Верховный Альфа

Атмосфера в гостиной, и без того натянутая, застыла окончательно. Голограмма над столом источала холодный синий свет, отбрасывая резкие тени на лица. Аяна молча нажала на свой браслет. Изображение на голограмме сменилось с плавным шипением. Новая фотография заставила её дыхание на миг остановиться. Это была та же безликая, бледная фигура, но она казалась выше, почти под два метра. Длинные, изогнутые пальцы заканчивались кинжалообразными, отточенными когтями, поблёскивающими на синем свету. Яркие, почти багровые шрамы густой сетью покрывали её тело. Но самое жуткое было на месте лица. Гладкую маску ровно пополам, от макушки до подбородка, рассекал один глубокий, аккуратный шрам. Название горело под фото кроваво-красными буквами: «Двуличный Рассекатель». Надписи на интерфейсе холодно констатировали: вид — Альфа, способности — изменение внешности, идеальное подражание. Дополнительная информация висела леденящим предупреждением: мутировавшая, усиленная версия. Невероятно агрессивны. Умны. Стайные. Лика, впившись взглядом в голограмму, побледнела. Её рот приоткрылся, чтобы выдать очередное возмущение или шутку, но из горла вырвался лишь тихий, испуганный выдох. — Чёрт… да они ж… Но Аяна опередила её. Она всё ещё стояла, скрестив свои руки на груди, но её тело совершило едва уловимое, инстинктивное движение — легкий, почти невидимый наклон в сторону Рейда, будто ища опоры в его неподвижной фигуре. Её голос прозвучал ровно, аналитично, но в нём слышалась стальная нить тревоги. — Сначала… я подумала, что их способность бесполезна в бою… — она говорила, не отрывая взгляда от голограммы, от этого жуткого, рассечённого шрама. — Но… если они превратятся в нас… Она медленно перевела взгляд на Алистера, и на её лице вспыхнула невесёлая, решительная улыбка. Голос стал чуть живее, в нём появился вызов. — Есть гениальная идея. Чтобы каждый атаковал только своих клонов. И нам с тобой… и Рейдом… надо придумать какой-то опознавательный признак. Или вопрос. Что эти ребята не скопируют. В досье пишут, что словарный запас у них очень скудный. Алистер слушал, и его обычная ухмылка медленно сползала с лица, сменяясь сосредоточенной, холодной серьёзностью. Его острый взгляд скользнул с решительного лица Аяны на пугающую голограмму, а затем — на Рейда, чья фигура излучала немое, готовое к взрыву напряжение. ...Она и так не может убивать... А если будет видеть в них нас... меня... или этих идиотов... то едва ли поднимет клинок... И я... черт возьми... если увижу в них её... Он громко, с нарочитой бравадой хмыкнул, отпивая глоток кофе, но в его хриплом голосе теперь звучал не только привычный сарказм, но и стальная, командная чёткость. — Опознавательный признак? Да запросто, сестрёнка. — Он поставил чашку со стуком. — Пусть каждый перед атакой громко кричит: «Алистер — самый красивый!». Ни один уважающий себя мутант такое не повторит, словарного запаса не хватит. А если и повторит… — его глаза сузились, в них мелькнул опасный, хищный блеск, — ...я лично объясню разницу между оригиналом и дешёвой подделкой. Пламенным аргументом. Лика, услышав его слова, издала громкий, сдавленный смешок, который тут же попыталась превратить в кашель. Она захлёбывалась, пытаясь выговорить что-то сквозь смех. — Д-да уж… т-твой клон… ой… — вырвалось у неё прерывисто, прежде чем она снова зашлась в беззвучном хихиканье, закрыв лицо ладонью. Аяна тоже не удержалась. Сдавленный, добрый смешок вырвался из её губ, а затем рассыпался в яркую, лучезарную улыбку, которая озарила всё её лицо, полностью выдавая её настроение. Она покачала головой, пытаясь собраться, но щёки её порозовели. — Если мой клон не будет заливаться смехом, пытаясь это произнести… — она выдохнула, сияя, — …гаси его смело. Честное слово. Алистер лишь хрипло фыркнул, широко ухмыляясь. В его глазах вспыхнула горячая, одобрительная искра — он видел, как её напряжение хоть на миг сменилось этим живым светом. — Договорились, сестрёнка. Буду гасить с особым удовольствием. Рейд наблюдал за этой сценой, и его бесстрастная маска не дрогнула. Но внутри его аналитический ум уже строил тактику, перемалывая предложенный Алистером абсурдный признак. ...Смех... Непредсказуемая физиологическая реакция... Её смех... Его невозможно сымитировать по команде... Это... эффективно... Но тут же, поверх холодного расчёта, прорвалось иное. Он видел, как она сияет. Как её усталость и напряжение отступают перед этой вспышкой искренней веселости. Это был хрупкий, драгоценный мир, и он стоял на его страже. Его хвост, лежавший на полу, совершил едва заметное движение — не дёрганое, а плавное. Светящиеся прожилки на нём пульсировали ровным, тёплым светом, отражая его мгновенное, глубокое облегчение от того, что она снова улыбается. Его фиолетовые глаза, прикованные к ней, смягчились на долю секунды, в них мелькнула тень того самого щемящего признания, которое он всё ещё не решался назвать. Но расслабление длилось лишь миг. ...Пятьдесят восемь... Они могут принять её облик... Увидеть её лицо на враге... Мысль пронзила его как ледяной клинок. Ровный свет на хвосте дрогнул, стал резче. Его челюсти едва заметно напряглись. Всё его существо, только что согретое её смехом, вновь собралось в тугую, готовую к бою пружину. Он будет защищать этот свет, даже если для этого придётся пройти через ад её собственных отражений. Рейд стоял неподвижно, как изваяние, но его сверхчувствительное восприятие фиксировало каждую деталь. Он видел, как она едва наклонилась в его сторону, и этот хрупкий жест вызвал в нём щемящую вспышку надежды. Но тут же — сокрушительный удар реальности. Её взгляд упорно скользил по голограмме, по Алистеру, по Лике. Он был для неё пустым местом. Её губы, только что сиявшие улыбкой для других, для него оставались немыми. ...Не смотрит... Не говорит... Даже сейчас... После смеха... Стена... Его хвост, только что смягчившийся, снова окаменел. Светящиеся прожилки на нём замерли, излучая тусклый, неподвижный свет — отражение его внутреннего оцепенения. Он чувствовал её тепло так близко, но между ними лежала невидимая, ледяная пропасть. Его собственные феромоны, пахнущие сталью и статикой, казалось, натыкались на эту незримую преграду и возвращались к нему, отравляя его изнутри едким осадком беспомощности. Алистер, одним острым взглядом оценив обстановку, хрипло бросил: — Ладно, птенчик, пора. Группа «Очкарика» уже ждёт, а твои бумеранги от скуки не заржавеют. Он щёлкнул пальцами. Воздух рядом с Ликой затрещал, и на полу вспыхнул ровный зелёный круг, очерченный сложными светящимися рунами. Энергия загудела низким, заряженным звуком. Лика тут же вскочила, сгребая свою спортивную сумку. Она бросила последний взгляд на Аяну, и на её лице расплылась боевая, дерзкая улыбка. — Не скучай без меня, солнышко! И не дерись с призраками, пока меня нет! Аяна наконец оторвала взгляд от голограммы. Она повернула голову к Лике и уверенно, почти незаметно кивнула. На её лице не было прежней сияющей улыбки, лишь лёгкая, тёплая тень улыбки в уголках губ, но в этом кивке было всё: спокойная уверенность, немая просьба быть осторожной, абсолютная вера и готовность в любой миг прийти на зов. Это был язык их дружбы, понятный без слов. Лика ответила понимающей улыбкой, махнула рукой и шагнула в центр круга. Зелёная вспышка, ослепительная и резкая, на миг заполнила комнату, а когда свет рассеялся — на полу остались лишь медленно гаснущие руны. Рейд зафиксировал этот молчаливый диалог. Его аналитический ум отметил её сосредоточенную уверенность, её тихую поддержку. Но для него это был лишь ещё один яркий пример того, кому она доверяла свои эмоции, свою заботу. И этот список, казалось, не включал его. Пока Алистер неспешно допивал свой кофе с громким прихлёбыванием, Аяна медленно развернулась к Рейду. Она подошла так близко, что между ними оставался лишь сжатый воздух. Она не поднимала свой взгляд, а её голос прозвучал тихо, прерывисто, почти как шёпот, полный внутренней борьбы. — Рейд… ты будешь участвовать? Как в прошлый раз? Или будешь наблюдать со стороны? Она сделала крошечную паузу, и её пальцы, всё ещё скрещенные на груди, сжались так, что костяшки побелели. — Я бы… не хотела, чтобы кто-то становился тобой… Я просто не смогу… атаковать в ответ… если увижу твоё лицо. С огромным усилием она наконец подняла свои голубые глаза, чтобы встретить его светящиеся фиолетовые. Слова обрушились на него как ледяной удар под рёбра. Его дыхание на миг остановилось. Всё его тело, и так напряжённое до предела, вздрогнуло от этого тихого признания её слабости и страха, направленного на него. ...Она боится... Не за себя... А за то, чтобы не навредить мне... Даже в виде клона... Волна сокрушительной, невыносимой нежности и яростной потребности защитить смела все остальные мысли. Его хвост, лежавший на полу, дёрнулся и взметнулся в воздух не для атаки — он плавно, но стремительно обвил её талию, создав лёгкий, но ощутимый защитный барьер между ней и миром. Это был чистейший инстинкт, сильнее любого протокола. Его фиолетовые глаза, широко раскрытые, горели теперь не тревожным, а глубоким, тёплым светом. Он наклонил голову чуть ближе, сокращая и без того ничтожную дистанцию. Голос, когда он заговорил, был низким, хрипловатым от сдерживаемой бури чувств, но в нём не было и тени сомнения. — Я буду рядом. Всегда. Уничтожу их раньше, чем они успеют приблизиться и принять чей-либо облик. Твоему клинку не придётся решать эту дилемму. Ты никогда не увидишь моё лицо на враге. Обещаю. Прожилки на его хвосте, обвивавшем её, замерли, излучая ровное, успокаивающее сияние — немое подтверждение его клятвы. Алистер, сделавший последний глоток кофе, увидел эту картину — её склонённую голову, его защищающий хвост, обвивший её талию, и эту немую, напряжённую близость между ними. Он подавился так, что хриплый кашель вырвался из его горла. Он с силой поставил пустую чашку, едва не разбив её. ...Что за чертовщина... Хвост... Альфа... Без ошейника... И смотрит на неё так, будто она... его... Его острый взгляд метнулся от её покрасневшего, смущённого лица к его непроницаемой маске, за которой горели эти фиолетовые глаза. Мысли скакали, пытаясь сложить пазл. Аяна говорила о «том, с кем связана». Описывала высокого, «красивого» и «странного». У Рейда не было ошейника. Никаких знаков принадлежности к Энигме как питомцу. Он был Альфой. Существом. И он смотрел на неё не как на задание. А так, как смотрят... Его губы медленно растянулись в широкой, ехидной ухмылке, но в его серо-голубых глазах искрилось не только веселье, а живой, аналитический интерес и тень братской тревоги. — Вы двое выглядите как картинка для какого-нибудь душещипательного аниме про запретную любовь между охотником и целью, — прохрипел он, намеренно растягивая слова. — Сестрёнка, колись уже. Это ведь ОН и есть твой «красивый и странный» с меткой? Или я чего-то фундаментально не улавливаю? Он сделал паузу, его взгляд стал пристальным, пронзительным. — Знаешь, что выглядит ещё страннее? Твой мифический «хозяин» метки где-то там, а тут, на круглосуточной охране, — существо. Альфа. Без ошейника. Что-то не сходится, солнышко. Либо твой загадочный поклонник настолько могущественен, что может отправить тебе в телохранители целого независимого Альфу… либо этот самый Альфа и есть тот, кто оставил на тебе свой знак. Так что, какую версию мне принять? 16:10 Аяна резко распахнула глаза, её взгляд уставился на Рейда с немым вопрошающим шоком. На секунду она застыла, а затем медленно, будто против своей воли, начала поворачиваться к Алистеру, губы её уже приоткрылись, чтобы найти хоть какие-то слова. Но в следующий миг она опомнилась. Её голова резко развернулась обратно к Рейду, а в голубых глазах вспыхнула ясная, требовательная мысль. Голос её прозвучал чётко, напоминая, отрезая путь к любым лишним вопросам. — Мы же сейчас выходим. Тебе нужно сделать доклад. Слова её ударили по нему с сокрушительной ясностью. Он мгновенно понял подтекст — не просто напоминание, а приказ сохранить прикрытие, спасти ситуацию от взрыва, которого все так боялись. Его фиолетовые глаза, только что смягчённые, вмиг стали ледяными и собранными. ...Доклад. Верховный. Её безопасность. Протокол. Сейчас. Весь его внутренний конфликт, вся боль от её молчания и вся нежность от её заботы были мгновенно спрессованы в безжалостную дисциплину. Его хвост, обвивавший её талию, разомкнулся и исчез из виду так быстро, что осталось лишь впечатление движения. Вокруг него на миг сгустился ореол статичного фиолетового света. — Да. Сейчас. Его голос был отчеканенным, безжизненным металлом. Он даже не кивнул. Его взгляд на долю секунды встретился с её — в нём была стремительная молния понимания и глухая готовность исполнить свой долг перед ними обоими. Затем он шагнул назад, в тень от барной стойки. Пространство вокруг него искривилось и схлопнулось с короткой, резкой вспышкой фиолетового света, которая ослепила на миг и тут же угасла, оставив после себя лишь запах озона и лёгкое потрескивание в воздухе. Казалось, он не просто телепортировался, а испарился, стёртый необходимостью и её тихим приказом. Кайн стоял в центре своего разрушенного тронного зала. Его мощная фигура была неподвижна, но воздух вокруг него был густым и тяжёлым, будто пространство застыло в ожидании. Его тентакли, выходящие из спины, медленно извивались в зловещем, нетерпеливом ритме, словно чёрные змеи, замершие перед броском. ...Метка... Тихая... Но живая... Где-то там... Светит... Для кого-то другого... Его челюсти были стиснуты так, что болели скулы. Он всё ещё чувствовал эхо утреннего сокрушительного поражения — её прикосновения, её слова, её глупую, обезоруживающую улыбку. Но сейчас через связь лился лишь ровный, приглушённый фон — сосредоточенность, тревога. Она готовилась к чему-то. ...Охотник А-класса... Хрупкая... Без силы... Как она выживает... Кто её прикрывает... Его мысли, всегда аналитические, крутились вокруг этой неразрешимой загадки. Он видел браслет. Знаком был с жестокой эффективностью Энигмы. Послать такую, как она, на задание — всё равно что бросить хрустальную вазу в мясорубку. Это было нелогично. А значит, была причина. Причина, которой он ещё не владел. И это бесило. Пространство в трёх метрах от него искривилось и разорвалось с резкой фиолетовой вспышкой. Из неё, сжимая воздух статикой, на одно колено приземлился Рейд. Его поза была безупречно докладной, взгляд опущен. Но в самой скорости его появления, в лёгком напряжении его спины читалась готовность. Кайн не шевельнулся. Его «взгляд» был направлен на преклонившего колени агента, а тентакли замерли в зловещей неподвижности. — Доклад. Голос его был низким, вибрирующим, как отдалённый гул подземного толчка. В этом одном слове звучал весь груз его терпения, истощённого за день невыносимой ревности и непонимания. Рейд не поднял головы. Его собственный голос прозвучал ровно, отчеканенно, как всегда. — Верховный. Объект наблюдения. Выход на задание организации «Энигма». Сопровождение: Охотник S-класса, командир Алистер. Цель: лесной массив в семи километрах от города. Задача на голограмме: тотальное уничтожение. Цели: Альфы. Количество: пятьдесят восемь особей. Подтип: мутировавший, с возможностью мимикрии. Воздух в зале сгустился мгновенно, став тягучим и ледяным. Иней с громким треском побежал по стенам от него во все стороны. Один из тентаклей дёрнулся и с оглушительным хрустом вонзился в каменную колонну, расколов её. ...Пятьдесят восемь... Альф... МИМИКРИЯ... С Алистером... Всего двое... БЕЗУМИЕ... Его аналитический ум, лишённый человеческих страхов, мгновенно оценил масштаб угрозы. Это была не стая бет. Это была мясорубка, куда её посылали с одним сопровождающим. Его Метка на запястье вспыхнула яростным чёрным светом, откликаясь на его собственную, всепоглощающую ярость. Но на этот раз ярость была не на неё. Она была на них. На тех, кто осмелился распоряжаться его собственностью с такой безрассудной жестокостью. — Подробности. Её состояние. Её роль. Слова вырывались из него как обломки камней, острые и тяжёлые. Рейд оставался неподвижным, его голос не дрогнул, донося чёткие, услышанные детали. — Состояние объекта: стабильное. Усталость присутствует, но не критична. Роль в задании: захват и обезвреживание целей живыми для последующего уничтожения напарником. Экипировка объекта: нестандартная. Светлых тонов. Он сделал крошечную, почти незаметную паузу, прежде чем добавить ключевую деталь. — Обсуждался признак для опознавания клонов из-за мимикрии целей. Командир Алистер предложил вербальный маркер. Объект согласилась. Воздух вокруг Кайна не просто сгустился — он зазвенел, как натянутая струна перед разрывом. Иней на стенах превратился в толстый слой льда. Его тентакли за спиной взметнулись в яростном, беспорядочном спазме, с глухим треском раскалывая каменные плиты под ними. ...Захват... Обезвреживание... Пятьдесят восемь... С ОДНИМ Алистером... СВЕТЛАЯ экипировка... ЕРЕСЬ... Мысль о её одежде пронзила его с острой, неожиданной силой. Никто. Никто из смертных не смел носить светлое в бою. Это был вызов. Это был знак. Знак его старого врага. Короля Минато. Только тот носил свет как доспех, как знак неприкосновенности и подавляющей силы. И теперь это носила она. Его Омега. Его загадка. ...Она... даже не пытается скрыться... Она идёт на смерть в одежде, которая кричит о силе, которой у неё нет... Это... безумие... Или... вызов... МНЕ? Его ярость кипела, но теперь в ней замешалась глубокая, разъедающая тревога и жгучее непонимание. Он видел перед собой не просто хрупкую девушку. Он видел наследие Солнца, идущее на бой в ослепительных тонах, и это зрелище било по нему сильнее любой логики. — Наблюдать. Не вмешиваться. Докладывать о любом изменении статуса. Голос Кайна прозвучал низко, металлически, но в нём не было прежней всесокрушающей уверенности. Была тихая, опасная вибрация решения. Его Метка пылала на запястье, чувствуя её сосредоточенность и призрачный отсвет страха, который она так старательно глушила. ...Я должен увидеть... Своими глазами... Как она... выживает... Или... Он не договорил даже в мыслях. Он резко отвернулся, его тентакли убрались за спину, но воздух оставался ледяным и тяжёлым. Аудиенция была окончена. Рейд, не произнеся ни слова, отступил в тень. Фиолетовая вспышка, резкая и беззвучная, поглотила его, оставив после себя лишь запах озона и звенящую тишину, в которой Верховный Альфа остался наедине со своими тёмными мыслями и жгучим желанием увидеть своё Солнце в бою. Пока Рейда не было, Аяна молча подошла к Алистеру и забрала из его рук пустую кружку. Она встретила его пристальный, вопрошающий взгляд лёгкой, но напряжённой улыбкой. — Принимай первую версию, братец. «Могущественный поклонник», как ты и сказал. Она отнесла кружку к раковине и вернулась, остановившись перед ним. Её улыбка стала мягче, но в голубых глазах читалась глубокая усталость. Она чуть наклонила голову, рассматривая его, и её взгляд задержался на выбившейся из хвоста светлой пряди у его виска. Медленно, почти нерешительно, она подняла руку и остановила её в сантиметре от его лица, вдруг спохватившись. Её голос прозвучал тихо, почти виновато. — Твоя причёска… можно поправить? Алистер замер. Его острые серо-голубые глаза впились в её лицо. Воздух вокруг него стал теплее, запах пепла и сухого костра от его альфийских феромонов стал ощутимым, густым. В нём не было агрессии — только горячая, щемящая тревога и горькое непонимание. ...Призналась... Но не полностью... Скрывает... От меня... Почему... Раньше доверяла... Он не отпрянул. Он позволил ей замереть так близко, чувствуя, как её привычное расстояние, которое она держала последние дни, дало трещину. Его голос, когда он заговорил, был неожиданно тихим, без привычной хриплой бравады. — Поправляй, сестрёнка. Раз уж взялась за мой безупречный образ. Он не стал двигаться, дав ей сделать выбор — отступить или коснуться. Всё его тело было напряжено как струна, а в глазах горел немой вопрос, на который он уже боялся услышать ответ. 16:15 Аяна аккуратно заправила выбившуюся прядь за его ухо. Её пальцы были лёгкими, почти невесомыми. Она смотрела прямо в его встревоженные глаза, и её голос прозвучал тихо, мягко, полный искреннего обещания. — Я тебе обязательно всё расскажу. Но позже. Хорошо?.. Для самой это ново… Непривычно… И немного сложно. Затем, не убирая своей тёплой ладони, она переместила её к его светлому хвосту, лежащему на плече, и поправила его небрежную укладку. Улыбка её стала немного увереннее, доброй. — Ну, вот. Теперь не могу оторваться. Она переключилась на его неаккуратно откинутый меховой капюшон, поправляя его складки привычным, почти братским жестом. Алистер стоял, затаив дыхание. Его собственные феромоны, пахнущие тёплым костром, смягчились, потеряв едкий оттенок тревоги. Её прикосновения, такие редкие в последнее время, её тихие слова — всё это действовало на него как успокаивающий бальзам. Он чувствовал, как напряжение спадает с его плеч. ...Расскажет... Позже... Ладно... Главное — не отдалилась совсем... Он позволил себе ответный жест. Его рука медленно поднялась, и он аккуратно, почти нежно поправил её собственный, идеально гладкий хвост, откинув его за её плечо. — Ладно, сестрёнка. Держу за слово. А то я уже думал, ты меня на «Аметирина» меняешь. В этот миг воздух в центре комнаты искривился с резкой фиолетовой вспышкой. Из неё материализовался Рейд, замерший в безупречной, но неестественно скованной позе. Его фиолетовые глаза, широко раскрытые, были прикованы к ним — к её руке на капюшоне Алистера, к его руке в её волосах. ...Касается... Его... А он... её... Сокрушительная волна чего-то острого и тёмного, похожего на яд, ударила его в грудь. Его хвост за спиной онемел, а затем дёрнулся в подавленном спазме, светящиеся прожилки вспыхнули ослепительно и тут же погасли. Он не сделал ни шага, не издал ни звука. Но вся его фигура излучала ледяное, немое напряжение. Алистер, заметив его, не убрал руку. Напротив, он лишь шире ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул озорной, провокационный огонёк. Он нарочито медленно опустил свою ладонь, проведя по её плечу, прежде чем отвести её. — Отлично. Компания в сборе. Значит, выдвигаемся, — бросил он хрипло, полным командного тона, бросая последний оценивающий взгляд на окаменевшего Рейда. 16:40 Светлый, разреженный лес пропускал последние лучи солнца, окрашивая стволы в тёплые золотистые тона. Они шли по узкой тропе, уже миновав несколько небольших полянок. Тишину нарушали лишь их шаги и далёкие птичьи трели. Точка сбора была уже близко. Рейд шёл немного позади, его взгляд был прикован к спине Аяны. Но его аналитический ум, вопреки воле, возвращался к невыносимой картине в гостиной: её рука, поправляющая чужой капюшон, его рука в её волосах. ...Касалась его... Доверяет... Ему... А я... стоял и смотрел... Его шаг едва замедлился, а фиолетовые глаза на миг затуманились внутренней борьбой. Он почти отстал. Но тут Аяна, словно почувствовав его смятение, обернулась. Она без колебаний протянула руку назад, тёплыми пальцами обхватив его ладонь. Её прикосновение вывело его из оцепенения как электрический разряд. Она потянула его вперёд, заставляя идти вровень, и улыбнулась мягко, успокаивающе. — Не отставай, Рейд. Я с тобой. Его пальцы инстинктивно сомкнулись вокруг её руки. Волна глубокого, щемящего облегчения смела тёмные мысли. Его хвост за спиной совершил плавное движение, а светящиеся прожилки замерли в ровном, тёплом свечении. — Не отстану. Никогда, — выдохнул он тихо, и в его голосе звучала не просто констатация, а клятва. Аяна, всё ещё держа его за руку, повернула голову к Алистеру, который шёл слева от неё. — Раз у тех ребят скудный словарный запас… может, просто будем много говорить? А то наше задание точно превратится в цирк с твоей фразой. Алистер хрипло рассмеялся, бросив насмешливый взгляд на их сплетённые руки. — Боюсь, наши с тобой светские беседы о дизайне и кофе их только разозлят. Но попробовать можно. А то я уже представляю, как «Аметирин» тут орёт про мою красоту. Зрелище, я думаю, даже для мутантов будет шокирующим. Рейд, идущий справа от Аяны, ответил мгновенно, его голос прозвучал сухо и окончательно. — Эту фразу я произносить не буду. Ни при каких условиях. Алистер лишь фыркнул, а Аяна тихо рассмеялась, крепче сжимая руку Рейда. Они шли дальше, она — посередине, между своим пламенным братцем и своим молчаливым Аметирином, образуя хрупкий, но непоколебимый треугольник в тихом лесу. 16:50 Они оказались в глубине леса, на небольшой заросшей поляне. Алистер, остановившись, остро осматривал периметр. В чаще уже слышались посторонние, крадущиеся движения. Между деревьями замелькали знакомые силуэты: две копии Рейда, три — Алистера и две — Аяны. Существа смотрели на них пустыми, безликими лицами, на которых лишь плохо копировались черты. Алистер хрипло фыркнул, и в его голосе зазвенела привычная бравада. — Ну что ж, вы двое как хотите, а я буду кричать свою кричалку! Аяна стояла рядом с Рейдом. Она молча активировала свой браслет, поставив мощность на пятьдесят процентов. Её кроссовки издали короткий, слабый гул, и по окантовке подошвы пробежала голубая световая полоса, тут же погасшая. Она положила руки в карманы пиджака, спокойно глядя в сторону приближающихся фигур. — Рейд, помнишь, о чём мы говорили? Атакуешь своих клонов. В мой бой не лезь. Только если я позову… или там появится твой клон. Она едва заметно отодвинула складку воротника, за которой был виден миниатюрный коммуникатор, и тут же отпустила её, снова засунув руки в карманы. Её голос звучал уверенно и чётко. — Как и договорились. Разделяем их и разбираем своих клонов. Рейд кивнул, его фиолетовые глаза сузились, сканируя своих двойников. В его ладони с тихим звоном материализовался длинный, идеально отполированный кристальный клинок цвета ночной грозы. Его хвост выскользнул из-под плаща, замерши в воздухе готовой к удару дугой. — Понял. Своих. Твои — твои. Существа, словно по сигналу, ринулись вперёд. Алистер с громким, боевым смехом рванул навстречу своим трём копиям. — Алистер красавчик! Он метнул в них несколько метательных ножей, обтянутых живым огнём. Аяна в тот же миг издала короткий смешок, сделала шаг и исчезла в голубой вспышке, оказавшись на нижней ветке дерева. Она проигнорировала клонов Рейда, скользнула мимо и рванула к своим двум двойникам, уводя их в сторону. Она двигалась с нечеловеческой плавностью и скоростью, идеально уворачиваясь от ударов длинных когтей. Один из клонов занёс руку для удара, но она метнула под его «ноги» небольшой шарик. Ослепительная вспышка на миг окутала оба существа. В следующий момент Аяна уже была позади первого клона. В её руке с громким щелчком выдвинулся и вспыхнул голубым пламенем, обвитым молниями, клинок. Она нанесла точный удар по шее существа. Тело клона забилось в электрических конвульсиях, черты её лица поплыли и исчезли, обнажив бледную, шрамированную кожу «Безликого». Существо рухнуло без сознания. Второй клон, почти вырвавшийся из ослепления, уже бросался на неё. Аяна метнула в него шарик, который в полёте развернулся в прочную сеть. Существо запуталось, яростно рванулось, раздирая волокна когтями, но она была уже рядом. Ещё один удар заряженным клинком — и второе тело задергалось и обмякло, превратившись в оригинал. ...Её клоны обезврежены... Мои... Рейд, видя, что его двойники, не найдя цели в нём, обратили своё внимание на отвлечённую Аяну, почувствовал, как холодная ярость сжимает его изнутри. Один из клонов сделал шаг в её сторону. Его хвост взметнулся в воздух и с свистящим звуком, рассекающим пространство, обрушился на этого клона, как чёрно-фиолетовая молния. Удар пришёлся по груди с такой силой, что существо отбросило в дерево с глухим хрустом костей. Второй клон ринулся на него сам, копируя движение с кристальным клинком. Рейд парировал удар своим оружием, отбросив противника, и в следующее мгновение его хвост, гибкий как бич, с молниеносной скоростью обвил шею существа и рванул. Раздался отчётливый, кошмарный звук рвущейся плоти и ломающихся позвонков. Тело безликого упало, обливаясь тёмной кровью. Поляна на мгновение затихла, если не считать тяжёлого дыхания Алистера, стоявшего над тремя обгоревшими и искалеченными телами своих клонов. Первая волна была уничтожена. Но в лесу, со всех сторон, слышалось новое, нарастающее шевеление. Алистер, его дыхание стало ровнее, подошёл к двум обездвиженным телам, которые обезвредила Аяна. Без лишних слов он метнул по острому клинку в голову каждого. Тёмная кровь брызнула на мох. Он повернулся к ним, остро оглядев работу Рейда — безупречное, жестокое уничтожение. — Что ж, «Аметирин»… Энигма бы тебя с руками оторвала за такую эффективность. Прямо эталонный солдат. Мёртвые существа начинали медленно рассыпаться в тёмную пыль, обнажая искажённые оригинальные формы. Аяна, уже убрав свой клинок, стояла рядом. Она держала руки в карманах, и на её лице промелькнула лёгкая усмешка, но в голубых глазах была стальная уверенность. — Ошейник на Рейда я одеть не позволю. Никогда. Но его уже заметили. Она потянулась, разминая плечи, и её голос прозвучал спокойно, почти отстранённо, будто констатируя факт. — Так что, кажется, у меня будет опять разбор полётов с КБиЗ. Почему я не регистрирую своих новых «друзей». Она посмотрела прямо на Рейда, и в её взгляде вспыхнула тёплая, хитрая искорка. — По секрету… мы с Арсением уже разрабатываем систему регистрации без ношения ошейника. Люминиэлю же сделали исключение… Значит, можно и другим. Затем её взгляд ускользнул в сторону, в глубь леса, где вдали снова зашевелились тени. Её лицо стало сосредоточенным. Рейд стоял неподвижно, слушая её. Волна глубокого, щемящего тепла накрыла его изнутри, смешиваясь с острой тревогой. ...Она защищает меня... От них... Готова идти на конфликт... Ради меня... Его фиолетовые глаза, прикованные к ней, смягчились. Хвост, всё ещё свободно висящий за спиной, совершил плавное, почти невесомое движение, светящиеся прожилки пульсировали тёплым, ровным светом. Но тут же, вслед за теплом, пришло холодное осознание. ...Кайн... Энигма... Две стороны... И она посередине... Из-за меня... — Система регистрации… — прозвучал его голос, низкий и сдержанный. В нём не было вопроса, лишь факт, который он принимал. — Это…безопаснее. 17:00 Кайн стоял в своём разрушенном зале, но его внимание было приковано не к руинам. Чёрная Метка на его запястье пульсировала ровным, напряжённым ритмом, донося отголоски её состояния. Не боль. Не страх. Сосредоточенность. Лёгкая усталость. И что-то ещё… приглушённая удовлетворённость? После заявления о пятидесяти восьми Альфах это было невыносимо нелогично. ...Где она... Что делает... С кем... Его терпение, и так истощённое за день яростью и непониманием, лопнуло. Он чувствовал её местоположение через связь. Он не будет ждать докладов. Он увидит сам. Пространство вокруг него искривилось и схлопнулось без единого звука. Он не материализовался на поляне. Его мощная фигура возникла на невысокой каменной возвышенности в ста метрах от места боя, скрытая густой тенью древних елей. Воздух вокруг него тут же отяжелел, а на мох и хвою под ногами лёг тонкий, хрустящий слой инея. Его сверхчувствительное восприятие мгновенно зафиксировало картину. Аяна. Живая. Стоящая на небольшой поляне. Рядом с ней — Алистер. И… Рейд. ...Рейд... РЯДОМ С НЕЙ... Нарушение протокола... Но это было не всё. Рейд не просто стоял в стороне. Он находился в прямой видимости, и его фиолетовый клинок был на виду. Аяна смотрела на это оружие, и на её лице играла лёгкая, исследующая улыбка. Она что-то говорила, и её голос, тихий, но чёткий, долетал до него сквозь вечернюю тишину. — …можешь что-то ещё создать? Она спокойно, почти отстранённо посмотрела в сторону леса, где вдали мелькали тени, а затем вернула взгляд к Рейду. Между ними висела атмосфера привычного, почти доверительного общения. Ярость, горячая и едкая, поднялась в Кайне волной. Его тентакли за спиной сжались в тугие, угрожающие жгуты, издавая тихое, скрежещущее звучание. Его челюсти свело так, что боль отдала в виски. ...Она улыбается ЕМУ... Моему агенту... Который ДОЛЖЕН наблюдать издалека... Они... знакомы... БОЛЕЕ чем знакомы... Он видел рассыпающиеся тела существ, слышал хриплые шутки Алистера. Он видел, как она стоит, засунув руки в карманы своей проклято светлой куртки, абсолютно непоражённая, будто только что вернулась с прогулки, а не из мясорубки. Сквозь его ярость пробивалось острое, слепящее недоумение и та самая, унизительная ревность, которую он до сих пор не мог назвать. Его Метка горела на запястье, чувствуя её спокойствие, и этот свет, исходящий от неё в таком месте, для таких людей, обжигал его тьму изнутри. Он оставался в тени, недвижимый, как сама смерть. Но пространство вокруг него застыло. Ветра не было, но листья на ближайших ветках замёрзли и покоробились, покрытые ледяным налетом. Он будет наблюдать. Он должен увидеть, как эта хрупкая, необъяснимая загадка выживает. И он решит, что делать с агентом, который забыл своё место. Прямо сейчас его воля с трудом сдерживала тентакли от того, чтобы не пронзить пространство и не вырвать Рейда из этой картины, которая вызывала в нём глухое, рвущее изнутри бешенство. Аяна стояла между ними, окинула взглядом приближающиеся группы клонов и повернулась лицом к пяти фигурам, копирующим Рейда. Сам Рейд смотрел на них с ледяной сосредоточенностью. Алистер кивнул в сторону своих пяти двойников, подходящих слева, и с готовностью выставил огненные клинки. Один из клонов Рейда сделал неуверенный шаг вперёд. Его безликая маска исказилась в неестественной попытке воспроизвести речь. Звук вышел скрипучим, запинающимся. — Алистер… сам-мый… к-красивый… Аяна не сдержалась. Она прикрыла ладонью рот, но из-за пальцев вырвался сдавленный смешок, а затем звонкий, искренний смех. Она достала свою рукоять, но не активировала её, бросив взгляд на своих четырёх клонов поодаль. — Братец, ты это видел? — воскликнула она, сияя от веселья. Алистер фыркнул, широко ухмыляясь. — Видел! Мой шарм даже безликих уродует! Можешь не сомневаться, оригинал в тысячу раз лучше! У Рейда дёрнулся глаз. Его фиолетовый взгляд, прикованный к его копии, стал острее, жёстче. Аяна, положив руки за спину и чуть наклонившись вперёд, стояла почти вплотную к нему и снова хихикнула. Клон Рейда, будто пытаясь исправиться, снова выдавил из себя: — Алистер… красавчик. Алистер рассмеялся ещё громче. — Да, да, повторяй, мне приятно! Только голосок подкачал, милок! Аяна уже тряслась от смеха, едва сдерживая громкий, радостный хохот. В Рейде что-то сорвалось. Его собственное лицо, искажённое на клоне, это жалкое подражание и этот смех — всё слилось в единый сокрушительный удар по его гордости и его альфийской сущности. ...ЭТО... НЕВЫНОСИМО... Они смеются... Над ЭТИМ... Надо мной... Оскал обнажил его острые клыки. Глаза вспыхнули ослепительным, режущим фиолетовым светом, заливая пространство вокруг него сиреневым сиянием. Из него вырвалась дикая, неконтролируемая аура — вихрь статики и ярости. Его хвост взметнулся в воздух, светящиеся прожилки пылали, как раскалённая проволока. — ХВАТИТ! — проревел он, и его голос был нечеловечески низким, полным животной ярости. Он резко шагнул вперёд, взмахнув свободной рукой. Воздух перед ним зазвенел и сгустился. — КРИСТАЛЬНАЯ ВОЛНА! Земля перед ними вздыбилась. С оглушительным треском, будто ломался лёд целого озера, из почвы на огромной скорости вырвались и понеслись вперёд гигантские, заострённые фиолетовые кристаллы. Они росли на глазах, становясь длиннее и выше, пронзая пространство. Два клона Рейда были буквально пронзены насквозь этими внезапными шипами и застыли, обездвиженные. Остальные три едва успели отпрыгнуть. Аяна замерла, её смех мгновенно стих. Её голубые глаза расширились от изумления, а на губах застыло немое восхищение. — Вау… — выдохнула она тихо. Алистер свистнул, оценивающе глядя на поле смертоносных кристаллов. — Вот это да, «Аметирин»! Настоящий взрыв характера! Теперь я понимаю, почему тебя так назвали — от твоих сюрпризов и вправду глаза вылазят! Клоны Алистера, видя свою цель, ринулись в атаку с немой, свирепой яростью. Четыре фигуры, копирующие Аяну, медленно, почти синхронно приближались с другой стороны. Алистер хрипло бросил через плечо, уже разворачиваясь на встречу своим двойникам, огненные клинки в его руках вспыхнули ярче. — Удачи, сестрёнка! Не дай им себя окружить! Фиолетовые кристаллы, пронзившие двух клонов, с глухим скрежетом втянулись обратно в землю, оставив после себя лишь искорёженную почву. Рейд, чья аура ещё пульсировала остаточным гневом, материализовал свой клинок и с молниеносной скоростью схлестнулся с тремя оставшимися своими копиями, к которым из чащи уже подходили ещё два новых. Аяна медленно повернула голову в сторону своих четырёх двойников. На её лице играла лёгкая, почти отстранённая улыбка. Голос её прозвучал тихо, любопытно. — А вы… что мне расскажете? В тот же миг она нажала на свой браслет и отпустила его. Раздался резкий, механический звук быстро вращающейся шестерёнки. Светодиодная шкала на браслете промелькнула и остановилась на девяносто процентах. Её кроссовки издали мощный, низкий гул, а по окантовке подошвы зажёгшись и не гасну, залился интенсивный голубой свет. Она плавно развернулась к ним и так же грациозно пошла навстречу. Её правая рука подняла рукоять. Левой рукой она провела вдоль её длины, и раздался оглушительный, металлический ШЁЛК. Из рукояти на полной скорости выдвинулось прямое лезвие длиной в восемьдесят восемь сантиметров. Оно тут же воспламенилось ослепительным голубым пламенем, которое обвили живые, трескучие молнии. Их отблески плясали в её холодных, сосредоточенных голубых глазах. Она держала оружие в левой руке с естественной, прирождённой уверенностью. В тени на возвышенности воздух стал абсолютно неподвижным и ледяным. Иней под ногами Кайна расползся на несколько метров, превращая мох в хрупкое стекло. ...Девяносто процентов... Левша... Мысли его были острыми, быстрыми, как щепки под невыносимым давлением. Он видел не хрупкую девушку. Он видел бойца. Его Метка горела, передавая не страх, а глубокую, сконцентрированную холодную ярость и железную волю. Это была та же сущность, что принимала его поцелуй и обжигала его тьму своим светом, но теперь закалённая в сталь. ...Где научилась... Кто научил... Рейд... Алистер... Его тентакли за спиной сжались в тугие, вибрирующие жгуты, издавая тихое, скрежещущее звучание. Ревность и ярость смешались с шокирующим признанием. Он смотрел на её ослепительное оружие, на её стремительную готовность, и всё его прежнее понимание её слабости дало трещину. — Интересно… — прошипел он в леденящую тишину, и в этом слове не было восхищения. Был холодный, аналитический интерес, отравленный едким непониманием и глухой злобой от того, что она скрывала это от него. Его взгляд метнулся к Рейду, сражавшемуся с пятью копиями. Способность агента была эффективной, но его это не касалось. Его касалась только она. Её превращение. И то, как её свет теперь сиял для бойни, а не для него. Он оставался в тени, недвижимый. Но тьма вокруг него сгущалась, поглощая последние лучи солнца. Он будет наблюдать. До конца. Клоны Аяны замерли в низкой стойке, готовые рвануть навстречу. Но сама Аяна внезапно остановилась. ...Много... Нужен другой стиль боя... Кайн...? Может подойти.. Скопировать движения... Её улыбка мгновенно сошла с лица, словно её и не было. Она выпрямилась, приняв высокую, непоколебимую стойку, которую видела лишь раз — ту самую, в которой Кайн стоял перед стаей бет. Холодное, абсолютно бесстрастное выражение застыло на её чертах. Золотая Метка на её запястье засветилась плотнее, ярче. Она сделала уверенный шаг вперёд — и исчезла. Не просто рванула. Она обволоклась вспышкой голубых искр и растворилась в воздухе, оставив за собой лишь шлейф голубого света, протянувшийся по траектории её движения. Клоны растерянно замерли, их безликие маски метались из стороны в сторону, пытаясь найти цель. Спустя три секунды со стороны в их центр вкатился шарик. Ослепительная вспышка окутала их. В тот же миг Аяна материализовалась в воздухе сбоку, оттолкнувшись от ствола дерева, всё ещё невидимая. В полёте её фигура обрела чёткость, окутанная голубыми искрами. Она уже заносила свой пылающий клинок. Два клона едва успели начать поворот. Этого было недостаточно. Последнее, что они «увидели», — это два холодных голубых глаз и один молниеносный, пронизывающий удар. Лезвие описало короткую, смертельную дугу, чистым движением задев обе шеи. За ним потянулась лента синего огня и трескучего электричества. Две копии рухнули на землю, бьющиеся в электрических конвульсиях, их черты расплываясь, обнажая бледную кожу безликих. Аяна, приземлившись на одно колено, не остановилась. Она метнула сеть в двух ослеплённых клонов, опутав одного. Второй сумел увернуться и с немым рыком бросился на неё. Она отскочила, бросив быстрый взгляд на браслет, проверяя заряд. Затем её тело вновь обрело ту же железную собранность. Она не отступала, а точно парировала атаки клона своим клинком, с каждым ударом раздавался резкий, искристый звук металла. Её увороты были лишены паники — это была смертельная грация, холодный расчёт, почти копирующий сокрушительную эффективность Кайна. Она сделала резкий рывок вбок — и снова исчезла в голубых искрах. Через пару секунд она материализовалась сбоку от клона. Один точный удар в шею — и существо рухнуло, не удостоившись даже её взгляда. Она тут же переместилась к последнему, запутанному в сети, которое почти выбралось. Она просто коснулась своим клинком металлической сетки. По волокнам пробежала волна голубого электричества. Существо дёрнулось и замерло. Аяна пару секунд смотрела на него сверху вниз, не выходя из образа — надменно, холодно. Четыре существа лежали без сознания. Она резко выключила пламя на клинке. Щёлчок рукояти — и лезвие скрылось. Она активировала мини-рацию. — Четыре обезврежены. Голос был ровным, без одышки. Она вернулась к своей более раслабленной позе, достала шарик-канат и метнула его вверх, в сторону высокого дерева. Сделала рывок — на этот раз без исчезновения — и оказалась на высокой ветке, ловко оперевшись рукой о ствол. Она наблюдала, как внизу Алистер и Рейд заканчивали разбираться со своими копиями. Спокойно достала компактный, технологичный одноглазый бинокль и начала осматривать дальние заросли. Она вздохнула, пробормотав себе под нос: — Вот бы мне какое-нибудь супер-зрение, чтобы не таскаться с этой железкой… В рации раздался хриплый смех Алистера. — Сестрёнка, ты свою рацию, походу, забыла включить для всех! Я только по фоновому шепоту услышал. Небось, уже на дереве сидишь, как сыч, и в бинокль пялишься. Сейчас подойду, поддержим твоё выслеживание! Кайн стоял в тени, и его неподвижность была подобна окаменевшей тьме. Его тентакли за спиной застыли в напряжённых, закрученных спиралях, будто чёрные корни, впившиеся в само пространство. Воздух вокруг него не просто остыл — он вымер, став безжизненным и звенящим от сдерживаемой мощи. ...Скопировала... Мою стойку... Мои движения... Мысль пронзила его с острой, обжигающей ясностью. Он видел её трансформацию — с улыбающейся девушки в холодного, безжалостного бойца. Та самая стойка, которую она увидела лишь на секунды. Она не просто запомнила. Она впитала. И воспроизвела с ужасающей точностью. Это было неподражание. Это было присвоение. Через Метку лилось противоречивое месиво ощущений. Острая, фоновая боль — её рана. Глубокое истощение, которое она яростно подавляла. И поверх этого — вспышка. Тёплое, нежное, щемящее чувство, направленное в пустоту, но такое яркое и живое, что оно обожгло его изнутри. Он увидел, как она опустила бинокль. Как её взгляд упал на золотую Метку на её же запястье. Как на её бледном, усталом лице расцвела тёплая, нежная улыбка. Та самая, которая сокрушала его утром. ...Улыбается... МЕТКЕ... Думает... Обо МНЕ... Сейчас... Здесь... После этого... Его челюсти свело так, что он почувствовал боль. Один из тентаклей дёрнулся в коротком, яростном спазме, с хрустом ломая ветку на соседнем дереве. Невыносимое противоречие разрывало его. Она сражалась, копируя его тьму и жестокость. А в следующее мгновение — сияла, думая о нём, как о чём-то добром. — Невыносимо… — прошипел он, и его низкий голос был хриплым, сорванным. Это не была ярость. Это было признание собственного поражения перед этим феноменом. Он чувствовал её усталость. Чувствовал, как она стискивает зубы, чтобы заглушить боль. Её хрупкость была для него так же очевидна, как и её необъяснимая сила. Если хоть один удар коснётся её — и этот свет погаснет. Эта мысль вызвала в нём не злорадство, а глухую, спазматическую волну чего-то чужеродного и опасного, похожего на панику. Он не двигался. Его «взгляд» был прикован к ней, сидящей на ветке. Тентакли медленно, тяжело обвились вокруг его собственных рук, сжимая их, будытак он пытался сдержать свою тьму, чтобы она не рванулась вперёд и не смела всё вокруг, включая её клоны, Алистера и самого Рейда, лишь бы она перестала улыбаться так, обливаясь болью, и не перестала думать о нём в самый неподходящий момент. Его Метка на запястье пылала, отвечая её тёплому сиянию холодным, яростным огнём противоречия. Капкан, о котором он говорил утром, сжимался. И он, Верховный Альфа, Владыка Тьмы, стоял в тенях, парализованный собственным непониманием и навязчивой потребностью охранять этот проклятый, ослепительный свет. Алистер, закончив с обездвиженными существами, подошёл к Аяне, встряхивая руками. Рейд растворился рядом, его фигура возникла из тени, замыкая треугольник. Оба Альфы стояли напряжённо, их сверхчувствительное восприятие уже улавливало приближение новой волны — тяжёлые шаги, шелест листвы, немую агрессию. Аяна всё ещё держала руки в карманах своего пиджака-куртки, но её взгляд, устремлённый вдаль, был острым и сосредоточенным. Она не чувствовала их, как они, но видела через бинокль — и считала. — Тридцать пять идут к нам… — произнесла она ровно, не отрывая взгляда от леса. — По двенадцать в виде вас… и одиннадцать моих. На её бледном лице появилась лёгкая, едва уловимая ухмылка — смесь интереса, понимания собственной уязвимости и холодного расчёта. Она оценивала местность, уже просчитывая траектории, укрытия, риски. Одиннадцать её копий. Один неверный шаг — и хрупкое равновесие рухнет. Алистер хрипло выдохнул, и его ухмылка стала шире, опаснее. Он провёл пальцем по лезвию одного из своих клинков, и на нём вспыхнуло неустойчивое пламя. — Вот теперь-то и начинается настоящая мясорубка. Двенадцать меня… будто мало одного оригинала. — Он бросил взгляд на Рейда, а затем на Аяну. — Запоминаем, детки: свои — своим. Не перепутать, а то сестрёнка расстроится, если кто-то из вас по неосторожности её клону морду набьёт. Или наоборот. Рейд не ответил. Его фиолетовые глаза сузились, сканируя приближающиеся тени. Его хвост за спиной напрягся, замерши в готовой к удару дуге, светящиеся прожилки пульсировали часто, нервно. Всё его тело излучало сдержанную, но готовую взорваться ярость — не только на врагов, но и на саму ситуацию, на эту невыносимую цифру — одиннадцать её копий. Его пальцы сжались на рукояти кристального клинка так, что костяшки побелели. — Не перепутаю, — прозвучал его голос, низкий и металлический, как защёлка предохранителя. Он давал не просто согласие. Он давал клятву. Пересечь черту и ударить по образу её — даже клонированному — было для него равносильно предательству. И он видел в этом новом натиске ту же угрозу: эмоциональную ловушку, в которую могли угодить все они. Клоны Рейда вышли из чащи первыми — пять идентичных, безликих фигур с фиолетовыми клинками в руках. Они двинулись строем, немые и целеустремлённые. Рейд не стал ждать. Его фиолетовые глаза вспыхнули ослепительно, и он шагнул навстречу, взмахнув свободной рукой. — КРИСТАЛЬНАЯ ВОЛНА! Земля перед ним взорвалась лесом острых, растущих на глазах фиолетовых кристаллов, которые с оглушительным треском понеслись навстречу клонам. В следующее мгновение он рванул вперёд сам, его клинок встретил первый удар с металлическим визгом. Алистер, заметив своих двенадцать двойников, обтекающих поляну слева, хрипло выругался и рванул к ним, его огненные клинки оставили в воздухе раскалённые следы. Аяна, увидев, что её одиннадцать клонов находятся дальше всех и слегка впереди, сделала шаг. Она нажала на браслет — шкала прыгнула до девяноста пяти процентов. Мощный гул кроссовок стал ниже, угрожающее. Она метнула канат-кошку в ветви, рванувшись вперёд с голубой вспышкой, и заметила, как взгляды её клонов на миг обратились на Рейда, сражающегося с его копиями. ...Надо увести. Как можно дальше от них. Отвлечь. Даже если меня ранят… я справлюсь. Она остановилась на высокой, толстой ветке прямо над скоплением своих клонов, в пяти метрах от земли. Она выпрямилась во весь рост, руки в карманах, и смотрела на них сверху вниз с вызывающей ухмылкой, какой у неё никогда не было. Голос её прозвучал громко, чётко, разрезая шум боя. — Куда вы уставились, «пародии»? Я ЗДЕСЬ. Попробуйте меня коснуться. Если сможете. Лица клонов исказились. Гладкая кожа натянулась в уродливых гримасах, похожих на немое раздражение и ярость. Все одиннадцать пар пустых глаз уставились на неё. В их руках материализовались искажённые, тусклые копии клинка, а у некоторых пальцы вытянулись в длинные когти. Один из них, давясь звуками, выдавил хриплое: — С-дохни… Они рванулись к ней одновременно, как одно существо. Ухмылка с лица Аяны исчезла. Она стала абсолютно серьёзной. ...Хм...А я не говорила таких слов... В тот же миг она сделала рывок в сторону, одновременно отправляя канат дальше в чащу, уводя эту разъярённую массу вглубь леса, к другой, большей поляне у подножия возвышенности. Она оборачивалась на лету, следя, чтобы они не отстали. Она резко затормозила на низкой ветке, и в её левой руке с щёлчком выдвинулся и вспыхнул голубым пламенем клинок. Золотая Метка на её запястье передавала тревожное, учащённое мерцание. Клоны, догоняя, ускорились. Аяна, стоя спиной к стволу, отбила два молниеносных удара подряд — клинком и когтями — и отпрыгнула выше. Она оказалась на высокой ветке, её взгляд быстро пробежал по подходящим фигурам, считая. Все одиннадцать. На месте. На её лице мелькнула странная, грустная улыбка — осознание того, на что она себя обрекла. Затем оно снова стало сосредоточенным. Она выставила свой пылающий клинок, приняв боевую стойку. Её голубые глаза, холодные и ясные, уже просчитывали траектории, слабые точки, порядок действий против одиннадцати себя. Кайн стоял на возвышенности, и его неподвижность была подобна затаившемуся урагану. Воздух вокруг него не замерзал — он сгущался, становясь тягучим и беззвучным, будто пространство затаило дыхание перед рёвом. Его тентакли, до этого напряжённо закрученные, взметнулись за спиной в резком, яростном спазме, разрезая воздух с глухим свистом. ...Уводит их... ОТДЕЛЬНО... Одиннадцать... На ОДНУ... Мысль пронеслась с ошеломляющей, обжигающей яростью. Он видел, как она намеренно провоцировала их, как забрасывала крюк и увлекала эту безмолвную орду в сторону. Её голос, такой громкий и вызывающий, отдавался в нём глухим эхом. Это была не тактика. Это было безумие. Самоубийственное великодушие. Его челюсти свело так, что острая боль пронзила его скулы. Кулаки сжались за спиной, и он почувствовал, как его собственные клыки впиваются в внутреннюю сторону щеки. Через Метку лилась бешеная смесь: ледяная сосредоточенность, тревожный расчёт, и под всем этим — глухая, принятая готовность. Она осознавала шансы. И шла навстречу худшему. ...Смертельное ранение... Ценой этого... НЕТ. Это осознание — что она спокойно принимала возможность снова быть пронзённой, разорванной — вызвало в нём не ярость, а слепящую, немую панику, которую он никогда не знал. Его тентакли дёрнулись и сжались вокруг его собственных предплечий, с такой силой, что ткань пиджака затрещала по швам. — Глупость, — прошипел он, и его низкий голос был хриплым, вибрирующим от сдерживаемого грома. — Доведённая до абсолюта. Добровольная ловушка. Он видел, как она остановилась на поляне, как одиннадцать искажённых теней окружили её. Её одиночество на открытом пространстве, её хрупкая фигура против этой массы — всё это било по нему с физической силой. Его Метка пылала на запястье, передавая ускоренный стук её сердца, напряжение в мышцах. ...Рейд... Алистер... Заняты своими... Они не успеют... Никто не успеет... Кроме... Он резко выпрямился. Тентакли за спиной разомкнулись и замерли в воздухе, приняв форму готовых к мгновенному броску копей. Он больше не был просто наблюдателем. Он был точкой сосредоточения тьмы, нацеленной на ту поляну. Воздух вокруг него зазвенел тонко, как натянутая струна. — Ты связываешь меня своей глупостью, — произнёс он уже не в пустоту, а словно обращаясь к ней, зная, что она не услышит. Голос был низким, опасно ровным, но в нём сквозил стальной приговор. — Ты бросаешь вызов смерти, но забываешь — твоя жизнь теперь не твоя ставка. Она — моя собственность. И я решаю, когда и как её потерять. Он не двинулся с места. Но вся его воля, вся его мощь теперь была сфокусирована на том, что происходило вдалеке. Один сигнал. Один признак, что шансы склонились не в её пользу — и эта поляна будет стёрта с лица земли тьмой, которая не пощадит ни клонов, ни деревьев, ни самого леса. Он будет судьёй и палачом в одном лице, не позволив своей загадке разбиться о камни её же безрассудства. Его капкан сомкнулся — теперь он охранял не просто метку, а саму возможность её существования, ненавидя эту слабость и цепляясь за неё с немой одержимостью. Клоны распределились по поляне с немой, тактической точностью: три — прямо перед ней, по четыре — с левой и правой стороны. Они окружили её, замкнув кольцо. Первый рывок был почти синхронным. Они бросились с разных сторон, их искажённые клинки и длинные когти засверкали в тусклом свете. Но взгляд Аяны стал острым, как лезвие, а на её лице появилась холодная тень усмешки. Она действовала быстрее. Её правая рука резко нырнула во внутренний карман куртки и выхватила небольшую металлическую бутылку с распылителем. Она открыла её на бегу, совершая стремительный рывок по окружности, вокруг нападающих. Она уворачивалась, отбивала удары своим голубым клинком в левой руке, а правой — намеренно, широкими движениями, распыляла в воздухе вязкую, прозрачную жидкость со странным химическим запахом. Она двигалась как вихрь, и в финале, резко развернувшись, брызнула струёй прямо в «лица» нескольким ближайшим клонам. Они отпрянули с немым, шипящим звуком, не понимая угрозы. Аяна, отбросив пустую бутылку и продолжая уворачиваться от атак двух других, отскочила назад, к центру поляны. И тут её голубые глаза изнутри загорелись призрачным синим светом, как два маленьких холодных солнца. ...Что... Она даже не успела подумать. Инстинктивно она взмахнула своим пылающим клинком, коснулась его кончиком земли и нажала на рукоять. Пламя в клинке взревело. Оно не просто вспыхнуло — оно молниеносно разлилось по земле синим, электризующим пожаром. Оно побежало не просто кольцом, а по причудливым узорам, точно повторяя те места, куда попали брызги жидкости, и обхватывая лапами задетых смесью существ. Синяя стена огня взметнулась на три метра в высоту, ослепляя, обжигая и издавая громкий, непрерывный электрический треск. Отблески плясали в её светящихся глазах. ...Синий?.. Должен быть обычный жёлтый... И не такой мощный...Что за.. Стоп... Глаза светятся?! Чёрт... Удивление длилось долю секунды. Она сделала рывок вперёд, исчезнув в голубых искрах, и материализовалась позади двух клонов, попавших под струю и теперь ослеплённых огнём. Один точный удар лезвием — и оба существа, пронзённые электричеством, забились в конвульсиях, теряя черты её лица. Но в тот же миг остальные семь существ, оказавшиеся на краю огненного кольца, издали немой, яростный рёв. Черты Аяны на их лицах поплыли и стекали, как живая маска. За секунду они сменили облик. Перед ней теперь стояли пять копий Алистера и четыре — Рейда. Свет в её глазах погас, но этого не было видно за ослепительным синим пламенем, которое опустилось до уровня в метр, но не утихло. Два клона Рейда, не задетые огнём, ринулись на неё вперёд. Она, не успев осознать смену облика, отбила удары почти на автомате и отскочила назад. Её рука с клинком приопустилась и дрогнула. Её распахнутые глаза, уже обычные, смотрели на копии тех, кто был ей дорог. Один из клонов Рейда поднял свой фиолетовый клинок. Голос прозвучал уже чётко, без запинки, идеально копируя его тембр, но лишённый души. — Аяна. Клон Алистера рядом принял знакомую боевую стойку, и на его лице скользнула идеальная копия его ехидной ухмылки. Тон был точным, хриплым. — Сестрёнка. Аяна сжала рукоять клинка в левой руке так, что пальцы заныли от боли. Её челюсти стиснулись. Она не отрывала от них взгляда. Это был худший кошмар, воплощённый в жизнь. Она медленно встала в боевую стойку, её тело приготовилось к рывку. Но её лицо исказила гримаса невыносимой душевной боли от того, что ей предстояло делать. Из-под её куртки, в области старой раны, проступило алое пятно — нагрузка и стресс давали о себе знать. Аяна лишь выдохнула. Звук вышел сломанным шепотом, будто из горла вырвался стон заглушённого плача, но слёз не было. Лишь одно слово, тихое и окончательное. — Нет… Её Золотая Метка на запястье замерла, едва светясь, отражая внутреннюю агонию, боль и пустоту. И девять копий рванулись к ней. Её лицо стало безжизненным, маской из льда. Она сделала рывок навстречу, схлестнувшись с клоном Рейда. Она уворачивалась, перемещалась между ними, исчезала в искрах, но их клинки были быстрее, атаки — яростнее. Один клинок царапнул костяшки на её правой руке, оставив тонкую алую линию. Она продолжала отбивать удары, но другой, проскочив рядом с шеей, задел глубже. Аяна инстинктивно прижала свободную ладонь к порезу, её дыхание стало тяжёлым, прерывистым. На возвышенности воздух схлопнулся. Не стало тяжёлым — он исчез, будто выкачан из пространства вокруг Кайна, оставив после себя беззвучный, давящий вакуум. ...Кровь... Её кровь... Опять... Мысль была не словом, а слепящим всполохом ярости, смешанной с чем-то острым и сжимающим горло. Его Метка вспыхнула на запястье ослепительным чёрным пожаром, передавая не просто боль, а физическое ощущение разрыва — той самой пустоты, что шла от неё. Его тентакли за спиной не взметнулись. Они окаменели, превратившись в неподвижные, заострённые арки из ночного мрака, напряжённые до треска. Его челюсти были стиснуты так, что скулы выступили резкими тенями. Кулаки сжались, и ногти впились в его собственные ладони. ...Девять... На одного... Ранена... И смотрит на них... как на призраков... СВОИХ призраков... Он видел её застывшее лицо. Видел капли алой крови на её шее. Чувствовал через связь сокрушительный груз нежелания причинять вред этим обликам. И это безрассудство, эта глупая, самоубийственная слабость обрушилась на него волной чистейшей, нефильтрованной ярости. Но ярость эта не имела цели. Она упиралась в его же собственный, немой приговор, произнесённый утром: «ничто и никто не коснётся тебя». — ХВАТИТ. Слово рванулось из него низким, сокрушающим рёвом, который не кричал, а разорвал давящую тишину, как удар молота по стеклу. В нём не было приказа. Был окончательный вердикт. Его тентакли сорвались с места. Они не просто двинулись — пространство вокруг него искривилось и схлопнулось в мгновенную, бесшумную телепортацию. Он не шагнул. Он исчез с возвышенности и материализовался на окровавленной поляне, между Аяной и девятью клонами, в самый момент, когда один из копий Алистера заносил для удара огненный клинок. Он появился, и тьма пришла с ним. Не метафорическая. Физическая. Абсолютная. Свет синего пламени на миг погас, поглощённый внезапно сгустившейся ночью, которая исходила от его гигантской фигуры в безупречном чёрном костюме. Его тентакли уже были в движении — не для атаки, а как живой, непреодолимый барьер, отсекающий её от всего мира. Клинок выскользнул из её ослабевших пальцев. Он упал, вонзился в землю рядом с её ногой и потух с шипящим звуком, оставив после себя лишь дымящуюся, опалённую черту. Аяна стояла, прижимая ладонь к шее, и её голубые глаза, широко распахнутые, с немым потрясением смотрели на мощную фигуру в абсолютно чёрном, вставшую между ней и кошмаром. Кайн не оглянулся на неё. Его всё внимание было приковано к девяти искажённым фигурам, которые замерли на мгновение, их копии лиц исказились немой яростью при виде новой угрозы. Пространство вокруг его правой руки искривилось. Один из тентаклей за спиной, выходя из-под безупречного пиджака, выстрелил вперёд с молниеносной скоростью. Он не атаковал — он обвился вокруг его предплечья и кисти с тихим, шёлковым шорохом, его абсолютно чёрная поверхность на мгновение слилась с тканью костюма, а затем сгустилась, стала твёрдой и плотной. Из этого сгустка тьмы в его ладони вытянулось лезвие. Оно не отражало свет — оно поглощало его. Длинный, прямой клинок из сжатой пустоты, края которого вибрировали, искажая воздух вокруг себя лёгкой, размытой дымкой. Воздух запищал от рассекаемой энергии. Первый клон — тот, что был в облике Алистера — ринулся вперёд с огненным клинком. Кайн даже не сделал шаг навстречу. Его рука с чёрным клинком описала короткую, невесомую дугу. Не было громкого удара — лишь тихий шипящий звук, будто режут плотную ткань. Клон замер, его движение оборвалось. Затем его тело, от плеча до бедра, медленно сползло по идеально ровной линии разреза, обнажив внутренности и хлынувшую тёмную кровь, прежде чем обе части грузно рухнули на землю. Остальные восемь напали одновременно. Кайн вошёл в это кольцо. Он не суетился. Его движения были сдержанны, экономичны и смертоносны. Его чёрный клинок казался продолжением его воли. Он парировал удар копии Рейда, отбрасывая его клинок с такой силой, что у существа хрустнули кости в запястье, и в следующее мгновение остриё пронзило горло, вырвавшись сзади с фонтаном крови. Два клона попытались атаковать с флангов. Его тентакли, всё ещё свободные за спиной, взметнулись. Не для удара, а как гибкие, чёрные удавки. Они обвили ноги и руки существ, на миг сковывая их, позволяя его клинку найти свои цели — одно точное вонзание в грудь, второе — отсечение головы. Кровь брызгала на чёрную ткань его костюма и тут же впитывалась, не оставляя следов. Это не была резня. Это была холодная, методичная ликвидация. Он не испытывал ярости в движениях — только безжалостную эффективность. За несколько секунд на земле остались лежать девять тел, искажённых в последних судорогах, залитых кровью и внутренностями. Их черты уже начали расплываться, обнажая бледную, шрамированную кожу «Безликих», но сами тела ещё не начинали рассыпаться — они были материальны, тяжелы и мертвы. Только тогда Кайн медленно развернулся к Аяне. Его чёрный клинок в руке начал растворяться, втягиваясь обратно в тентакль, который мягко освободил его руку и скрылся за спиной. Воздух вокруг всё ещё звенел от недавнего насилия и был пропитан металлическим запахом крови. Его «взгляд» упал на неё, на её прижатую к шее окровавленную ладонь, на её бледное, потерянное лицо. Аяна медленно убрала руку от шеи. Она мельком взглянула на ладонь — крови было не так много, лишь алое пятно и несколько стекающих капель. Она смотрела на Кайна. ...Откуда он здесь?.. Почему... Её голос прозвучал тихо, всё ещё полный недоумения, но на её бледном лице проступила слабая тень улыбки. — Спасибо… снова… Кайн стоял неподвижно. За спиной его тентакли медленно извивались в воздухе, подобно успокаивающимся после шторма чёрным змеям, с которых стекали и испарялись тёмные капли не принадлежащей ему крови. Воздух вокруг него всё ещё был тяжёлым, плотным, пропитанным запахом смерти и озона. ...Спасибо... За убийство... За то, что я сделал то, что она не могла... Снова... Его челюсти были стиснуты. Он чувствовал её смущение, её слабое облегчение, которые лились через Метку поверх глухой усталости и фоновой боли. Эти простые слова обжигали его сильнее, чем ярость боя. Он шагнул вперёд. Один резкий, властный шаг, сокративший расстояние между ними до минимума. Его «взгляд» упал на её шею, на свежий порез, и что-то в его взгляде сжалось, стало острее. Его рука поднялась — не для удара. Его пальцы, холодные и точные, обхватили её подбородок, мягко, но непререкаемо приподняв её лицо, чтобы она смотрела прямо на него. — Твоя благодарность... ничтожна, — прошипел он, и его низкий голос был хриплым, насыщенным подавленной бурей. — Ты бросилась в мясорубку. Позволила этим тварям оцарапать тебя. Заставила меня... вмешаться. Он сделал паузу, и его пальцы на её подбородке слегка дрогнули. Его тентакли за спиной замерли в зловещей неподвижности. — Это не защита. Это — расплата за твоё безрассудство. Запомни это. Аяна виновато опустила взгляд и едва слышно выдохнула: — Прости… В тот же миг мини-рация на её воротнике резко зашумела. Она вздрогнула, испуганно дёрнувшись от неожиданности. Из динамика прозвучал хриплый голос Алистера, в котором сквозь привычную шутку слышалось напряжённое волнение. — Эй, сестрёнка! Как там ты? Не ранена? Справилась? А то наш «Аметирин» тут сума сходит! Сейчас подходим! Аяна повернула голову к рации, и её ответ прозвучал тихо, хрипло, как заезженная пластинка: — Я… в порядке… Рация захлопотала на секунду, а затем связь резко оборвалась с коротким, жёстким щелчком. Аяна напряглась, понимая: Алистер понял. Он слишком резко выключился. В голове её промелькнула усталая, отчаянная мысль, донесшаяся до Кайна как эхо. ...Вот блин... Мне капец... Ото всех достаётся... Воздух вокруг Кайна застыл, превратившись в неподвижную, тяжёлую массу. Его тентакли за спиной, до этого медленно извивавшиеся, взметнулись и застыли в воздухе острыми, напряжёнными дугами. ...«Аметирин»... Сума сходит... ПОДХОДЯТ... Его челюсти свело спазмом. Через Метку бился пульс её лжи, её паники и этого глухого отчаяния — «ото всех достаётся». Она боялась не его. Она боялась их — своих же защитников. И это бесило его до ослепления. Он всё ещё держал её за подбородок. Его пальцы сжались чуть сильнее, заставляя её снова поднять взгляд на него. Его голос, когда он заговорил, был низким, вибрирующим от сжатой ярости. — Твой «порядок» — враньё. Твой страх — перед ними. — Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло её кожу. — А теперь они идут сюда. Видеть это. Он отпустил её подбородок, но не отошёл. Его тентакли сомкнулись вокруг них обоих, создавая мгновенный, непроницаемый барьер из тьмы, отсекающий их от остального мира. Это было не защитой. Это было заявлением прав собственности и последним предупреждением. — Значит, пусть видят, — прошипел он, и в этих словах звучал непререкаемый, опасный приговор всему, что должно было сейчас произойти. 17:30 Алистер и Рейд вышли из чащи почти одновременно, за спиной Аяны. Дымка после боя и вечерние тени скрывали детали, но силуэт был неоспорим. Алистер замер на полшага, и его острая ухмылка сползла с лица, словно её смыло ледяной волной. Он увидел её. Стоящую целой. И его — гигантскую фигуру в абсолютно чёрном, чьи чёрные же тентакли сомкнулись вокруг неё в непрозрачную сферу, будто клетку из самой ночи. Он увидел бледное лицо Аяны и мощную фигуру незнакомца, обращённую к ним. ...Чёрт возьми... Это ОН... Его мозг, заточенный на оценку угроз, выдал мгновенный и сокрушительный вердикт. Масштаб. Аура. Абсолютная тьма, поглощающая свет. Верховный Альфа. Объект «Мрак». Легенда, вставшая из пепла войны. И она стояла в его тени, будто так и надо. Рейд, оказавшийся чуть позади, окаменел. Его фиолетовые глаза впились в фигуру Кайна, а затем в лицо Аяны. Его хвост взметнулся за спиной и застыл в напряжённой, готовой к атаке дуге, прожилки пылали ослепительным, тревожным светом. Внутри него всё сжалось в ледяной ком — долг, приказ, страх за неё и немое признание неминуемого. Аяна, почувствовав их приближение, резко обернулась, всё ещё внутри кольца тентаклей. Её голубые глаза мелькнули между Кайном и подходящими друзьями. Она подняла руки в успокаивающем жесте, ладони раскрыты, и посмотрела на Кайна. — Кайн… подожди. Ты что задумал? — её голос прозвучал тихо, но чётко, стараясь пробиться сквозь его ярость. Она кивнула на окружающие их щупальца. — Может, вы просто… спокойно познакомитесь с братцем? Без всего этого? Кайн медленно повернул голову. Его «взгляд» скользнул по ней, а затем упёрся в Алистера. Воздух внутри и снаружи сферы стал ещё тяжелее, гуще. Его голос, когда он заговорил, был низким, вибрирующим, обращённым к ней, но предназначенным для всех. — Знакомство уже состоялось. Он видел мою работу. А я — его беспомощность, пока ты рисковала собой. Спокойствия не будет. Он сделал паузу, и его тентакли вокруг них слегка шевельнулись, становясь ещё плотнее. — Он подойдёт. Он увидит тебя под моей защитой. И примет это как факт. Или этот факт станет для него последним. Алистер, услышав это, не стал ждать. Его лицо стало жёстким, каменным. Все шутки испарились. Он сделал один резкий шаг вперёд, и его огненные клинки с шипящим звуком вспыхнули в его руках, отбрасывая длинные, танцующие тени на стволы деревьев. Запах пепла и раскалённого металла врезался в тяжёлый воздух. — Эй, ты! — прорычал он, и его голос был хриплым, металлическим, полным вызова. — Отпусти её. Сейчас же. Разговор будет со мной. И он будет коротким, если ты хоть один твой щупалец на ней оставишь. Рейд не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд, встав чуть в стороне, создавая угол атаки. Его кристальный клинок уже был в руке, а хвост бился в воздухе с опасной скоростью, светящиеся полосы резали темноту ослепительными дугами. Его фиолетовые глаза, горящие холодным огнём, были прикованы к Кайну, выискивая малейший признак угрозы для Аяны. Всё его существо было единой, натянутой струной, готовой разорваться в мгновенном рывке, протоколы и приказы Кайна забыты в слепой необходимости встать между ней и любой опасностью, даже если этой опасностью был его собственный повелитель.