Тени в Школьных Коридорах

Школа “Северный Ветер” была типичным рассадником подростковых драм, где популярность измерялась не знаниями, а количеством лайков в инстаграме и размером свиты. Пак Чимин правила этим миром железной рукой в бархатной перчатке. Её длинные чёрные волосы, уложенные в идеальные волны, падали на плечи, как шёлковый водопад, а глаза — тёмные, миндалевидные — могли одним взглядом заставить парней краснеть и девушек завидовать. Она была королевой: капитаншей чирлидерской команды, главной героиней школьных вечеринок и той, кто могла одним намёком разрушить репутацию. Её улыбка была оружием, а тело — идеальным, с тонкой талией, полными бёдрами и грудью, которая приковывала взгляды. Но в последнее время что-то изменилось. Чимин чувствовала странный зуд под кожей, как будто её тело предчувствовало бурю. Она ловила себя на том, что её взгляд то и дело скользит по углу класса, где сидел он — Мин Юнги. Тихий ботаник, как его звали все. Юнги был тем, кого замечали только учителя, и то — чтобы похвалить за отличные оценки по физике и химии. Худощавый, с чёрными волосами, вечно падающими на глаза, он прятался за стопкой книг и наушниками, отгораживаясь от мира. Ни разу не участвовал в школьных сплетнях, не флиртовал с девчонками, не ввязывался в драки. Просто сидел, как тень, и исчезал после уроков. Почему он? Чимин не могла понять. Её окружали идеальные парни: Тэхён с его атлетическим телом и обаятельной улыбкой, Намджун — умный, но скучный президент студсовета. Но Юнги… В нём было что-то первобытное. Вчера на уроке биологии, когда он наклонился над микроскопом, его рукав слегка задрался, открыв запястье с тонкой кожей и едва заметным шрамом — старым, как будто от когтя. Чимин почувствовала прилив жара внизу живота. “Это невозможно, — подумала она, сжимая бёдра под партой. — Он же тихоня. Безопасный. Скучный.” Но любопытство жгло. После урока Чимин, игнорируя подруг, которые тянули её в кафетерий, направилась в библиотеку. Там, за полками с энциклопедиями, она нашла его. Юнги сидел за столом, уткнувшись в книгу по астрономии, пальцы сжимали карандаш так, будто он был якорем в шторм. Чимин подошла бесшумно, её каблуки стучали по линолеуму, как сердцебиение. — Эй, ботаник, — прошептала она, опираясь на стол. Её голос был медовым, с лёгкой хрипотцой. — Что читаешь? Как звёзды трахаются в космосе? Юнги вздрогнул, его глаза — тёмные, почти чёрные — поднялись на неё. На миг в них мелькнуло что-то хищное, дикое, но он быстро опустил взгляд, прячась за прядью волос. — Просто… теория чёрных дыр, — пробормотал он, голос низкий, как далёкий гром. — А ты… зачем пришла? Тебе же не по теме. Чимин усмехнулась, садясь на край стола. Её юбка задралась, открывая гладкую кожу бедра, но Юнги даже не взглянул. Это бесило и возбуждало одновременно. — Может, хочу, чтобы ты объяснил. Ты же гений, да? — Она наклонилась ближе, вдыхая его запах — чистый, с ноткой мыла и чего-то мускусного, как пот после бега. Её тело отреагировало мгновенно: соски затвердели под тонкой блузкой, а между ног стало влажно. — Или ты боишься меня, тихоня? Он сжал челюсти, пальцы побелели на карандаше. “Не смотри на неё, — подумал Юнги. — Не дыши. Она — огонь, а ты — зверь в клетке.” Внутри него бушевала буря. Снаружи — да, он был тем, кем казался: замкнутым ботаником, парень, который предпочитал уравнения дракам. Но под этой маской скрывался кто-то другой — страстный, доминирующий, с инстинктами, которые могли разорвать всё на части. В детстве он дрался в подворотнях, чтобы защитить младшего брата, и те воспоминания — вкус крови, адреналин — до сих пор будили в нём волка. Родители перевели его в эту школу, чтобы он “успокоился”, стал “нормальным”. Но Чимин… Она будила это всё одним взглядом. — Я не боюсь, — наконец сказал он, не поднимая глаз. — Просто… не люблю шум. Чимин рассмеялась, звук эхом отразился от полок. Она спрыгнула со стола и вышла, виляя бёдрами, но в голове крутилась мысль: “Я вернусь. И раскрою тебя.”