Тени в Школьных Коридорах

Прошла неделя, и Чимин стала одержимой. Она следила за Юнги издалека: как он ест один в углу кафетерия, как его пальцы порхают по клавишам пианино в музыкальном классе (кто бы подумал, что ботаник играет?). Её подруги заметили. — Чим, ты что, влюбилась в этого фрика? — фыркнула Соён, её лучшая подруга, жуя жвачку. — Он же ноль. Ни мускулов, ни харизмы. — Заткнись, — огрызнулась Чимин, но внутри согласилась. Почему он? Почему этот тихий мальчик заставляет её тело гореть? Ночью она просыпалась в поту, видя сны: Юнги срывает с неё одежду, его глаза горят, руки сжимают горло, а потом он входит в неё — жёстко, глубоко, рыча как зверь. Она кончала, сжимая простыню, и ненавидела себя за это. В пятницу, после тренировки чирлидеров, Чимин осталась в раздевалке. Её тело болело от прыжков, но жар между ног не унимался. Она заперлась в кабинке душа, включила воду и позволила струям стекать по коже. Пальцы скользнули вниз, касаясь набухшего клитора. “Юнги… — прошептала она, представляя его руки вместо своих. — Возьми меня…” Она тёрлась о ладонь, воображая его член — толстый, венозный, входящий без предупреждения. Волны удовольствия накрыли её, и она застонала громко, эхом отразившимся от кафельной стены. Когда она вышла, вытирая волосы полотенцем, раздевалка была пуста. Почти. В углу, у шкафчиков, стоял Юнги. Он чистил пол — видимо, на отработке. Его рубашка прилипла к спине от пота, мускулы проступили под тканью — не качка, но крепкие, как у бегуна. Чимин замерла, сердце колотилось. — Ты… здесь? — выдохнула она, обматываясь полотенцем туже. Вода ещё капала с её кожи, делая тело блестящим. Юнги выпрямился, его ноздри раздулись — он уловил её запах, свежий, после душа и чего-то интимного. Его тело отреагировало: член дёрнулся в брюках, адреналин ударил в кровь. “Беги, — подумал он. — Или я сломаю тебя.” — Да… отработка, — хрипло ответил он, отводя взгляд. Но было поздно. Чимин подошла ближе, её босые ноги шлёпали по полу. — Ты всегда такой… скрытный? — Она коснулась его руки, и электричество пробежало между ними. Юнги дёрнулся, как от ожога. — Не трогай меня, — прошептал он, но голос сорвался. Его глаза потемнели, зрачки расширились. Чимин задрожала, колени подкосились. Её тело хотело подчиниться, раздвинуть ноги, умолять о большем. — Почему? — выдохнула она, прижимаясь ближе. Полотенце соскользнуло, открыв грудь — полную, с розовыми сосками. — Я чувствую тебя, Юнги. Ты не тихоня. Ты… другой. Он схватил её за запястья, прижимая к шкафчику. Его дыхание обжигало шею. “Контроль, — твердил он себе. — Не сейчас.” Но инстинкты взяли верх. Её кожа — такая мягкая, пахнущая желанием — сводила с ума. — Уйди, Чимин. Пока я не… — Он не договорил. Его губы прижались к её шее, зубы слегка царапнули кожу. Не укус, но достаточно, чтобы она ахнула, выгибаясь. — Не останавливайся, — простонала она, впиваясь пальцами в его плечи. — Покажи мне, кто ты. Юнги оттолкнул её, резко, как будто обжёгся. Его грудь вздымалась, глаза горели. “Проклятье.” Он схватил швабру и вылетел из раздевалки, оставив её одну — дрожащую, мокрую, с синяком на запястье в форме его пальцев.