряжение, вызванное именем «Кровавого призрака», разбивались о простые, невероятные слова: «друг с третьего класса», «заморозил реку, хвастаясь». ...Друг...Он... замораживал реку... для шутки?.. Его фиолетовые глаза, всё ещё прикованные к ней, выражали уже не ярость, а недоумение. Он видел перед собой не вражеского агента и не жертву обстоятельств, а девушку, живущую в сюрреалистическом мире, где легендарные убийцы были её старыми приятелями, а их смертоносные силы использовались для создания зимних развлечений. Воздух вокруг них, до этого заряженный его агрессией, начал рассеиваться. Его собственная поза потеряла часть своей угрожающей жёсткости. Он медленно выдохнул, и звук, который издал, был похож на нечто среднее между хриплым вздохом и сдавленным смешком — звуком крайнего недоумения. — Ты... — его голос сорвался, он качнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Ты живёшь в каком-то другом измерении. Это была не насмешка. Это была констатация факта, произнесённая с оттенком чего-то, что могло бы быть усталым восхищением. Его рука, всё ещё сжатая в кулак, разжалась. Он отступил на шаг, давая ей пространство, его взгляд всё ещё был прикован к её лицу, но теперь в нём читалась не тревога, а глубокая, почти философская растерянность. — Каток... — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, невероятная нота чего-то, что могло сойти за интерес. — Из замороженной вражеским агентом реки. Аяна улыбнулась, и её голубые глаза засияли таким чистым, ослепительным светом, что, казалось, могли рассеять любую тьму. Голубые серьги качнулись, уловив солнечный луч. Она легким, уверенным движением взяла его за руку и потянула за собой, призывая идти дальше, а затем так же аккуратно отпустила, продолжая идти рядом. — В другом? Тогда я обязана тебя в него пустить! Мы ведь тоже подружились. Девушка продолжила рассказывать, идя рядом и сгибая пальцы на своей руке, пересчитывая команду. — Так ты хотел узнать про нашу команду... у нас два охотника C-класса — Ян и Лео, один придурашливый и несерьёзный, а второй... похож на Арсения. Потом идут Лика и Антон, моя подруга, и Антон работает со мной в кафе, они — B-класс под покровительством Арсения. Я — A-класс, и мы все почти одного возраста. Потом наш Очкарик, сидящий всё время за ноутбуком, и мой братец-командир... На самом деле мы не должны быть в такой большой команде, но Алистер всё организовал... ведь он может. Рейд позволил ей потянуть себя за руку. Его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг её ладони, прежде чем она отпустила. Прикосновение было тёплым, мимолётным, но оно оставило странное, жгучее ощущение на его коже. Он шёл рядом, слушая её беспечный рассказ о команде, которая звучала как список учеников из школьного класса, а не как подразделение элитных бойцов. ...Все одного возраста... Кафе... Команда, которую не должны были создать... Его фиолетовые глаза, не отрываясь, следили за её профилем, за движением её губ, за тем, как её пальцы пересчитывали этих придурковатых, смертельно опасных «одноклассников». Он не произносил ни слова, погружённый в свои мысли. Его обычно жёсткая, собранная поза стала более расслабленной. Шаг, ранее отмеренный и чёткий, теперь совпадал с её более лёгким и быстрым ритмом. — Понятно, — наконец прозвучал его голос, тихий и немного приглушённый. В этом слове не было ни оценки, ни осуждения. Было простое, окончательное принятие того факта, что она и её мир — это нечто уникальное, что не поддаётся никаким стандартным классификациям. — У вас... очень необычная команда. Он посмотрел на неё, и в глубине его фиолетовых глаз, обычно холодных и отстранённых, промелькнула тень чего-то тёплого и неизведанного — того, что он давно в себе не ощущал и с чем ещё не был готов встретиться лицом к лицу. Аяна улыбалась, когда на её телефоне, в фирменном интерфейсе Энигмы с синим фоном, появилось новое сообщение. Она, не прекращая шагать, пробежалась по нему взглядом: <сообщение> ВЕЧЕРНЕЕ ЗАДАНИЕ. СВЯЗКА: КОМАНДА АЛИСТЕРА. ЛОКАЦИЯ: ЧЁРНЫЙ БОР. УНИЧТОЖЕНИЕ: 65 АГРЕССИВНЫХ Бет, 36 АГРЕССИВНЫХ Αльф. ЗАХВАТ: 2 Αльфа (КРИОКИНЕЗ), 1 ПРОБУЖДЁННЫЙ Αльфа+. </сообщение> Почти сразу же раздался звонок. Аяна поднесла трубку к уху, и её лицо озарилось тёплой, знакомой улыбкой. — Рука? — прозвучал в трубке голос Алистера, без предисловий, но с лёгкой, беспокойной ноткой, которую знала только она. —В порядке, — сразу же ответила она, и её голос звучал правдиво. —Сестрёнка, не ври мне, — он отшутился, но в его тоне сквозила лёгкая напряжённость. — Задание видела? Сегодня будет жарко. Альфы, конечно, на мне, они в соседней части леса, но беты рыщут везде. Пацаны всех сразу не уничтожат, а ты... — он сделал микроскопическую паузу, — ...не можешь драться против стаи. Я подойду, как закончу. С пробужденным разберёмся вместе. Его голос стал чётким, командирским: —Изучи досье своих двух целей. У них криокинез, очень мощный. И посмотри обходные пути к своей точке, Арсений скинет карту. Затем тон вновь сменился на фамильярно-шутливый, но с подтекстом: —И, кстати, стоило бы взять «питомца» на аукционе, хотя бы как у Лики. Чтобы была защита и оружие... — он намеренно затянул паузу. — ...Ну, или позови того отпущенного Древнего. Ты так-то из-за того отпустила его, и влипла под наказание от Комиссии. На заднем фоне послышался резкий, раздражённый голос Арсения: —Она сто раз говорила, что не хочет. Отстань, придурок. — Ладно, ладно, — Алистер парировал с лёгким смешком. — Удачи, сестрёнка. Не подставляйсь. Соединение прервалось. Аяна вздохнула, посмотрела на время и убрала телефон. Её взгляд встретился с Рейдом, она быстро проверила его реакцию — всё ли в порядке. Агент слышал всё. Каждое слово. Его сверхчувствительный слух уловил не только голос Алистера, но и все оттенки в нём — замаскированную заботу, стальную хватку командира и ту самую шутку о «питомце», которая заставила его внутренне содрогнуться. Он видел, как лицо Аяны озарилось при звонке, и как оно стало серьёзным при упоминании задания. ...65 Бет... 36 Альф... Пробужденный А+... Чёрный Бор... Это бойня... И она... на захвате... Его собственные феромоны, до этого относительно спокойные, снова заструились в воздухе, но на этот раз они пахли не яростью, а холодной, концентрированной тревогой. Его фиолетовые глаза сузились, превратившись в две тонкие, сияющие щели. Он смотрел на неё — на эту хрупкую девушку в белом пиджаке, которая говорила о друзьях, а теперь готовилась идти на верную смерть. Слова о «отпущенном питомце» и «наказании от Комиссии» вызвали в нём новую волну изумления. Она не просто была Охотником. Она была бунтарём, достаточно смелым, чтобы освободить существо, равное по силе Кайну, и выжить после этого. Это объясняло её особый статус, и то, почему с ней обращались одновременно как с ценных активом и как с заложницей. Когда её взгляд встретился с его, он не отвёл глаз. Его лицо было непроницаемой маской, но мышцы на скулах были напряжены. — Криокинез, — прозвучало низко и без эмоций. Он не спрашивал. Он констатировал самую очевидную для него угрозу в том списке. — Их лёд пронзит тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Он сделал шаг вперёд, его тень снова накрыла её. — Ты и правда собираешься идти на это? Одна?— в его голосе не было сомнений в её способностях. Было нечто иное — холодное, стремительное осознание всего безумия ситуации. Он, солдат вражеской фракции, стоял и слушал, как его... знакомая... готовится к миссии против таких сложных противников. Его рука непроизвольно сжалась в кулак. Он чувствовал её сладкий аромат, смешанный теперь с запахом надвигающейся бури, и понимал, что никакие слова не остановят её. Она была оружием, выполняющим приказ. Как и он. Аяна мягко улыбнулась, и в её голосе зазвучали спокойные, почти певучие нотки, словно она повторяла давно заученную мантру. — Всё будет хорошо... — произнесла она, глядя прямо на него, пытаясь развеять его молчаливое напряжение. — Я ведь буду не совсем одна. С двумя-то Альфами справлюсь... На её лице появилась смущённая улыбка, а её голубые глаза снова принялись с любопытством изучать его черты, скользя по острым скулам, задерживаясь на сияющих фиолетовых глазах, словно пытаясь запечатлеть их в памяти. Она непроизвольно наклонилась чуть ближе, сокращая и без того небольшую дистанцию. И только теперь он заметил, что они уже стоят на знакомой улице, всего в нескольких шагах от её дома. Она говорила о предстоящей схватке с двумя Альфами так, будто это была лёгкая прогулка. А её взгляд... этот пристальный, запоминающий взгляд — он чувствовал его на себе почти физически. ...Запоминает... Почему?.. Как будто... в последний раз... Его собственные фиолетовые глаза, широко открытые, были прикованы к её лицу. Он чувствовал лёгкое дуновение её дыхания, ощущал исходящее от неё тепло. Его собственная поза, до этого собранная и напряжённая, выдала мгновенную слабость — его плечи чуть опустились, а сжатые кулаки медленно разжались. Он не нашёлся, что ответить на её наивные, страшные своей простотой слова. Вместо этого его взгляд сам скользнул по её лицу, по рассыпавшимся прядям светлых волос, по твёрдому, но мягкому изгибу губ. Он видел не солдата. Он видел девушку. И это зрелище было одновременно прекрасным и пугающим. — Аяна... — его голос прозвучал тихо, хрипло, сорвавшись с губ почти против его воли. В этом одном слове было всё: невысказанное предупреждение, смутная тревога и что-то ещё, тёплое и колющее, чего он не мог и не хотел называть. Он не сделал шаг назад. Не восстановил дистанцию. Он просто стоял, погружённый в её взгляд, в этот мир тишины и понимания, зыбкий и хрупкий, как утренний туман, зная, что сейчас он исчезнет, и её снова поглотит тьма предстоящего боя. Аяна медленно отстранилась, создав между ними небольшую дистанцию, и протянула ему руку в жесте прощания, открытую и искреннюю. Рейд на мгновение застыл, его фиолетовые глаза пристально изучали её ладонь, прежде чем его собственная рука, в чёрной перчатке, медленно поднялась и сомкнулась вокруг её пальцев. Его хватка была твёрдой, но не сокрушающей — скорее, фиксирующей, словно он пытался удержать этот миг. Аяна мягко улыбнулась и, не отпуская его руки, аккуратно накрыла её сверху своей второй ладонью, замыкая их рукопожатие в нежный, почти интимный жест. Её блестящие голубые глаза не отрывались от его сияющих фиолетовых глаз. — Рейд... спасибо за всё... — её голос прозвучал тихо и тёпло, как шёпот. — За то, что помог... и проводил... — она сделала крошечную паузу, и в её взгляде вспыхнула непоколебимая уверенность. — Я буду ждать нашей следующей встречи. В этот момент из-за угла, метров в восьми от них, раздался возглас, полный напускного ужаса и хихиканья. — Попалась! Не отвечаешь на мои сообщения, я думала, случилось что-то страшное! А ты вот чем занята! Завела себе парня всё-таки! И даже мне, своей лучшей подруге, не рассказала! Лика, её чёрные волосы завязанные в пучки, растрёпаны ветром, а глаза сияют озорством, стояла, уперев руки в боки, и её лицо расплылось в довольной ухмылке. Аяна замерла. Её лицо исказила смесь раздражения и весёлой досады. Она непроизвольно, почти рефлекторно, сжала руку Рейда чуть сильнее, прежде чем медленно повернуться к подруге, прошипев сквозь зубы: — Лика... что ты тут делаешь? Она убрала одну руку, но второй продолжала крепко и уверенно держать Рейда, будто так и было задумано, повернувшись к Лике вполоборота. Лика лишь рассмеялась, подскакивая к ним ближе. — Что делаю? Спасаю тебя от опоздания! До пар осталось всего ничего, минут сорок! —она подмигнула, её взгляд скользнул с лица Аяны на их сцепленные руки и обратно, и её ухмылка стала ещё шире. — Хотя, вижу, у тебя тут куда более важные переговоры! И кто это у нас такой неприступный и серьёзный? — она оценивающе посмотрела на Рейда. — Надо же, наше Солнышко наконец-то перестало парней за километр обходить! И сразу такого... с размахом! Рейд стоял, словно вкопанный. Слово «парень», брошенное так легко и беззаботно, отозвалось в нём оглушительным грохотом. Его разум, привыкший к чётким ролям — враг, союзник, цель, — не находил для себя места в этой новой, абсурдной категории. Он чувствовал, как её пальцы сжимают его, и это прикосновение, которое секунду назад было прощанием, теперь стало жестом притязания, защиты... или чего-то большего. Его фиолетовые глаза, широко раскрытые, метались между Аяной и её шумной подругой. Внутри него бушевала буря из глубокого шока, смущения и странного, щемящего чувства, которое он отказывался признать. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого его пальцы ответили на её сжатие — коротким, почти незаметным движением, прежде чем он ослабил хватку, чувствуя, как жар поднимается к его лицу под маской невозмутимости. ...Парень... Она... не стала отрицать... Эта мысль пронеслась в его голове, сметая все остальные. Он видел, как Аяна повернулась к подруге, но не отпустила его руку. Она держалась за него, как за якорь. И в этом был вызов, доверие и что-то такое, от чего его собственное, холодное сердце внезапно и неуместно забилось чаще. Он стоял, пойманный в ловушку между двумя этими девушками, чувствуя себя одновременно неуклюжим гигантом и самым уязвимым существом на свете. Аяна тихо вздохнула. — Ладно... Она повернулась к Рейду, и на её щеках вспыхнул лёгкий румянец. Её голубые глаза, всё ещё сияющие, смотрели прямо в его фиолетовые бездны. — До встречи, —выдохнула она, и её голос прозвучал как тёплое обещание. Её рука плавно разжалась, и её пальцы медленно соскользнули с его перчатки, сохраняя на мгновение призрачное тепло. Затем она развернулась и пошла к Лике, выпрямив плечи и снова убрав руки в карманы своего белого пиджака. Лика, всё ещё хихикая, подхватила её, болтая без остановки: — Ну что, пошли, а то на парах сегодня, наверное, половину сократили из-за вчерашнего шторма! Идёшь на смену в кафе? Ты же вроде вечером свободна? Аяна, уже подходя к двери своего дома, ответила ровно, её голос приобрёл привычные, бытовые интонации: — Мой график не меняется. Лика фыркнула, пока Аяна открывала дверь. — Жуть... Ты так с ног свалишься к концу дня. Тебе бы поспать, а не на смену идти. В этот момент, переступая порог, Аяна бросила последний, быстрый взгляд через плечо — не задерживаясь, но ёмкий, полный невысказанного — прямо на Рейда. Затем Лика проскользнула за ней внутрь, и дверь закрылась. Рейд стоял неподвижно, как изваяние. Воздух, где секунду назад витал её сладкий аромат, теперь был пуст и холоден. На его запястье, там, где её пальцы сжимали его перчатку, оставалось призрачное ощущение тепла, словно шрам. ...Ушла... Его фиолетовые глаза, не мигая, были прикованы к закрытой двери. Его тактический анализ, всегда работавший без сбоев, теперь фиксировал бесполезные данные: угол, под которым она повернула голову, длительность её последнего взгляда — доли секунды, которые его разум тщетно пытался интерпретировать. Он слышал каждый их шаг, каждый щелчок замка. Слышал её голос, говоривший о графике и смене. И этот бытовой, обыденный тон резал его острее, чем любое прощание. Она возвращалась в свою жизнь — к учёбе, к работе, к друзьям. А он оставался здесь, в пустоте, с оглушительным эхом её слов «До встречи» и сжимающимся комом в горле. Его рука медленно поднялась, и он посмотрел на свою перчатку, будто пытаясь разглядеть отпечаток её пальцев. Ничего. Лишь чёрная ткань. — Встречи... — это слово сорвалось с его губ беззвучным шёпотом, больше похожим на выдох. Он резко развернулся, его плащ взметнулся с резким звуком. Фиолетовая вспышка поглотила его, не оставив ничего, кроме запаха озона и чувства глубокой, непривычной пустоты, которая была куда страшнее любой битвы. Рейд материализовался в своей оперативной квартире — том самом стерильном помещении с голыми стенами. Фиолетовая вспышка погасла, оставив его в гробовой тишине. Его хвост, скрытые под формой, беспокойно зашевелился, будто ощущая ту же внутреннюю пустоту, что и он. Первые часы он потратил на бессмысленную, механическую деятельность. Он проверил и перепроверил своё оружие. Кристальный клинок, материализованный на секунду из чистой энергии, был безупречно отточен. Тактический пистолет разобран и собран за считанные секунды. Но пальцы, выполнявшие эти действия, были лишь оболочкой, за которой скрывалось смятение. ...Красивые... Похожи на космос... Эти слова, произнесённые её голосом, всплывали в его сознании с навязчивой частотой. Он подошёл к единственному в помещении узкому окну, глядя на серый городской пейзаж. Его фиолетовые глаза, эти инструменты для вычисления слабых точек и траекторий, теперь беспомощно искали вдали тот дом, таявший в хаосе строений. Он никогда не был объектом такого... внимания. Никто не смотрел на него с восхищением. Никто не брал его за руку так, словно это было естественно. Для людей, для существ — он был угрозой, оружием, чудовищем. А для неё... Он резко отступил от окна. Ему нужно было действовать. Собрав волю, он активировал несколько скрытых терминалов. Голографические экраны вспыхнули в воздухе, показывая потоки данных. Энигма. Её организация. Попытка проникнуть в их сети была подобна попытке взломать гору алмазным долотом — практически невозможно, особенно с учётом того, что их безопасностью заправлял Арсений. Вместо прямого взлома он начал сканировать открытые каналы, данные городских камер наблюдения, отчёты о активности в секторе Чёрный Бор. Именно там он нашёл упоминания о цели. Не просто альфы с криокинезом. Существа. Двухметровые олени-мутанты, чьи рога были покрыты вечной изморозью, а копыта вымораживали землю с каждым шагом. Он вызвал изображение. Монстр с рогами, острыми, как кристаллики льда, способными пронзить сталь. Один укол... одного колотого удара... и её хрупкое тело... ...Не выживет... Этот вывод его аналитического ума был безжалостным и неоспоримым. Воздух в комнате затрещал. Он не видел, как она сражается. Он видел только её улыбку, её смущение, её руку в своей. И контраст между этим образом и леденящей реальностью был невыносим. — Готовность к выдвижению. Сектор Чёрный Бор. Наблюдение, — отчеканил он вслух, и его голос прозвучал как приказ, отдаваемый самому себе. Это не было санкционировано. Это было нарушением протокола. Но другой вариант — оставаться здесь, в этой тишине, с видениями того, как лёд разрывает её плоть, — был хуже. Фиолетовая вспышка снова поглотила его, унося прочь от безопасных стен. Не для того, чтобы вмешаться. Пока нет. Только чтобы наблюдать. Чтобы своими собственными фиолетовыми глазами, которые она назвала космосом, убедиться, что с ней всё будет в порядке. 15:40 Кафе было наполнено дневным спокойствием. За стойкой Вика, барменша, ловко перебирала бутылки с сиропами, подпевая играющей на фоне лёгкой музыке. Антон расставлял чистые чашки, его движения были размеренными и точными. Аяна, закончив протирать стол, подошла к нему. Её голос был тихим, но чётким. — Нам пора собираться. Антон кивнул, бросив взгляд на часы. Наклонившись будто за тряпкой, он прошептал ей с лёгкой усмешкой, понятной только им двоим: — Отлично. Как раз соскучился по вечерней прогулке по злачным местам. Надеюсь, сегодняшние «клиенты» будут повежливее. Они разошлись по раздевалкам. Через несколько минут Аяна вышла в полной экипировке охотника: светло-бежевая куртка-пиджак и брюки из прочной ткани, тёмно-бежевые кроссовки и кожаный ремень. Из-под ворота куртки виднелась светло-жёлтая рубашка. Её светлые волосы были собраны в идеальный средний хвост. В зале её уже ждал Антон в своей тактической форме. В этот же момент дверь кафе открылась, и на пороге появился Алистер. Его светлые волосы, собранные небрежную косу на бок, и тёмная, стилизованная под старину одежда с меховой отделкой резко контрастировали с уютной атмосферой заведения. — Вот и мои бойцы, — произнёс он, его серо-голубые глаза с лёгкой усмешкой окинули их готовые фигуры. — Надеюсь, не заставили себя ждать? Прогулка по свежему воздуху ждёт. Они вышли в переулок за кафе. Антон, бледнея, пробормотал: —Только бы не вывернуло наизнанку, как в прошлый раз... Алистер бросил на него короткий, испепеляющий взгляд. —Соберись. Не время для слабостей. Его взгляд тут же переметнулся на Аяну. Он заметил, как она непроизвольно напряглась, её плечи слегка сжались. Без лишних слов он резко закрыл расстояние и сильной, но бережной рукой обхватил её за предплечье, крепко прижав к себе, словно опасаясь, что её унесёт ветром. — Держись рядом, — тихо, так, что слышала только она, прошептал он, и в его голосе сквозь привычную уверенность прорвалась тень беспокойства. Под их ногами взорвался ослепительный зелёный свет. Замысловатые руны сплелись в огромный круг на асфальте. Мир пропал в изумрудной вспышке. Они материализовались на небольшом возвышении посреди поля, у кромки мрачного Чёрного Бора. Воздух пахёл хвоей и сырой землей. Прямо под раскидистым дубом, за своим портативным терминалом, сидел Арсений. Немного поодаль Ян и Лео в лёгкой возне выясняли что-то, а Лика, уже в экипировке, подбадривала их весёлыми комментариями. Антон, бледный как полотно, пошатываясь отошёл в сторону, к группе у дерева. Он сглотнул, пытаясь подавить подкатившую тошноту. — Что, Тошнилов, опять мутит? — не удержался от колкости Ян, показывая на него пальцем. — Тебе бы на детских аттракционах кататься, а не на задания ходить! Но Алистер уже не обращал на них внимания. Его взгляд был прикован к Аяне. В момент материализации её тело на мгновение обмякло, вся опора перешла на него. Её глаза закатились, веки сомкнулись. Он тут же ощутил, как её сердцебиение — обычно ровный, спокойный ритм — сорвалось в частую, хаотичную барабанную дробь. Его собственная грудь сжалась в ответ. ...Снова... Чёрт... Он мгновенно подхватил её, его рука плотно обхватила её спину, не давая упасть. Через пару секунд она пришла в себя, её веки дрогнули, а легкие судорожно вздохнули, пытаясь поймать воздух. Пальцы её руки непроизвольно вцепились в складки его тёмной одежды, цепляясь за реальность. — Прости... — выдохнула она, голос был слабым и прерывистым. — Я в порядке... Она попыталась отстраниться, её взгляд поплыл, пытаясь сфокусироваться на окружающем лесе. Но Алистер не отпустил. Его хватка не ослабла ни на йоту. Он чувствовал, как её пульс всё ещё бешено колотится, как дыхание сбито. Его собственные инстинкты Альфы кричали об опасности, о хрупкости того, что он держал. — Тихо, — его голос прозвучал негромко, но властно, заглушая фоном доносящиеся шутки. Он наклонился чуть ближе, его серо-голубые глаза пристально изучали её лицо, отмечая бледность. — Никуда ты не уходишь. Дыши. Глубоко. Пока не придёшь в норму. Он не делал резких движений, но его поза говорила сама за себя — он был её щитом и опорой, и не собирался отпускать, пока не будет уверен, что с ней всё в порядке. Его ухо улавливало каждый её вздох, каждый удар её сердца, и он не успокоится, пока ритм не станет прежним. Аяна медленно пришла в себя. Она не подняла на него глаз, лишь плавно, но неуклонно отстранилась от его поддерживающей хватки. Её движение было вежливым, но окончательным. — Спасибо... — тихо, почти беззвучно, выдохнула она, разрывая физический контакт. Затем она повернулась спиной к Алистеру и направилась к группе у дерева, её спина была идеально прямая, поза — собранная и готовная к действию. Алистер застыл на месте. Рука, только что державшая её, опустилась и медленно сжалась в кулак. По его лицу пробежала тень. ...Отгораживается... Снова... Его челюсти сомкнулись с такой силой, что на скулах выступили резкие белые гребни. В его серо-голубых глазах вспыхнула мгновенная, слепая ярость — не на неё, никогда на неё, а на ситуацию, на её боль, на её вынужденную холодность, которая резала его острее любого клинка. Он видел, как она уходит, и каждый её шаг отдавался в нем глухой болью. Он резко развернулся, его плащ взметнулся. — Антон! Ян! —его голос прозвучал как удар бича, заставляя обоих вздрогнуть и выпрямиться. — Если через пять минут вы будете выглядеть так же бесполезно, вечер вы проведёте на беговой дорожке. До потери пульса. Ян, особенно ты. Хватит бездельничать. С этими словами он направился к Арсению, но его взгляд на мгновение зацепился за удаляющуюся спину Аяны. Аяна тем временем подошла к Лике и Лео. Лика, сидя на небольшом бревне, хихикала, показывая что-то на телефоне Лео, а тот сдержанно улыбался, покачивая головой. Арсений, не отрываясь от экрана планшета, видел всё краем глаза. Его собственное лицо не выражало никаких эмоций, но взгляд, который он бросил на своего лучшего друга, был красноречивее любых слов — в нём читалась усталая ясность и лёгкое раздражение. ...Идиот. Она не ребёнок, чтобы её укачивало. Она собирается с силами. А ты со своими инстинктами только мешаешь. Когда Алистер грузно опустился рядом на колоду, Арсений негромко произнёс, не поднимая головы: — Успокойся. Ей нужна концентрация, а не твои переживания. Ты только сильнее давишь. —Он провёл пальцем по экрану, вызывая голографическую карту местности. — Лучше посмотри на расстановку сил. Две термоаномалии в радиусе пятисот метров. Твои «криокиняты» уже здесь. ... Алистер сидел рядом с Арсением, его взгляд был пристально устремлён на голографическую карту, парящую над планшетом. Он изучал метки — перемещения целей, термальные следы. Иногда Арсений, не отрываясь от экрана, коротко бросал реплику, его голос был ровным и лишённым эмоций: — КБиЗ запросила полный отчёт по энергоследам до рассвета. Транспортный отдел задерживается с доставкой клеток для «улова». Алистер лишь хмурил брови, пальцем смещая точку на карте. В это время Аяна, закончив осмотр снаряжения, подошла к друзьям у потухшего костра и присела на небольшой складной ствол напротив. Она повернулась к Лео, который что-то настраивал на своём оружии. — Привет, Лео, — мягко поздоровалась она. — Я вижу, вы не теряете время зря. Весело проводите время? Затем её взгляд упал на пистолет в его руках, и её голубые глаза широко распахнулись от искреннего изумления. — Твой пистолет... он изменился! Выглядит... намного круче! Лео не смог сдержать довольной улыбки поправив очки, его лицо озарилось гордостью изобретателя. — Спасибо, что заметила! — он с готовностью поднял оружие, чтобы продемонстрировать. — Арсений помог с модификацией системы наведения. Теперь он стабилизирует прицел автоматически, даже если я бегу. И приклад стал регулируемым. Лика, сидевшая рядом, с шутливым вздохом подняла один из своих вееров, сложенный из серповидных клинков. — Ну, раз уж мы хвастаемся... — с игривым вызовом в голосе проговорила она и резким, отточенным движением метнула веер. Тот, сверкнув в воздухе, описал чёткую дугу и с тихим щелчком вернулся ей в раскрытую ладонь, точно бумеранг. — Моё оружие хотя бы умеет возвращаться, когда его зовут! В отличие от некоторых забывчивых охотников. Аяна не смогла сдержать лёгкую, тёплую улыбку, глядя на эту сцену. В её позе читалось лёгкое расслабление — короткая передышка среди напряжённой подготовки. Лика внезапно восхищённо всплеснула руками, её глаза сверкали озорством. — Кстати! Лео, представляешь, у нашей недотроги парень появился! — выпалила она, торжествующе глядя на Аяну. — Спалила их сегодня! Держались за ручки и стояли так близко, будто вот-вот поцелуются! Лика щурясь, наклонилась к Аяне и добавила тише, с хитрой ухмылкой: —Теперь понятно, на кого ты братца променяла... И тут же,повысив голос и указывая на её запястье, воскликнула: —Неужели он тот самый? С меткой, как у тебя?! Лео удивлённо поднял брови, его взгляд переключился с Лики на Аяну, полный немого вопроса. Аяна, осознав его взгляд, резко встала, чтобы быть на одном уровне с Ликой. Её лицо залилось ярким румянцем, а в голубых глазах вспыхнула смесь возмущения и смущения. — Да не парень он! — выпалила она с раздражённой веселостью, отчаянно пытаясь оправдаться. — Знакомый! И мы... прощались, а не держались за руки! Она бросила взгляд на Лео, ища в его глазах поддержки, веры в её слова. Но Лика не унималась. — Ага, конечно! — фыркнула она. — А сама-то тонула в его фиолетовых глазах! Ещё пять минут, и я бы тебя из них не выловила! Она сделала паузу для драматизма. — Лучше покажи-ка Лео свою душометку! Раз уж начала секретничать! Аяна, сражённая её напором, лишь с грохотом плюхнулась обратно на бревно с отчаянием закрыв лицо ладонью. Лео же, научный интерес в глазах перевесив смущение, наклонился ближе. — Если, конечно, ты не против... — вежливо начал он, его голос стал деловым. — Визуальное проявление метки... это же подтверждение активной связи. Можно я...? — Он уже доставал свой сканнер, когда... Алистер, до этого момента лишь угрюмо созерцавший карту, поднял голову. Слова Лики вонзились в него, как раскалённые иглы. ...Парень?... Фиолетовые глаза?... Метка?... Держались за руки?... Воздух вокруг него внезапно сгустился и заструился волнами невыносимой жары. Голографическая карта на планшете Арсения затрещала от помех. Его собственные серо-голубые глаза, обычно ясные и насмешливые, потемнели, наполнившись бурлящей яростью и чем-то острым, щемящим — горькой обидой. Его пальцы с такой силой впились в дерево, на котором он сидел, что костяшки побелели. — Фиолетовые глаза... — его голос прозвучал низко и хрипло, больше похожий на рык. Он медленно повернул голову к Арсению, и его взгляд был полон холодного, сокрушительного гнева. — Ты что-нибудь знаешь о других? О тех, у кого... такие глаза? В его тоне не было простого любопытства. Это был тон Альфы, чью территорию, чью собственность посмели оспорить. И этот вопрос, заданный сквозь стиснутые зубы, был первым шагом к охоте. Арсений не сразу ответил. Его взгляд, холодный и аналитичный, был прикован к запястью Аяны, когда она закатывала рукав. Касательно вопроса Алистера, он, не отрывая глаз от метки, ответил ровным, лишённым интереса тоном, будто комментировал погоду: — Фиолетовый пигмент радужки — известная, хотя и редкая, мутация среди гетерогенной группы существ, не принадлежащих к человеческому виду. База данных содержит 17 записей, но ни одна не совпадает по всем параметрам с её описанием. — Он наконец перевёл взгляд на Алистера, и в его бирюзовых глазах читалось лёгкое раздражение. — Успокой свою ауру. Ты плавишь мой процессор. Аяна, слышала Лео, понимающе улыбнулась. Она протянула руку с меткой, которая пока была просто бледным золотистым узором. — Сейчас я держу её выключенной... — мягко сказала она, — ...но для тебя включу ненадолго. Она на секунду сосредоточилась, её взгляд опустился на запястье. Почти сразу же золотистые символы вспыхнули изнутри тёплым, ровным светом, словно ожили. — Вот... — произнесла она, и её улыбка стала лукавой, будто она делилась с Лео секретной конфеткой. — Делай что хочешь. Затем она повернулась к Лике, её тон стал лёгким и отстранённым. —Кстати, Лика, эта метка не того парня, с которым ты меня видела. — Она пожала плечами. — Тот агент просто встретил меня и сопроводил к нему... но да, парень хороший. Аяна улыбалась, наблюдая, как Лео замирает в восхищении. Ей было глубоко всё равно, что почувствует в этот момент Кайн. ...Сам хотел, чтобы я открыла связь... Мелькнуло у неё в голове, да и это ненадолго. — Реагирует на мои эмоции... — вслух продолжила она, пока Лео с благоговением протягивал руку, но не решаясь прикоснуться. — Может мерцать и издавать тепло... Так же он чувствует, если мне больно... а я нет... Лео застыл, его глаза были прикованы к светящимся символам. Его лицо выражало чистейший, неподдельный научный восторг. — Невероятно... — прошептал он. — Энергетическая сигнатура стабильна, но пульсирует... Это прямое подтверждение симбиотического резонанса! — Он осторожно провёл сканером над её кожей, не касаясь её. — Ты чувствуешь это? Как... изменение температуры? Покалывание? Лика, наблюдая за этим, сначала надула губы в преувеличенной досаде, что ошиблась с «парнем», но тут же её лицо снова озарилось любопытством. — Ой, да ладно тебе, «агент»! — фыркнула она, но уже без прежнего подкола. — Смотри-ка, Лео, наш техник, совсем забыл, как говорить, когда видит что-то блестящее! — Она хихикнула, глядя на его сосредоточенное лицо. — Ну что, уже придумал, как эту штуку в наш комбинезон встроить? Чтобы он тоже мерцал, когда я злюсь? ... Кайн находился в своём зале, восстанавливая силы после утреннего визита Аяны. Его сознание было погружено в анализ стратегических карт, когда он почувствовал это — едва уловимое, но безошибочное изменение. ...Что?.. Его чёрная метка на запястье, до этого бывшая холодной и немой, внезапно ожила. Не яркой болью или яростью, а тонким, тёплым мерцанием. Через мгновенно истончившуюся стену её контроля хлынули эмоции — не буря, а лёгкий, свежий ветерок. Он ощутил лёгкое смущение, стремительную, научную заинтересованность, направленную не на него, и... что-то ещё. Слабый, почти неуловимый всплеск — лёгкое извинение и надежду, что он не будет против. Это была не мысль, а чистое чувство, эхо её внутреннего состояния в тот миг, когда она решила открыть связь. Он замер. Его тентакли за спиной прекратили своё плавное движение и застыли в напряжённой готовности. Воздух в зале сгустился. ...Она... открыла её... Добровольно... Но не для меня... Это осознание ударило его с странной силой. Она не прорывалась к нему в отчаянии, не пыталась достучаться. Она просто... приоткрыла дверь. Ненадолго. И все эти чувства — смущение, интерес, лёгкое извинение — были связаны с кем-то другим. С тем, кому она показывала их метку. Его челюсти свело. По его лицу пробежала тень не ярости, а чего-то более острого и сложного — горькой иронии и собственнического раздражения. Он сам требовал, чтобы она научилась контролировать связь. И вот она демонстрирует этот контроль, используя его как инструмент, как диковинку для показа. — Наглая... — прошипел он, и его низкий голус прозвучал в гробовой тишине зала. Но в этом слове не было прежней всесокрушающей ярости. Было нечто иное — сбитое с толку признание её силы и её непредсказуемости. Он почувствовал, как метка на его запястье отвечает — его собственные чёрные символы замерцали в ответ, излучая короткие, горячие импульсы, в которых смешались желание тут же захлопнуть эту дверь и... жгучее любопытство продлить этот миг. Продлить этот слабый, чуждый свет, который она так легко впустила в его тьму. ... Аяна рассмеялась в ответ на шутку Лики и забрала руку. — Да, —подтвердила она, отвечая Лео. — Тепло, и иногда покалывание. Её взгляд снова упал на уже потухшую метку, и её голос смягчился, в нём появились нотки нежности и лёгкого недоумения. — А он... странный, но забавный! Говорит так много, что я ничего не успеваю понять! Но... —она чуть запнулась, и на её губах играла улыбка, — ...красив и высок. Она снова посмотрела на Лику, сияя, и окончательно закрыла метку, отрезав тонкий поток связи. Лика покачала головой, её лицо выражало полное, безоговорочное восхищение этой тайной. — Красивый, высокий, загадочный и связан с тобой душометкой... —протянула она, подмигивая. — Солнышко, да ты в настоящей сказке живешь! Ну хоть фотографию покажешь, когда познакомитесь поближе? Лео, уже вернувшийся к разборке своего пистолета, кивнул, на его лице застыла учёная задумчивость. — Взаимодействие на таком уровне... —пробормотал он больше для себя. — Фасцинирующе. И немного пугающе. Алистер сидел неподвижно. Он слышал каждое слово. Его пальцы всё так же были сжаты в кулаки, но волна слепой ярости отступила, сменившись напряжённым, выжидающим спокойствием. Он видел её улыбку, слышал лёгкость в её голосе. Она не боялась. Более того — ей было... интересно. ...Странный... Забавный... Красивый... Эти слова, описывающие того, с кем она была связана, не звучали как описание угрозы. И это обезоруживало сильнее любой бравады. Его инстинкты Альфы всё ещё кричали об опасности, но его разум, помнящий, как отпущенное ей древнее могущественное существо исцеляло её, защищало, заставлял его сдерживаться. Он доверял ей — её чутью, её силе. Он не стал вставать, не стал требовать ответов. Он лишь перевёл взгляд с Аяны на Арсения, и в его серо-голубых глазах читался немой вопрос и готовность действовать, если потребуется. Арсений наблюдал за всей сценой с ледяным, невозмутимым спокойствием. Когда взгляд Алистера встретился с его, он едва заметно покачал головой, словно говоря: «Не сейчас. Не здесь.» — «Красив и высок» — наконец произнёс Арсений своим ровным, безжизненным голосом, ломая напряжённую паузу. Он снова уткнулся в экран планшета. — Не самая полезная тактическая характеристика. Но, учитывая обстоятельства, возможно, и обнадёживающая. По крайней мере, эстетически. — В его словах не было насмешки, лишь сухая констатация. — Сосредоточься на карте, Алистер. Наши «соседи» начали активное перемещение. Твои ледяные олени нервничают. ... Кайн стоял в центре зала, и его мир сузился до пульсации на запястье. Тонкая нить связи, которую она так легко открыла, несла в себе эхо её смеха, лёгкое смущение, всплеск научного интереса... и затем эти слова, прошедшие сквозь завесу эмоций, словно отчётливый удар колокола: ...Он так много говорит, что я ничего не успеваю понять! В тот же миг, прежде чем он успел что-либо осмыслить, связь оборвалась. Метка на его запястье снова погрузилась в ледяное, гробовое молчание. Но эхо её слов продолжало биться в его сознании. ...«Много говорит»?... Я?.. Это осознание поразило его с силой, сравнимой с физическим ударом. Его собственные тентакли, до этого замершие, дёрнулись и с грохотом ударили по ближайшей колонне, оставляя глубокие трещины в камне. Воздух в зале сгустился до состояния тяжёлой, вязкой субстанции, наполненной слепой, яростной бурей. Он, Верховный Альфа, чьи слова всегда были приказом, чьи фразы обрывались на полуслове, потому что не требовалось большего... он говорил много? В его памяти всплыла их встреча — его тирады о власти, о тьме, о связи, его угрозы, его попытки донести до неё всю незыблемость своего положения. — Наглость... — его голос прозвучал низко и опасно, но это было не просто шипение ярости. В нём слышалось нечто сломленное, ошеломлённое. Он сжал свою метку так, что кости затрещали, пытаясь физически раздавить этот внезапно открывшийся провал в его самоощущении. — Она... она сводит с ума. Он задышал глубже, пытаясь вернуть контроль. Но её слова висели в воздухе, обнажая абсурдность ситуации. Он пытался запугать, подавить, доминировать. А она... просто не успевала понять его монологи, находя их забавными. — «Ничего не понимает»... — он повторил это шёпотом, и на его лице, лишённом глаз, появилось выражение горькой, почти что унизительной иронии. Его губы искривились в гримасе, которая не была ни улыбкой, ни оскалом. — Потому что не слушает. Потому что... не боится. И самое ужасное заключалось в том, что эта мысль — что его слова не достигают цели не из-за страха, а из-за простого непонимания или отсутствия интереса — была для него новой и совершенно невыносимой. — Хватит, — прорычал он в пустоту, отдавая приказ самому себе. Он силой воли заставил свои тентакли скрыться за спиной, втянув их вглубь себя. Он выпрямился, пытаясь вновь облечься в мантию непоколебимой власти. Но внутри оставалась трещина, и в ней звенел её смех и это простое, сокрушительное наблюдение: «Он так много говорит». Тренировка на опушке Чёрного Бора шла полным ходом, разбившись на пары. Воздух был наполнен звуками ударов, сдержанными возгласами и смехом. Аяна и Лика отрабатывали связки. Движения Аяны были плавными и точными — она не атаковала всерьёз, а лишь мягко парировала и уворачивалась от атак подруги, её лицо озаряла спокойная, сосредоточенная улыбка. Она двигалась так, будто это был танец, а не бой. Лика, взмахивая своими веерами с серповидными клинками, хихикала, её атаки были скорее игривыми, чем агрессивными. — Ну же, Солнышко, не вертись как ртуть! —выдохнула она, совершая изящный пронос, который Аяна отклонила лёгким движением корпуса. — Дай хоть раз тебя поймать! Или твой загадочный красавец научил тебя только уклоняться? Неподалёку раздался глухой стон. Антон, используя свою тактическую палку «Буревестник», вновь отправил Яна на мягкую лесную подстилку. Ян откатился, отряхиваясь, его лицо исказила гримаса досады. — Эй, Тошнилов! — крикнул Ян, поднимаясь. — Может, хватит уже играть в палочки? Давай по-настоящему! Антон лишь фыркнул, вращая в руках своё оружие с такой лёгкостью, будто это было перо. — Сначала научись держать равновесие, «копьеносец», —парировал он своим немногословным, но ёмким тоном. — А потом проси «по-настоящему». А то тебя и от палочки воротит. В этот момент Лео, до этого наблюдавший со стороны, решил вступить. Он не стал предупреждать, просто резко двинулся в сторону Антона, его пистолет был убран — он атаковал врукопашную, пытаясь вывести его из равновесия. — Неплохая работа с нижним центром тяжести, Антон, — прокомментировал Лео, уворачиваясь от ответного удара палкой. — Но ты слишком предсказуемо переносишь вес на правую ногу при финте. Используй это. — Последнюю фразу он произнёс уже громче, явно адресуя её Яну, который уже поднимался, готовясь снова атаковать. 18:30 Тренировка вышла на новый виток. Лика, сменив игривый тон на более сосредоточенный, совершила резкий выпад веером, остриё которого едва не задело рукав Аяны. Та, сохраняя улыбку, грациозно отскочила назад, в сторону мальчиков, и повернулась к ним. Её рука легла на рукоять-преобразователь за спиной. — Ребят, —обратилась она, её голос звучал светло, но с оттенком деловой просьбы, — у меня сегодня бой с оленями, а я не очень хороша против рогов. Не поможете с тренировкой? 3 на одну. Ловким движением она высвободила рукоять, и с резким щелчком в её руке вспыхнул длинный клинок, готовый к бою. Лика залилась счастливым смехом, тут же убирая свои вееры. — Три на одну! —воскликнула она. — Бедные олени! Им теперь не до рогов, им бы от тебя убежать! Аяна смущённо резко обернулась к подруге, её щёки порозовели. — Да я не это имела в виду! Но было поздно. Ян, всё ещё обиженный после падений, с диким возгласом ринулся вперёд, его технологичное копьё с гулом рассекало воздух. Антон и Лео молча, с разных сторон, замкнули круг. И началось. Аяна не стала встречать атаку в лоб. Её тело стало воплощением текучести. Она уворачивалась от удара Яна, парировала тычок Антона основанием клинка, одновременно приседая под молниеносной попыткой Лео захватить её руку. В глубине её голубых глаз на мгновение вспыхнул едва уловимый холодный голубой свет. Она не просто уклонялась. Она читала их. И тогда она исчезла. Не в переносном смысле. Её фигура на долю секунды смазалась, оставив после себя лёгкое свечение от браслета на запястье, и так же внезапно материализовалась за спиной Яна. Повторив с идеальной точностью знакомый жест, она с лёгкой, почти невесомой силой нанесла ему подзатыльник, в точности копируя ухмыляющуюся манеру Арсения. Ян с глухим «Ой!» клюнул носом вперёд, на мгновение полностью потеряв ориентацию. — Голова... кружится... —пробормотал он, пошатываясь. Не задерживаясь, Аяна продолжила бой, теперь против Антона и Лео. Её клинок выписывал сложные траектории, блокируя атаки палки и уворачиваясь от точных, расчётливых движений Лео. — Надо же, — крикнул Лео, пытаясь предугадать её манёвр, — наш «ботаник» внезапно стал мастером кунг-фу! Делись секретом! Следя за этим со стороны, Арсений наблюдал с невозмутимым, как всегда, лицом. Но когда Аяна скопировал его фирменный подзатыльник, уголки его губ дрогнули, и на его обычно холодном лице расцвела короткая, но совершенно неожиданная, редкая улыбка. — Эффективное использование ускорения, — прокомментировал он своим сухим тоном, но в голосе слышалось лёгкое, одобрительное жужжание. — И точное копирование техники. На пять баллов. Алистер, наблюдавший за всем с каменным лицом, не удержался. Увидев улыбку Арсения, он фыркнул. — Смотри-ка, «Очкарик» расчувствовался, —проворчал он с притворной суровостью, но в его глазах мелькнула тень облегчения и гордости. Затем он поднялся, его голос прозвучал громко и властно, прерывая импровизированный бой: — 18.35! Пора собираться! Как по команде, Аяна мгновенно прекратила движение. С ещё одним щелчком клинок исчез, и она так же ловко закрепила рукоять на поясе. Она убрала руки в карманы своего пиджака, её дыхание было ровным, а на лице — спокойная, довольная улыбка. Мальчики замерли в недоумении, едва успевая реагировать на столь резкую смену темпа. Ян всё ещё потирал затылок, Антон опустил свою палку, а Лео смотрел на Аяну с новым, глубоким уважением. Без лишних слов, вся группа направилась к столу, где Арсений уже собирал своё оборудование, а Алистер окидывал Чёрный Бор оценивающим, готовым к бою взглядом. ... Арсений остался сидеть на своём месте, его пальцы продолжали бесшумно скользить по клавиатуре ноутбука. Когда мимо него проходил Алистер, он, не отрывая взгляда от экрана, бросил ровную реплику: — Не умирай там. Придётся переписывать отчёты. Алистер лишь усмехнулся в ответ, уже глядя в сторону мрачного леса, и откликнулся через плечо: —Постараюсь не доставлять хлопот, «Очкарик». Присматривай за шумной братией. Лика, оставшаяся рядом с Арсением, радостно махала им вслед одной рукой, в другой сжимая планшет. —Удачи! Покажите этим рогатым, кто в лесу хозяин! Аяна шла рядом с Алистером, её взгляд был прикован к густой стене Чёрного Бора. С другой стороны от них двигались Лео, Ян и Антон. Ян что-то возмущённо доказывал, размахивая руками: — ...Да я просто подскользнулся! Она бы никогда так меня не достала, если бы не это дёргание! Антон, шагая рядом, лишь усмехался, его сдержанная улыбка говорила сама за себя. —Настоящие охотники не подскальзываются, «копьеносец». Держи ноги крепче. Лео, погружённый в проверку своего пистолета, безразлично добавил: —Статистика показывает, что 87% травм на тренировках происходят из-за потери концентрации. Твой случай явно попадает в эту выборку. В этот момент, отвлёкшись на их болтовню, Аяна случайно задела плечом Алистера. Контакт длился доли секунды, но её реакция была мгновенной и резкой. Она буквально отпрыгнула в сторону, как обожжённая, её плечи сжались, а по лицу промчалась тень паники. — П-прости... — выдохнула она, и её голос прозвучал тихо и сломанно, полный старого, глубинного страха. Она отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки, но слова всё ещё выходили прерывисто: — И... будь осторожен, братец. Алистер замер. Он видел, как она сжалась, как её взгляд стал пустым и ушедшим в себя. Он знал. Знал о синяках, о боли, о тех, кто должен был защищать, но причинял вред. И этот её страх, эта мгновенная отстранённость после случайного прикосновения резали его больнее любого клинка. Не говоря ни слова, он закрыл расстояние, которое она создала. Его движение было не резким, а твёрдым и уверенным. Он обхватил её за плечи, притянув к себе в короткое, но плотное объятие, его рука легла на её спину — не сковывая, а просто... удерживая. Создавая точку опоры. — Ничего страшного, — его голос прозвучал непривычно тихо для него, почти шёпотом, но в нём была стальная уверенность. — Я всегда осторожен. И ты держись рядом. Всё в порядке. Он не стал удерживать её долго, зная, что это может лишь усилить панику. Но в этом кратком прикосновении было всё: защита, принятие и безмолвное обещание, что его прикосновения — это не боль. Это безопасность. ... Арсений остался сидеть за своим ноутбуком на импровизированном командном пункте. Его пальцы бесшумно скользили по клавиатуре, когда он, не глядя, бросил в спину уходящему отряду: — Не углубляйтесь дальше третьего маркера до моего сигнала. Эфир насыщен помехами. Алистер, уже стоявший спиной к нему, лишь отвёл в сторону руку с коротким, но понятным жестом. — Не учи учёного, Очкарик. Следи за эфиром. Лика, оставшаяся с Арсением, радостно махала им вслед одной рукой, в другой сжимая планшет с данными. — Не подставляйтесь там, мои буйные головы! — крикнула она им вдогонку. — А я пока покопаюсь в досье на этих ледяных рогоносцев! Отряд двинулся в сторону Чёрного Бора. Аяна шла рядом с Алистером, её взгляд был серьёзно устремлён на сгущающиеся между деревьями тени. С другой стороны от них шагали Лео, Ян и Антон. Ян, всё ещё потиравший затылок, толкнул плечом Антона. — Слышал, «Буревестник»? — проворчал он. — Это тебе не оленей пугать. Готовь свою палку к серьёзной работе. Антон лишь фыркнул в ответ, поправляя хват на своём оружии. —Лучше следи, куда бежишь, «копьеносец». А то не только подзатыльник получишь. Лео, проверяя прицел на пистолете, покачал головой. —Концентрация, ребята. Сейчас не время для выяснения отношений. Помните схему: Алистер и Аяна — главный удар, мы — прикрытие флангов. Аяна, слыша их перепалку, лишь мягко улыбнулась, но не оборачивалась. Подойдя к развилке троп, где их пути должны были разойтись, она остановилась и повернулась к Алистеру. Её голос прозвучал особенно тихо и нежно, только для него: — Удачи, братец. Затем она наклонила голову, чтобы увидеть троих мальчишек за его спиной, и её тон мгновенно сменился на лёгкий, озорной, с хитрой ухмылкой: — И вам тоже, пацаны. — Она сделала акцент на последнем слове, и её взгляд на мгновение задержался на Яне. — И... Ян, береги голову. Мало ли что. Ян от неожиданности покраснел и что-то смущённо пробормотал себе под нос. Антон фыркнул, а Лео не смог сдержать улыбки. Алистер же стоял неподвижно, глядя на неё. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но в его серо-голубых глазах, устремлённых на её улыбающееся лицо, стояла та самая, редкая и тёплая тень одобрения и братской гордости. Аяна выпрямилась, довольно улыбнулась, сделала пару шагов назад в сторону своей части леса и легко, почти небрежно, топнула ногой. Её кроссовки издали короткий, тихий гул, и подошвы на мгновение ярко подсветились голубым светом. На дисплее браслета мелькнуло: «Мощность: 35%». И группа разошлась: трое пацанов и Алистер — навстречу основному скоплению Альф, Аяна — в глубь леса, навстречу своим ледяным целям, оставив за собой лишь медленно гаснущий в сумерках голубой след. ... 19:00 Аяна продвигалась вглубь Чёрного Бора. Воздух, ещё недавно наполненный осенним теплом, с каждой минутой становился всё холоднее и острее. Шёпот мороза витал среди стволов древних елей. Она скользнула взглядом по браслету, проверяя индикатор. Заряд режима невидимости был полон, но его хватит ненадолго. Близко... Она остановилась, прислонившись к сосне, и снова вызвала на экран браслета досье целей, пробегая глазами по ключевым строкам: <...Криокинетическая активность... Радиус заморозки: ~30 метров... Основная угроза: таранные удары копыт, колющие атаки рогов... Задача: установка GPS-ошейника для последующего отслеживания и транспортировки в спецзаповедник...> — Интересно... — тихо прошептала она, глядя на мерцающий текст. — Заповедник... Значит, не уничтожение. В её голосе прозвучала лёгкая надежда. Но тут же взгляд её стал твёрже, когда она представила массивные, покрытые инеем рога и копыта, способные обратить плоть в ледяную крошку. В это же время, в полукилометре от неё, на одной из высохших вершин старых деревьев, совершенно недвижимо, как тень, находился Рейд. Его фиолетовые глаза, сверкавшие в наступающих сумерках, были прикованы к удалённой фигурке в светло-бежевой куртке. Он видел её остановку, то, как она проверяла устройство на запястье. Его тактический анализ непрерывно работал, сканируя местность, отмечая падение температуры, предупреждая о близости целей. ...Идёт прямо к ним... Одна... Его пальцы сжали ветку, на которой он стоял. Хвост, скрытый под плащом, напрягся в готовности. Он не понимал её тактики. Не видел скрытых функций её экипировки. Для него она была хрупкой одинокой фигурой, целенаправленно идущей навстречу двум массивным, смертоносным существам. Он не издавал ни звука. Его дыхание замедлилось до почти незаметного. Он был призраком, наблюдателем, нарушающим все свои инструкции ради того, чтобы своими глазами убедиться, что с ней всё будет в порядке. И каждый её шаг вглубь ледяной зоны отзывался в нем глухим, тревожным эхом. ... 19:08 Аяна замерла у ствола древней ели на краю замерзшей реки. Всё вокруг на тридцать метров было сковано прозрачным, хрустальным льдом. В центре ледяного поля, у проруби, стоял самец. Он был великолепен и ужасен: светло-голубая шерсть, покрытая инеем, и массивные рога, излучавшие мягкое морозное сияние. Неподалёку, бдительно осматривая окрестности, стояла самка, меньше размером, но не менее опасная. Уловив движение, самка насторожилась и пошла в сторону укрытия Аяны. Та, затаив дыхание, сделала шаг назад, глубже в тень. Когда олениха приблизилась почти вплотную, Аяна нажала на браслет. Её фигура исчезла. За восемь секунд невидимости она бесшумно закрыла дистанцию. Послышался тихий, но отчётливый щелчок — GPS-ошейник, реактивный и запрограммированный на активацию только при проявлении агрессии, был закреплён на шее самки. Аяна снова материализовалась. Олениха, почувствовав инородный предмет, резко и раздражённо вскрикнула и с силой толкнула Аяну в грудь. Та отлетела на несколько метров, больно ударившись спиной о дерево, но тут же поднялась на ноги. Земля под копытами самки начала мгновенно покрываться ледяной коркой, но в тот же миг ошейник жёстко щёлкнул, и по телу существа пробежали сдерживаемые разряды. С секунду постояв в конвульсиях, олениха беззвучно рухнула на снег, потеряв сознание, так и не успев понять, что произошло. Аяна уже была на ногах, но тут с реки донёсся оглушительный, яростный рёв. Самец, увидев падение своей пары, повернулся. Его глаза, горящие голубым пламенем, были полены на Аяну. Она резко выхватила рукоять-преобразователь. С резким щелчком выдвинулся клинок, и по его длине с шипением пробежали волны синего пламени, окутанные сетью электрических разрядов. Одновременно она крутанула регулятор на браслете. Её кроссовки издали мощное, нарастающее гуление, а подошвы вспыхнули ярким синим светом. На дисплее мелькнуло: «Мощность: 85%». Аяна встала в боевую стойку, на её лице промелькнула быстрая, почти дружеская ухмылка, сглатывая комок страха. — Ну чего ты... —крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне только ошейник надеть! Может, договоримся? В ответ самец лишь грозно фыркнул, выдыхая облако ледяной пыли, и ринулся вперёд с пугающей скоростью. Аяна отскочила, и дерево, у которого она только что стояла, превратилось в ледяную глыбу, с грохотом раскалываясь от удара его рогов. Она отскакивала, приседала, использовала «канат-кошку», чтобы взлететь на ветку, пока ледяная смерть клубилась под ней. Всё вокруг превращалось в зимний кошмар, она уже тяжело дышала, и воздух вырывался из её лёгких густым паром. Самец с рёвом обрушил своё тело на дерево, на котором она укрывалась. Ствол с громким треском поддался, и Аяна, оттолкнувшись, спрыгнула вниз. Приземлившись на полусогнутые ноги, она встретила его следующую атаку — таран рогами — своим пылающим электроклинком. Лёд на рогах трещал и испарялся от жара пламени, но они, становясь острее алмаза, снова нарастали. Она отбивалась, смещалась, её взгляд был прикован к мощной шее и голове, мысленно вычисляя ту самую точку, куда нужно нанести удар шокером, чтобы усмирить его, не убив. Но для этого нужно было подобраться вплотную, а он не давал ни малейшего шанса. ... Рейд, наблюдающий с вершины дерева, ощутил, как всё его тело напряглось до предела. Его фиолетовые глаза, обычно холодные и аналитичные, горели теперь смесью шока и непроизвольного восхищения. ...Невероятно... Он видел каждое её движение. Отточенное, экономное, лишённое малейшей расточительности. Её хрупкое тело, казалось, не обладало физической силой, но её ловкость и скорость, усиленные технологиями, были поразительны. Контроль над мечом, точность уклонений — это был уровень элитного бойца, а не той беззащитной Омеги, которую он держал в своих руках всего несколько часов назад. Этот контраст между её внешней хрупкостью и внутренней сталью сбивал с толку и завораживал одновременно. И тогда самец совершил невозможное. Существо резко ускорилось, и Аяна на мгновение замерла, её глаза расширились от удивления, но тут же в них вспыхнули острые, холодные искорки решимости. Она поняла — игра изменилась. В следующее мгновение олень исчез. И появился прямо за её спиной, смертоносные рога уже были направлены в её позвоночник. Но Аяна не была там. В момент его исчезновения её тело уже развернулось по инерции, а пылающий клинок описал в воздухе ослепительную дугу, встретив ледяные рога с градом искр. Ударная волна отбросила её на шесть метров, но она приземлилась в чёткую стойку. На её лице расплылась безумная, почти восторженная ухмылка, обнажая сжатые зубы. — Эволюционировал... — выдохнула она с хриплым, неверящим хмыканьем. Она выпрямилась, и её палец резко прокрутил регулятор на браслете. — Одна минута... Пора заканчивать. Её кроссовки на пару секунд издали пронзительный, почти злой гул, подошвы вспыхнули ослепительным синим светом и так же резко погасли. По всему телу Аяны прошла судорожная волна острой, выжигающей боли. Она напряглась, её лицо исказил спазм. ...Чёрт... Больно... Сжав рукоять клинка так, что пальцы побелели, и перестав моргать, она устремила на противника прожигающий, абсолютно безжалостный взгляд. Затем, с оглушительным треском и снопом электрических искр, она метнулась вперёд. Это было не движение — это была вспышка, человеческая молния, цель которой — успеть всё за отведённые ей считанные секунды. Рейд на его наблюдательном пункте инстинктивно рванулся вперёд, его хвост вырвался из-под плаща, на мгновение проявившись в воздухе сгустками яростной фиолетовой энергии, прежде чем он с силой втянул их обратно. Его челюсти сомкнулись так, что послышался скрежет. ...Телепортация... У Альфы не может быть двух способностей... Она не справится... Его аналитический ум, фиксирующий аномалию, кричал об опасности, превосходящей все расчёты. А её реакция — эта ухмылка, это холодное признание факта и это мгновенное, болезненное перенапряжение — вызвала в нём нечто новое. Не просто тревогу или восхищение. Это было щемящее чувство признания. Признания того, что он наблюдает не просто за миссией, а за схваткой равных по духу, если не по силе, существ. И одно из них сейчас может погибнуть, сгорев за секунды от собственного упрямства и тех устройств, что разрывали её изнутри. ... Дышать уже было тяжело, каждое движение отзывалось в теле жгучим огнём. Вдруг самец, собрав остатки ярости, совершил яростный выпад, и пространство перед ним мгновенно сковало густым, смертоносным льдом. Аяна отскочила назад и вверх, стараясь не коснуться земли, но в следующее мгновение он мгновенно оказался перед ней в прыжке. Острый, покрытый леденящим инеем рог с страшной силой вонзился ей в солнечное сплетение, пронзая плоть, разрезая мышцы и задевая лёгкое. По телу девушки от раны мгновенно расползся узор из инея. Из её горла вырвался хриплый, надрывный крик, полный невыносимой агонии, и она закашлялась, выплёвывая алую кровь. Но даже в полёте, в этом смертельном падении, её воля не сломалась. Она решительно сжала рукоять клинка и яростно, сквозь пелену боли, посмотрела на оленя. Собрав последние силы, она, захлёбываясь, нанесла короткий, точный удар рукоятью в висок существа. Раздался глухой стук, и олень замер, его сознание покинуло его. Они рухнули вниз, с силой ударившись о ствол старого дуба. Аяна осела на землю, прислонившись спиной к дереву, и выронила клинок. Её рука инстинктивно прижалась к ужасной ране, из которой сочилась кровь, смешанная с ледяными кристаллами. Она дышала прерывисто, с хрипом, стиснув зубы. Одной рукой, дрожащей, но на удивление точной, она достала второй ошейник и с характерным щелчком закрепила его на шее бесчувственного существа. В тот же миг её тело пронзила адская, всепоглощающая боль. Она снова рухнула, ударившись головой о дерево, и забилась в судорожной дрожи. Рана расползалась по её куртке алым, безжалостным пятном. Она снова закашлялась, и на её губы выступила свежая кровь. Сжимая зубы до хруста, она сдерживала новый крик, и в её помутневшем сознании крутилась лишь одна, отчаянная мысль: ...Только бы... он... не почувствовал... Рейд наблюдал за финалом схватки, и всё в его существе застыло. Когда острый рог пронзил её тело, он почувствовал это так остро, будто удар пришёлся по нему самому. Его фиолетовые глаза вспыхнули ослепительным, почти слепящим светом. Воздух вокруг него затрещал от сдерживаемой энергии. ...Нет... Это была не мысль, а животный импульс. В тот миг, когда их тела рухнули на землю, его собственная воля перестала существовать. Фиолетовая вспышка поглотила его на вершине дерева, и в тот же миг он материализовался на земле, в нескольких шагах от неё, приглушив свечение в последний момент, чтобы не ослепить её. Он не бежал. Он оказался рядом, как тень, и рухнул на колени в снег рядом с её окровавленной, дрожащей фигурой. Его чёрный плащ взметнулся, и из специальной прорези в нём, в области поясницы, резко вырвался его хвост — чёрный, сегментированный, с яростно пульсирующими фиолетовыми прожилками по краям пластин и на острие. Он извивался за его спиной, как пойманная змея, выдавая бурю ужаса, ярости и чего-то острого и щемящего, что он не мог назвать. По его спине, под тканью формы, проступили твёрдые продолговатые пластины, выстроившиеся вдоль позвоночника, и они тоже источали тревожное фиолетовое сияние. — Глупая... — его голос прозвучал хрипло и сдавленно, совсем не так, как всегда. Он был полон не упрёка, а отчаяния. Его руки, обычно такие точные и уверенные, повисли в воздухе, не решаясь прикоснуться, боясь причинить ещё больше боли. — Зачем... так рисковать? Аяна устало повернула к нему голову. Её взгляд был затуманен болью, но в нём вспыхнуло удивление, а затем — слабая, очень неуверенная и неловкая улыбка, окрашенная каплей крови на губах. Она смотрела на его пылающие фиолетовые глаза, на его напряжённую позу, на яростно извивающийся хвост. Он видел, как она пытается сказать что-то, но лишь сжала зубы, пытаясь подавить новый приступ кашля. И этот взгляд, и эта попытка улыбнуться сквозь агонию ударили его сильнее, чем вид раны. В этот момент он понимал лишь одно — он не может позволить ей умереть. Ни сейчас. Никогда. Алистер закончил свою часть задания с ледяной эффективностью. Воздух вокруг него дрогнул, и с короткой зелёной вспышкой он перенёсся к месту, где должна была находиться Аяна. Первое, что он услышал, — незнакомый, хриплый голос, полный отчаяния: «Глупая... Зачем... так рисковать?» Его взгляд метнулся в сторону звука, и мир остановился. Он увидел её. Сидящую на земле, прислонившуюся к дереву, всю в крови. Её тело била мелкая, судорожная дрожь, а из горла вырывались хриплые, кровавые проклятия кашля. А рядом, на коленях, — незнакомец. Существо с пылающими фиолетовыми глазами и чёрным, сегментированным хвостом, который беспомощно бился по земле, излучая тревожное фиолетовое сияние. Рейд почувствовал его раньше, чем увидел. Его хвост дёрнулся и замер, а глаза сузились, превратившись в две опасные фиолетовые щели. Он не встал, но всё его тело напряглось, как у зверя, готовящегося к защите. Аяна, увидев Алистера, из последних сил подняла свою окровавленную, дрожащую руку, слабо протянув её в его сторону. Но это был не жест помощи. Это был жест остановки. Сквозь хрип и боль она прошептала, глядя на Рейда: — Успокойся... он не враг... Рейд не сдвинулся с места. Его хвост опал и лег на землю, но не исчез, продолжая излучать неровное, тревожное свечение. Его фиолетовые глаза не отрывались от Алистера, полные немого вызова и готовности ко всему. Алистер не стал тратить время на вопросы. Он в два шага преодолел расстояние и рухнул на колени рядом с ней, с другой стороны. Его взгляд скользнул по её лицу, по кровавому пятну на куртке, и его собственное лицо исказилось от стремительного, леденящего ужаса. — Аяна... — его голос сорвался. Он резко, но аккуратно раздвинул полы её куртки, обнажив страшную, обмороженную рану. Его пальцы, привыкшие к точности, дрогнули. — Чёрт... Её нужно прижечь. Сейчас же. Иначе... — он не договорил, но в его глазах читался ясный, безжалостный приговор: она умрёт. В этот момент Аяну снова пробила судорожная дрожь. Она закашлялась, и новая струйка алой крови выплеснулась на её губы и подбородок. Она сидела между ними — бледная, умирающая, но всё ещё пытающаяся быть мостом между двумя мирами, которые вот-вот могли взорваться. Рейд услышал слова Алистера, и по его телу прошла новая волна напряжения. Его хвост дёрнулся и с силой ударил по земле, поднимая комья снега. Фиолетовые прожилки на нём вспыхнули яростно, почти ослепительно. ...Прижечь?... Идея причинить ей ещё большую боль была для него невыносима. Но в голосе Алистера он слышал не жестокость, а отчаянную необходимость. Он видел, как иней на ране продолжает расползаться, а кровь сочится с пугающей скоростью. Его собственная ярость и ужас столкнулись с холодной логикой выживания. Алистер, не теряя ни секунды, решительно, но с предельной осторожностью, изменил положение Аяны. Он перевернул её, уложив на спину, чтобы получить полный доступ к ране. Его движения были быстрыми и точными — он расстегнул её окровавленную рубашку, обнажив страшное, обмороженное повреждение. Воздух вокруг его ладони начал дрожать от сгущающегося жара. — Держи её, — его голос прозвучал резко, без предисловий, обращаясь к Рейду. Это был не приказ, а констатация необходимости. — Не дай ей дёрнуться. Затем он посмотрел на Аяну, его серо-голубые глаза встретились с её мутнеющим взглядом. В его взгляде не было ничего, кроме стальной решимости и братской боли. —Слушай меня, сестрёнка. Сейчас будет очень больно. Но это единственный способ. — Его голос был низким и твёрдым, не оставляющим места для возражений. — Держись. Рейд, услышав это, на мгновение застыл. Внутри него всё кричало против этого. Но он видел правду в глазах Алистера. Медленно, почти неверующими движениями, он переместился ближе. Его руки в перчатках осторожно, но уверенно легли на её плечи, прижимая её к земле, чтобы она не могла непроизвольно вырваться. Его хвост всё ещё яростно бился по земле, но его прикосновение к ней было удивительно мягким. Он смотрел на её лицо, и его фиолетовые глаза горели немой агонией, смешанной с вынужденным доверием к действиям Алистера. А в это время на обнажённой ране Аяны причудливо сочетались два ужаса: расползающийся ледяной иней и алая, пульсирующая кровь. И над этим всем нависла раскалённая докрасна ладонь Алистера, готовая обрушить на неё спасительный ад. Алистер не колеблясь ни секунды. Его ладонь, раскалённая до белизны, с шипящим звуком обрушилась на рану. Воздух наполнился едким запахом палёной плоти. Лёд, сковавший ткани, с треском таял, превращаясь в клубы обжигающего пара, смешанного с дымом. Но это было не просто прижигание — его огненная энергия проникала внутрь, выжигая криокинетический яд, разъедающий её изнутри. Аяна выгнулась дугой, её тело напряглось как струна. Пальцы её свободной руки с такой силой впились в руку Рейда, что даже сквозь перчатку он почувствовал давление до кости. Она не видела ничего, её сознание сузилось до всепоглощающей агонии. Сдавленный, хриплый стон, больше похожий на предсмертный хрип, вырвался из её горла, прежде чем она судорожно сглотнула его, стиснув зубы. Алистер работал с ледяной концентрацией, его лицо было искажено гримасой сосредоточенной ярости — ярости на ситуацию, на боль, которую он причинял. Каждый её вздрагивающий мускул отзывался в нём глухой болью. Рейд чувствовал, как её пальцы судорожно сжимают его, и это прикосновение, полное безграничного доверия и страдания, обжигало его сильнее любого огня. Его хвост яростно бился по земле, вырывая куски дёрна, а фиолетовые глаза пылали немым обещанием возмездия всему, что посмело так с ней поступить. Он видел, как её тело бьётся в его руках, и его собственная сущность рвалась наружу, чтобы защитить, уничтожить, остановить эту пытку. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, Алистер резко убрал руку. На месте раны осталось ужасное обугленное пятно, но кровотечение остановилось, а лёд исчез. Не теряя ни мгновения, он достал из кармана специальный полупрозрачный пластырь с голубыми прожилками и с характерным тихим щелчком наложил его на обожжённую плоть. Материал мгновенно прилип, начав мерцать, запуская процессы регенерации. Аяна вся дрожала, прижимаясь к Рейду, её лицо было залито слезами, которые она даже не пыталась сдержать. Она отвернулась, зажмурившись, сжав зубы так, что казалось, они вот-вот треснут. Рейд, чувствуя её дрожь и видя её слёзы, медленно, осторожно, почти не дыша, притянул её ближе, позволяя ей найти хоть какую-то опору в его неподвижной форме. Его хвост наконец замер, лишь слабо пульсируя тусклым светом. Он смотрел на Алистера, и в его взгляде уже не было вызова. Было тяжёлое, безмолвное признание. Признание того, что этот человек, причиняющий боль, только что спас ей жизнь. Аяна вся обмякла, её голова устало упала на плечо Рейда. Она пыталась выровнять дыхание — короткие, прерывистые вздохи постепенно становились глубже, но всё ещё выдавали испытанную боль и истощение. Её глаза были плотно закрыты, ресницы слиплись от слёз. Рейд сидел неподвижно, как каменная гора, позволяя ей найти опору. Его хвост окончательно улёгся на землю, свечение прожилок притушилось до ровного, тревожного пульса. Его фиолетовые глаза не отрывались от её бледного, залитого слезами лица, и в них читалась сложная смесь: яростная готовность защищать, глухая боль от её страданий и приглушённое, но растущее признание действий Алистера. Алистер, закончив с перевязкой, отодвинулся на полшага, давая ей пространство, но его взгляд был пристально устремлён на пару. Он видел, как она инстинктивно ищет убежища у незнакомца, и это заставляло его сжимать кулаки, но разум брал верх над ревнивым инстинктом. Он видел рану. Он видел результат. Он медленно выдохнул, сметая с лица напряжение, и его голос прозвучал низко и ровно, без обычной бравады, обращаясь к Рейду: — Она будет жива. Спасибо, что удержал. — Он сделал небольшую паузу, его серо-голубые глаза изучали существо с фиолетовыми глазами. — Ты тот, с кем она говорила? Тот, с фиолетовыми глазами? Его тон не был обвиняющим. Он был аналитическим, взвешивающим. Он пытался понять, кто этот тот, кому его сестрёнка доверилась в такой момент, и что он представляет из себя. Вопрос висел в холодном, пропитанном болью воздухе, пока Аяна, обессиленная, просто дышала, зажатая между ними. Рейд не ответил сразу. Его фиолетовые глаза, светящиеся в сгущающихся сумерках, на мгновение встретились с изучающим взглядом Алистера. Он чувствовал вес Аяны на своем плече, её прерывистое, но выравнивающееся дыхание. Его собственная поза оставалась собранной, почти непроницаемой, но в ней не было агрессии. Его хвост, лежащий на земле, слегка дёрнулся, когда прозвучал вопрос, но не поднялся в угрожающей позе. Вместо этого он лишь слегка изогнулся, кончик с фиолетовыми прожилками мягко пошевелился, словно ощупывая воздух. Это была реакция на прямое обращение, на оценку угрозы, которая, судя по всему, таковой не являлась. Он медленно кивнул, коротко и чётко. Его голос, когда он наконец заговорил, прозвучал низко и ровно, без колебаний, но и без вызова: — Да. Это было всё, что он счёл нужным сказать. Подтверждение факта. Его внимание снова вернулось к Аяне, к её бледному лицу, и его рука, лежавшая на её спине, непроизвольно сжала складку её куртки, словно проверяя, что она всё ещё здесь, что она дышит. Алистер наблюдал за этим безмолвным обменом. Его взгляд скользнул по идеально гладкому, почти фарфоровому лицу Рейда, задержался на светящихся глазах и на тёмном, сегментированном хвосте, который сейчас выглядел скорее настороженным, чем враждебным. Он видел, с какой осторожностью тот держал Аяну, и как его собственная сущность откликалась на её состояние. Его собственные зажатые кулаки медленно разжались. Он кивнул в ответ, его выражение лица оставалось серьёзным, но в нём угасла часть прежнего напряжения. — Понятно, —прозвучало тихо. Он не стал задавать больше вопросов. Не «кто ты?» или «что ты?». Сейчас это не имело значения. Имело значение лишь то, что этот... существо... помогал, а не атаковал. И что Аяна, судя по всему, доверяла ему. Он отвёл взгляд, снова сосредоточившись на Аяне, прислушиваясь к её дыханию, готовый действовать при малейшем ухудшении. Тревожная тишина повисла между тремя ними, нарушаемая лишь шелестом листьев и её ровным, набирающим силу дыханием. .... Кайн находился в своей цитадели, когда это случилось. Сначала — резкий, пронзительный удар в солнечное сплетение, эхо чужой, но оглушительно яркой боли, и сразу за ним — леденящий холод, разливающийся изнутри. Контроль рухнул в тот же миг, когда остриё рога пронзило её плоть. ...Что?... Он замер, его пальцы сжались в кулаки. Метка на его запястье взорвалась шквалом агонии — не своей, но от этого не менее реальной. Это было не просто чувство — это был физический шок. Его тентакли взметнулись за спиной в хаотичном, яростном спазме, с грохотом ломая каменные плиты. Она... её... пронзили... Заморозили изнутри... Мысль не укладывалась в голове. Хрупкая Омега, которая должна была бояться, прятаться, жить своей тихой, никчёмной жизнью... Её проткнули. Как кусок мяса. И он чувствовал это. Пять минут. Пять минут оглушительной тишины, пока она с нечеловеческим усилием снова запирала связь. А потом... Потом её контроль рухнул окончательно. Через метку прорвалась дикая, неудержимая агония. Сдавленный, хриплый крик, полный такой невыносимой боли, что его собственное тело содрогнулось в ответ. И жар. Адский жар, прожигающий её изнутри, плавящий плоть и лёд. Он чувствовал, как она горит. ..Кто посмел?! Кто?!... Его ярость была слепой, всепоглощающей. Она не была направлена на неё. Она была направлена на того, кто причинил вред. На того, кто осмелился прикоснуться к тому, что... что было связано с ним. Его тентакли с ревом взметнулись к потолку, и воздух в зале сгустился до состояния тяжёлого, удушливого марева. И тогда, сквозь боль, он снова почувствовал её волю. Слабую, надломленную, но упрямую. Метка снова захлопнулась, отсекая поток агонии, оставляя лишь глухое, пульсирующее эхо. Он стоял, тяжело дыша, его гладкая кожа на месте глаз была обращена в пустоту. Внутри него бушевал конфликт. Древняя ненависть к её виду и яростное, примитивное чувство собственности сталкивались с чем-то новым — с шоком от её уязвимости и с непониманием, как такое вообще возможно. — Живёшь... — его голос прозвучал тихо, но в нём вибрировала сталь, — ...и позволяешь себя так... калечить. Он с силой сжал своё запястье, где пылала немая метка. Разорвать её? Сейчас? Это было бы... слишком просто. Слишком милосердно. И кроме того... это бы ничего не объяснило. Он резко развернулся. Его тентакли с шипением скрылись в тени. — Агент! —его низкий бас пророкотал, обращаясь к пустоте, но он знал, что его услышат. — Местоположение. Сейчас. И доклад: что произошло. Он не просил.Он требовал. Потому что никто не имел права причинять боль тому, что принадлежало Верховному Альфе, без его прямого приказа. И потому что эта хрупкая, глупая Омега внезапно стала проблемой, которую он не мог просто игнорировать. Проблемой, которая жгла его изнутри своим немым страданием. ... Аяна стояла на ногах, её лицо было бледным, но решительным. Она стёрла с губ запёкшуюся кровь и поправила куртку, скрывая пятно от раны. Её рука непроизвольно прижималась к боку, но во взгляде читалась готовность действовать. Она оказалась между Рейдом и Алистером, создавая хрупкий, но прочный мост. — У нас остался пробужденный «Светоч», — тихо, но чётко сказала она, глядя на Алистера. Тот сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по её лицу, оценивая состояние. На его губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка. —Отлично. Значит, ты будешь нашим официальным наблюдателем. — Он сделал паузу, добавив с притворной суровостью: — Без участия. Только смотришь. Поняла? Аяна кивнула, её пальцы сильнее прижались к больному месту. Затем она повернулась к Рейду и, потянув его за рукав, уже направляясь за Алистером, спросила: —Прогуляешься с нами? Рейд замер на мгновение. Его фиолетовые глаза перебежали с её уставшего, но упрямого лица на удаляющуюся спину Алистера. Внутри него всё сжалось. Он чувствовал её слабость, видел, как она превозмогает боль. И этот простой, доверительный жест — потянуть за рукав — растрогал его сильнее, чем любая просьба о помощи. ...Она... хочет, чтобы я шёл... Его хвост, до этого лежавший спокойно, дёрнулся и приподнялся, совершив плавное, почти незаметное движение, словно выражая нерешительность. Но его ноги уже делали шаг, следуя за ней. Он не произнёс ни слова, лишь кивнул, его молчание было красноречивее любого согласия. Алистер, услышав это, обернулся и, оценивающе окинув взглядом их троицу, не удержался от комментария. На его лице играла та самая, ехидная ухмылка. —Ну что ж, — проговорил он, — похоже, наш «детский сад» официально пополняется. Только смотри, «новенький», не пугай нашего Светоча. Он впечатлительный. Аяна не смогла сдержать лёгкую улыбку, глядя на то, как Рейд молчаливо шагает рядом. Ей было искренне приятно, что он остаётся. Рейд шёл, ощущая на себе её взгляд и насмешливый тон Алистера. Его собственная маска невозмутимости не дрогнула, но в глубине фиолетовых глаз теплилась странная, непривычная искорка — нечто среднее между растерянностью и смутным удовлетворением. Именно в этот момент он почувствовал его. Тонкий, но неоспоримый импульс, пронзивший сознание. Приказ. Требование отчитаться, вернуться. Его тело на мгновение окаменело. Хвост резко дёрнулся и замер, свечение прожилок стало резким, тревожным. Он замедлил шаг, его взгляд на мгновение стал отсутствующим. Затем он повернулся к Аяне, его голос прозвучал низко и сдержанно, но в нём слышалось непроизвольное напряжение: —Мне нужно... отлучиться.