Верховный Альфа

19:03 Кайн стоял в соседнем зале, окружённый мерцающими голограммами. Метка на запястье затихла, превратившись в ровный, спокойный фон — лишь тихий шум сквозь расстояние, напоминающий, что она жива. Препарат в её крови почти вывелся, и связь снова стала глухой, улавливающей только самые яркие всплески. Он смотрел на схемы передвижений агентов, но мысли были далеко. Внезапно одна из голограмм полыхнула алая вспышка. Протокольное оповещение от агента разорвало тишину: ВТОРЖЕНИЕ НА ТЕРРИТОРИЮ. УНИЧТОЖЕНО ДВОЕ АГЕНТОВ. УГРОЗА КЛАССА А+. На экране проявилось досье, обрамлённое тревожным красным свечением: Объект: «Кровавый Туман» Класс: Пробуждённый Альфа А+ Уничтожено гражданских: 67 за месяц (преимущественно женщины) Убито охотников: 8 Убито существ (Пробуждённых Альф): 3 Рядом — слегка размытое фото: высокий мужчина атлетического телосложения в длинном красном пальто. Ярко-красные волосы, светящиеся красным глаза, фигура, утопающая в багровом дыму. Кайн замер, его тентакли за спиной напряглись. Одна из голограмм зашипела, и в зале раздался голос — низкий, тягучий, сочащийся довольством. Красный Туман стоял где-то там, держа в руке рацию поверженного агента. — Приём, Верховный. — голос его струился медовой насмешкой. — А я-то думал, ты подох лет так двадцать назад. Легенда, Тьма, империя... Ан нет, жив, курилка. И даже во власть играешь. И не только... Пауза — тягучая, драматичная, наполненная предвкушением. — А я тут дней девять назад в Чёрном Бору девочку одну видел. Охотница. — голос Тумана стал мягче, почти ласкающим, от чего по коже пробегал холод. — Она... умирала. Истекала кровью. И запах... Боги, какой запах. — он шумно втянул воздух, смакуя воспоминание. — Сладкий, тёплый, такой... живой. Я думал, заберу. Но не успел. Новая пауза — ещё более зловещая. — А недавно вижу — она с тобой. На полянке. С твоими тентаклями, под твоей защитой. — он хмыкнул, и в этом звуке плескалось презрение. — Играешь с едой, Верховный? Новый способ развлечься? Завести человеческую игрушку, приручить, а потом... Он не договорил, но его следующая фраза была хуже любого удара. — Хотя... я бы тоже с ней поиграл. Такое личико... милое. Как думаешь, как громко она будет кричать, когда я оторву ей руку? Или, может... — голос его понизился до интимного шёпота, — ...выколоть эти голубые глаза? Для начала. Чтобы смотрели только на меня. Тишина. Густая, давящая. — Хотя какое тебе дело до человеческого детёныша? — Туман усмехнулся, и в усмешке сквозила откровенная насмешка. — Ну да ладно. Шелестящий бор через минуту. Или... — пауза, играющая с нервами, — ...я пойду туда, где она. Заодно проверю одну теорию. Короткий смешок, полный безумного веселья. — Ха-ха. Приятной охоты, Верховный. Рация резко умолкла. Красный свет на голограмме погас, оставляя после себя только тревожный шлейф и имя — Кровавый Туман. И тишина. Тяжёлая, звенящая тишина, в которой имя Кайна прозвучало как оскорбление, а угроза ей — как объявление войны. 19:03 Кайн стоял неподвижно. Голограмма погасла, но красный шлейф угрозы всё ещё пульсировал в тяжёлом воздухе зала. Тишина. Густая, звенящая, абсолютная. Слова Тумана врезались в сознание рваными осколками. ...Девять дней назад... Чёрный Бор... Она умирала... Истекала кровью... Запах... Он чувствовал её запах... Воспоминание ударило остро, парализующе. Тот день. Он сидел в цитадели, когда через Метку хлынула агония. Её крик, её боль. ...А он... Стоял рядом... Смотрел... Ждал... Чёрные зрачки под гладкой кожей резко сузились, превратившись в едва заметные опасные щели. Челюсти сжались с хрустом, скулы вырезаны из камня. — Красный Туман... — имя прозвучало как приговор, высеченный во Тьме. ...Видел её... Ждал... Хотел забрать... Дальнейшие слова Тумана вбивались в сознание раскалёнными гвоздями. «Играешь с едой». «Такое личико... милое». «Оторву руку». «Выколоть глаза». Воздух вокруг Кайна взорвался. Тяжёлая, давящая аура выплеснулась наружу, заполняя зал густой, непроницаемой Тьмой. Голограммы погасли, раздавленные его волей. Температура упала стремительно, неумолимо — стены покрылись инеем, каменный пол затрещал, схваченный ледяной коркой. Двадцать тентаклей вырвались из-под ткани его безупречного чёрного костюма с хлёстким, свистящим звуком. Они не метались хаотично — они застыли в боевой готовности, их кончики заострились, став смертоносными шипами, напряжёнными до предела. Каждый тентакль вибрировал, готовый рвать, крушить, уничтожать. Из глубины его груди вырвался глухой, низкий рык — не громкий, но сокрушительный, как гул земли перед катастрофой, как предсмертный хрип целого мира. В нём клокотала ярость, древняя, первобытная, не знающая пощады. — Ты... — слово вырвалось шипящим, ледяным шёпотом, в котором каждый звук был пропитан смертью. Кулаки сжались с хрустом, побелевшие костяшки трещали от нечеловеческого напряжения. Он чувствовал её сквозь Метку — слабую, пульсирующую боль в мышцах, в синяках, которые он сам оставил на её теле. Препарат почти вывелся, и сквозь расстояние пробивался тихий, щемящий отголосок её страданий. ...Он говорил про её глаза... Про её крик... Про её руки... Моё...Она моё... Никто не смеет... НИКТО... Тентакли взметнулись в яростном, сокрушительном танце. Они врезались в стены, разнося каменную кладку в крошку, они крушили колонны, они рвали воздух, оставляя в нём чёрные шрамы. — Шелестящий бор... — голос Кайна прозвучал низко, гулко, как похоронный звон. — Или... где она... ...Он пойдёт к ней...Чтобы коснуться... Чтобы забрать... Чтобы сделать больно... Оскал обнажил белоснежные клыки — опасный, звериный, не предупреждающий, а обещающий абсолютное уничтожение. — НИКТО. — одно слово, выплюнутое во Тьму, прозвучало как клятва, как проклятие, как закон, не подлежащий обжалованию. Пространство вокруг него схлопнулось. Чёрная вспышка поглотила его фигуру, разрывая реальность на части. Тьма сгустилась до абсолюта, а затем исчезла вместе с ним, оставляя после себя лишь разрушенный зал, ледяную корку на стенах и густой, пульсирующий след нечеловеческой ярости. 19:04 Красный Туман материализовался на старом деревянном столбе в шести метрах над землёй — плавно, бесшумно, окутанный лёгким багровым дымом, который тут же рассеялся, не оставив следа. Он шагнул по толстым проводам, протянутым между столбами, с грацией, завораживающей в своей смертоносной лёгкости. Обе руки в карманах длинного красного пальто, фарфоровая кожа, едва заметная улыбка на губах. На вид — лет двадцать пять, не больше. Он остановился ровно посередине, глядя куда-то в сторону тёмной стены леса. Голос его прозвучал спокойно, без тени прежней игры: — Ты думал, ты сильнейший? Уже далеко нет... Верховный. Он перевёл взгляд вниз, туда, где между корявых стволов должна была появиться Тьма. Взгляд его красных глаз был надменным, изучающим, чуть насмешливым. И Тьма ответила. Она не вспыхнула — она сгустилась. Между деревьями, там, где только что был обычный вечерний сумрак, реальность пошла рябью. Воздух стал вязким, тяжёлым, непроницаемым. Тени отделились от стволов, сползлись в одну точку, сжались до абсолюта — и взорвались наружу. Кайн стоял на границе леса. Его фигура — величественная, чёрная, абсолютная — проявилась из сгустка Тьмы, будто он всегда был там, просто скрыт от глаз смертных. Ни вспышки, ни звука — только она, покорная его воле, расступилась, явив своего повелителя. Воздух вокруг него застыл. Температура упала стремительно, неумолимо — трава у его ног покрылась инеем, хрустнула под первым шагом. Двадцать тентаклей вырвались из-под ткани безупречного чёрного костюма, но не в яростном танце — они замерли в боевой готовности, их заострённые кончики напряжённо подрагивали, выжидая, сканируя, оценивая. Кайн не смотрел вверх. Он смотрел прямо перед собой, но его сверхчувствительное восприятие уже впитало каждую деталь: красное пальто, фарфоровую кожу, эту надменную улыбку, этот взгляд сверху вниз. Челюсти сжались. Скулы вырезаны из камня. Чёрные зрачки под гладкой кожей сузились в опасные щели. — Ты. — одно слово, выдохнутое в густеющую Тьму, прозвучало как приговор. Низкий бас вибрировал скрытой яростью, готовой выплеснуться в любой момент. — Спустись. Или я стяну тебя вместе с этой вышкой. Тентакли за спиной взметнулись, их кончики заострились до смертоносных шипов, нацеленных в красную фигуру на столбе. Воздух вокруг Кайна зазвенел от концентрированной мощи, готовой разорвать любого, кто посмеет коснуться его собственности. И сквозь эту абсолютную ярость, где-то на периферии сознания, через Метку пробивался тихий, щемящий отголосок её Боли — мышцы ныли, синяки пульсировали, она всё ещё страдала там, далеко, не зная, что её имя только что произнесли как угрозу. — Ты коснулся того, о чём не имеешь права даже думать. — голос Кайна стал тише, но от этого ещё опаснее. — За это... — пауза, густая, зловещая, — ...ты умрёшь. Красный Туман ухмыльнулся, едва обнажив острые клыки. Красные глаза блестели весельем, опасным, предвкушающим. — Конечно, конечно... Он снова начал прогуливаться по проводам, ступая с грацией танцора, руки всё ещё в карманах красного пальто. — Но до этого давай ещё немного поболтаем. Знаешь, это не всё, что я видел в тот день... Туман резко остановился, глядя куда-то в сторону, за пределы поляны. Взгляд его стал острым, пронзительным. — Скажи вот что. Какое существо может поймать «Светоча» голыми руками? Или... подчинить своей воле? Он медленно повернул голову к Кайну. В красных глазах плескалось знание — то, чего Верховный не знал. Туман ждал ответа, наслаждаясь паузой, его улыбка стала шире, хищнее. Кайн замер. Одно слово — «Светоч» — врезалось в сознание рваным осколком, вышибая привычную ледяную сосредоточенностть. ...«Светоч»... Синий огонь... Древний дух... Его нельзя коснуться... Он сжигает всё... Воспоминание ударило остро, парализующе. Тот день. Она в Чёрном Бору. Он чувствовал через Метку агонию, холод, а затем — жгучую боль прижигания. Алистер спас её. Но Туман говорит о другом. ...Голыми руками... Подчинить... Кто?.. Кто мог... Чёрные зрачки под гладкой кожей расширились, затем резко сузились в опасные щели.Тентакли за спиной дёрнулись, застывая в напряжённой неподвижности. — Что ты видел? — голос Кайна прозвучал низко, гулко, как раскат грома перед бурей. В нём не было вопроса — только требование, приказ, не терпящий возражений. ...Она была там... Одна... Раненая... А рядом... Светоч... Воздух вокруг него сгустился, стал вязким, тяжёлым. Иней пополз по траве, по корням деревьев, застывая на коре причудливыми узорами. — Говори. 19:05 Красный Туман щёлкнул пальцами, продолжая лениво прогуливаться по проводам. Красное пальто колыхалось в такт его движениям, создавая иллюзию танцующего пламени. — Ах да. Чуть не забыл. — он остановился, глядя на Кайна сверху вниз. В красных глазах заплясало безумное веселье. — Ты же не знаешь, чем закончилась та история девять дней назад. Он выдержал паузу, смакуя момент. — Я с вышки смотрел. Лес полыхал в радиусе сорока метров — синим пламенем. Алистер валялся, дымился, кашлял... При упоминании охотника его лицо исказилось лёгким презрением. — Этот идиот с клеткой подкрался, ну дух и взбесился. А она... — Туман сделал шаг по проводу, его голос стал мягче, тягучее. — Она пошла прямо в центр. Раненая, истекающая кровью — той самой, от запаха которой у меня до сих пор слюна течёт... И взяла его голыми руками. Без оружия. Без силы. Просто... протянула ладони. Он наклонил голову, изучая неподвижную фигуру внизу. — А он... сжался. Улёгся на её ладони и замурлыкал, как котёнок. Короткий смешок сорвался с его губ. — Древний дух, который мог бы спалить половину этого леса, млел в её руках. А она улыбалась ему. Острые клыки блеснули в хищной ухмылке. — Но вот что интересно... Омеги не могут усмирять древних духов. Это невозможно. А она — смогла. Красные глаза сузились, впиваясь в Кайна. — Так кто она на самом деле, Верховный? Пауза. Густая, звенящая. — Она... улыбалась этому пламени. Представляешь? Улыбалась. — голос Тумана стал интимным, опасным, сочащимся предвкушением. — Знаешь, как сладко пахнет страх? А она не боялась. Совсем. Интересно... какой у неё вкус? Он сделал шаг, красное пальто колыхнулось. — Я проверю. Скоро. Когда закончу с тобой. 19:06 Кайн стоял неподвижно. Каждое слово Тумана врезалось в сознание раскалёнными гвоздями, выжигая ярость, смешанную с непониманием. ..Древний дух...Она... взяла его голыми руками... Чёрные зрачки под гладкой кожей расширились, затем резко сузились в опасные щели. ...Раненая... Истекающая кровью... Он стоял там... Смотрел... Ждал... Воздух вокруг Кайна начал сгущаться, становясь вязким, тяжёлым, непроницаемым. Тентакли за спиной взметнулись в яростном танце, их кончики заострились до смертоносных шипов, рассекая Тьму. ...Омеги не могут усмирять древних духов... А она смогла... Туман продолжал говорить — про улыбку, про запах, про вкус. Каждое слово било наотмашь, пробуждая древнюю, первобытную ярость. ...«Интересно... какой у неё вкус?»... ОН... ПОСМЕЛ... ГОВОРИТЬ О НЕЙ... ТАК... Иней стремительно пополз по траве, по корням деревьев, застывая на коре причудливыми узорами. Температура упала стремительно, неумолимо. ...Девять дней назад... Она умирала в Чёрном Бору... А он Смотрел... Вдыхал её запах... Ждал... Чтобы забрать... Моё... Туман сделал шаг, красное пальто колыхнулось. Его последние слова повисли в воздухе ядовитой дымкой. ...«Я проверю. Скоро. Когда закончу с тобой»... ОН ПОЙДЁТ К НЕЙ... К МОЕЙ.. Кайн не двигался. Но Тьма вокруг него взорвалась. Двадцать тентаклей взметнулись в сокрушительном, яростном танце, разрывая воздух, оставляя в нём чёрные шрамы. Один из них резко обвился вокруг его предплечья, сжимаясь, — и из сгустка Тьмы начало формироваться лезвие. Чёрное, абсолютное, впитывающее свет. Челюсти сжались с хрустом, скулы вырезаны из камня. Из глубины груди вырвался глухой, низкий рык — не предупреждение, а обещание смерти. ...Она... Дочь Минато... Наследница того, кого называли Королём... Того, кто уничтожил мою армию... Того, чей свет едва не убил меня... И она... Пустая Омега... Усмирила древнего духа... Воспоминание ударило остро: её профиль в системе «Энигмы». Надпись «ОСОБО ОПАСЕН». Статистика, непропорциональная сроку службы. Цифры, добытые её болью и риском. ...«Энигма» маркирует её... Как угрозу... Как инструмент... А он... Этот Красный... Говорит о её вкусе... О том, как она улыбалась пламени... Тентакль сжался сильнее, клинок обрёл форму — чёрный, идеальный, жаждущий. — Ты. — одно слово, выплюнутое во Тьму, прозвучало как приговор. Голос Кайна был низким, гулким, вибрирующим сдерживаемой яростью. — Ты видел, как она умирала. Ты стоял и смотрел. Ты вдыхал её запах. Ты ждал. Пауза. Густая, звенящая, смертоносная. — А теперь ты говоришь о её вкусе. О том, что проверишь... когда закончишь со мной. Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногой покрылась ледяной коркой, затрещавшей под тяжестью Тьмы. — Ты не подойдёшь к ней. Ты не вдохнёшь её запах. Ты не узнаешь её вкус. Клинок в его руке качнулся, разрезая воздух. — Потому что ты сдохнешь здесь. Сейчас. Тентакли взметнулись в последний раз, застывая в боевой готовности. Кайн стоял, окружённый Тьмой, льдом и смертью, величественный, непоколебимый, готовый стереть любого, кто посмеет коснуться его собственности. ...Она... МОЯ... Никто не посмеет... НИКТО... 19:07 Красный Туман усмехнулся, оценивающе скользя взглядом по фигуре Кайна. В красных глазах плясало безумное веселье пополам с хищным расчётом. ...Пришёл... Значит, не зря я ждал... Не зря наблюдал... Верховный Альфа... Сильнейший... И у него появилась слабость... Кто бы мог подумать... — Какой насыщенный вечер, — протянул Туман с ленивой, опасной грацией. — Думал, просто размяться перед ужином. А тут... целый спектакль. Он плавно взмахнул рукой, и в ту же секунду алый туман взорвался вокруг него, рванув по проводам, по столбам, по деревьям — живой, стремительный, неудержимый. За считанные мгновения он оплёл поляну по кругу, создавая кольцо, арену, клетку из багровой дымки, свойства которой были известны только ему. Сам Туман уже бесшумно скользнул вниз по столбу, приземлившись на траву с грацией дикого зверя. Красное пальто колыхнулось, оседая. Красные глаза сверкнули в вечернем свете. Взмах рукой — и из сгустка алого тумана в его ладони материализовалась японская гуань-дао с лезвиями на обоих концах. Он виртуозно крутанул её в руках, наслаждаясь весом, балансом, смертоносной красотой оружия. — Давно я не танцевал с кем-то твоего уровня. — голос Тумана струился медовой насмешкой, в которой не было ни капли страха. — Не подведи, Верховный. Хочу сегодня... повеселиться. Он замер в боевой стойке, гуань-дао застыла в его руках, готовая рвать, крушить, убивать. Алый туман пульсировал вокруг поляны, замыкая их в идеальном круге смерти. Кайн шагнул вперёд, и Тьма рванула следом. Клинок в его руке — чёрный, абсолютный, жаждущий — рассёк воздух, целясь в красную фигуру. Туман ушёл. Легко, насмешливо, будто танцуя. Гуань-дао сверкнула в его руках, отбивая удар тентакля, и он тут же скользнул в сторону, оставляя за собой алый шлейф. — Медленнее, — выдохнул он с хищной ухмылкой, уворачиваясь от трёх тентаклей сразу. Кайн атаковал снова. Яростно, стремительно, вкладывая в каждый удар вековую мощь. Тентакли взметались со всех сторон, клинок пел смертью, но Туман — он двигался иначе. Быстрее, чем должен. Ловчее, чем возможно. Он уходил, отбивал, получал лишь лёгкие порезы, которые тут же затягивались, оставляя лишь алые полосы на фарфоровой коже. — Вот так... вот так... — смешок сорвался с его губ, когда он очередным пируэтом ушёл от удара клинка. — Я же говорил... повеселимся. Кайн не отвечал. Его челюсти сжаты, чёрные зрачки под кожей сузились в опасные щели. Тентакли работали на пределе, клинок не знал усталости, но красный — он был везде и нигде одновременно. И вдруг — рывок. Туман рванул вперёд с немыслимой скоростью, гуань-дао мелькнула алой молнией, и острая боль полоснула по костяшке левой руки Кайна. Красный тут же отступил, перекатываясь и уходя за пределы досягаемости. Он поднял оружие, крутанул его в руках с игривой грацией, и ухмыльнулся шире, обнажая клыки. Фарфоровое лицо, обманчиво юное, сияло довольством хищника, дорвавшегося до желанной добычи. — Ой... — протянул он, глядя на тонкую алую полоску на своём лезвии. — Кажется, задел. Кайн замер. Его взгляд упал на свою руку. Тонкий порез на костяшке — пустяк, царапина, которая затянется через секунду. Но она была. Впервые за долгое время кто-то посмел коснуться его кожи. Воздух вокруг него взорвался. Тентакли взметнулись в яростном, сокрушительном танце, разрывая воздух, оставляя чёрные шрамы в реальности. Лёд побежал по траве, по корням, застывая на стволах деревьев. Температура упала стремительно, неумолимо. ...Коснулся... Меня... Задел... Рассмеялся... Челюсти сжались с хрустом. Скулы вырезаны из камня. — Ты... — одно слово, выплюнутое во Тьму, прозвучало как обещание самой мучительной смерти. Кайн рванул вперёд, и земля под его ногами покрылась ледяной коркой, взрываясь крошевом. Тентакли били со всех сторон, клинок пел смертью, и в этом танце уже не было места насмешкам — только абсолютная, неконтролируемая ярость. Туман уходил, уворачивался, смеялся. Алый туман пульсировал вокруг поляны, сжимая кольцо, наблюдая, предвкушая. .... 19:08 Алистер вышел из леса на поляну, даже не запыхавшись — задание прошло легко и быстро, словно прогулка. Он поправил светлый хвост на плече, оглядывая открывшуюся картину. Арсений сидел за столом, уткнувшись в ноутбук, но краем глаза наблюдал за происходящим. Над поляной лениво парил дрон Лики, вернувшийся с задания. Сама Лика сидела на бревне, довольно хихикая и болтая ногами. С другого конца поляны, метрах в сорока от Алистера, из леса выходила остальная компания. Аяна оживлённо жестикулировала, споря о чём-то с Антоном и Яном. Ян размахивал руками, доказывая, что его лисёнок был самым хитрым, а Антон закатывал глаза и толкал его плечом. Рядом шёл Рейд, бесстрастный, как всегда, но хвост его лениво покачивался в такт шагам. Лео замыкал шествие, то и дело вставляя в спор саркастичные комментарии и поправляя очки. Лика заметила Алистера первой. Она вскочила с бревна и замахала руками, сияя. — Алистер! Ты пропустил всё самое интересное! — голос её звенел от переполняющих эмоций. — Аяна была командиром! Представляешь? Тренировала этих двух оболтусов, пока ты прохлаждался! Она захихикала, подбегая ближе. — Ян умудрился лишиться копья в первую же минуту — его украл лисёнок! Прямо из-под носа! А Антон... Антон пытался подкупить лис лаской, но они его просто завалили и отобрали палку! Лика захлёбывалась смехом. — А Лео... Лео поймал десять штук и даже не вспотел! Аяна ему чуть ли не диплом о героизме не вручила! Рейд ревновал, стоял с таким лицом... А потом она лисёнка на руки взяла и гладила, как котёнка! Ян, покажи, как ты падал! Ян на том конце поляны возмущённо вскинулся, но Лика уже неслась дальше. — В общем, без тебя тут было веселее, чем с тобой! Может, тебя почаще отправлять куда подальше, чтобы мы развлекались? Алистер слушал этот поток восторга, и на его лице медленно проступала тёплая, почти братская улыбка. ...Командир... Тренировала... Ян без копья... Антон заваленный лисами... А она... Стояла там... Улыбалась... Командовала... Как будто всю жизнь только этим и занималась... Взгляд Алистера скользнул туда, где Аяна всё ещё жестикулировала, споря с мальчишками. Она сияла. Живая. Настоящая. ...Моя сестрёнка...уже командует... И у неё получается... Чёрт... Я реально пропустил всё самое лучшее... — Эй, мелюзга! — крикнул Алистер, хрипловато усмехаясь. — Я тут всего час отсутствовал, а вы уже без меня цирк устроили! Ян, ты где копьё-то посеял? В следующий раз без оружия пойдёшь — будешь лис уговаривать, как Антон! Аяна и ребята подошли к Алистеру. Ян сразу вскинулся, размахивая руками: — Это не я копьё потерял! Это лиса-бандитка его украла! Я вообще-то героически семь штук поймал! Антон фыркнул, толкая его плечом: — Героически падая в каждую яму. Я восемь поймал и почти не падал. Лео поправил очки, пряча усмешку: — Десять. Без падений. Если кто забыл. Аяна посмотрела на Лику, сидящую на бревне в двух метрах. Та помахала ей и шутливо крикнула: — Я сделала самые лучшие кадры! Ян, падающий в траву, — это искусство! Рейд стоял чуть поодаль, сканируя периметр. Его хвост плавно покачивался в воздухе, фиолетовое свечение было ровным, спокойным. Алистер перевёл взгляд на Аяну. В его серо-голубых глазах мелькнуло нечто серьёзное, что он обычно прятал за шутками. ...Весь час думал... О том, что Арсений сказал... «Долго думай»... Почему она не могла разорвать объятия сама... ...Она не отстранилась, хотя была напряжена... Пальцы дрожали... Терпела... Потому что не могла сказать «отпусти»... Не могла сделать первой то, что хотела... Потому что вежливость? Или потому что боялась сделать мне больно?.. ...А я... Сжимал её... Не видел... Не чувствовал... Как всегда... — Сестрёнка. — голос Алистера прозвучал тише обычного, без привычной насмешки. — Подойди. Он протянул руку, но не коснулся — замер в сантиметре от её плеча, давая выбор. — Можно? Просто... — он сделал паузу, подбирая слова. — ...хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Без «братских» медвежьих объятий. Обещаю. Аяна подошла ближе и мягко улыбнулась, кивая. — Можно. Но осторожно. Алистер медленно, почти невесомо коснулся её плеча, другой рукой осторожно притягивая к себе. Он обнял её бережно, едва касаясь, будто боялся раздавить. — Прости... — тихо выдохнул он ей в макушку. — Я понял. Наконец-то. ... 19:09 Красный Туман танцевал в кольце алого тумана, уворачиваясь от чёрных тентаклей с грацией, завораживающей в своей смертоносной красоте. Несколько крупных порезов на его руках уже затягивались, и вслед за ними бесследно исчезали прорехи на красном пальто. Он скалился, издавая короткие довольные смешки. — Быстрее, Верховный! Я почти чувствую азарт! В следующее мгновение Кайн достал его — глубокий, рваный порез лёг через плечо, рассекая красную ткань и плоть под ней. Туман дёрнулся, но вместо крика из его горла вырвалось почти восхищённое: — Ого! Он резко взмахнул рукой, и туман, до этого клубившийся в лесу позади Кайна, стремительно рванул вперёд, затягивая пространство багровой дымкой. Туман исчез, появившись сбоку с немыслимой скоростью. Кайн отразил удар, но парня даже не отшатнуло. Красный обрушил град ударов. Первый — по руке Кайна, глубже, чем раньше. Второй — по другой руке. Третий — по плечу, чуть слабее. Кайн ответил. Тентакль полоснул по скуле Тумана, оставляя алый след. Красный замер. Его пальцы коснулись щеки, на кончиках осталась кровь. — Моё лицо... — тихо, почти себе под нос. — Задел... Глаза Тумана сузились, в них вспыхнула ярость. Он отдёрнул руку, издав низкий рык. — Ты поплатишься. Он крутанул нагинату, и оружие само будто заострилось, наливаясь алой аурой. Стойка стала твёрдой, абсолютной. Глаза полыхнули красным, улыбка превратилась в безумный оскал. Красный дым на земле рванул к Кайну, закружившись вокруг него плотным кольцом. Тентакли дёрнулись, но движения стали вялыми, замедленными, будто их опутала невидимая паутина. Кайн замер на мгновение, ощущая незнакомое — его собственная плоть отказывалась подчиняться. ...Что... Он делает с моими тентаклями... Такого... никогда не было... Взгляд Кайна метнулся к Красному, и вдруг острое, рваное воспоминание ударило из глубины веков: глаза Минато. Короля. Тот же паралич, тот же ступор, только тогда — на мгновение, под взглядом. А сейчас — другое. Новое. ...Это не гипноз... Это... его дым... Он отнимает контроль... Мой контроль... Челюсти сжались до хруста. Чёрные зрачки под кожей превратились в опасные щели. — Ты... — голос Кайна прозвучал низко, гулко, вибрируя яростью, к которой примешивалось нечто новое — настороженность. — Что ты сделал? Тентакли дёргались, пытаясь вырваться из невидимых пут, но красный дым сжимал их, опутывал, замедлял. 19:10 Красный Туман рванул вперёд с немыслимой скоростью. Нагината в его руках пела смертью, обрушивая град ударов, от которых Кайн уворачивался и отражал с ледяной сосредоточенностью. Тентакли, хоть и замедленные алым дымом, всё ещё работали, нанося ответные удары. Ещё несколько порезов украсили красное пальто, плоть под ними затягивалась, но медленнее, чем раньше. Вдруг из рукава Тумана вырвалась длинная алая лоза, усыпанная острыми шипами, как у розы. Она мгновенно обвила клинок Кайна и часть его руки, резко отдёргивая в сторону. В тот же миг красный дым сгустился до предела, сковывая тело Верховного невидимыми путами. — А теперь... — голос Тумана прозвучал тихо, опасно. Он рванул вперёд, занося нагинату. Первый удар — глубокий, рваный порез поперёк шеи Кайна. Второй — следом, углубляющий, смертельный. Кайн дёрнулся, но тело слушалось с трудом. Туман развернулся и с силой толкнул его — Верховный ударился спиной о дерево на краю поляны, сдирая кору. Кайн рухнул на одно колено. Рука его непроизвольно рванулась к шее, зажимая глубокую рану. Сквозь пальцы хлестала чёрная кровь, заливая безупречный костюм. Дыхание вырывалось с хрипом, тяжело, рвано. Регенерация боролась с повреждением, но такая рана требовала времени — времени, которого не было. ...Он... достал... Меня... Так глубоко... Дышать... Невозможно... Чёрные зрачки под кожей расширились, фиксируя красную фигуру. Тентакли безвольно обвисли, отравленные дымом. Вдруг алый туман расступился, откатываясь вглубь леса, оставляя лишь прозрачное кольцо клетки вокруг поляны. В пятнадцати метрах от Кайна, в центре поляны, стоял Красный Туман. Он убрал свою грозную ауру, расслабился и играючи быстро крутил нагинату в руках. Рана на его лице полностью затянулась, не оставив следа. Но глубокие порезы на теле всё ещё кровоточили, заживая медленно. — Замечательно... Просто замечательно... — бормотал он себе под нос, довольно щурясь. Вдруг его лицо исказила гримаса, пальцы коснулись щеки, уже целой. — Но лицо... Нет. Лицо нельзя. Кайн смотрел на него с колена, прижимая руку к шее, и внутри него клокотала ярость, смешанная с непониманием. Этот красный щенок... Он смог. Смог достать Верховного. .... Мальчики тем временем уселись на соседнее бревно от Лики, оживлённо обсуждая перипетии прошедшего задания. Ян размахивал руками, доказывая, что копьё украли коварные лисы, а не потому что он зазевался. Антон закатывал глаза и подкалывал его, переглядываясь с хихикающей Ликой. Лео стоял неподалёку от Аяны и Рейда, с неподдельным научным интересом изучая хвост последнего. Его глаза за стёклами очков горели любопытством. — Фасцинирующе... Сегментированная структура реагирует на изменение освещения независимо от источника света. А эти фиолетовые прожилки... они пульсируют в ответ на твоё эмоциональное состояние? — Лео говорил быстро, почти не дожидаясь ответа. — Я замечал, что когда ты рядом с Аяной, свечение становится ровнее и теплее. Это осознанный контроль или непроизвольная реакция? Рейд слушал с обычным бесстрастным выражением, но в фиолетовых глазах мелькнуло лёгкое замешательство. ...Он видит то, чего я сам не замечал... Свечение меняется рядом с ней?.. Алистер тем временем выпустил Аяну из объятий. Она мягко улыбнулась, делая шаг в сторону Арсения, чтобы сказать что-то важное. И вдруг замерла. В двух метрах от Алистера, посреди поляны, Аяна остановилась как вкопанная, глядя вниз перед собой невидящим взглядом. Метка под бинтом на её запястье ярко вспыхнула золотом, проступая сквозь ткань. За долю секунды перед внутренним взором пронеслось: лес, поляна, человек в красном пальто, алый дым. И острое, сокрушительное ощущение — Кайна ранили. Прямо в шею. Глубокая, смертельная рана. ...Что?.. Кайн ранен... Он сражается... Зрачки Аяны резко сузились. Метка вспыхнула голубым светом — и её глаза загорелись тем же холодным, пугающим пламенем. Челюсти сжались до предела, кулаки сжались так, что побелели костяшки. На лице, обычно мягком и приветливом, появилось выражение, которого никто из присутствующих никогда не видел — ярость, едва сдерживаемая, подавленная, но от того ещё более пугающая. Из Метки на запястье сквозь бинты капнуло несколько капель голубого огня. Они упали на траву, на миг вспыхнули и погасли, не оставляя следа. Аяна поджала губы и резко вскинула голову, глядя куда-то в сторону, сквозь лес — чётко, целенаправленно, будто видела сквозь стволы. Голубые глаза светились ровным, пугающим светом. Кулаки дрожали. ...6024 метра отсюда... Северо-запад... Шелестящий Бор... И Алый Туман... Тот, кого Энигма два месяца поймать не может... — Рейд. Подойди. — голос Аяны прозвучал чётко, жёстко, почти как приказ, хотя она даже не повернула головы. Взгляд её всё ещё был прикован к лесу. Рейд, за долю секунды до её слов уловивший изменение в её поведении и пугающее свечение глаз, уже двигался к ней. Он оказался рядом мгновенно, его фиолетовые глаза сканировали её лицо, её сжатые кулаки, её светящуюся Метку. — Я здесь. — голос Рейда был ровным, но в нём чувствовалось напряжение. Его хвост замер, заострившись на конце, готовый к любой угрозе. Алистер застыл, глядя на сестрёнку расширенными глазами. Он чувствовал этот всплеск силы — давление, исходящее от неё, прижимающее к земле, заставляющее кровь стыть в жилах. Он видел этот взгляд, эту ярость, и внутри него всё перевернулось. ...Что это?.. Она... злится?.. Никогда не видел её такой... А этот свет... её глаза... Как тогда, с Уничтожителем... Но сейчас... сейчас она в ярости... Из-за него?.. Из-за Кайна?.. — Аяна... — голос Алистера прозвучал хрипло, осторожно. — Что случилось? Арсений застыл за своим столом, вскинув голову от ноутбука в ту самую секунду, когда по поляне прокатилась волна чужой силы. Его бирюзовые глаза за стёклами очков вспыхнули ровным, тревожным светом, реагируя на всплеск. ...Это... её сила... Такой же уровень, как у меня... Но она подавила её за мгновение... Сознательно?.. Взгляд Арсения метнулся к траве у ног Аяны, где только что погасли последние искры голубого огня, капнувшего из Метки. ...Огонь... Капнул, как вода... И погас... Она контролирует его даже в таком состоянии... Хотя должна была взорваться... Он перевёл взгляд на её лицо — искажённое яростью, с горящими голубыми глазами — и внутри него всё сжалось. ...Что могло заставить её так разозлиться?.. Она никогда... Никогда не была такой... — Тишина. — голос Арсения прозвучал резко, требовательно, обращаясь ко всем присутствующим, хотя сам он не отрывал взгляда от Аяны. Аяна выдохнула, слегка расслабляя сжатые кулаки, и перевела взгляд на Рейда и Алистера. — Кайна ранили... Кажется, смертельно. В шею. Она на мгновение коснулась своей шеи, но тут же отдёрнула руку, сжав пальцы в кулак. — Мы идём за ним. Сейчас. Аяна рванула к столу Арсения, решительно активируя спящий монитор. Две голограммы вспыхнули над столом — карта и досье. Она быстро печатала на второй, разворачивая информацию так, чтобы Рейд и Алистер видели. Голубые глаза всё ещё слабо светились, Метка пульсировала в такт пульсу. — Алый Туман. Пробуждённый А+. Оружие — гуань-дао и плеть. Способность — парализующий красный дым. Не вдыхать. Она развернула карту, ткнув пальцем в точку. — 6024 метра на северо-запад. Шелестящий Бор. Эта поляна. Они здесь. Аяна отступила на шаг, сосредоточенно выставляя мощность на браслете. Глаза перестали светиться, но решимость в них осталась. Окантовка подошв вспыхнула голубым, издав короткий гул, и погасла — на браслете загорелось 95%. Она достала рукоять клинка. Лезвие резко выдвинулось, пока не воспламеняясь. — План такой: отводим Алый Туман от Кайна. Вы его отвлекаете. А я тем временем помогу Кайну залечить раны. ...Кайну нужна моя кровь... Но я не буду этого говорить... Аяна задумчиво посмотрела куда-то вниз. — Я видела: дым после воздействия отступил в глубь леса. Поляна чистая... Может... — клинок качнулся в её руке. — ...у него есть что-то вроде перезарядки? Алистер слушал её, и с каждым её словом внутри него нарастало острое, противоречивое чувство. ..Верховного Альфу... Сильнейшее существо... Этот Красный А+... Значит, реально опасен... ...«Энигма» два месяца его поймать не может... Посылали только C и B классы...а она..Рвётся спасать... Как будто он... родной... — Принято. — голос Алистера прозвучал твёрдо, без тени колебаний. Он шагнул вперёд, его серо-голубые глаза горели азартом. — «Алый Туман» — моя давняя цель. Если он ранил Кайна, значит, игра стоит свеч. Отвлечём. Задержим. А ты... — он посмотрел на Аяну, и в его взгляде мелькнуло нечто тёплое, братское. — ...спасай своего монстра. Аяна едва заметно кивнула, и уголок её губ чуть приподнялся — тёплая, почти родная усмешка, которую Рейд уже успел изучить за эти дни. Она перевела взгляд на него, оценивая, запомнил ли он всё. — Ты телепортируешь меня. Я выдержу. Шесть километров слишком далеко, а времени у нас нет. Рейд замер. Его фиолетовые глаза расширились на долю секунды, вбирая её слова, её тон, её решимость. ...Телепортация... Ей нельзя... Препарат вывелся... Будет больно... Но она... не показывает... Совсем... ...Рвётся... Как будто он... важнее её собственной жизни... Почему?.. Его хвост дёрнулся, заострившись на конце, выдавая внутреннее напряжение. Но в фиолетовых глазах не было колебаний — только принятие. — Ты выдержишь. — голос Рейда прозвучал ровно, уверенно. — Я сделаю максимально короткий прыжок. Секунда. Он шагнул ближе, протягивая руку. — Готова? Алистер подошёл к ним, на ладонях уже разгоралось жёлтое пламя, готовое для телепорта. — Ну что, команда «Спаси монстра» выдвигается? — хрипловато усмехнулся он, косясь на Аяну. — Только давайте без геройств. Я этот лес ещё не дотла спалил, было бы обидно. Аяна коснулась руки Рейда, чуть отводя клинок, который начал воспламеняться голубым. Хвост Рейда приподнялся в боевой стойке, фиолетовая аура колыхнулась вокруг него, готовая к прыжку. Лика, сидевшая на бревне, сложила ладони рупором: — Передавайте привет «ходячему апокалипсису»! И смотрите, чтобы он вас там своими тентаклями от благодарности не задушил! Аяна, ты его там особо не гладь, а то Рейд опять ревновать будет! Ян встрепенулся, наконец оторвавшись от спора с Антоном: — Это вы того... строгого юриста спасать? Который на меня тогда рыкнул? — он поёжился. — Ну удачи... Вы там это... поаккуратнее. Антон хлопнул его по плечу: — Юрист, говоришь? Может, он после этого дела тебя не тронет? За проявленное благородство? Лео поправил очки, скрывая улыбку: — Просто постарайтесь не умереть. У нас на Яна новые лисьи кадры есть, ему нужны зрители. Арсений поднялся из-за стола, бирюзовые глаза за стёклами очков светились напряжённо. ...Шесть километров... Телепорт... Препарат не действует... У неё минут десять-пятнадцать, не больше... — Возвращайтесь. Быстро. — голос Арсения прозвучал резко, требовательно. — Иначе я психану и приду сам. Разнесу к чёртовой матери и лес, и вашего Красного, и всю поляну. Он перевёл взгляд на Алистера, и бирюзовые глаза полыхнули: — Пламя контролируй. Лес не спали. Мне отчёты писать за твои художества надоело. И снова к Аяне, жёстко, но с едва уловимой заботой: — Помни про препарат. Время не ждёт. Как только вернётесь — сразу ко мне. Даже если будешь отрицать, что тебе плохо. ..Она за секунды нашла точку на карте... Досье развернула... План выдала... Как будто всю жизнь только этим и занималась... Алистер хмыкнул, жёлтое пламя на его ладонях взметнулось ярче. — Короче, валим быстрее, пока наш «Очкарик» реально не психанул и не разрушил тут всё к чертям. Заодно и лес спасём. Вокруг них завихрились фиолетовые и зелёные искры, готовые вспыхнуть в любой момент. Клинок Аяны полыхнул ярче, по нему побежали голубые электрические разряды. Она чуть отставила ногу назад, принимая стойку для рывка — окантовка подошв засветилась ослепительно. Аяна бросила последний взгляд на Лику и улыбнулась. — Мы быстро. Не скучайте. Она подмигнула — и в следующее мгновение пространство вокруг них взорвалось. Фиолетовая, зелёная, голубая и жёлтая вспышки слились в один ослепительный вихрь, и через секунду на поляне остались только Ян с открытым ртом и Лика, вскинувшая руку в запоздалом жесте. — Ух ты! — выдохнул Ян. — Красиво пошли! — восхищённо крикнула Лика вслед исчезнувшим искрам. ..... 19:11 Красный Туман медленно ступал к Кайну, лениво покручивая гуань-дао в руке. Красные глаза с интересом рассматривали распростёртую у дерева фигуру. — И всё же не понимаю. — голос его звучал задумчиво, почти философски. — Человеческая девочка... Ещё и Омега... Тех, кого ты уничтожал сотнями... Люди ведь ненавидят нас, существ. Считают монстрами. Делят на классы, сажают в клетки, убивают... Он оскалился, растягивая слова с довольной улыбкой. — Хотяяя... мы их — тоже. Лоза, всё ещё опутывавшая руку Кайна, дёрнулась, отдёргивая конечность от раны на шее. Туман издал короткий смешок, медленно втыкая остриё гуань-дао в открытую рану. Алая кровь закапала на траву. — Но ты... — он слегка наклонил голову, рассматривая пустое лицо без глаз с неподдельным презрением. — Чудовище из чудовищ. У тебя ведь даже вида нет. Один такой... жуткий. Пауза. Гуань-дао вошла глубже. Туман говорил спокойно, будто наслаждался каждой секундой. — Я ведь изучал. Следил. Просчитывал. Искал слабые места. — он кивнул куда-то в сторону леса. — Эта девчонка даже не вспомнит о тебе. Твоя Тьма умрёт здесь. Никому не нужная. Взгляд Тумана упал на левую руку Кайна, где мерцал чёрный знак, пульсируя в такт угасающему сердцу. — Это ещё что? — он чуть сощурился, но тут же пожал плечами. — А впрочем... неважно. Он резко выдернул оружие из раны, занося его для последнего, сокрушительного удара. — Прощай, Верховный. Твоя эпоха закончилась. Кайн сидел, прижатый спиной к шершавому стволу, и каждая клетка его существа кричала от ярости, смешанной с невыносимым унижением. Рука безвольно лежала на колене, пальцы едва заметно дёрнулись, пытаясь сжаться в кулак, но мышцы отказывались подчиняться. Чёрная кровь всё ещё сочилась из раны на шее, заливая белоснежную рубашку под разорванным пиджаком. ...СМЕЕТ... Говорить о ней... О МОЁМ... Этими.. губами... Челюсти сжались с глухим скрежетом — единственное, что он ещё мог контролировать. Под гладкой кожей на месте глаз чёрные зрачки пульсировали, то расширяясь, то сужаясь в бешеном ритме, выдавая бурю, которую он не мог выпустить наружу. ...Девчонка не вспомнит... Никому не нужная... ОН... НЕ ЗНАЕТ... НИЧЕГО... Из груди вырвался тихий, сдавленный рык — не предупреждение, а клокочущая внутри ненависть, которой не находилось выхода. Тентакли за спиной мелко подрагивали, их кончики царапали кору, оставляя глубокие борозды, но подняться не могли — красный дым всё ещё сковывал движения. ...Она... ТА... Которая смотрела на меня... Говорила «красивый»... Касалась... Улыбалась... ЗАЧЕМ?.. На миг перед внутренним взором мелькнуло её лицо — сияющее, с этими невозможными голубыми глазами, в которых никогда не было страха. Только свет. Только принятие. Только он. ...Бред... ОНА... Просто аномалия... Ошибка... НИЧТО... Но где-то глубоко, в самой тёмной части сознания, которое он всегда считал мёртвым для подобных чувств, шевельнулось нечто острое, щемящее, невыносимое. ...Она не вспомнит... И ПРАВИЛЬНО... Зачем ей помнить того, кто приносит только БОЛЬ?.. Температура вокруг него упала на несколько градусов — слабая, почти незаметная вспышка исконной силы, которую даже красный дым не мог подавить полностью. Трава у его ног покрылась тонкой коркой инея, воздух стал чуть тяжелее. ...Я не умру... Такое не убьёт меня... Нужно лишь время... НЕМНОГО ВРЕМЕНИ... Пальцы левой руки, той самой, где пульсировала чёрная Метка, дрогнули сильнее. Он чувствовал её сквозь расстояние — не мысли, не эмоции, только ровный, живой фон. Она была там. Далеко. В безопасности. ...И пусть... Так лучше... ЕЙ лучше без меня... Туман занёс оружие для последнего удара. Кайн смотрел на него сквозь пустоту своего лица, и в этом взгляде не было страха. Только ледяная, тихая ярость существа, которое знало: это не конец. Это никогда не будет концом. ...Ударь... Посмотрим, кто кого... Иней на траве стал чуть гуще. 19:12 Красный Туман замахнулся, издав короткий довольный смешок, и начал опускать гуань-дао в последнем, сокрушительном ударе. Лезвие уже почти коснулось шеи Кайна, когда пространство рядом с ними взорвалось. Мощная фиолетовая вспышка разорвала вечерний воздух, и из неё мгновенно рванула голубая фигура в искрах, оставляя за собой светящийся шлейф. Аяна оказалась прямо перед Туманом в тот самый миг, когда его оружие готовилось войти в плоть Кайна. Её глаза полыхали яростью, Метка на запястье светилась ярким голубым светом. Голубой огненный клинок, набравший в рывке немыслимую скорость, со звоном отбил красное оружие в сторону. Аяна не остановилась. Второй удар обрушился на ошеломлённого Тумана, заставив его отскочить назад, едва успевая парировать. В ту же секунду на поляне материализовался Алистер с зелёной вспышкой. В его ладонях уже полыхало жёлтое пламя. — Эй, красная тряпка! Не надоело ещё с беззащитными воевать? Попробуй с тем, кто может ответить! Стена жёлтого огня взметнулась перед Туманом, отсекая его от Кайна. Красный отскочил ещё на несколько метров, оказавшись в шестнадцати от Верховного. Он отразил остатки пламени гуань-дао, уворачиваясь от следующих атак, и красные глаза сверкнули злостью. — О, целая делегация! И ты, огненный клоун... Решил подписать себе смертный приговор? Аяна тем временем отступила в сторону, ближе к Кайну, и резко крикнула: — Рейд. Стена! Глаза Рейда вспыхнули фиолетовым, хвост взметнулся в боевой стойке. Он резко махнул рукой, и между местом боя и деревом, где сидел Кайн, мгновенно выросла ровная стена из светло-фиолетовых острых кристаллов. В другой руке Рейда сформировался фиолетовый клинок. Он кивнул Аяне и рванул через ограждение обратно в бой, занимая позицию рядом с Алистером. Аяна рванула к Кайну, на бегу выключая пламя на клинке. Она подбежала и замерла на мгновение, глядя на него. ...О нет... Рана на шее. Чёрная кровь. Опущенные тентакли. Он выглядел... сломленным. Но жив. Аяна не останавливаясь, резко села — почти рухнула на колено рядом с ним. Горячий клинок отлетел в сторону. Она быстро закатала левый рукав и сдернула часть бинта, оголяя запястье и немного выше — там, где на светлой коже всё ещё виднелись тёмные синяки, оставленные Кайном. Из внутреннего кармана появился небольшой ножик. Челюсти сжались. В состоянии аффекта, почти не чувствуя боли, она полоснула по вене на запястье. Алая кровь хлынула по руке. Аяна придвинулась ближе, протягивая Кайну свою руку. Голос её дрогнул, но она старалась говорить твёрдо: — Кайн, пей. Всё в порядке, я рядом... Голубые глаза обеспокоенно бегали по его лицу, пока вторая рука осторожно подобрала клинок с земли — на всякий случай. Взгляд её метнулся в сторону поля боя, где Рейд и Алистер сражались с Туманом. Пока он был отвлечён. Аяна слегка выдохнула, придвигая запястье ближе к его губам. Кайн видел всё. Голубую вспышку. Её фигуру, врезавшуюся между ним и смертью. Звон клинка, отбросившего оружие Тумана. Её глаза — полные ярости, которой он никогда в ней не видел. ...Она... Здесь... Челюсти разжались сами собой. Чёрные зрачки под кожей расширились до предела, вбирая её образ — невозможный, абсурдный, реальный. ...Пришла... ЗА МНОЙ?.. Тентакли за спиной дёрнулись, их кончики слабо царапнули кору, но паралич всё ещё сковывал движения. Он мог только смотреть. Рейд возвёл стену. Алистер рванул в бой. А она... она бросила клинок и рухнула на колени рядом. ...Что ОНА делает?.. Аяна закатала рукав. Кайн увидел синяки — те, что оставил на её теле сегодня днём. Тёмные, уродливые следы его ярости на её хрупкой коже. ...Мои... следы... На НЕЙ... А потом — нож. Алая вспышка. Кровь, хлынувшая по её запястью. ...НЕТ... Мысль ударила остро, парализующе, но тело не слушалось. Он не мог остановить её. Он мог только смотреть, как она протягивает ему руку, и слышать её голос: — Кайн, пей. Всё в порядке, я рядом... ...Пить... ЕЁ кровь... Снова... Запах ударил в сознание — сладкий, пряный, живой. Тот самый, от которого его сущность всегда теряла контроль. Голод, дремавший глубоко внутри, проснулся мгновенно, затягивая всё существо в красную пелену. ...НЕ МОГУ... сопротивляться... НИКОГДА не мог... Рука Кайна дрогнула. Медленно, с немыслимым усилием, она поднялась и схватила её запястье. Пальцы сомкнулись вокруг её руки — жадно, собственнически, но в то же время бережно, будто она была сделана из тончайшего стекла. ...МОЯ... Всегда была МОЕЙ... Он притянул её руку к своим губам. Первое прикосновение языка к сладкой, тёплой влаге — и сквозь тело прокатилась судорожная дрожь. Вкус взорвался на языке — пряный, пьянящий, абсолютный. Глоток. Ещё один. Он пил её, и с каждым глотком паралич отступал, силы возвращались, рана на шее начинала затягиваться с невероятной скоростью. ...СЛИШКОМ сладкая... СЛИШКОМ... МОЯ... Тентакли за спиной дёрнулись сильнее, затем ещё — и вдруг взметнулись в воздух, сбрасывая остатки красного дыма. Их кончики заострились, готовые к бою, но они не атаковали — они медленно, почти нежно, обвились вокруг её талии и плеч, притягивая ближе. ...ЖИВА... ОНА ЖИВА... И ОНА ЗДЕСЬ... Чёрная кровь на его шее исчезала на глазах, втягиваясь обратно в затянувшуюся рану. Разорванный воротник рубашки восстанавливался сам собой, сотканный из Тьмы. Иней на траве растаял, сменяясь тёплой, влажной землёй. Кайн пил её кровь, и с каждым глотком к нему возвращалась не только сила, но и что-то ещё — то, чему он не знал названия. То, что заставляло его пальцы сжиматься на её запястье с отчаянной нежностью. ...НИКТО никогда... НИКТО... А ОНА... Он оторвался от её руки только тогда, когда почувствовал, что она слегка дрожит. Голод отступил, сменившись тяжёлым, пульсирующим осознанием. Чёрные зрачки под кожей сфокусировались на её лице. Аяна смотрела на него с обеспокоенным выражением, сжав челюсть от боли, но не отводя взгляда. ...СМОТРИТ... На МЕНЯ... После всего... СНОВА... Один тентакль медленно провёл кончиком по её щеке — бережно, почти невесомо, будто проверяя, настоящая ли она. Голос Кайна прозвучал хрипло, надтреснуто, лишённый привычной властной мощи: — Ты... ГЛУПАЯ... 19:12 Зрачки Аяны расширились, вбирая открывшуюся картину — рана на шее Кайна затянулась, чёрная кровь исчезла, разорванная ткань восстановилась. Он был цел. ..Раны зажили... Он цел... Клинок выскользнул из ослабевших пальцев, с глухим стуком падая на траву. Из груди вырвался тихий, прерывистый выдох: — Кайн... Аяна на эмоциях рванулась к нему, обнимая одной рукой — той, что не истекала кровью — и прижимаясь к его груди. Окровавленное запястье она не убирала, ожидая, когда он отпустит. Тело её мелко дрожало — от боли, от слабости, от пережитого ужаса. — Я почувствовала... как тебя ранили... и испугалась. Очень. Она поджала губы и прижалась крепче, пряча лицо в его груди. Кайн замер. Всё его существо — каждая клетка, каждый тентакль, каждый нерв — онемело в сокрушительном шоке. ...Обнимает... Снова... Сама... После всего... Через Метку хлынуло — не словами, не мыслями, а чистым, нефильтрованным потоком. Её страх — острый, парализующий, тот самый, что она испытала, когда увидела его рану. Её облегчение — такое ослепительное, что его Тьма сжалась. И её свет — тот самый, невыносимый, обжигающий, направленный прямо на него. ...ИСПУГАЛАСЬ... За МЕНЯ... Тентакли за спиной взметнулись, вырываясь из-под контроля. Они не атаковали — они обвились вокруг её дрожащего тела с отчаянной, почти болезненной бережностью, притягивая ближе, укутывая, защищая. Чёрные щупальца дрожали, их кончики беспомощно касались её волос, её плеч, её окровавленной руки. ...ДРОЖИТ... От БОЛИ... От страха... ЗА МЕНЯ... Под гладкой кожей на месте глаз чёрные зрачки расширились до предела, вбирая её образ — невозможный, реальный, живой. Челюсти сжались с глухим скрежетом, скулы выступили резкими углами. Рука Кайна, всё ещё сжимавшая её запястье, дрогнула. Пальцы медленно разжались, освобождая рану — но он не отпустил её. Он перехватил её руку иначе, прижимая к своей груди, прямо над сердцем, которое колотилось где-то глубоко внутри. — Ты... — голос его прозвучал хрипло, надтреснуто, лишённый привычной властной силы. — ГЛУПАЯ... Тентакль осторожно, почти невесомо, провёл кончиком по её щеке, стирая несуществующую слезу. ...СМОТРИТ... На МЕНЯ... ДРОЖИТ... Но не уходит... НИКОГДА не уходит... Он чувствовал её слабость — разлитую по всему телу, пульсирующую в каждом сантиметре кожи. Боль там, где он оставил синяки. Тупую, ноющую боль в груди, в лёгком, которое он сдавил сегодня днём. И острую, режущую боль в порезе на запястье — том самом, который она только что нанесла себе ради него. ...СТОЛЬКО БОЛИ... И вся... ИЗ-ЗА МЕНЯ... А ОНА... Обнимает... Второй тентакль обвился вокруг её талии, приподнимая её чуть выше, чтобы она могла удобнее прижаться. Третий осторожно коснулся её окровавленной руки, будто пытаясь зажать рану, но не зная как. Кайн смотрел на неё сверху вниз, на её макушку, прижатую к его груди, на дрожащие плечи, на тонкие пальцы, вцепившиеся в его пиджак. Внутри него бушевала буря, в которой ярость на Тумана смешалась с невыносимым, сокрушительным чувством, которому он не знал названия. ...НИКТО... НИКОГДА... Не делал такого... НИКТО... — Ты истекаешь кровью... — голос Кайна прозвучал глухо, рвано. Он смотрел на её запястье, на алую струйку, всё ещё сочащуюся из раны. — Из-за меня... Снова... Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, приподнимая её лицо, чтобы видеть глаза. — Зачем? — одно слово, выдохнутое тихо, хрипло. В нём не было требования — только непонимание. Только шок. Только это новое, пугающее чувство, от которого Тьма внутри сжималась. — Зачем ты пришла? Он сидел, прижатый спиной к дереву, а Аяна — на коленях перед ним, вжавшаяся в его грудь. Аяна замерла в его руках, прижатая к груди сплетением чёрных тентаклей. Она была такой хрупкой на фоне его мощи — тонкая, почти невесомая фигурка в светлой куртке, с окровавленной рукой, зажатой в его ладони. Её голова едва доставала ему до груди, и сейчас она уткнулась лбом в его пиджак, там, где под тканью бешено колотилось сердце. Аяна подняла голову, встречаясь взглядом с пустотой на месте его глаз. Под гладкой кожей едва угадывались чёрные зрачки, суженные в опасные щели — он смотрел на неё в упор. ...Почему?..Потому что люблю тебя... Потому что не могу сидеть на месте, зная, что тебе больно... Но я не могу сказать... Ведь... Она моргнула, смотря в эту пустоту, где прятались его настоящие глаза. Губы дрогнули в попытке улыбнуться сквозь боль. — Я ведь уже говорила... и не раз. Голос её был тихим, хрипловатым от слабости. Она слегка сжала пальцы на его пиджаке. — Ты мне дорог... очень... Аяна отвела взгляд, смущаясь под его невидящим взглядом. Метка под бинтами пульсировала ровным золотым светом, проступая сквозь ткань. Кайн замер. Каждое её слово врезалось в сознание раскалёнными гвоздями, выбивая привычную ледяную сосредоточенность. ...«Говорила... не раз»... «Дорог»... Снова... Эти слова... Всегда эти слова... Через Метку хлынуло — не мыслями, не образами, а чистым, ослепительным потоком. Её свет. Тот самый, который он всегда чувствовал, но никогда не понимал. Тёплый, обжигающий, всепоглощающий — направленный прямо на него. В нём не было страха, не было сомнений, не было требований. Только она. Только это чувство, которому он не знал названия, но которое разрывало Тьму изнутри. Тентакли взметнулись в судорожном, хаотичном танце. Два новых, ещё не слушающихся контроля, обвились вокруг её плеч с отчаянной нежностью, прижимая её так, будто боялись, что она исчезнет. Остальные застыли в воздухе, напряжённые, готовые рвать любого, кто посмеет приблизиться. ...«Дорог»... МНЕ... Существу, которое... КОТОРОЕ... Под гладкой кожей чёрные зрачки расширились до предела, вбирая её образ — смущённую, краснеющую, с дрожащими от боли губами, но всё ещё пытающуюся улыбаться. ...СМОТРИТ... ТАК... После всего, что я сделал... После синяков... После крови... СМОТРИТ... Рука Кайна, сжимавшая её запястье, дрогнула. Пальцы медленно разжались, освобождая рану, но он не отпустил её — он переплёл свои пальцы с её, прижимая их к своей груди, туда, где под слоями Тьмы и плоти бешено колотилось сердце. — Ты... — голос его прозвучал низко, хрипло, срываясь на надтреснутый шёпот. — Ты говоришь это... СНОВА... И СНОВА... Один из новых тентаклей осторожно, почти невесомо, провёл кончиком по её щеке, стирая несуществующую слезу. Другой сжался вокруг её талии, притягивая ещё ближе. ...ПОЧЕМУ?.. Почему она... Единственная... Кто смотрит на меня... И видит... НЕ ЧУДОВИЩЕ?.. Кайн смотрел на неё сверху вниз, на её опущенные ресницы, на золотой свет Метки, пульсирующий в такт её сердцу. Внутри него бушевала буря, в которой ярость на весь мир смешалась с невыносимым, сокрушительным чувством, перед которым его Власть была бессильна. — Ты истекаешь кровью... — выдохнул он глухо, глядя на её запястье. — Теряешь силы... А думаешь... ОБО МНЕ... Его пальцы сжались на её руке сильнее, не причиняя боли, но передавая отчаянную силу этого момента. .... Рейд метнулся по полю боя фиолетовой молнией, и там, где он только что стоял, из земли взметнулись острые кристаллические шипы, заставляя Тумана уворачиваться в последний момент. Ещё один взмах рукой — и новая гряда фиолетовых преград выросла прямо перед красной фигурой, отсекая пути к отступлению. Алистер парил в десяти метрах над землёй, удерживаясь в воздухе благодаря потокам пламени, вырывавшимся из подошв. Жёлтые огненные ножи веером расходились в стороны, заставляя Тумана крутиться волчком, уворачиваясь сразу от нескольких атак. — Эй, Рейд! — крикнул Алистер сверху, умудряясь даже в бою сохранять привычную хрипловатую усмешку. — Ты как там, не устал? А то я тут решил немного проветриться, вид сверху открывается — закачаешься! Очередная порция пламени обрушилась на Тумана. Тот отскочил, прожигая дорожку в траве. — Эй, красный! — снова крикнул Алистер, кидая очередную огненную сферу. — Ты проигрываешь камню и огню! Не стыдно? Алистер на мгновение скользнул взглядом в сторону, где за кристаллической стеной остались Аяна и Кайн. И замер в воздухе, едва не потеряв равновесие. Аяна сидела на коленях рядом с Верховным, прижавшись к его груди. Чёрные тентакли обвивали её хрупкое тело, укутывая, защищая, прижимая. Она была в его руках. Добровольно. Сама. ...Что... ОНА... Обнимает ЕГО?!.. Кайна?.. Добровольно?.. Да какого чёрта?!.. — Рейд, ты видел?! — голос Алистера сорвался на хриплый крик, в котором смешались шок и недоумение. — Они там обнимаются! Посередине боя! А ты тут сражаешься! Он уклонился от выпада Тумана, машинально метнув ответную сферу, и снова уставился в сторону Аяны. — Может, нам тоже обняться для мотивации?! Рейд, только что вогнавший очередной шип в землю перед Красным, на мгновение замер, бросив взгляд туда, куда указывал Алистер. ...Обнимает... Его... Сама... После всего... Его хвост дёрнулся, выдавая внутреннее напряжение, но он не позволил себе отвлечься надолго. Очередной взмах рукой — и новая волна кристаллов преградила Туману путь. — Я занят, — сухо бросил Рейд в ответ, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Обнимайся сам. Если догонишь. 19:13 В небе над поляной вспыхнула бирюзовая искра, и рядом с Алистером материализовался дрон Лики. Он завис на мгновение, камера медленно повернулась, сканируя поле боя, затем замерла на Кайне и Аяне, сплетённых в объятиях за кристаллической стеной. Из динамика донёсся тихий хихикающий звук — Лика явно не могла сдержать радости за подругу, даже в такой момент. Алистер, паривший в воздухе на потоках пламени, метнул очередную огненную сферу в Тумана, заставив того отскочить за груду кристаллов. Краем глаза он следил за сценой за стеной, и внутри него всё бурлило от непонимания и ревности. — Эй, голубки! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал привычно хрипло и дерзко, хотя внутри всё переворачивалось. — Да у вас там, оказывается, не просто метка, а целый роман! Хватит обниматься! Он ловко уклонился от выпада Тумана и продолжил, намеренно провоцируя: — Аяна, ты чего его тискаешь?! Он же не плюшевый! У вас там медовый месяц или всё-таки поможете? Может, нам с Рейдом тоже уединиться где-нибудь за кустиками, раз вы тут решили, что бой подождёт? А этот красный пусть пока погуляет, цветочки понюхает? Рейд, в этот момент заканчивающий формировать очередную гряду кристаллов, на мгновение замер и медленно повернул голову в сторону Алистера. Выражение его лица можно было описать только как абсолютный ужас, смешанный с фаталистическим принятием неизбежного. ...Он... ОХУЕЛ... Совсем... Полностью... Это конец... Нас всех... — Ты совсем с ума сошёл? — процедил Рейд сквозь зубы, отбивая очередной выпад Тумана клинком. — Он тебя в пыль сотрёт за такие шутки. И меня за компанию. И лес. И всю поляну. Просто на всякий случай. Алистер хмыкнул, не унимаясь. Вид Аяны в объятиях Кайна царапал что-то внутри, и он не мог остановиться. — Или ты там решила, что раз он тебя спас пару раз, так теперь можно и замуж? — крикнул он напоследок, окончательно переходя все границы. — Ты б его хоть спросила, может, он не согласный! Из дрона раздался звук, похожий на испуганный всхлип. — Алистер, идиот, заткнись! — голос Лики дрожал от ужаса. — Она же тебя... Ой, мамочки... Ты хоть понимаешь, кого ты сейчас дразнишь?! Я её десять лет знаю, а ты всего полтора месяца! А у Кайна в досье написано «абсолютная угроза»! Не «смешной парень с тентаклями»! Рейд закрыл глаза на секунду, мысленно прощаясь с жизнью. ...Всё... Мы трупы... Он нас обоих... Даже не задушит — испепелит на месте... И правильно сделает... За идиотизм... Лика из дрона издала звук, похожий на предсмертный хрип. — Я на твоих похоронах плакать не буду, Алистер... Я буду ржать... Потому что ты сам напросился... Кайн слышал каждое слово. Сквозь гул боя, сквозь треск кристаллов и шипение пламени — его сверхчувствительное восприятие выхватывало эти нелепые, дерзкие фразы, разрывавшие тяжёлую тишину вокруг него. ...«Медовый месяц»... «Замуж»... «Не согласный»... ЭТОТ... СМЕЕТ... ТАК ГОВОРИТЬ... Тентакли, только что бережно обвивавшие Аяну, взметнулись в воздух с хлёстким, свистящим звуком. Два новых, ещё не до конца контролируемых, вырвались из-под лопаток, заострившись на концах до смертоносных шипов. Чёрные зрачки под гладкой кожей резко сузились в опасные щели. Челюсти сжались с глухим скрежетом, от которого, казалось, заскрипели камни под ними. ...ОН... ПОСМЕЛ... ГОВОРИТЬ О НЕЙ... ОБО МНЕ... ТАК... ПЕРЕД ВСЕМИ... Метка на запястье полыхнула чёрным пламенем, пульсируя в такт ярости, поднимавшейся из самой глубины его существа. Воздух вокруг Кайна начал сгущаться, становясь вязким, тяжёлым, непроницаемым. Иней стремительно пополз по траве, по корням, по кристаллической стене Рейда, застывая на фиолетовых гранях причудливыми узорами. — Ты... — одно слово, выдохнутое тихо, но с такой концентрированной угрозой, что, казалось, сама Тьма вздрогнула. Из глубины груди Кайна вырвался глухой, низкий рык. Не громкий — но сокрушительный, прокатившийся по всей поляне гулом земли перед катастрофой. Он проник сквозь треск пламени, сквозь звон кристаллов, сквозь жужжание дрона, заставляя замереть на мгновение даже Тумана. ...ЭТОТ... «Братец»... Который сжимал её раненое тело... Который сейчас... УХМЫЛЯЕТСЯ... Глядя на НЕЁ... ЗНАЯ, ЧТО ОНА... МОЯ... Кончики тентаклей заострились до абсолюта, нацелившись в жёлтую фигуру, парящую в воздухе. Но они не атаковали — они замерли в напряжённой готовности, ожидая только одного слова, одного кивка, чтобы разорвать наглеца на куски. ...СМЕЁТСЯ... Надо мной... Над НЕЙ... Над ЭТИМ... Взгляд Кайна — пустой, чёрный, абсолютный — упёрся в Алистера. Под белой гладкой кожей чёрные зрачки пульсировали в бешеном ритме, прожигая невидящую пустоту. Он не встал. Он не двинулся с места. Но аура, исходившая от него, стала такой плотной, что воздух вокруг зазвенел, готовый лопнуть от перенапряжения. — Ты... — снова выдохнул Кайн, и это слово прозвучало уже не как обращение, а как приговор. Голос его был низким, гулким, вибрирующим сдерживаемой яростью, готовой выплеснуться в любой момент. — Ты хочешь умереть? Оскал обнажил белоснежные клыки — опасный, звериный, обещающий не просто смерть, а абсолютное, беспощадное уничтожение. Аяна замерла. С первой же реплики Алистера её тело перестало двигаться. Челюсть сжалась до хруста, ресницы перестали вздрагивать — она даже не моргала. Дрожь, только что сотрясавшая её хрупкое тело, исчезла, будто её и не было. Золотая Метка под бинтами застыла, перестав пульсировать, превратившись в неподвижное, холодное пятно света. Внутри неё всё перевернулось. ...Он... Он говорит это при Кайне... Он ПАЛИТ меня... А Кайн... Услышит... Поймёт... Не должен... НЕ ДОЛЖЕН... На мгновение страх вонзился острой иглой — Кайн существо, он не понимает человеческих чувств, но Алистер своими дурацкими шутками мог навести его на мысль. А если Кайн догадается? Если поймёт, что она... Что её чувства — не просто привязанность, не просто «дорог», а нечто большее? ...НЕТ... Только не это... Он не должен знать... Я не хочу, чтобы он знал... Аяна смертельно медленно повернула голову назад, за спину. Голубые глаза, только что полные нежности и света, сузились, впиваясь в Алистера, парящего в воздухе. Взгляд её прожигал, обещая не просто смерть, а нечто гораздо более мучительное. ...Алистер... Ты ТРУП... Я УБЬЮ ТЕБЯ... И ОЧЕНЬ СИЛЬНО ОБИЖУСЬ... Взгляд скользнул в сторону поля боя, где замер Туман и застыл Рейд, мысленно прощающийся с жизнью. Расчётливость, холодная и пугающая, включилась мгновенно. ...Сначала... Разберёмся с этим Пробуждённым... Потом... Аяна убрала руку с плеча Кайна — правую, ту, что только что прижималась к нему. Золотая Метка на запястье вдруг замерцала, наращивая скорость пульсации, но она не обратила внимания. Левая рука, раненая, слегка сжала ладонь Кайна. Голос её прозвучал тихо, с трудом, будто каждое слово давалось через силу: — Кайн... Не слушай его. И... отдыхай пока. Я вернусь. Она отпустила его руку и мгновенно, одним отточенным движением, затянула обратно технологичный бинт поверх пореза на запястье — временная мера, но другого не было. Аяна подняла рукоять клинка левой рукой — она была левшой — и осторожно, но решительно выскользнула из сплетения чёрных тентаклей. Взгляд её на одно мгновение задержался на Алистере, и в нём было обещание. Шок и адреналин затопили организм, заглушая острую боль, слабость, всё. Она не чувствовала ничего, кроме ледяной, сосредоточенной ярости. Один резкий шаг — и мини-крюк-кошка вылетела из её руки, вонзившись в столб в десяти метрах. Рывок — и Аяна исчезла в голубой вспышке искр, чтобы через мгновение материализоваться на столбе, в полутора метрах от парящего Алистера. Она стояла ровно, не глядя на него. Взгляд её был прикован к полю боя, где замер Туман и застыл Рейд, только что отреагировавший на её появление. Браслет на её руке светился голубым, показывая на интерфейсе 95% ускорения. Окантовка подошв кроссовок тоже горела ровным голубым светом. Клинок в её руке вспыхнул синим пламенем. — Сначала закончим с Туманом. А потом... — голос её звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Аяна сделала несколько грациозных шагов по проводу, идеально держа равновесие там, где совсем недавно ходил Красный Туман. Она резко взмахнула клинком, оголяя часть толстого провода, и воткнула остриё прямо в него. Клинок начал впитывать электричество — новая модификация на рукояти засветилась ярче, на браслете замелькали данные о вольтаже и усиленном заряде. Аяна плавно достала меч, отведя в сторону. За ним потянулась лёгкая лента молний, но основной голубой огонь горел ровно, пугающе. — А потом... — она повернула голову к Алистеру, и взгляд её убийственно скользнул по его лицу, — ...мы «поговорим», братец. Она перевела взгляд на Тумана, и на губах её появилась лёгкая усмешка. Шаг на соседний провод — и она замерла в боевой стойке, готовая к броску. — Эй, Красный! — голос Аяны прозвучал громко, вызывающе. — Повышение уровня сложности! Попробуй теперь отбиться от троих. Из дрона раздался восторженный визг Лики, в котором смешались гордость, нервный смех и чистое восхищение. — ДА! Вот она — моя девочка! «Повышение уровня сложности»! Вы слышали?! — Лика явно подпрыгивала на месте где-то там, у своих мониторов. — Аяна, ваншотни этого босса! Ты сейчас в десять раз страшнее, чем в прошлом рейде! Улыбка Аяны на мгновение дрогнула — тёплая, почти родная реакция на голос подруги, с которой они засиживались за играми до утра. Только на мгновение. Взгляд её снова стал ледяным, сосредоточенным на Тумане. — Респауна не будет, — холодно бросила она, поправляя хват на клинке, по которому всё ещё бежали голубые искры. — У нас хардкорный режим. И я сегодня без читов. Алистер замер в воздухе, глядя на Аяну, стоящую на проводе с клинком, по которому бежали голубые искры. Его жёлтое пламя на мгновение дрогнуло, сбиваясь с ритма. ...Она... реально разозлилась... Впервые... На меня... Внутри кольнуло что-то непривычное — Аяна никогда не смотрела на него так. Эти глаза, этот холодный, убийственный взгляд... Он хотел заставить её смутиться, покраснеть, может быть, даже рассердиться по-настоящему — но не так. Не этой ледяной яростью. ...«Поговорим»... Это не «поговорим»... Это «я тебя прикончу»... Наверное... Он перевёл взгляд вниз, туда, где под деревом сидел Кайн. Даже сквозь фиолетовую стену чувствовалась исходящая от него Тьма. Тяжёлая, густая, готовая разорвать любого, кто посмеет приблизиться. ...И он... Тоже не в настроении... Очень не в настроении... Алистер усмехнулся, пытаясь вернуть привычную браваду, но усмешка вышла кривой. — Ого... Кажется, я перестарался с прокачкой сложности, — хрипловато бросил он, косясь на Аяну. — Ты это... Не кидайся сразу на меня. Я ещё Рейду жизнь не надоел своими шутками. Он метнул взгляд на Рейда, застывшего среди кристаллов с выражением лица, которое ясно говорило: «я здесь ни при чём, я просто камень». — Слышь, фиолетовый! Подтверди, что я хороший! А то меня сейчас сестрёнка на спагетти порежет! Пламя в его руках всё ещё горело, готовое к бою с Туманом, но он не мог отделаться от мысли, что главная угроза сейчас стоит на проводе в полутора метрах от него. ...Существа и люди... Табу... Никогда такого не было... А он...Смотрел так... Будто я уже труп... — Ладно-ладно, — примирительно поднял он свободную руку, не гася пламя на второй. — Сначала босс, потом «поговорим». Я понял. Только не надо меня потом клинком гонять по всей поляне. Я ещё Лике обещал живым вернуться. Из дрона раздался нервный смешок Лики, и аппарат заметно покачнулся в воздухе, будто она там, на поляне, подпрыгнула от возмущения. — А вот и нет! Не обещал! Сам себя подставил, сам и разбирайся! Я ни при чём! — голос её звенел паникой, смешанной с истерическим весельем. — Я вообще просто дрон! Я ничего не видела, не слышала и тем более не знаю этого идиота! Туман, замерший в паре десятков метров среди кристаллов, медленно опустил гуань-дао, глядя на этот цирк с выражением лица, которое можно было описать только как «что здесь вообще происходит?». Рейд стоял среди фиолетовых шипов, и его обычно бесстрастное лицо впервые за долгое время выражало сложную гамму чувств: от глубокого усталого принятия неизбежного до тихого ужаса перед будущим. ...Я служу Верховному Альфе больше века... Я видел войны, смерть, разрушения... Но чтобы меня вот так подставил самоубийца с огнём... Даже представить не мог... Он перевёл взгляд на Аяну — единственного адекватного человека в радиусе километра. Она посмотрела на него в ответ и устало вздохнула, всем видом говоря: «Да, он полный идиот. Прости». Рейд медленно кивнул, принимая это как данность. — Я просто камень, — ровно произнёс он, глядя куда-то в сторону. — Я ничего не знаю. Я здесь просто так. Для красоты. Туман замер среди кристаллов, опустив гуань-дао, и красные глаза его медленно расширялись, вбирая в себя абсурдность происходящего. ...Что... Здесь... Происходит?... Он слушал. Алистер, парящий в воздухе, нёс какую-то нелепую чушь про «медовый месяц», «замуж» и «цветочки». Дрон в небе истерически визжал, что «ничего не видел и не знает этого идиота». Фиолетовый тип с хвостом заявил, что он «просто камень для красоты». А та самая девчонка, что чуть не отрубила ему руку минуту назад, стояла на проводе с убийственно спокойным лицом и шутила про «хардкорный режим». ..Они... Они реально сейчас ссорятся... Посреди боя... Из-за того, что этот огненный пошутил про Верховного и девчонку... Воспоминание вспыхнуло острым кадром: чёрная светящаяся Метка на запястье Кайна, которую он видел перед самым появлением этой разноцветной команды. Красные глаза метнулись к Аяне, стоящей на проводе с той же грацией, с какой совсем недавно ходил он сам. Та же лёгкость, то же чувство равновесия, та же опасная усмешка на губах. Только клинок у неё горел синим, а не красным. Минуту назад эта хрупкая девчонка вылетела из фиолетовой вспышки и отбила его удар с такой скоростью, что он едва успел среагировать. А он думал, она только умирать красиво умеет, истекая кровью в Чёрном Бору. И вдруг — он не сдержался. Сначала тихий смешок вырвался из горла. Потом — громкий, заливистый хохот, разорвавший напряжённую тишину поляны. Красный Туман смеялся — искренне, звонко, запрокинув голову, и алый дым вокруг него запульсировал в такт его веселью. — ОХ... НЕ МОГУ... — выдохнул он, вытирая выступившие слёзы свободной рукой. Гуань-дао в его левой руке качнулась, но он даже не думал атаковать. — Вы... ВЫ РЕАЛЬНО СЕЙЧАС... Он перевёл взгляд на Алистера, парящего в воздухе, и красные глаза сверкнули неподдельным восхищением. — Огненный клоун, ты гений! «Медовый месяц»! «Замуж»! Над ВЕРХОВНЫМ так шутить! Я век такого не видел! Он повернулся к Аяне, и красные глаза его задержались на её фигуре, застывшей в идеальной стойке на проводе. — А ты... — голос его стал мягче, в нём появилось что-то похожее на уважение. — Ты двигаешься, как я. Дышишь, как я. Улыбаешься, как я... — он склонил голову, изучая её с новым интересом. — И дерешься — ТОЧНО ТАК ЖЕ. И Левша, как и я... Он сделал шаг вперёд, но не для атаки — просто чтобы лучше видеть. — И у тебя есть Метка. С НИМ. — Туман кивнул в сторону Кайна. — У существа, которому больше трёх тысяч лет. Метка, которой у существ БЫТЬ НЕ МОЖЕТ. Пауза. Красные глаза сузились. — Знаешь... Я пришёл повеселиться. Найти сильного противника. Может, убить кого-нибудь. — он ухмыльнулся, обнажая клыки. — Но вы... ВЫ — лучшее развлечение за последние лет сто. Он крутанул гуань-дао в левой руке, принимая боевую стойку, но в красных глазах всё ещё плясали искры смеха. — Ладно. Поиграем. Но после боя — я хочу познакомиться с вами поближе. Особенно с тобой, — он кивнул Аяне, — ...маленькая охотница, которая улыбается, как я. 19:16 Аяна замерла на проводе на одно мгновение в легком замешательстве. Взгляд её скользнул по Туману, стоящему в боевой стойке, но всё ещё ухмыляющемуся красными глазами. ...Познакомиться? То есть... подружиться? Но он ранил Кайна... И убил кучу людей... В Энигму его всё равно придётся сдать... Даже временно... Пальцы сжали рукоять клинка сильнее. ...Он всё ещё непредсказуем... Ему не дадут регистрацию, как Рейду... Слишком плохая биография... В следующее мгновение Аяна рванула вниз, к Туману, занося клинок для удара. Голубое пламя взметнулось, оставляя шлейф искр. За миг до столкновения она исчезла в голубой вспышке, появляясь сзади. Туман развернулся мгновенно, гуань-дао со звоном встретила голубое лезвие. Красные глаза сверкнули весельем. — Быстро! Очень быстро! — выдохнул он, отбивая следующий удар. Рейд уже растил кристаллы, создавая по периметру поляны фиолетовые ограждения, отсекающие пути к отступлению. Он рванул в бой с клинком наготове, занимая позицию сбоку от Аяны. Алистер усмехнулся, паря в воздухе, и в его руке сформировалась огненная стрела. — Эй, Красный! Ты там не заигрывай с моей сестрёнкой! А то Верховный снизу ревнивый, сам слышал! Стрела сорвалась с пальцев, целясь точно в Тумана. Лика молча, с восторженным блеском в глазах, снимала всё через дрон, забыв даже дышать. На поляне, где сидели остальные, Лео тихо произнёс, глядя на голограмму с дрона: — Она двигается... как он. Та же скорость, та же грация. Похожий стиль боя с упором на скорость, а не силу. Лика, сидящая рядом на бревне, выдохнула восхищённо: — Я знаю... Она прекрасна... А этот красный... Кажется, влюбился. За их спинами замерли Антон и Ян, с открытыми ртами наблюдая за происходящим на проекции. — Там... Там Алистер разозлил Кайна! — вдруг крикнул Ян, оборачиваясь к столу Арсения. — И Аяна теперь злая! ОЧЕНЬ ЗЛАЯ! Арсений, не отрываясь от своего ноутбука, даже бровью не повёл. Пальцы его продолжали бегать по клавиатуре, а бирюзовые глаза за стёклами очков светились ровно. — Я всё вижу. — голос его прозвучал сухо, спокойно. — И уже прикидываю, сколько отчётов придётся написать, если Кайн решит, что мы все заодно с этим красным клоуном. И сколько — если Аяна действительно убьёт Алистера после боя. Спойлер: много. ... Шелестящий Бор Кайн смотрел, как она уходит. Аяна выскользнула из сплетения его тентаклей — осторожно, но решительно, будто его плоть была просто преградой, которую нужно преодолеть. Она не оглянулась. Только сжала его руку на прощание — раненая, в бинтах, но всё ещё тёплая, живая. ...Уходит... Оставляет... Через Метку ударило — не мыслью, не словом, а густым, сложным коктейлем. Её ярость на Алистера — острая, жгучая, непохожая на её обычный свет. Её концентрация на Тумане — ледяная, сосредоточенная. И где-то на периферии — лёгкий, почти незаметный дискомфорт, который она испытывала, зная, что он смотрит. Будто она стеснялась показывать ему эту сторону себя. Тентакли, только что бережно обвивавшие её, безвольно опали, царапая землю заострёнными кончиками. Два новых, ещё не до конца контролируемых, напряжённо застыли в воздухе, будто пытаясь удержать её образ. Кайн не двинулся с места. Он сидел, прижатый спиной к дереву, и смотрел сквозь фиолетовую стену кристаллов и лёгкую дымку, оставшуюся после боя. Он видел очертания — голубые вспышки, фиолетовые росчерки, жёлтое пламя. И её — маленькую, стремительную, танцующую между ударами Красного. ...Она сражается... С Пробуждённым А+... С тем, кто ранил меня... С тем, кто говорил о её запахе... О её глазах... Зрачки под гладкой кожей пульсировали, сужаясь в опасные щели, когда он видел, как Туман улыбается ей, как они сходятся в танце смерти. Они были похожи. Пугающе похожи. Слова долетали до него сквозь гул боя, сквозь треск кристаллов и шипение пламени. — ...Там не заигрывай с моей сестрёнкой! А то Верховный снизу ревнивый... ...ЗАИГРЫВАЕТ... С НЕЙ... Тентакли дернулись пробивая землю вокруг, но Кайн даже не шевельнулся. Только чёрная Метка на запястье полыхнула ослепительно, пульсируя в такт ярости. А потом — тихий очень голос Лео, едва долетевший с дрона, передававший звуки с поляны где были остальные тихий шёпот лео, а потом Лики: — ...Кажется, влюбился. Воздух вокруг Кайна сгустился до предела, становясь вязким, тяжёлым, непроницаемым. Иней стремительно пополз по траве, по корням, по кристаллической стене, затягивая фиолетовые грани ледяной коркой. ...«Влюбился»... «Заигрывает»... ОНИ ГОВОРЯТ О НЕЙ... О МОЁМ... ТАК... Он смотрел, как она сражается — яростно, сосредоточенно, идеально. Каждое движение было выверено, каждый удар точен. Она не уступала Красному в скорости, в грации, в опасной красоте боя. ...Она всегда скрывала это... От меня... Не показывала клинок... Не сражалась в моём присутствии... Через Метку пробивалось её состояние — ярость на Алистера притупилась, сменившись концентрацией и лёгким недоумением от слов Тумана. Но она не раздумывала — она атаковала, она сражалась, она защищала. ...Зачем она ушла?... Чтобы заставить Алистера замолчать?... Чтобы быстрее разобраться с Туманом?... Рука Кайна, лежавшая на колене, дрогнула. Пальцы сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения. ...«Отдыхай»... Как будто я... НУЖДАЮСЬ... В отдыхе... Она не понимает... Её кровь уже восстановила меня... Силы возвращаются... Он чувствовал, как Тьма внутри него наливается мощью, как регенерируют последние повреждения, как тентакли обретают былую смертоносную гибкость. Её кровь — творила невозможное. ...Скоро... ОЧЕНЬ СКОРО... Кайн перевёл взгляд туда, где в дымке мелькали голубые искры. Она была там. Она сражалась за него. Она защищала его честь. Она делала то, что не делал никто и никогда. ...МОЯ... Одно слово, выдохнутое в Тьму, прозвучало как клятва, как проклятие, как закон, не подлежащий обжалованию. Тентакли замерли в напряжённой готовности, их кончики заострились до абсолюта, нацелившись в сторону боя. Кайн ждал. Он не вмешивался — она просила его остаться. Но если Красный посмеет коснуться её... Если он хотя бы поцарапает её... ...Я сотру его в пыль... Вместе с этим лесом... Вместе со всем миром... 19:18 Туман рассмеялся — звонко, безумно, и алый дым вокруг него сгустился до предела, затягивая поляну парализующей пеленой. В следующее мгновение он исчез, появившись на проводах в десяти метрах от Аяны. Она рванула за ним мгновенно — голубая вспышка, и вот они уже стояли друг напротив друга на тонких стальных тросах, идеально держа равновесие. Красный и голубая. Хищник и охотница. Туман рванул вперёд, гуань-дао сверкнула в воздухе. Аяна встретила его клинком — одинаковые движения, одинаковая грация, будто они танцевали один танец. Удар, блок, уворот — они зеркалили друг друга с пугающей синхронностью. Аяна увернулась от очередного выпада, отскочив назад по проводу. Она выпрямилась, серьёзная, сосредоточенная, но в голубых глазах мелькнуло непонимание. — «Поговорим после боя»? Я тебя не понимаю. Ты... Она поджала губы, подбирая слово, и неуверенно произнесла: — ...ты что, хочешь подружиться? Знаешь... ты убил кучу гражданских и охотников. А ещё... Клинок в её руке чуть приподнялся, брови сошлись на мгновение. — Ты ранил Кайна... Правая рука её едва коснулась собственной шеи — там, где была рана Кайна. Пальцы дрогнули и сжались в кулак. Вторая рука, раненая, тоже сжалась. Золотая Метка под бинтами засветилась ярче. — Я чувствовала... — голос её стал тише, но твёрже. — Зачем ты всё это делал? Я хочу понять. Туман замер на проводе, красные глаза его сузились, впиваясь в Аяну с новым, изучающим интересом. Он медленно опустил гуань-дао, позволяя себе секунду передышки. — Зачем? — переспросил он, и в голосе его зазвучала знакомая насмешливая нотка. — Маленькая охотница, ты серьёзно? Я — существо. Для меня люди — еда. Кровь. Развлечение. — он усмехнулся, обнажая клыки. — Я убивал их так же естественно, как ты дышишь. Они для меня — ничто. Он сделал шаг вперёд по проводу, сокращая расстояние. — А Кайн... Верховный... Сильнейший... Я хотел проверить, правда ли он непобедим. И знаешь что? — красные глаза сверкнули опасно. — Оказалось, что у него есть слабость. Рейд, задержав дыхание, рванул сквозь алый дым внизу и мгновенно переместился на соседний столб, застыв в трёх метрах от них с клинком наготове. Алистер телепортировался выше, зависая над поляной с огненной стрелой, нацеленной в Тумана. Туман даже не взглянул на них. Он смотрел только на Аяну. — Знаешь, что я сделаю, когда закончу с вами? — голос его стал мягче, тягучее, опаснее. — Я пойду к нему. К твоему Верховному. И добью. Прямо на твоих глазах. А потом... — он улыбнулся широко, хищно, — ...посмотрю, как ты плачешь. Рейд приземлился на противоположный столб с фиолетовой вспышкой, оказавшись в трёх метрах за спиной Тумана. Его хвост, заострившийся на конце, напряжённо подрагивал в воздухе, фиолетовые глаза горели ровным, опасным светом. Клинок в его руке замер в идеальной боевой стойке, готовый к любому движению красной фигуры между ними. Аяна замерла на проводе, слова Тумана врезались в сознание раскалёнными гвоздями. ..Еда... Развлечение... Он... Неужели нет шанса?... А потом — это. Про Кайна. Про его смерть на её глазах. Золотая Метка под бинтами замерла на мгновение, а затем вспыхнула ослепительным голубым, начиная пульсировать в бешеном ритме. Аяна сжала челюсти до хруста, кулаки сжались до побелевших костяшек. Клинок в её руке взметнулся вверх, занимая идеальную боевую стойку, и голубое пламя на нём взорвалось, засияв в два раза ярче. На её лице — ни одной эмоции. Но глаза... В глубине голубых глаз зажглось нечто, чего никто никогда в ней не видел. Холодная, безумная ярость, разливающаяся по всему телу, дающая силы, затопляющая боль и слабость. Зрачки слабо засветились голубым. Голос её прозвучал тихо, холодно, но каждое слово резало, как лезвие: — Ты... Не пойдёшь к нему... Ты даже не приблизишься! Аяна занесла клинок выше. Окантовка кроссовок и браслет вспыхнули ослепительно, готовые к рывку. ..Если Кайн погибнет...Я убью его, а потом себя...Нет...Не подпущу... Лучше сама погибну... Взгляд её мельком скользнул по Рейду — коротко, но достаточно, чтобы фиолетовые глаза его ответили твёрдым кивком. Туман медленно повернул голову к Рейду, застывшему за его спиной. Красные глаза сузились, оценивая новую угрозу. Он плавно крутанул гуань-дао в левой руке, занимая позицию, позволяющую видеть обоих противников сразу. Улыбка на его лице стала шире, хищнее, но в красных глазах мелькнуло нечто новое — уважение пополам с опасным весельем. — Ого... Кажется, я задел за живое. Аяна, пока Туман был отвёрнут к Рейду, быстро сделала несколько коротких движений пальцами свободной руки — жесты, понятные только тем, кто знал их с Ликой язык. Взмах, палец вниз, резкий сброс — план сложился за секунду. Алистер хрустнул кулаками, и в его ладонях начал формироваться огненный шар, пульсирующий жёлтым светом. Он опасно ухмыльнулся, косясь вниз, где в дыму замерли Аяна с Рейдом. — Слушайте, мне начинает надоедать сдерживаться! — крикнул он, и голос его звучал хрипло, раздражённо. — Я тут даже половину силы использовать не могу, а этот красный ещё и лыбится! Он покосился на дрон Лики, нервно закружившийся рядом. — Думаешь, Арсений простит, если я слегка подпалю пол-леса? Зато Пробуждённого сразу поймаем! Одно движение — и готово! Дрон дёрнулся в воздухе, камера лихорадочно заморгала, а из динамика раздался истерический вопль Лики: — ТЫ С УМА СОШЁЛ?! Арсений тебя не простит! ОН СРАВНЯЕТ ЭТОТ ЛЕС С ЗЕМЛЁЙ! ВМЕСТЕ С ТОБОЙ! Я НА ТВОИХ ПОХОРОНАХ ПЛЯСАТЬ БУДУ, А НЕ ПЛАКАТЬ! Алистер закатил глаза, но шар в его руках слегка уменьшился. — Ладно-ладно... Но если он ещё раз лыбнётся, я рискую. Ради искусства. Кайн видел всё.Через Метку хлынуло — не мыслями, не словами, а чистой, нефильтрованной яростью. Острой, режущей, всепоглощающей. И где-то глубоко под ней — страх. Такой сильный, такой животный, что его собственная Тьма сжалась. ...Боится... ЗА МЕНЯ... Кайн рванулся вперёд, но тело всё ещё слушалось не до конца — её кровь восстанавливала его стремительно, но не мгновенно. Тентакли взметнулись в воздух, их кончики заострились до смертоносных шипов, готовые рвать, крушить, уничтожать любого, кто посмеет приблизиться к ней. ...«Не пойдёшь к нему»... ОНА... Защищает МЕНЯ... Слова Алистера долетели до него сквозь гул боя: — ...Я тут даже половину силы использовать не могу... ...Половину... Этот жалкий огненный... СДЕРЖИВАЕТСЯ?... Воспоминание вспыхнуло острым кадром — архивы Энигмы, которые он видел когда-то давно. Огненные кратеры, выжженные дотла леса, уничтоженные армии существ. Всё это — дело рук одного охотника. Того, кто сейчас парил в воздухе и жаловался, что не может использовать силу. ...Если он сдерживается... То на что способен... ТОТ, ПЕРВЫЙ?... Лика кричала про Арсения. Про то, что он сравняет лес с землёй. Кайн помнил его — бирюзовые глаза за стёклами очков, абсолютное спокойствие, когда он лечил Аяну в ту ночь. Купол на два километра, который Кайн с трудом пробил, оставив лишь дыру. Арсений даже толком не взглянул на него впервую встречу — просто сидел за ноутбуком, будто Верховный был пустым местом. ...Он смотрел на меня... Как на мебель... Кулаки Кайна сжались до хруста. Чёрная Метка на запястье полыхнула ослепительно. Аяна стояла на проводе, напротив Тумана, и в её глазах горело то, чего Кайн никогда не понимал. Свет. Тот самый, который он ненавидел. Тот самый, который сейчас давал ей силы стоять и сражаться за него. ...НЕНАВИЖУ... Этот свет... Но без него... Аяна слегка повернула голову в сторону Алистера, не опуская клинка. — Лика права. Мы справимся... без сжигания леса. Она едва заметно подмигнула ему — короткое, быстрое движение, означающее только одно: у них есть план. Алистер замер на мгновение, жёлтое пламя в его руках слегка дрогнуло. ...Подмигнула?... Значит, что-то придумали... Он усмехнулся, шар в ладонях уменьшился до безопасного размера. — Ладно, уговорила. Но если он меня достанет — пеняй на себя. Я тогда скажу Арсению, что это ты разрешила. Аяна рванула вперёд, ударив клинком по гуаньдао Тумана, и искры разлетелись в стороны. Рейд атаковал следом, его клинок рассек воздух, но Кровавый Туман с усмешкой спрыгнул к земле, уходя из-под удара. Аяна и Рейд рванули за ним, и звуки боя продолжились — лязг металла, хрипы, треск разрядов, — а затем стихли, когда красная дымка начала постепенно рассеиваться, таять в утреннем воздухе. Аяна и Рейд застыли, как статуи, не в силах пошевелиться. Пальцы их всё ещё сжимали оружие, но тела не слушались — будто кто-то выключил их, оставив стоять посреди поле боя, окружённых тишиной и пустотой. Алистер выругался сквозь зубы, делая вид, что напряжён до предела. В его руках сформировалась огненная стрела, готовая сорваться в любой момент — но он медлил, изображая страх задеть замерших внизу. — Чёрт... Чёрт! Не могу! Они прямо под ним! Туман расхохотался — звонко, безумно, запрокинув голову. Красные глаза его сияли торжеством. — О, как красиво! — голос его струился медовой насмешкой. — Две статуи! Одна — фиолетовая, другая — голубая! Прямо коллекционный сервиз! Он медленно обошёл Аяну, застывшую в двух метрах справа, изучая её с хищным интересом. Кончик красной лозы лениво коснулся её клинка, всё ещё горевшего голубым пламенем. — Какая красивая... Даже не дышит. Идеальная. — он перевёл взгляд на Рейда, замершего слева. — А этот... фиолетовый... Тоже ничего. Жаль, что неживые. Он крутанул гуань-дао, подходя ближе к Аяне, наклоняясь к её лицу. — Знаешь, маленькая охотница... Я думал, ты будешь интересным противником. А ты просто сломалась, как все. — красные глаза его сверкнули жестоким весельем. — Но ничего. Я оставлю тебя напоследок. Хочу увидеть лицо твоего Верховного, когда он будет смотреть, как ты умираешь. Он выпрямился, лениво потягиваясь. — А пока... — Туман повернулся к Алистеру, парящему в воздухе, и раскинул руки в стороны, подставляясь под удар. — Ну давай, огненный клоун! Стреляй! Или ты боишься задеть свои игрушки? Красные глаза его горели безумным восторгом. Аяна усмехнулась — опасно, хищно, но Туман не мог видеть, стоя к ней спиной. ...Глупый... Глаза её сверкнули голубым — и она рванула. Рейд взмахнул рукой одновременно с её движением, и из-под земли взметнулась кристальная волна — фиолетовые шипы вздыбились, обволакивая половину тела Тумана, зажимая его руку по плечо и ногу в каменную хватку. Он дёрнулся, вырываясь с немыслимой силой, но перед ним уже вспыхнула голубая вспышка. Аяна стояла в полуметре. Голубые глаза горели торжеством, на губах — та самая опасная усмешка, которую он так любил сам. Клинок в её руке сверкнул — и в последний миг она развернула его плашмя, ударяя гладкой стороной по шее. Ослепительный разряд пронзил тело Тумана. ...Что?... ОНА... ОБМАНУЛА... Красные глаза расширились в последней вспышке осознания, вбирая её лицо, её улыбку, её победу. А потом свет погас, и он рухнул на колени, парализованный током. Аяна и Рейд отскочили в стороны. — А Я СЕЙЧАС! — взревел Алистер сверху, и огненный смерч обрушился на Тумана, пожирая пространство вокруг него. — Алистер! Ты... Стоп... это же перебор! — голос Аяны сорвался на крик, ужас мелькнул в её глазах. Она сжала клинок, пламя погасло. Она смотрела, как огонь оседает, открывая обожжённую фигуру на коленях. Чёрная, обугленная одежда, тёмные пятна на лице, серый дым, поднимающийся от тела. Туман не двигался, склонив голову вниз, едва дыша. — Это... жестоко... — прошептала Аяна, глаза её сузились. Она резко развернулась к Алистеру, голос зазвенел гневом: — Алистер! Он же живой! Я уже оглушила его... а ты поджёг его просто так! Алистер усмехнулся с высоты, ловко кинув ошейник — тот пролетел десять метров и шлёпнулся в её ладонь, которую она подняла на автомате, всё ещё замерев от шока. — А че он? Пусть знает, как с нашими связываться! — крикнул он, и вдруг заметил в пяти метрах позади себя дерево, весело потрескивающее жёлтым пламенем. — БЛЯТЬ! Он рванул вниз, матерясь сквозь зубы, и принялся затаптывать огонь. Рейд уже убирал кристаллы, медленно втягивая их обратно в землю. Фиолетовые глаза его скользнули по Аяне, по Туману, по Алистеру, тушащему дерево. ...Идиот... В тени Кайн видел как они обманули Тумана.Удар. Голубая вспышка. Туман на коленях. ...Она переиграла его... Верховный смотрел. Внутри него бушевала буря — ярость на Красного смешалась с чем-то новым, непонятным, от чего Тьма сжималась. ...«Живой»... Для неё это важно... Даже для него... Для того, кто ранил меня... Говорил о ней... Хотел убить... Алистер обрушил огненный смерч. Кайн видел, как пламя пожирает Тумана, как чёрная обугленная фигура оседает на землю. И её лицо — ужас в голубых глазах, сжатые губы, дрожащие пальцы на клинке. ...«Это жестоко»... ОНА... Жалеет его... Того, кто хотел убить меня... ПОЧЕМУ?... Через Метку хлынуло — острое, щемящее чувство, похожее на боль, но не физическую. Она чувствовала страдания Тумана. Она не могла иначе. Это было в её природе — жалеть, понимать, принимать даже тех, кто причинял ей боль. ...СЛАБОСТЬ... ЕЁ СЛАБОСТЬ... НЕНАВИЖУ... Тентакли за спиной взметнулись в яростном танце, пробивая землю вокруг, оставляя глубокие борозды. Два новых, ещё не до конца контролируемых, напряжённо застыли в воздухе, готовые рвать, крушить, уничтожать того, кто посмел заставить её страдать. Но Кайн не двинулся с места. Он сидел, прижатый спиной к дереву, и смотрел, как Аяна кричит на Алистера. Как её голос срывается от гнева и боли. Как она ловит ошейник на автомате, всё ещё глядя на обожжённую фигуру. ...Она никогда не убивает... НИКОГДА... Даже тех, кто заслужил... Даже его... Взгляд Кайна скользнул по Туману — чёрному, обугленному, едва дышащему. Потом снова по Аяне — её глаза всё ещё были полны ужаса и жалости. ...Она... ДРУГАЯ... Не такая, как они... Не такая, как я... Челюсти сжались. Рука, лежавшая на колене, дрогнула — пальцы медленно сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения. ...И этот свет... Который я ненавижу... Заставляет её жалеть даже врагов... Даже тех, кто хотел убить меня... Алистер матерился, туша дерево. Рейд убирал кристаллы. Аяна стояла, сжимая ошейник, и смотрела на Тумана с выражением, которого Кайн не понимал. ...ПОЧЕМУ?... Почему она не может быть... КАК ВСЕ?... Но где-то глубоко, в самой тёмной части сознания, которую он всегда считал мёртвой для подобных чувств, шевельнулось нечто острое, невыносимое. ...Потому что она... ЕДИНСТВЕННАЯ... Кто смотрит на меня... И видит не чудовище... 19:20 Аяна медленно опустилась на колени рядом с Туманом. Кожа и одежда его уже начинали заживать на глазах — регенерация Пробуждённого А+ работала даже в бессознательном состоянии. Она осторожно застегнула тонкий ошейник на его шее — тот замигал зелёным, принимая контроль. В её глазах стояла глубокая грусть. Левая рука безвольно опустилась, но пальцы правой всё ещё мягко лежали на его плече, касаясь металла. Регенерация ускорилась. Лицо Тумана почти восстановилось, веки дрогнули, красные глаза начали проявляться, мутные, невидящие. Волосы снова обрели яркий алый цвет. Аяна медленно убрала руку. Достала из внутреннего кармана специальные наручники, вздохнула и мягко взяла его уже почти зажившие руки, аккуратно застёгивая. — Я... хотела узнать твоё имя... Кажется, не успела... — прошептала она тихо, глядя на его ладони. Вдруг почувствовав его ауру — феромоны Альфы, такие близкие, такие... странные. Она сидела слишком близко. ...Роза... Гвоздика... Кориандр... И имбирь?.. Акио сфокусировал взгляд с трудом, веки дрогнули, открывая красные глаза — мутные, расфокусированные, но уже живые. Он сидел на коленях, на полголовы возвышаясь над Аяной, даже в этом положении. Алые волосы упали на лицо, скрывая часть обожжённой прежде, а теперь уже почти зажившей кожи. Голова его слегка качнулась, он моргнул, прогоняя остатки паралича. Слова её долетали отдалённо, сквозь гул в ушах. Одна из алых лоз, всё ещё слабо шевелящихся на земле, дёрнулась, пытаясь подползти к ней, но сил не хватило — она безвольно опала, коснувшись кончиком её кроссовка. Красные глаза сфокусировались на её лице. Он вдохнул — и сквозь запах гари и крови пробился сладкий, нежный аромат. Взгляд скользнул ниже — на её левую руку, где бинт на запястье медленно пропитывался алой кровью. ...Почему?... Акио сглотнул, горло пересохло. Губы его дрогнули, пытаясь сложиться в привычную усмешку, но вышла только кривая, слабая тень улыбки. — Ты... — голос его прозвучал хрипло, надтреснуто, совсем не так, как он говорил раньше. — Ты реально... меня пожалела... Красные глаза его остановились на её руке. Лоза, та, что коснулась её кроссовка, слабо дёрнулась, будто пытаясь привлечь внимание. — Меня зовут... Акио... — выдохнул он, и в этом имени, произнесённом тихо, устало, не было ни насмешки, ни угрозы. Только усталость и что-то похожее на недоумение. Аяна посмотрела на Акио, и в её глазах мелькнуло тёплое удивление. ...Пошёл на контакт... И почему перед этим надо было обязательно подраться... Она моргнула, прогоняя странное чувство, и тихо улыбнулась — той самой мягкой, искренней улыбкой, которая была только у неё. — «Яркий»? Тебе подходит...Возможно, мы ещё встретимся, Акио. Она задержала взгляд на его заживающих ранах — кожа стягивалась, алая ткань восстанавливалась на глазах. И вдруг в голову ворвались дурацкие шутки Алистера. Про неё и Кайна. Про «медовый месяц». Про «замуж». А потом — как он без спроса поджёг Акио, когда она уже всё сделала. Внутри что-то закипело. Глаза Аяны сузились, взгляд ледяной стрелой скользнул в сторону Алистера, всё ещё возящегося с догорающим деревом. Пальцы быстро забегали по браслету, выставляя особый режим боя — проценты взлетели выше, чем в схватке с Акио. Алистер всё-таки S-класс. Рука её потянулась к клинку. ...«Поговорить»... Я обещала «поговорить»... УБЬЮ... Акио смотрел на неё, и красные глаза его медленно расширялись. Он слышал своё имя — впервые за долгое время произнесённое не как угроза, не как кличка, а просто так. По-человечески. ...Она назвала меня по имени... Алая лоза, всё ещё слабо шевелившаяся у её ног, медленно поднялась, почти невесомо коснулась её запястья — там, где бинт пропитался кровь — Ты... — голос Акио прозвучал хрипло, с непривычно. — Ты реально... собираешься сейчас драться с ним?... После всего?... Красные глаза его скользнули по её напряжённой фигуре, по клинку, по убийственному взгляду, устремлённому на Алистера. И вдруг он усмехнулся — с той самой знакомой ноткой безумного веселья. — Ваша команда...я говорил, что вы цирк... Но он даже не представлял, насколько... Он попытался пошевелиться, проверяя тело — силы возвращались, но дым пока не слушался. Он мог только сидеть и наблюдать. — Знаешь... — Акио перевёл взгляд на Алистера, потом снова на Аяну. — ...я бы заплатил, чтобы увидеть, как А-класс гоняет S-класса по всему лесу. Это будет... весело. Аяна выдернула клинок из ножен — лезвие выскользнуло с тихим шипением и мгновенно вспыхнуло ярким голубым пламенем, освещая её лицо снизу. Она ухмыльнулась. — Увидишь бесплатно... — голос её прозвучал мягко, почти по-свойски, будто он уже был своим. — ...только не попади под удар. Кроссовки вспыхнули голубым по окантовке, браслет засиял в тон — и Аяна исчезла в голубой вспышке искр, оставляя за собой светящийся шлейф. Дрон Лики бесшумно опустился рядом, зависнув на уровне его головы. Из динамика донёсся возбуждённый шёпот: — Ой, сейчас будет шоу... Ты там, красненький, отползай давай подальше. А то наш «Бог огня» сейчас получит по шапке от своей же сестрёнки! — Лика хихикнула. — Хочешь попкорн? Акио медленно повернул голову к дрону, красные глаза его горели безумным весельем пополам с неподдельным восхищением. — Попкорн? — переспросил он, и голос его окреп, возвращая привычные насмешливые нотки. — Я бы взял. Но боюсь, что если эта малышка начнёт гонять Бога огня, мне придётся уворачиваться не только от её клинка, но и от всего леса. Алая лоза за спиной Акио медленно поднялась, застыв в настороженной готовности — он ещё не мог двигаться в полную силу, но тело уже реагировало на опасность. — Знаешь... — он перевёл взгляд туда, где только что исчезла Аяна. — Я думал, у охотников дисциплина. Старшие классы, подчинение... А у вас... — он усмехнулся криво, восхищённо. — ...А-класс гоняет S-класса. Бога огня. Который может спалить этот лес в две секунды. Просто потому что он её разозлил. Красные глаза его сверкнули. — Я ЖИЛ РАДИ ТАКОГО ЗРЕЛИЩА. ... Рейд замер, не убирая кристаллы. Фиолетовые шипы так и остались торчать из земли причудливыми глыбами, отражая последние лучи заходящего солнца. Его рука, только что готовая взмахнуть для завершающего жеста, безвольно опустилась. Взгляд фиолетовых глаз метнулся вслед голубой вспышке, унёсшей Аяну в сторону Алистера. ...Она... Рванула за ним... После всего... После Тумана, после Кайна, после его идиотских шуток... Хвост Рейда взметнулся в воздух и с хлёстким звуком вонзился в землю у его ног, прорезая глубокую борозду в дерне. Кончик заострился до опасного шипа, фиолетовое свечение на нём пульсировало в бешеном ритме. Ветер рванул полы чёрного плаща, взметнув тёмные пряди волос, упавшие на его лицо. Глаза Рейда горели ровным, холодным светом, в котором читалось нечто среднее между усталостью и глубоким принятием неизбежного. ...Этот идиот... Алистер... Мало того что разозлил Верховного своими шутками про «медовый месяц», мало того что поджёг Тумана просто ради веселья, когда она уже всё сделала... Теперь она будет его гонять... Он перевёл взгляд на Кайна, застывшего у дерева. Чёрная фигура даже не шевелилась, но Тьма вокруг него сгустилась до предела, готовая выплеснуться в любой момент. ...А если они начнут серьёзно драться?... Она на адреналине, на электричестве, на чистой ярости... Он — Бог огня, который может спалить лес...Верховный уже в ярости... Пальцы Рейда сжались в кулак. ...Арсений... Если он увидит этот цирк... Он просил её вернуться быстро, чтобы вколоть обезбол и снотворное... А она сейчас.. Рейд перевёл взгляд на Акио, сидящего в центре поля с дроном Лики над головой. Красные глаза Тумана горели безумным весельем, предвкушая зрелище. Рейд медленно покачал головой, фиолетовые глаза его на миг встретились с красными. — Ты даже не представляешь, во что ввязался. — голос Рейда прозвучал устало, обречённо. — Если она его догонит — будет весело. Если Арсений увидит — будет очень весело. Если Кайн решит вмешаться — весело будет всем. Кроме нас. Он сделал шаг назад, убираясь с линии возможного огня. — Я просто камень. Я ничего не видел.