Don't go there to mourn

Тебя увезли под вой сирен, оставив позади все твои воспоминания. Если бы ты мог вернуться хоть на мгновение — лишь бы забрать тот самый постер… Но нет. Ключи ты отдал высокому мужчине… Есенину, кажется. Тот пришел в ярость, когда ты назвал причину своего отъезда. Но, помимо грубого толчка, между вами ничего больше не произошло. Дочка соседа спала, когда ты оставил дробовик на кухне. Кроме Есенина, в доме жила только она. Как ни странно, тебе кажется, что они вдвоем сумеют выжить. Ты ехал в переполненном фургоне, где все остальные пассажиры хранили мертвое молчание. Отсутствие защитного костюма, который был на каждом из них, заставляло чувствовать себя уязвимым. Тебя даже не проверили на признаки гостя. Видимо, они были настолько в себе уверены, что, окажись ты хтонью, они бы легко прикончили тебя на месте. Никакого допроса не было. Честно говоря, ты его и не ждал. Тебя сфотографировали с разных ракурсов, проверили склеры и уши, и объявили твою пригодность. Разумеется, заставили подписать какой-то контракт. Так и не понял, какое значение могут иметь документы, когда разворачивается апокалипсис. Но ты явно был не в том положении, чтобы задавать лишние вопросы, так что прикусил язык.  Так называемое «Обучение» оказалось бесполезным и бестолковым. Достаточно было выстрелить в сторону манекена — и ты официально принят на работу. М-да… даже твой дерьмовый папаша научил тебя большему, чем эти занятия. Ты думал, что жизнь с незнакомцами в собственном доме приучила тебя к тесноте. Но казармы, в которых они спали, были настолько переполнены, что каждую ночь вспыхивали драки за койки. И ты не мог не вспоминать о том самом постере на своей стене… Всякий раз, когда соседи становились невыносимы, ты смотрел на него и представлял, что остался на свете совсем один, лишь с теми немногими, кто был в твоем доме. Все остальное меркло. И от этой мысли на душе становилось чуточку легче. Как же ты жалеешь, что не забрал его, не сунул в карман, чтобы потом вглядываться в изображение, словно в лицо давно потерянного возлюбленного. Один лишь образ этого места дарил ощущение покоя. Если бы все это когда-нибудь закончилось, ты бы поселился именно в таком местечке. Никаких соседей, шумных городов, лишней какофонии — только ты сам. Разумеется, это была лишь несбыточная фантазия. Ты оказался одним из немногих, кто ранее хоть раз держал в руках ружье. Было поразительно осознавать, насколько… заурядными были люди, нанятые КЧС. Во время обеда к тебе подошло несколько парней. Твой новый отряд, сказали они. Один из них раньше работал на стройке; его завербовали, потому что дядя оказался политиком и помог устроиться. Другой был официантом, его семью выкосили гости, и, не зная, куда податься, он подал заявку сюда. Оставшиеся двое были более… опытными. Они с нескрываемой гордостью заявляли о своих ученых степенях, о том, что их лично пригласили, чтобы помочь разобраться в том, что же на самом деле происходит. Они произносили это так, будто хвастались орденами, и тебя охватывала тошнотворная волна отвращения, причину которой ты не мог понять. Вскоре тебе стало ясно, почему они прибегли к таким мерам. Картина прояснилась, когда отправили пять отрядов, и ни один не вернулся. У этой работы была невысокая продолжительность жизни. Люди дохли как мухи, в то время как новобранцев было мало. Ты все чаще думал, что высшее руководство попросту не справляется со своими обязанностями. Но ты держал эти мысли при себе, ведь строитель как-то раз допустил ошибку, оскорбив одного из командиров отряда, а на следующий день его застрелили по «подозрению в связях с гостями». Раньше отряды КЧС прикрывали солдаты. Как-то раз на брифинге командир обмолвился, что «визитеры», похоже, целенаправленно охотятся именно на военных. Погибло так много солдат, что их решили отправлять только тогда, когда в зоне находилось высшее начальство. Именно на том самом брифинге тебе, наконец, объяснили, в чем заключалась твоя работа. Командир отряда, мужчина по имени Виктор, сообщил, что вы — разведчики. Всего было три группы: Разведчики, Исследователи и Дозорные. «Разведчики», к которым принадлежал и ты, патрулировали города и собирали информацию с разных территорий. Они занимались задержанием людей с повестками от КЧС и вербовкой новичков. А еще у них был самый высокий уровень смертности. «Исследователи» — это были люди, реально разбиравшиеся в своем деле. Они оставались либо в карантинных зонах, либо на своей базе, изучая различные образцы — как «Гостей», так и людей, в которых лишь «заподозрили» нечто чужеродное. Ты сначала подумал, что двое из твоего отряда как раз из таких, но, оказалось, они просто чуть сообразительнее среднестатистического агента. И в их обязанности входило доставлять «образцы» на базу для дальнейшего изучения. Ты даже не стал уточнять, что именно это значит. «Дозорные», на твой взгляд, имели самую комфортную работу. Их единственной обязанностью было оставаться в карантинных зонах и следить, чтобы никто не сбежал. Они стреляли куда чаще, чем разговаривали, а единственным развлечением для них, похоже, было издевательство над содержащимися там субъектами. Были и другие новобранцы — обычно врачи и повара, — но им не полагалась униформа и право делать на базе что-либо сверх того, что прикажут сотрудники КЧС. Ты ненавидел свою работу. Это не удивительно. Ты общался с людьми почти ежедневно, вынужден был выслушивать либо своих напарников, либо начальство, либо просто гражданских, которые жаловались на свою жизнь. Ты не понимал, с чего они решили, что тебе интересны их жалкие истории. Ты уже даже не пытался вникать. Просто кивал, желая, чтобы они отстали. Так же, как в данный момент. Ты ведешь машину, а мужчина на пассажирском без умолку бубнит о чем-то, происходящем на базе. Ты даже не пытаешься вслушаться. Для тебя они все на одно лицо. Запоминать лица всегда давалось тяжеловато, а теперь еще все в одной форме… Их задача — обследовать самые безжизненные районы города. Дать тем двоим «умникам» собрать свои «образцы». А затем сгноят всех, кого найдут, в карантинных зоны. Легко и просто, так ведь? Что ж, для тебя — не очень. Ты думал, что уже выработал иммунитет к человеческому скудоумию, но этот отряд дал осознать: человечество безнадежно. Именно эти люди должны были спасти мир. По-твоему, они лишь добьют его окончательно. Все началось несколькими часами ранее. Командир твоего отряда, Виктор, повредил ногу и не смог отправиться с ними. Заменой ему стал один из двух «интеллектуалов». Кажется, его звали Никита. Из-за того, что строителя казнили несколько дней назад, они уже были в неполном составе. А с отсутствием Виктора их осталось всего четверо. И лишь двое из них умели обращаться с оружием. Тот бывший официант был молод и, несмотря на пережитую трагедию, по-детски наивен. Он нервно дергался и палил при первой же возможности, убивая даже невинных гражданских, оказавшихся у него на пути. У тебя никогда не было импульса причинять вред другим. Даже тех немногих гостей,что проникали в твой дом, ты уничтожал скорее из чувства долга перед другими постояльцами дома. И все же… тебе до чертиков хотелось размозжить голову этому официанту. Слишком уж он безмятежен. Возвращаясь на базу, он хвастался тем, скольких людей, ой, то есть, гостей он убил. «Некоторые люди улучшают этот мир,лишь покидая его», думал ты.  Остальные двое, Никита и… честно говоря, забыл его имя, были бесячими, но безобидными. Они совершенно не заботились о собственной безопасности, часто первыми заходили в здания, в то время как должны были ждать, пока ты с официантом проверишь территорию. Но даже будучи безвредными на деле, их слова были… колкими. Не в твой адрес, но в адрес других. Они часто придавались демагогии о том, что выживают лишь сильнейшие, а слабые должны умереть ради общего блага. Ты еле держался, чтобы не напомнить им, что они сами — те самые неуклюжие идиоты, которые скопытились бы в первый день без прикрытия. Их непристойные высказывания о женщинах лишь сильнее распыляли твою ненависть.  Виктор был единственным, кого ты хоть как-то переносил. Он был ориентирован на задачу, и это вызывало уважение. Он выступал против неоправданного насилия и смертей, сохранял хладнокровие в стрессовых ситуациях и руководствовался логикой. Чего не скажешь об остальных. Он пресекал их глупости и как-то раз пригрозил уволить официанта, если тот не перестанет бездумно палить по всему живому. Жаль, что его не было с ними сегодня. Только на связи по рации. Он требовал краткий отчет каждые полчаса. Прям наседка, которая чересчур опекает цыплят. Итак, без двух членов экипажа та ночь с самого начала должна была пойти наперекосяк. Ситуация усугубилась, когда они объезжали лес, и один из отряда потребовал остановиться — по малой нужде. Ты остановил тачку посреди чертовой глуши. Вокруг — лишь чахлые деревья да высокая трава. Остальные трое вышли из машины, сказав, что осмотрят местность на предмет «подозрительной активности», как только их товарищ справит свои дела. Ты подозревал, что они просто устроили перекур.  Под их настояния ты остался в машине и «продолжал наблюдать», не желая проводить с этими болванами ни секунды дольше необходимого. наслаждаясь несколькими минутами тишины, которые подарил тебе их перекур, ты откинулся на сиденье, глядя в окно. Небо было чистым,без звезд и луны. А еще стало заметно прохладнее, чем днем. Ты открыл окно, позволив ветру бить тебе в лицо. Вокруг стрекотали сверчки и изредка пели птицы. Ты поклялся бы, что прикрыл глаза всего на пару секунд, но в следующий момент ты вздрогнул и распахнул их от громкого звука, прощвучавшего сзади машины. Ты вздрогнул, тут же хватая винтовку с пассажирского сиденья. Сверчки умолкли, крики ворон стихли. Даже ветер, казалось, исчез. По спине побежали ледяные мурашки, пока глаза судорожно метались по всем сторонам, пытаясь найти источник шума, который тебя разбудил. Ты взглянул в боковое зеркало — там была лишь тьма и не более. И, как бы ни хотелось тебе просто завести машину и рвануть с этого места, твои напарники еще не вернулись. Спустя мгновение послышались новые звуки. Странные щелкающие звуки, без какого-либо ритма, и ты не мог понять, что это. «пошло оно все к черту…», — подумал ты и начал закрывать окно. Но поднимающееся стекло кто-то схватил и с такой силой сжал, что оно затрещало. Ты отпрянул, наводя оружие на фигуру у твоего окна. Рука, прижимавшая стекло, была нечеловечески огромной, с длинными костлявыми пальцами. Когда существо поняло, что окно больше не двигается, оно разжало пальцы, а потом схватило тебя за комбинезон и с силой пригнуло к двери. Твоя голова с силой ударилась о нее, и на несколько секунд сознание поплыло. Дверь машины распахнулась, и ты грохнулся, растянувшись на земле. Простонав, схватился за голову и мысленно поблагодарил того, кто устроил этот кошмар, за то, что противогаз остался цел. Он стоил целое состояние! Ты начал вслепую шарить рукой за оружием, но существо схватило тебя за предплечье и подняло в воздух. Ты поднял взгляд и оказался лицом к лицу с Бледным Гостем. С тем, кто доканывал тебя,стучась в твою дверь и напоминал, насколько ты ничтожен на фоне всего мироустройства. Ты по-глупому надеялся, что сумел ускользнуть от него. Что, захлопнув за собой дверь собственного дома, ты последний раз в жизни видел бледного. Ты ошибался. И теперь, глядя на него, с удивлением ловишь себя на том, что чувствуешь не только леденящий душу страх, но и странное, предательское облегчение. Бледный сиял своей безумной ухмылкой, как и всегда. Его глаза скользнули по твоей фигуре в защитном костюме, а идеально белые зубы сверкнули в ночи. Его вторая рука медленно поднялась к твоей шее, и ладонь полностью обхватила горло. Хватка сжималась все сильнее, и ты не понимал, собирается ли он задушить тебя или сломать шею. Ты надеялся, что это будет более быстрый вариант.  Гость шумно втянул воздух, и на его лице появилось странное выражение. Он перестал сжимать пальцы, хотя хватка осталась прежней. Он снова вдохнул, и его лицо опасно приблизилось к твоему. Его шея хрустнула, когда он наклонился вперед и уперся носом в твое плечо. До теб внезапно дошло, что это были за странные щелкающие звуки — это был хруст костей. «Неужели это…» — пробормотал Бледный Маньяк в твой комбинезон. — «Не может быть…» Он внезапно сорвал противогаз с твоего лица, глядя на тебя почти с благоговением. Ты мог лишь запрокинуть голову, пока его большой палец нежно проводил по твоей линии челюсти.  Будто вспомнив, в каком ты сейчас положении, ты начал брыкаться ногами и царапать руку, что держала тебя. «Так это ты!» — воскликнул Бледный и бросил тебя на землю лишь на мгновение, чтобы тут же подхватить под руки, словно ребенка. Он снова поднял тебя в воздух, и с каждой секундой он выглядел все более и более взбудораженным. Ты изо всех сил лягнул его в торс, но не получил никакой реакции. «От-отпусти!» — ты хрипел, чувствуя себя уязвимым без маски, скрывавшей лицо. «Я думал, что больше никогда тебя не увижу!» — засмеялся Бледный Маньяк. — «Когда я в очередной раз наведался к тебе в гости, а на стук ответил кто-то другой… я был так разочарован…» Твое сердце почти остановилось при упоминании Есенина. «Ты… Они еще…?» «Не переживай, — голос Маньяка опустился до шепота, он изо всех сил старался звучать успокаивающе. — «С тем мужчиной и девочкой все было в порядке, когда я последний раз проверял. Они, вероятно, спрятались в подвале». В подвале. Ты с внезапной благодарностью вспомнил, что однажды упомянул о нем Есенину. Он был забит припасами с зимы; если растянуть, им хватит на несколько месяцев. Ты задался вопросом, примут ли они тебя обратно. «Я и не думал, что увижу тебя в этом, — Бледный Маньяк ущипнул край защитного костюма. — Кажется, я ошибался насчет тебя». «Ты не знаешь меня», — ты проскрежетал зубами. «Разве?» После этого воцарилась тишина. Ты изо всех сил пытался прийти в себя, но, казалось, одно лишь присутствие этого существа было способно подавить твою способность к критике,оставляя в мозгу лишь животный страх. Ты внезапно кое-что вспомнил. Возможно, это бесполезно, но… «Я не один!» — выпалил ты. Бледный Маньяк замер, склонив голову набок. Затем каким-то образом сумел ухмыльнуться еще шире. «Ты говоришь о других таких же, в костюмах? О трех мужчинах? Из которых лишь один был с оружием?» Твое молчание было красноречивее любых слов. Бледный Маньяк залился хохотом, его грудь ходила ходуном, будто это было самое смешное, что происходило на свете. Он перекинул тебя через плечо, словно ты был не тяжелее мешка с мукой. Ты тут же начал царапаться, но даже в перчатках казалось, что его кожа плотнее змеиной.  Вы отошли недалеко. Маньяк сделал всего несколько своих длинных шагов, прежде чем указал на дальнюю хижину. Ее ветхий вид ясно говорил о том, что она давно заброшена. Но не это привлекло твое внимание, а искалеченные тела, усеивавшие землю вокруг. Ты мгновенно узнал неоново-желтые костюмы. Ты замер в гробовом молчании. Дыхание Маньяка участилось, будто его возбуждение нарастало с каждой секундой. «Ну и?» — его голос прозвучал прямо у твоего уха. Ты просто бессильно уронил голову, и лбом с глухим стуком ударился о его плечо. Ты действительно не понимал, зачем он с тобой так возится. Может, было бы лучше застрелиться, когда был шанс. «Просто убей меня». Маньяк медленно опустился на землю, его ноги были такими длинными, что хрустнули раз пять, прежде чем он окончательно уселся. Он грубо усадил тебя перед собой, обвил твою нижнюю часть тела своими ногами, а руки твердо положил тебе на плечи. «С какой стати?» — прошептал он тебе в ухо. Ты невольно вздрогнул. «Потому что ты — гость. Потому что это то, чего ты хотел все это время», — выдохнул ты в изнеможении. Ты действительно не понимал причины происходящего. «Я мог бы убить тебя. Но точно так же мог бы и выломать твою дверь все те разы». «Ну и что же тебя остановило?» — отозвался ты, чувствуя, что так и не получишь ясного ответа. «Потому что я не хочу». Ты сжал влажные от пота кулаки. Как досадно. Он прижался лицом к затылку, и твои плечи рефлекторно подпрыгнули к ушам.  Ты вскрикнул, почувствовав прикосновение его зубов к своей коже. «Я мог бы вонзиться в твои вены и вырвать их одним движением, — прошептал он, обвивая одной рукой твою шею, в то время как другая медленно стягивала с тебя защитный костюм. — Я мог бы сломать тебе хребет и оставить тут гнить, чтобы ты медленно встречал свой конец. Или... я могу не делать ничего из этого и оставить тебя себе… еще ненадолго». Все твое тело застыло. Ты безучастно смотрел на изуродованные тела своих напарников. Один из них, Никита, кажется, был размазан по крыше хижины. Его внутренности свисали гирляндами,как те, что твой сосед развесил прошлой зимой. Ты задался вопросом, действительно ли Никита заслужил такой конец. Но потом ты вспомнил его слова, его высказывания о людях, которых он считал слабее себя, и почувствовал, что… это было справедливо. Интересно, подумает ли тот, кто найдет твое тело, то же самое. Верхняя часть твоего комбинезона сползла и собралась на бедрах. Пальцы Бледного, неестественно длинные и холодные, словно змеи, скользнули под футболку, их ледяное прикосновение резко контрастировало с твоей липкой от пота коже. Он приподнял ткань и кончиком пальца начал водить по контурам твоих ребер, заставляя тебя содрогнуться. «Хочешь знать, какая боль была самой мучительной в моей жизни?» — прошипел он в твою шею. — «Рост костей. Они росли быстрее, чем растягивалась кожа. Моей первой добычей стал тот, чью кожу я забрал. Без нее мои ребра торчали бы из груди, как у какого-нибудь чудовища». Он усмехнулся. Ты снова посмотрел на него. «Но почему она… не разлагается?» — зачем то ты ввязываешься в этот разговор. Маньяк прикрыл ладонью твой живот. «изначально она не приживалась. Потребовались дни, чтобы новая кожа соединилась со старой. Поэтому она такая плотная», — произнес он последнюю фразу так, будто делился сокровенной тайной. Внезапно его хватка на твоем торсе стала жестче. «Когда я впервые встретил тебя, я был очарован. Помнишь? Когда ты увидел меня у своего окна?» Ты содрогнулся, пытаясь пошевелиться, насколько это было возможно. «Я... помню». «Я хотел твою кожу, — он ущипнул тебя, когда произносил это. — Твою кожу, что помнит тепло солнца, не то что моя. Твою кожу, хранящую гораздо больше воспоминаний, чем все, что есть у меня». Его палец скользнул по твоей спине, остановившись прямо на шраме, который оставил тебе твой "дорогой" папаша в юности. «Что же изменилось?» — Ты сглотнул ком в горле. Ты перестал царапаться и просто положил руки на его бледную длинную руку, что продолжала поглаживать тебя. «Спустя время я понял, что мне не нужна твоя кожа, — его средний палец медленно пополз вниз, к молнии на твоих штанах. — Мне нужна была близость. Единение. Мне был нужен ты». Ты опустил взгляд и с пылающим от стыда лицом осознал, что на штанах образовалась заметная выпуклость. Он не стал их расстегивать, как ты того ожидал. Вместо этого он просто провел всей ладонью прямо вниз. Ты не заметил, насколько исхудал, пока не увидел, какой зазор образовался между штанами и животом. Когда его холодная рука обхватила тебя, ты дернулся так резко, что Бледному пришлось силой вернуть тебя на место. Из твоего горла вырвался звук, похожий на предсмертный хрип раненого зверя. «Я пытался найти других, кто смог бы заполнить пустоту, что ты оставил во мне, — продолжал Бледный Маньяк. — Но безуспешно», — произнес он почти скорбно. Ты всхлипнул, когда он сжал в ладони все, что там было. Ты уронил голову и зажмурился, пытаясь остаться в сознании, не дать себе диссоциироваться. «Все, кого я встречал, были либо слишком трусливы, либо слишком глупы, чтобы понять меня, — Бледный Гость вздохнул и убрал руку. Ты почувствовал к себе отвращение, когда рефлекторно потянулся вслед за ней. — Никто не был похож на тебя». Он поднес свою руку к собственному лицу и провел по ней длинным влажным языком. Ты не был уверен, почудился ли тебе тот тихий стон, что он при этом издал. На этот раз он расстегнул твои штаны. И одним движением стянул с тебя нижнее белье. Ты жалко вздрогнул, когда его ладонь, покрытая слюной, вновь обхватила тебя. Он прижался лицом к твоей шее, вдыхая запах твоей вспотевшей кожи, словно селективный аромат. Ты чуть не вмазал лицом в траву, когда он без всякого предупреждения резко толкнул тебя вперед. Лишь его сковывающая хватка удержала тебя на месте и притянула обратно, когда ты отклонился слишком сильно. «Я слышал, что некоторые представители моего рода спаривались с людьми», — произнёс он почти небрежно. У тебя закружилась голова от такого резкого скачка темы. «Как думаешь, мой дар позволит нам завести собственное потомство?» Ты простонал. Больше от смятения и напряжения, чем от чего-либо еще, пытаясь не отставать от хода его мыслей. «Как это вообще..» — твое дыхание прервалось, звук был похож на истеричное рыдание. «… возможно?» «Я уже говорил тебе, что мой дар преобразил мое тело, сделал его великим, — продолжал он, сжимая твой член почти до боли. Ты снова заерзал в его хватке, хотя твои попытки вырваться уже и не были столь яростными. — что, если и ты сможешь стать чем-то лучшим? Чем-то, что позволит нам иметь общих детей». «Да с чего бы тебе вообще этого хотеть?!» — выкрикнул ты, гораздо громче и хриплее, чем предполагал. «Я думал, что твоя кожа объединит нас так, как ничто другое. Ты навсегда остался бы частью меня, тем, что сделало бы меня сильнее и выносливее». Бледный с любопытством провел пальцем по головке, что так болезненно сжимал в руке. Ты, сгорая от стыда, простонал от этого прикосновения. «Но затем я услышал истории, что рассказывали мои сородичи. О юных существах, рожденных от твоего рода и моего. И я понял — это самая интимная форма единения. Оставить после себя наследие — часть тебя и часть твоего возлюбленного. Правда, я еще не слышал ни об одном случае, где носитель пережил бы роды». От этих последних слов у тебя свело внутренности. Хотя сам Бледный, казался, был лишь слегка озадачен этим обстоятельством. «Носитель?» — переспросил ты, и дыхание снова захватило, когда его хватка усилилась. У тебя мелькнула мысль, что он может просто-напросто оторвать его сейчас. «Мать. Чрево»,— произнёс Бледный и сделал паузу. — «Как думаешь, если я вырву у какой-нибудь самки нужные для репродукции органы и заменю их, они приживутся так же, как прижилась моя кожа?» Твое сердце замерло. Мысль сразу же ринулась к ужасной судьбе той женщины, что станет его экспериментом. Тебя чуть не вырвало, когда ты представил, что он, скорее всего, просто выпотрошит тебя в надежде на удачный исход. «Я… Пожалуйста…» — прошептал ты, горло сжалось от страха и уже зацветающих синяков. «Не волнуйся, — он почти промурчал эти слова. — Я никогда не стану рисковать твоей жизнью ради какого-то жалкого младенца. Мы можем попробовать позже, когда появится способ, гарантирующий твою… Сохранность». Ты искренне надеялся, что это эфемерное «потом» никогда не настанет. Ты не хотел даже думать о том, что гости смогут мутировать до состояния способности к размножению. Детей ты не хотел в принципе. Не говоря уж о том, чтобы с… с… О, Боже, одна лишь мысль о том, что у тебя может быть потомство с этим отвратительным существом, которое сейчас трётся о тебя,заставляла желать биться головой об асфальт, пока что-нибудь от этого не треснет — голова или асфальт. Ты сделаешь это потом, но одна вещь все еще не давала тебе покоя. «Рукой надо двигать», — резко бросил Ты. Бледный Маньяк замер, глядя на тебя с недоуменным выражением. Ты показал взглядом на руку, сжимающую твой член. Член, который, как ты был уверен, вот-вот отвалится от интенсивности сжатия. «А, — он моргнул и начал делать, как велено. Всё еще с мертвой хваткой, само собой. — Полагаю, я позабыл, что нужно делать. Прошло так много времени». Тебе, честно говоря, было плевать. Если в конце концов он прикончит тебя — это будет идеально. Ты просто хотел спать. Даже если этой кроватью окажется твой собственный дом или казарма, полная людей. Ты начал двигать бедрами, чтобы хоть как-то ускорить эту пытку. Бледный уставился на твои действия, словно видел тебя впервые. Так продолжалось до тех пор, пока он не прижал тебя к земле полностью, уткнув твое лицо в траву и удобно устроившись сзади. Удобно для него, не для тебя. Все звуки, которые ты издавал, были приглушены, и, как ты ни пытался, хватка бледного урода не позволяла тебе сдвинуться больше, чем на сантиметр. Его движения трудно было назвать выверенными… Даже собака была бы куда более координированной… подумал ты. Пожалуй, хотя бы трение было достаточным, чтобы обмануть твой разум, заставив его принять все это за удовольствие. Но пока ты размышлял об этом, Бледный позади, казалось, получал невероятное наслаждение. Он издавал животные звуки каждые несколько секунд, а его огромные ладони соскальзывали с твоего тела снова и снова от яростных толчков. Он не проник внутрь, ты бы наверняка это почувствовал. Казалось, его более чем устраивало то, что он просто трётся о твою спину или, если тебе везло, ему удавалось задеть твой собственный член или мошонку. Но такие моменты были редки. Ты буквально почувствовал, как он затрепетал, прижавшись к тебе, — знакомый знак, по которому ты понял, что он близок к оргазму. Ты закатил глаза. Даже у тебя было больше выносливости, а последний раз ты занимался сексом, когда еще был женат. А это было очень давно. Хотя, кто ж его знает? Может, он провел без этого еще дольше. Ты проследил, чтобы уж хотя бы умереть удовлетворенным, и обхватил ладонью свое возбуждение. Начал двигать кулак, сначала медленно, а потом подумал: «Да похуй» — и перешел к почти животному, грубому ритму. Видимо, ты ничем не лучше этого существа у себя за спиной. Бледный Маньяк вцепился в затылок и прижал твое лицо к сухой земле. Ты издал удивленный звук, но тварь, кажется, не обратила на это внимания. Его движения становились все резче и суровее, пока он внезапно не замер. Ты сосредоточился на собственном удовольствии и, после нескольких еще более яростных движений, закончил в свою ладонь. Все вокруг словно потеряло всякий смысл. Или, наоборот, слишком обрело его. Ты лежал бессильно, пытаясь отдышаться, и наблюдал, как трава колышется в такт твоим выдохам. Рука была липкой, это было ожидаемо. А потом ты почувствовал что-то… скользкое на спине. Оно явно отличалось от того, что было на твоей руке. И ты, пользуясь чистой ладонью, быстро провел по коже, пока не передумал. Ты осторожно потрогал жидкость? Или… слизь, предположил ты. И поднес пальцы ближе к лицу. По консистенции она была плотнее, чем та, к которой ты привык. Более… вязкая? Ты поморщился и тут же вытер ее о высокие стебли травы. В конце концов, Бледный Маньяк отстранился, и несколько костей в его теле с хрустом встали на место. Он откинулся назад с небрежным видом, его взгляд был отсутствующим, устремленным в небо. Ты перевернулся на спину, приподнялся на локтях и минуту наблюдал за ним. Казалось, у него не было ни малейшего намерения прикончить тебя на месте. Ты не знал, было ли это благословением… Ты поднялся на дрожащих ногах — колени уже были не те. И, пожалуй, ты провел на них довольно много времени. Ты натянул штаны, торопливо прикрываясь. Если уж он решит убить тебя позже, то пусть хотя бы в одежде. Бледный молча наблюдал, как ты одеваешься. Сам он даже не пошевелился, чтобы надеть свои джинсы. Ты застегнул защитный костюм и вдруг почувствовал неловкость. Просто уйти? Будет ли это… бестактно? О чем ты вообще думаешь?! Тебе нужно было бежать, пока гость не передумал и не разорвал тебя на куски! Ты рванул прочь, к машине, изо всех сил стараясь не оглядываться. Ты заметил, что в машине шумит рация. Пошатываясь, ты добрался до распахнутой двери и заглянул внутрь. Мигал индикатор, и сквозь помехи доносился встревоженный голос Виктора. Ты лишь раз бросил взгляд назад и увидел Бледного Маньяка, стоящего перед трупами твоих напарников. Он смотрел на них какое-то время, потом повернулся и оскалил в твою сторону свои белые зубы. «Команда P-15, вы меня слышите? Вы на связи?!» — голос Виктора с каждой секундой становился все громче и отчаяннее. Ты щелкнул переключателем, «Я здесь» — Твой собственный голос прозвучал куда менее уставшим, чем ты себя чувствовал. «Слава Богу!» — Виктор, казалось,почти с ума сошел от нервов; Ты всегда считал его слишком впечатлительным для такой работы. «Что случилось? Ты в порядке? Где остальные?». Ты посмотрел на тела, разбросанные вокруг заброшенной хижины, на Бледного, что стоял подобно маяку в темноте, окруженный тенями и запекшейся кровью. На его лице застыла привычная безумная улыбка. Медленно, он поднес длинный палец к своим губам. «Они мертвы»,— ответил ты. «Я не видел, что произошло». Виктор что-то говорил о немедленном возвращении на базу, но ты уже не слушал. Вместо этого ты наблюдал, как Бледный Маньяк беззвучно смеялся, его движения были резкими и угловатыми, когда он помахал тебе рукой. Ты отшатнулся, но стоило тебе моргнуть — и его уже нигде не было. «Вова? Ты меня слышишь?» — Виктор повторил. «Да,— ты прочистил горло,» — «Я буду через десять минут».